Многие согласятся, что насилие — это плохо. Но сегодня мы обойдёмся без подобных банальностей, а вместо этого поговорим с теми, кто думает: «Окей, иногда без насилия не обойтись. Мир жесток, правила придумывают слабые, сильный всегда прав…». Но что, если отказ от насилия — это не розовые единороги, а прагматичное условие выживания человечества?
Для начала нужно понимать, что мы неплохо вооружены для разумных обезьян. И речь не только о ядерных ракетах. Сейчас даже один фанатик с доступом к самой дешёвой современной лаборатории может оказаться пострашнее армии Чингисхана. Эту мысль давно уже мусолят серьёзные ребята типа Стивена Хокинга и Карла Сагана. Они намекают на тот самый «Великий фильтр»: момент, когда цивилизации либо учатся жить без агрессии, либо превращаются в радиоактивный пепел. Многих особенно страшит угроза создания биотеррористами искусственных смертоносных патогенов в подвальной лаборатории. И риск самоуничтожения растёт с каждым новым изобретением.
«Может стоит тогда зарегулировать, а то и вовсе запретить опасные технологии!» — кричит общественность и чиновники после очередного теракта или громкого убийства. Но это тупик. Новые лекарства? Запретить, опасно! Искусственный интеллект? Только с лицензией госорганов! Генетические исследования? Слишком рискованно, лучше вообще не трогать!
В итоге прогресс замедляется, экономика буксует, а мы всё ближе к сценарию, где нам нечем лечить болезни, нечем бороться с голодом и нечем отправить людей на Марс, когда Земля устанет от нас окончательно.
Мир как одна большая очередь в аэропорту, в которой обязательно нужно отстоять несколько часов. Почему? Потому что кто-то когда-то попытался взорвать самолёт. Каждый акт насилия порождает всё больше контроля, рамок, камер, проверок и слежки. Если так пойдёт и дальше, то скоро мы будем жить в мире, где на выход из дома нужно будет три справки и четыре пропуска. Жизнь превращается в бесконечный квест: «Докажи, что ты не террорист».
Ещё одна проблема – домашнее насилие. Семья, в которой есть насилие, порождает травмированных людей. Статистически дети из таких семей намного чаще других сами становятся либо жертвами, либо агрессорами. Насилие в семьях — это не просто личная проблема. Это бомба замедленного действия, которая однажды рванёт уже на уровне всего общества.
Насилие – это прямая дорога к тоталитаризму. Каждый раз, когда граждане в панике бегут к государству с криком: «Защитите нас любой ценой!», появляется кто-то очень сильный и властный, очередной диктатор, который с удовольствием «наведёт порядок». Правда жизни такова: чем больше насилия в обществе, тем сильнее становится государство, а чем сильнее государство, тем больше насилия оно производит само. Помним – подавляющее большинство убитых в истории людей погибли от рук государственных армий, а не частных бандитов.
Violence is costing us too dearly. Crime, prisons, the police, cameras, guards, alarms – all this costs us billions of dollars that could have gone to schools, hospitals, salaries and roads. For scale: in 2022, humanity spent approximately $17.5 trillion fighting the consequences of violence—about 13% of global GDP. Imagine what could have been done with those funds! Violence is a hidden tax on each of us.
Violence breaks people. In a country where the norm in the 90s was “to squeeze” stalls, many still nervously go out into the street at night. The problem isn’t just about pain and death; it’s also about the stress that slowly eats away at health, psyche and even immunity. If you constantly fear an attack, you live less and worse. Violence kills us in the literal sense, even when we are not its direct victims.
Finally, violence destroys trust. Where violence thrives, people stop trusting each other, business fears to invest, and children are afraid to play on the street. A world where you can’t trust anyone is a world of lonely, unhappy people. And that’s not what we strive for, is it?
