Free Cities Conference 2026, день 1

В Проспере идёт Free Cities Conference 2026.

Я начала слушать трансляцию первого дня, но быстро притомилась воспринимать столько английской речи на слух, поэтому дождалась окончания трансляции и загрузила весь первый день в gemini notebook. Ну а затем попросила дать основные тезисы выступлений. Вот что получилось:

1. Питер Янг (ведущий, вступительное слово)

  • Тема выступления: Введение в концепцию «свободных городов» и программа конференции.
  • Ключевые тезисы:
    • Концепция свободного города базируется на двух элементах: де-факто или юридическая автономия (особая зона, развивающая идею СЭЗ) и защита индивидуальных прав (жизнь, свобода, собственность), позволяющая людям свободно строить бизнес и партнерства.
    • На конференции представлены 4 типа проектов: разумные общины (Veritas Villages), систединг (Arcpad, Liber Arcs), миграционные движения (Free State Project в Нью-Гэмпшире) и СЭЗ нового поколения (Morazán, Prospera).
    • Программа первого дня сфокусирована на конкретных проектах и систединге; второй день посвящен макро-проблемам (включая дебаты об интеллектуальной собственности); третий день — децентрализованный нетворкинг.
    • Децентрализованное управление — это будущее, способное радикально повысить качество жизни и победить бедность благодаря конкуренции систем.

2. Тит Гебель (Titus Gebel)

  • Тема выступления: Шаг в будущее (Stepping into the future).
  • Ключевые тезисы:
    • Будущее общества определят три сферы: государство как услуга (GSP) и меритократия, безразрешительные инновации и красивая архитектура.
    • Государство как услуга: провайдер защищает жизнь, свободу и собственность за фиксированную плату на основе контракта (без принудительных налогов, DEI, ESG и вмешательства в дела граждан), с независимым арбитражем.
    • Необходимо уважать суверенитет принимающего государства — это избавляет проект от забот о внешней политике и обороне, дает автоматическую интеграцию в банковскую систему и позволяет исполнять решения арбитражей за рубежом.
    • Архитектурные принципы Tibolis: walkability (пешеходная доступность всех объектов в пределах 5–10 минут для стимуляции личного общения), смешанное использование (mixed use) и красота как продуктивный капитал (включая снижение визуального шума от рекламы).

3. Эрик Бриман (Eric Brimman)

  • Тема выступления: Развитие модели Prospera для создания процветания.
  • Ключевые тезисы:
    • Легитимность либертарианских идей на практике доказывается только тем, насколько они реально улучшают жизнь и благосостояние конкретных людей.
    • Концепция MAYA (Most Advanced Yet Acceptable / Самое передовое, но приемлемое): инновации должны оставаться в границах возможного в существующем мире (в рамках суверенитета принимающей страны), иначе нагромождение слишком большого числа новшеств приведет к автоматическому провалу.
    • Политические уроки: проекты неизбежно существуют в политическом поле. Prospera совершила ошибку, не поработав на ранних этапах над завоеванием политической и социальной легитимности на всех уровнях общества принимающей страны. Бумажные соглашения сами по себе не работают без общественной лицензии, хотя и требуют прочного юридического фундамента.
    • St. John’s Bay: новый полуприватный город на базе Prospera для молодых семей предпринимателей. Его дополнит материковый промышленный парк Satu по успешной модели «Гонконг — Шэньчжэнь» (остров как хаб талантов и финансов, материк — как база для недорогого производства).
    • Со-творение: отказ от централизованного планирования в пользу соинвесторов, получающих реальное право собственности на землю и акции.

4. Патрик Хеберт (Patrick Hebert)

  • Тема выступления: Строительство самодостаточных общин Veritas Villages в Латинской Америке.
  • Ключевые тезисы:
    • Философия FIRST: Freedom (свобода), Independence (независимость), Resiliency (устойчивость), Sustainability (экологичность), Transparency (прозрачность).
    • Пока Канада и Европа скатываются в авторитаризм и высокие налоги, Латинская Америка постепенно уходит от социализма в сторону рынка.
    • Абсолютная автономность: 100% off-grid премиум-дома на солнечной энергии. В Панаме лоббировали закон «Зеленых городов», разрешающий домам не подключаться к государственной электросети. Своя вода без хлора из глубоких скважин, свои фермы, сады и пруды с рыбой.
    • Биткоин-интеграция: до 20% земли покупается за BTC. Корпоративные резервы хранятся в биткоинах, сотрудники получают в них часть зарплаты. Жители майнят BTC на излишках солнечной энергии, чтобы полностью покрывать расходы на ТСЖ и снижать стоимость жизни до нуля.
    • Управление: ТСЖ полностью работает на блокчейне с использованием квадратичного голосования (quadratic voting) для бесконфликтного решения споров.

5. Микаэль Торуп (Mikuel Thorup)

  • Тема выступления: Столетний менталитет и тысячелетняя семья.
  • Ключевые тезисы:
    • Невозможно детально спланировать жизнь на 1000 лет вперед, но можно вырастить семью, способную адаптироваться к изменениям законов, языков и государств. Нужен столетний менталитет, охватывающий три поколения.
    • Передача богатства — это еще не наследие. Активы, переданные неподготовленным наследникам без развития чувства ответственности, приводят к быстрой ликвидации капитала.
    • Семья должна развивать 8 видов капитала: экономический, физический, интеллектуальный, социальный, репутационный, эмоциональный, культурный и духовный.
    • Пронатализм и воспитание: важно создавать большие семьи и прививать детям желание заводить своих детей. Воспитание происходит через личный пример (modeling): дети Микаэля сидят с ним на реальных советах директоров и деловых встречах.
    • Семейный офис — это ключевая институциональная система для координации активов, юрисдикций и подготовки нового поколения.

6. Дэнни Хэтлер (Danny Hatler)

  • Тема выступления: Презентация Los Freedom Ranking 2026.
  • Ключевые тезисы:
    • Традиционные индексы свободы (Heritage, Cato) оценивают только признанные государства и перекошены в сторону развитости госрегулирования.
    • Новый рейтинг Los включает 235 территорий (включая частные города, заморские территории, отдельные штаты США, кантоны Швейцарии и свободные экономические зоны).
    • Свобода определяется классически: «право человека быть оставленным в покое», пока он не вредит другим. Оценка идет по 6 категориям: налоги, деньги, экономика, собственность, личность и пространство.
    • В рейтинге Prospera занимает 1-е место с оценкой 9.313, в то время как материковый Гондурас находится на 189-м месте с оценкой 2.13. Рейтинг полностью интерактивен и настраивается под индивидуальные ценности пользователя.

7. Джо Квирк (Joe Quirk)

  • Тема выступления: Легализация и юридический арбитраж в систединге.
  • Ключевые тезисы:
    • Историческое достижение: юрист Джордж Шмидт получил первый флаг Панамы для систеда в международных водах, что открывает для юрисдикционной свободы 2/3 планеты.
    • Первый прибыльный систед — плавучий курорт Reef Resort Митчелла Сатнера на Филиппинах (отель на воде + высокотехнологичная самоочищающаяся рыбная ферма, производящая в 10 раз больше еды, чем потребляет).
    • Мобильность как защита от коррупции: когда береговая охрана начала вымогать взятки у Reef Resort, курорт просто снялся с якоря и перешел к острову с более дружелюбным мэром. В будущем государства начнут конкурировать за плавучие города, предлагая им выгодные регуляторные пакеты под своими флагами.
    • Свобода для биотеха: плавучие платформы вне зоны контроля FDA — это триллионный рынок для ускоренного тестирования революционных медицинских препаратов и технологий продления жизни.

8. Ян Бертрам (Yan Bertram)

  • Тема выступления: База знаний Free Cities Foundation и новый портал.
  • Ключевые тезисы:
    • Запущен Knowledge Hub — единая взаимосвязанная цифровая база всех материалов фонда (статьи, подкасты, выступления, профили проектов и спикеров) за последние 8 лет.
    • Борьба за цифровой нарратив: Спикер призвал проекты оптимизировать свои сайты для ИИ-краулеров (LLM), чтобы алгоритмы обучались на точных данных об альтернативном управлении, а не на искаженных статьях мейнстримных медиа.
    • Открыт донорский портал (доступен за микропожертвование в $5) с эксклюзивным контентом и возможностью добавлять события в единый календарь общины.

9. Николас Анцингер (Nicholas Anzinger)

  • Тема выступления: Пятилетняя ретроспектива развития Prospera и биотехнологическое ускорение.
  • Ключевые тезисы:
    • Начав с организации Build Prospera Summit в 2022 году, Николас создал венчурный фонд Infinita VC, инвестировавший в 34 стартапа (из них 4 напрямую работают с Prospera, используя ее гибкое регулирование).
    • Создание временного поп-ап города Vitalia (2024 год) привлекло более 500 человек, включая Баладжи Шринивасана, Навала Равиканта и Брайана Джонсона, и сделало Prospera глобальным хабом долголетия.
    • В Vitalia биотех-стартапы получили возможность проводить быстрые клинические испытания (например, генную терапию Unlimited Bio).
    • Опыт Prospera был перенесен в США: команда Николаса помогла разработать закон SB535 в Монтане, разрешающий частные наблюдательные советы для проведения экспериментального лечения (расширенное право на попытку лечения — right-to-try).

10. Митчелл Сатнер (Mitchell Sutner)

  • Тема выступления: Бесконечное будущее плавучих городов и технология Arcpad.
  • Ключевые тезисы:
    • Преимущества систединга перед наземными городами: безразрешительность (нужен только флаг, а не согласование законов с принимающей страной); мобильность; модульность (себестоимость расширения падает за счет эффекта масштаба, в отличие от дорожающей земли на суше); высокая плотность производства продуктов питания.
    • Jurisdictional quilting (юрисдикционное лоскутное одеяло): жители модульного плавучего города могут физически переходить из дома под флагом Панамы (для бизнеса) в дом под флагом Нидерландов или США, выбирая наиболее подходящие им законы.
    • Arcpad D: завершенная модульная конструкция из стекловолокна и нержавеющей стали со сроком службы 80–95 лет. Она разбирается и доставляется в стандартном морском контейнере, собираясь по инструкции на месте (по принципу мебели IKEA). Получено официальное одобрение морской администрации Панамы.

11. Тим Стерн (Tim Stern)

  • Тема выступления: Смена власти в Венесуэле и проект Crypto City.
  • Ключевые тезисы:
    • Внезапное падение режима Мадуро в январе 2026 года и изменение нефтяных законов открывают колоссальный потенциал для возвращения капитала и взрывного роста экономики.
    • Crypto City на острове Маргарита: специальная экономическая зона площадью 40 га с безналоговым режимом. Застройка ведется террасами (300 домов) для обеспечения вида на океан каждому жителю.
    • Управление через DAO: жители сами голосуют за прием новых соседей по их резюме. Сообщество использует DAO на блокчейне для коллективного финансирования проектов в Венесуэле (алмазная шахта, дом престарелых для родителей экспатов, государственная лотерея на Маргарите).

12. Мейсон (Mason)

  • Тема выступления: Дом на воде Atlas Yachts.
  • Ключевые тезисы:
    • Мобильность дает свободу (как королева в шахматах).
    • Atlas Yacht (ранее Libra Arcs) — это полноценный «плавучий кондоминиум» на солнечной энергии для постоянного проживания семьи, а не статусное прогулочное судно.
    • Оснащен огромной солнечной крышей, опреснителем (reverse osmosis) и Starlink, что делает владельца полностью независимым от внешних электросетей и водопроводов.
    • Open-source модель: чертежи судна выкладываются в открытый доступ, чтобы покупатели могли строить их на любых верфях, а также самостоятельно ремонтировать и кастомизировать жилье.
    • Модельный ряд состоит из 4 типов судов (от 39 до 79 футов) по цене обычного кондоминиума ($275k–$950k), но без налога на имущество и коммунальных платежей.

13. Патри Фридман (Patri Friedman)

  • Тема выступления: Вопросы и ответы (Ask Me Anything).
  • Ключевые тезисы:
    • Самый перспективный проект фонда Pronomos прямо сейчас — холдинг Alpha City в Африке (работа в 7 странах над созданием спецюрисдикций: геотермальные ИИ-датацентры, университеты, сельское хозяйство).
    • Модель выравнивания стимулов: государство принимающей стороны становится миноритарным акционером проекта, получая прямую выгоду от его успеха.
    • Проблема «холодного старта»: инфраструктура на новом месте обходится очень дорого, а людей привлечь тяжело. Африканские проекты решают это за счет безвозмездного выделения огромных земельных массивов от государств, что сразу усиливает баланс компании.
    • Свободный город — это прежде всего коммерческий продукт и бизнес. Системная свобода важнее личной идеологии жителей, поэтому не обязательно нанимать только либертарианцев, лучше привлекать лучших профессионалов (урбанистов, инженеров).

14. Телмон (Telmon)

  • Тема выступления: Edge City как инкубатор общества и сетевых городов.
  • Ключевые тезисы:
    • Edge City проводит месячные поп-ап деревни для ученых, философов и технологических предпринимателей (12 000 участников за 3 года).
    • Принципы общины: здоровье по умолчанию (тренировки, полезная еда), междисциплинарность, со-творение (95% активностей создается самими участниками) и преемственность поколений (детские лагеря).
    • Месячные поп-ап лагеря — это «версия 0.1» для тестирования долгосрочных партнерств с постоянными умными городами и СЭЗ (такими как Gelyphu Mindful City в Бутане или Esmeralda в Калифорнии).
    • Проводится эксперимент Agent Village: каждый житель получает ИИ-агента с контекстом всего города, который помогает координировать встречи, составлять расписание и управлять общим бюджетом.

15. Билли Тетруд и Стейси Уилсон (Billy Tetrude, Stacia Wilson)

  • Тема выступления: Как построить «фристед» (freestead) в Техасе.
  • Ключевые тезисы:
    • Фристед использует существующее законодательство для создания свободного города без необходимости запрашивать у правительств особые статусы, международные договоры или СЭЗ.
    • Набор инструментов фристеда: обязательный арбитраж (создает альтернативные суды и нормы права); перенаправление налогов (плата за аренду земли по Георгистской системе вместо налога на имущество); частные дороги (позволяют убрать машины, сузить улицы и распределять коммунальные расходы на уровне блоков); отсутствие жестких регламентов (в некорпорированных округах); скрининг жителей (для формирования высокодоверительного общества).
    • Стейси Уилсон подчеркнула важность формирования четких, отсеивающих ценностей-ограничений (например, «бери личную ответственность за все в жизни») еще на этапе маркетинга, чтобы нежелательные люди отсеивались сами.

16. Оливер Портер (Oliver Porter)

  • Тема выступления: Контрактная муниципальная модель города Санди-Спрингс.
  • Ключевые тезисы:
    • Жители Санди-Спрингс (100 тысяч человек) годами отдавали огромную долю налогов в бюджет округа, получая взамен ужасные муниципальные услуги. Получив автономию в 2005 году, город применил корпоративный подход.
    • Полностью контрактный город: в штате Санди-Спрингс при запуске было всего два сотрудника. Абсолютно все городские услуги (ремонт дорог, уборка, администрирование) закупались на конкурсной основе у частных корпораций.
    • Результаты: за 10 лет налоги не выросли ни на цент, качество услуг вошло в топ-10% по стране, накоплен профицит в $40 млн при абсолютно нулевом долгосрочном долге и пенсионных обязательствах. По этой модели в Джорджии позже создали еще 12 городов.

17. Массимо Маццоне (Massimo Mazzone)

  • Тема выступления: Философские корни предпринимательских сообществ и Ciudad Morazán.
  • Ключевые тезисы:
    • Социальный контракт в традиционных государствах принудителен. Альтернатива — частные проприетарные города (entrepreneurial communities / entriccom), работающие по модели торговых центров (один собственник земли предоставляет услуги безопасности и инфраструктуры за аренду). Это исключает коллективный выбор и политические споры — недовольные просто уезжают.
    • Ciudad Morazán работает в рамках закона ZEDE Гондураса: свободная экономическая зона (0% НДС, пошлин и налогов государству, кроме 12% отчислений на общенациональные нужды вроде армии), плоский подоходный налог 5%, своя полиция без права на насилие (работающая по контракту жителей) и полное отсутствие юрисдикции госорганов в трудовом и образовательном праве.
    • В отличие от Prospera, Morazán нацелен не на богатых либертарианцев, а на местных рабочих фабрик (maquilas). Модель аренды недвижимости (без ее продажи) страхует проект от перерастания в тоталитарную демократию.

18. Джойс (Joyce)

  • Тема выступления: Движение «Живи и давай жить» (Live and Let Live — 3L).
  • Ключевые тезисы:
    • Движение основано Марком Виктором и предлагает формулу разрешения конфликтов: «Совершил ли человек, группа или правительство агрессию?». Если общество не может однозначно согласиться, вопрос решается на самом локальном уровне общины.
    • Применение в Morazán: частная полиция не имеет права применять силу, выписывать штрафы или запирать в тюрьмы. Они следят за контрактом жителей. Нарушители правил получают предупреждения, а за злостные нарушения администрация просто не продлевает аренду, и человек уезжает без насилия.

Я думаю, конференция дала удобный срез текущего состояния дел: насколько либертарианцы, имея неплохие ресурсы и не будучи под санкциями, оказались на сегодня в состоянии продвинуться в теме продвижения чартерных городов, с какими трудностями столкнулись и какие сделали выводы.

Разумеется, русским либертарианцам, как людям сравнительно небогатым и сильно поражённым в правах — прежде всего на любые инициативы по самоуправлению во всём мире — вряд ли удастся воспроизвести что-либо из этого для себя. Для нас будет за счастье обеспечить себе уровень взаимодействия в режиме «живём между собой относительно мирно, не вызываем пристального интереса государства, наладили кое-какой внутренний рынок». Знание о том, что не стоит гнаться за всеми инновациями сразу на одной небольшой площадке, для нас несколько избыточно, хотя и небезынтересно.

Тем не менее, отдельный русский либертарианец вполне может попробовать влиться в тот или иной проект чартерного города в частном порядке, вдруг где-то есть потребность в обычных рядовых гражданах, а не только в жирных инвесторах, не считающихся аффилированными со спецслужбами.

Закон имени мёртвой девочки: как чужая беда становится чьей-то властью

Знаете такую фразу? Ею можно закрыть любую дискуссию, любой спор о свободе, праве и здравом смысле. Стоит чиновнику произнести «мы защищаем детей» – и всё, оппонент уже выглядит людоедом.
 
Американские учёные из Университета Техаса в Эль-Пасо решили проверить: а насколько это реально работает? Не на уровне «ну, все же понимают», а в лабораторных условиях, с контрольными группами, цифрами, статистикой. Результаты получились пугающими.
 
Берём законопроект об ограничении одиночного заключения для подростков. Даём людям сухой текст. Поддерживают 75%. А теперь добавляем историю девочки Роузмери, которая покончила с собой после шести недель в одиночке. Поддержка – 100%. Даже не 90%, не 95%, а 100%. Или вот закон об алкомониторинге для условно освобождённых. Без истории – 60% «за». С историей погибшего подростка – 80%.
 
А дальше самое интересное. Учёные разделили переменные: вот вам просто имя жертвы в названии закона, вот вам история без имени, вот вам и то и другое. Угадайте, что сработало? Конечно же, не имя, а история. Само по себе «закон имени Васи Пупкина» почти ничего не даёт. А вот слёзогонка на три абзаца включает режим «я всё подпишу, только сделайте что-нибудь».
 
Механизм очень примитивный: берёшь трагедию, привязываешь к ней любой нужный тебе закон, и вуаля – критическое мышление у населения полностью отключается. А теперь давайте посмотрим, как это работает у нас.
 
2012 год, гибнет Дима Яковлев – маленький мальчик, которого усыновили американцы и он умер от теплового удара, оставленный приёмным отцом в машине. Ужасная трагедия. В тоже самое время власти США принимают «Акт Магнитского», бьющий по кошелькам российских силовиков и чиновников. И чтобы отомстить, Госдума принимает закон, полностью закрывающий американцам возможность усыновлять российских сирот (включая тех, кто уже успел познакомиться с будущими приемными родителями). И назвали они этот акт политической мести именно «Законом Димы Яковлева». Он не усиливает контроль за усыновителями, не реформирует систему, а просто закрывает границу для всех американских родителей и тысяч детей, которые реально могли получить семью.
 
Зачем? «Для защиты детей от насилия». Хотя любой, кто хоть раз открывал статистику, знает: вероятность насилия в российском детском доме на порядки выше, чем в европейской или американской приёмной семье. Но кому нужна статистика, когда есть мёртвый мальчик и красивое название закона?
 
Тот же 2012 год. Появляется реестр запрещённых сайтов. Формальная цель – защита детей от суицидального контента, наркотиков, порнографии. Кто ж будет спорить? «Вы что, за детскую порнографию?» – и всё, разговор окончен.
 
А дальше начинается то, что мы все наблюдали. Подростковые проблемы вообще никуда не делись, зато реестр Роскомнадзора, созданный «для детей», постепенно, как удав, заглатывает всё подряд: оппозиционные сайты, независимые СМИ, страницы с критикой власти, Соцсеть X (Твиттер), Фейсбук, Инстаграм, VPN-сервисы и вообще любую мысль, не совпадающую с генеральной линией партии. Механизм-то уже отлажен, инфраструктура цензуры построена, остаётся только расширять список.
 
К чему это всё? Бюрократия не умеет сочувствовать. Когда государство плачет о жертвах с трибуны, оно просто смазывает слезами тот самый болт, который собирается вкрутить в ваши гражданские права. Создание законов на основе единичных, самых эмоциональных и страшных случаев (юристы называют это «hard cases») – это прямая дорога к тоталитаризму. Эмпатия – это прекрасное человеческое качество, и именно поэтому мы должны беречь её от потных рук политиков.
 
В следующий раз, когда вам предложат отказаться от кусочка свободы, тайны переписки или права выбора во имя «безопасности» и памяти очередной жертвы – включайте внутреннего скептика на максимум. Потому что мёртвым эти законы уже никак не помогут. А вот нам с вами с этим репрессивным креативом ещё как-то предстоит жить.

Волюнтарист, Битарх

Либертарианство и левая повестка. Процесс пошёл.

Я накидала намётки плана книги, которые постепенно превратятся в её оглавление, ну и опубликовала предисловие. Разумеется, пока думается обо всём этом с некоторой натугой, но я рассчитываю постепенно раскачаться.

Если кто из читателей считает себя не чуждым левой идеи, накидывайте в комментах свои соображения. Главное, что меня сейчас интересует — а в чём, на ваш взгляд, она в первую очередь состоит. Я, конечно, и сама постараюсь это для себя сформулировать, не впадая в карикатурность, но поверять своё видение букетом сторонних мнений будет куда надёжнее.

«Бог терпел и нам велел»: как традиционные семьи плодят идеальных рабов для государства

Наверняка вы слышали популярную в наших кругах байку, мол, если хочешь победить Левиафана – уходи в леса, рожай десять детей, учи их дома по священным книгам в обход госшкол и будет тебе свобода. Многие либертарианцы, особенно консервативного толка, относятся к религии, в частности к христианству, с большой симпатией. И логика здесь, на первый взгляд, железобетонная. Церковь исторически выстраивает шикарные параллельные институты. Она способна вырвать детей из цепких лап государственной системы образования, где им с самых пелёнок вдалбливают этатизм и веру в то, что «налоги – это плата за цивилизацию». Кому-то может показаться, что это идеальный щит от тоталитаризма.
 
Только вот и на солнце есть пятна, а в закрытых сообществах эти пятна порой превращаются в настоящие чёрные дыры. Речь идёт про насилие над детьми, изящно прикрытое «божественным замыслом».
 
Недавно было проведено масштабное психологическое исследование, и цифры там получились довольно жуткие. Оказывается, если ребёнка бьют просто так (что само по себе отвратительно) – это одна история. Но если его колотят ремнём, приговаривая: «Ты грешник, Бог тебя накажет», или заставляют молчать о насилии ради «чести общины», травма умножается на сто. Чувство вины просто выжигает психику изнутри.
 
И вот тут с треском ломается надежда немалого числа либертарианцев. Многие из нас фантазируют, что из закрытых традиционных общин выйдут гордые вольнодумцы, эдакие маленькие Джоны Голты, которые покажут стационарному бандиту средний палец. Только вот на деле так вырастают сломленные, забитые люди с зашкаливающим уровнем тревожности и депрессии. Ребёнок, которого с детства «ломали» во имя высших сил, не пойдёт шатать государство, ведь у него просто нет на это сил. Он вырастет человеком, привыкшим подчиняться авторитету, который бьёт его сапогом или священной книгой по голове. Он найдёт себе нового хозяина, и государство таких обожает.
 
А теперь о главном – принципе неагрессии (НАП). Насилие над ребёнком – это прямое и грубейшее нарушение НАП. Дети – это не собственность родителей, как стул или криптокошелёк. У них есть права. И если батя устраивает дома филиал инквизиции за то, что ребёнок не так помолился или задал неудобный вопрос – это не «свобода вероисповедания», а банальная, неприкрытая агрессия.
 
И вот тут у многих настоящих анархистов задёргается глаз, но либертарианцам нужно максимально пристально следить за тем, что происходит за высокими заборами «параллельных институтов». Если мы видим откровенное физическое или жестокое психологическое насилие над детьми, нет совершенно ничего зазорного в том, чтобы натравить на таких родителей службу опеки.
 
Да, кому-то может очень не понравиться идея звать государство на помощь. Но давайте оставаться в реальности. У нас пока нет частных детективных агентств по защите прав детей, предлагающих им убежище и нормальную приёмную семью, а агрессорам – дозу препарата для усиления их ингибитора насилия. А спасти жертву от нарушения НАП в моменте – важнее теоретической чистоты. Если домашний тиран калечит жизнь беззащитному человеку, использовать существующий механизм защиты (пусть и государственный) – это нормально и морально оправданно. Это защита базового права на жизнь и неприкосновенность. Вы не становитесь этатистом от того, что спасаете ребёнка от побоев. Вы становитесь человеком.
 
Децентрализация и свобода от государства – это прекрасно. Но нельзя позволять тиранам прятаться за Библией или ещё чем, превращая свои семьи в суверенные тоталитарные секты. Настоящая свобода начинается не с того, что мы отказываемся платить налоги, а с признания права каждого человека, пусть даже самого маленького, на жизнь без насилия.

Волюнтарист, Битарх

Как меня развели

Пост Битарха с Волюнтаристом о том, что налоги это несправедливый грабёж, казавшийся мне скучноватым, вызвал, однако, живую дискуссию, поскольку в чате комментариев к телеграм-каналу есть Алекс Розов, живой и вменяемый левак. Основной посыл поста был в том, что налоги рекламируются, как средство отъёма денег у богатых и передачи их бедным, однако богатые имеют массу инструментов уклонения от налогов, а потому больше всех от налогов страдает средний класс. На это Алекс поинтересовался, как насчёт введения налога именно на богатых (2% в год от рыночной цены активов стоимостью свыше $10M), поддержат ли его авторы поста, как справедливый? Битарх на это не стал отвечать, потому что был пойман в очевидную логическую ловушку, ведь на самом деле либертарианцы осуждают налоги не за несправедливость распределения налогового бремени, и потому одобрить законодательную заплатку, увеличивающую бремя той категории, которая до того успешно избегала налогообложения, всё равно без впадения в противоречие со своей идеологией не могут.

На этом можно было бы покончить с обсуждением, но беседа вырулила немного в другое русло. В ответ на вопрос Алекса о том, морально ли, что значимый процент людей живёт в нищете, а ещё больший процент балансирует на грани нищеты, я, балансирующая на грани бедности из-за того, что трачу несоразмерно много сил на деятельность, приносящую слишком скромные донаты, ответила, что любое распределение богатства, полученное за счёт сугубо добровольных сделок, морально. Однако в условиях тотального системного грабежа практически невозможно установить, каким было бы распределение богатства за счёт сугубо добровольных сделок.

На это Алекс справедливо ответил, что невозможно исправить реальную ситуацию, если относиться к ней, как к идеальной. Реальность же такова, что диспропорция распределения богатства и власти — это самоподдерживающийся и усугубляющийся цикл.

Я согласилась с этим тезисом, но отметила, что раз уж мы считаем аморальным грабёж, то сетование на то, что мы слишком мало получаем от грабежа, просто нерелевантно, и задача восстановления справедливости всё-таки состоит именно в упразднении механизмом грабежа. И в случае успеха можно вообще закрыть глаза на то, что эта несправедливая машинка принудительного перераспределения успела намолотить, главное, что мы её сломали, и теперь осталось лишь бить по рукам любого, кто покусится на её починку.

После этого Алекс резонно поинтересовался, кто будет бить по рукам, и что помешает ему самому починить машинку. Я ответила, что такой вигилантизм должен быть строго децентрализованным — именно для того, чтобы предотвратить очевидную опасность захвата монополии на восстановление справедливости. Системные же децентрализованные усилия требуют морального давления со стороны общества.

И тут Алекс выложил козырь, спросив, как же я планирую обеспечить моральное давление в этом направлении, если сейчас оно действует прямо в противоположном: широкие массы восторженно приветствуют фискальные меры против сверхбогатых. Однако, поскольку мы уже перешли к обсуждению моральных позиций, тут я могла позволить себе этический, а не логический выпад, предложив ему хотя бы самому не усиливать моральное давление в текущем ключе и тем самым немного сдвинуть общее равновесие в справедливую сторону.

Ну и, конечно, после такого Алексу оставалось только добить меня предложением о том, что раз уж я рассчитываю изменить моральный вектор в обществе путем переубеждения инфлюэнсеров из левой и смежных областей политического спектра, то почему бы мне в качестве теста не попробовать переубедить его. Что ж, значит, я этим займусь, это достойная и интересная задача.

Так что я анонсирую новую книжку с рабочим названием «Прокладывание либертарианского курса в левом дискурсе», а учитывая, сколько времени у меня уходит на подобные крупные формы, боюсь, что ожидать результата теперь придётся годик-другой.

Простим нейросети невнимание к дизайну карт: рисуй она безупречно, мы бы чувствовали себя ущербнее

Налоги – это грабёж. Но знаете, что ещё хуже? Это несправедливый грабёж!

Какая сказка самая популярная у взрослых? Нет, не про то, что «я начну заниматься спортом начиная со следующего понедельника», и даже не про то, что «мы вам перезвоним». Самая живучая и любимая сказка – это миф о «справедливой налоговой системе».
 
Каждый раз, когда очередной политик в дорогом костюме (купленном, кстати, на ваши деньги) выходит к трибуне и начинает вещать: «Мы заставим богатых платить больше, чтобы помочь бедным!», этатисты продают нам образ благородного Робин Гуда. Но на деле мы получаем шерифа Ноттингемского, который просто вытрясает мелочь из карманов работяг.
 
Давайте посмотрим, как этот «праздник справедливости» работает в реальной жизни. Важно понять, что за весь этот банкет платите именно вы – тот самый беднеющий и тающий на глазах «средний класс». Люди, которые просто хотят нормально жить, выплатить ипотеку, съездить в отпуск и дать детям образование.
 
Как государство продаёт нам налоги? «Смотрите, вон тот парень на Майбахе! Мы сейчас введём прогрессивную шкалу, налог на роскошь, раскулачим его, и заживём!». Звучит как отличный план, правда? Но тут в дело вступает суровая реальность.
 
Дело в том, что по-настоящему богатые люди не получают зарплату. У них нет расчётного листка, куда с грустным вздохом смотрит бухгалтер Марья Ивановна, отчекрыживая оттуда треть государству. Состояния богачей лежат в акциях, трастах, фондах, недвижимости и хитрых финансовых инструментах. Им не нужно выводить миллионы наличкой, чтобы купить яхту. Они просто берут кредит в банке под залог своих акций под смешной процент. А кредиты, как известно, налогами не облагаются!
 
Также у сверхбогатых есть то, чего нет у нас с вами – целые армии высокооплачиваемых юристов и налоговых консультантов. Для них налоговый кодекс – это не удавка на шее, а просто меню в ресторане, где всегда можно найти лазейку, скидку или офшорную зону. Они не уклоняются от налогов, но они их оптимизируют. И делают это блестяще.
 
А теперь возвращаемся к нашему среднему классу. К тебе, ко мне, к парню, который работает айтишником, врачом или держит небольшую кофейню. Все мы для государства – идеальные дойные коровы. Стоим в загоне, никуда не убежим, и все наши доходы прозрачны, как слеза младенца. Государству лень и слишком дорого гоняться по прериям за дикими мустангами (миллиардерами с их юристами). Зачем напрягаться, если можно просто прийти в коровник и взять своё?
 
Разумеется, среднему классу бесполезно возмущаться, почему после всех вычетов, НДС в магазинах, акцизов на бензин и скрытых сборов от зарплаты остаётся лишь шиш с маслом. Олигархи ведь уже перевели активы на Каймановы острова. Так что скидываться на новый бордюр и золотой ёршик для мэрии будешь ты. Ничего личного, просто социальная справедливость!
 
Именно поэтому средний класс сейчас уничтожается во всем мире. Государство постоянно закручивает гайки, придумывает новые поборы, штрафы и сборы, подавая это под соусом «заботы об обществе». Нас стригут так часто, что мы не успеваем обрастать шерстью. Ты стараешься, растёшь как специалист, берешь подработки, открываешь ИП, после чего резко переходишь в новую налоговую категорию. Ты теперь «богач» (по мнению налоговой, если ты можешь позволить себе мясо каждый день – ты уже почти Рокфеллер), и тебя начинают доить с удвоенной силой.
 
В итоге, что мы имеем? Налоги – это не просто грабёж (хотя фраза «Taxation is theft» никогда не потеряет своей актуальности), а банальная несправедливость. Это система, где бедные зависят от подачек, богатые играют по своим правилам в VIP-комнате, а за всё это платит средний класс, который с каждым годом становится всё беднее, пытаясь удержаться на плаву. Так что в следующий раз, когда услышите от очередного этатиста сказку про то, что налоги делают общество «равным и справедливым», просто рассмейтесь ему в лицо!

Волюнтарист, Битарх

Немножко новостей канала

У меня на сайте с 2018 года накопилась уйма текстов, и тут мне приспичело перевести весь этот корпус материалов на английский. А то, бывает, общаешься с каким-нибудь англофоном, обмолвишься, что у меня, мол, есть сайт с материалами по анкапу, он любопытствует, переходит по указанному адресу, а там кириллица. И даже нет кнопки переключения на английский. Глупо как-то получалось. Ну так вот: теперь есть кнопка.

Ради этого дела я освоила вайб-кодинг, соорудила плагин к вордпрессу плюс набор утилит на питоне, которые к этому плагину стучатся, ну и обращение по API к LLM, куда же без них. Страшно увлекательно, и при этом даже получилось ограничиться исключительно бесплатными инструментами. Мне ещё потребуется несколько дней, чтобы доперевести последние самые ранние посты, да прогнать скрипт для замены внутренних ссылок в переводах с русских на английские. Но, конечно, это будет чисто нейросетевой перевод, и нэйтивы, возможно, будут морщиться, читая отдельные обороты. С другой стороны, если подсовывать английскую версию сайта не американцам, а каким-нибудь немцам, то есть шанс, что они и вовсе ничего не заметят. Однако если среди читателей найдутся желающие и могущие вычитать если не все посты подряд, но хотя бы наиболее ценные, то это будет очень здорово. Когда же с английской версией сайта будет покончено, то я тем же манером сооружу сербскую, ну а там видно будет.

На самом деле, меня растащило на эту активность не просто так, а в связи с тем, что этой осенью я всё-таки переезжаю в Сербию. Черногория вводит визы для русов, и все способы жить в этой стране легально становятся для меня слишком дорогими. При этом риторика правительства не оставляет сомнений в том, что они не планируют останавливаться, и выдавливание иностранцев перед вступлением в ЕС — это их сознательная политика. Так что не вижу причин держаться за эту страну до последнего, лучше попробую с нуля развернуться в соседней. И если Черногория это Монтелиберо, то Сербия это Либерленд. Значит, будет много общения с англоязычной аудиторией, а значит, нужен перевод сайта — такой примерно у меня был ход мысли.

Это была вторая новость, а третья ещё веселее. Примерно в середине апреля я собираюсь рожать. И тот факт, что при этом мне не придётся полагаться на знаменитую черногорскую медицину, уже наполняет меня большой радостью, так что всё исключительно удачно складывается.

В связи с беременностью я становлюсь всё менее пригодной к физической работе, так что начала набирать себе удалённую. Пока вот сверстала свою «Либертарианскую теорию войны» для издательства «Свобода», заказчику понравилось, выдал мне новую книжку, теперь её мучаю, а там посмотрим, велика ли у них очередь заказов. Вряд ли одной этой подработки будет хватать на жизнь, но начало положено. Если у вас есть ещё интересные варианты удалённой работы, предлагайте. Но даже если нет, вы можете просто задонатить на развитие проекта, ибо он, как видите, вполне развивается.

Государство сломало демографию, и теперь даже мигранты его не спасут

У любого современного этатиста есть в наличии довольно интересный «чит-код». Государства по всему миру своим удушающим регулированием, безумными налогами и инфляцией загнали коренное население в такую демографическую яму, из которой просто так не выбраться. Заводить детей, когда половину твоих доходов невидимой (и вполне видимой) рукой отбирает налоговая, а ипотека похожа на пожизненное рабство из-за центробанковских игрищ – это непозволительная роскошь для многих молодых семей.
 
И вот среднестатистический авторитарный бюрократ чешет затылок. У него, по сути, два пути:
 
Первый путь – это тотальная дерегуляция. Радикально снизить налоги, облегчить ргеуляции, убрать бюрократические барьеры, дать людям дышать, строить дома, создавать бизнесы, богатеть и уверенно смотреть в завтрашний день. Сделать так, чтобы люди сами захотели рожать, потому что они уверены в своем будущем.
 
Второй путь – скрипя сердцем, запустить в страну миллионы мигрантов, чтобы хоть как-то заткнуть зияющие дыры в бюджете и на рынке труда, но при этом ни на миллиметр не ослаблять удавку на шее своих граждан.
 
Как вы думаете, что выбирает чиновник? Конечно же, второй вариант! Авторитарные этатисты обычно мигрантов не любят, но потерять власть над экономикой и обществом они боятся до дрожи в коленках. Лучше завезти новую кровь, чем дать свободу своей.
 
Но тут случился системный сбой, «чит-код» перестал работать. Взглянем на Испанию (об этом недавно отлично написали в El Confidencial). Местные социалисты годами молились на иммигрантов как на спасителей солидарной пенсионной системы (т. е. легализованной финансовой пирамиды). Но внезапно выяснилась неудобная правда – мигранты стареют! В Испанию пошёл массовый поток людей старше 45 лет.
 
И тут математика бьёт чиновника прямо по лицу. Даже если господа этатисты мечтают завезти эдаких идеальных «пассивных хомячков» 55+ лет, которые будут тихо мести улицы, крутить баранку и слова кривого не скажут против власти – это больше не работает экономически. Такой «хомячок» вяло отработает 5–10 лет, заплатит свои три копейки налогов (если вообще выйдет из серой зоны), а потом наступит пенсионный возраст. И что дальше? А дальше этот человек будет 20+ лет выкачивать из трещащего по швам бюджета деньги на минимальную социальную пенсию и бесплатную медицину, которая в старости обходится безумно дорого. Вместо решения демографической проблемы государство получает гигантскую финансовую чёрную дыру. Присутствие таких мигрантов создаёт колоссальную нагрузку на бюджет, фактически не принося экономике никакого чистого плюса.
 
И знаете, что самое ироничное? Этатизм – штука заразная, она расползлась по всей планете. Бюрократическая удавка – это не эксклюзив развитых стран. Ведь правительства тех стран, откуда традиционно едут мигранты, с не меньшим энтузиазмом играют в те же игры: вводят новые запреты, плодят чиновников и кошмарят бизнес. Итог предсказуем: там рождаемость тоже стремительно летит в пропасть! Миф о том, что где-то на глобальном Юге есть «бесконечный резервуар молодой рабочей силы», разбился о реальность. В странах Латинской Америки, Северной Африки или Центральной Азии молодежи становится всё меньше, потому что заводить детей в условиях их родного, местного госрегулирования – такой же финансовый суицид. Вот почему в богатые страны теперь едут не пышущие здоровьем двадцатилетние парни, а те самые уставшие люди под пятьдесят. Государства по всему миру своими безумными правилами устроили глобальную демографическую зиму.
 
Альтернативы варианту «не лезть в жизнь людей» просто не существует. Хотите, чтобы нация росла, а демографический кризис остался в прошлом? Отмените налоги и тотальную зарегулированность жизни! Когда у человека есть свобода, собственность и уверенность, что завтра государство не придёт это отбирать – он сам построит большую семью. А пока этатисты продолжают затягивать удавку, никакие завозы покорных «хомячков» не спасут их бюджеты от неминуемого банкротства.

Волюнтарист, Битарх

Заметки о децентрализации, часть 4. Репутация.

Недавний пост Битарха про сети доверия напомнил мне про мою серию о децентрализации, и что неплохо бы дополнить её новой заметкой.

Люди неизбежно взаимодействуют между собой и хотели бы получать от этого максимум пользы при минимуме издержек. Разумеется, в праксеологическом смысле, то есть речь совсем не обязательно должна идти о денежной прибыли или убытках, но скорее об удовлетворении или, наоборот, недовольстве. При повторяющемся взаимодействии можно пытаться строить прогноз действий контрагента, и исходя из этого заранее решать, в каком именно ключе действовать самим. А если контрагент знает, что взаимодействие и дальше продолжит повторяться, то это знание также повлияет на его действия. Постоянно взаимодействующие контрагенты могут договориться о сотрудничестве, размежеваться, если им друг с другом неприятно, подавать сигналы, подсказывающие контрагенту границы допустимого, и так далее. У каждого неизбежно складывается некоторая репутация в глазах другого.

Также в человеческих сообществах огромное значение имеет передача сведений о репутации того или иного человека другому человеку. Другой не обязан принимать сведения на веру и может, напротив, счесть, что его зачем-либо дезинформируют. И даже если полученные им сведения окажутся полностью достоверны, он всё ещё может считать, что к нему втираются в доверие, чтобы далее это доверие обмануть. Слоёв рефлексии может быть сколько угодно, у нас затем и отрос такой сложный мозг, чтобы с кайфом сплетничать.

Чтобы сплетничать и особенно собирать сплетни о людях за пределами постоянного круга общения, люди сочиняют те или иные системы фиксации и представления репутации. Какой должна быть такая система с точки зрения того, кто изучает чужую репутацию? Ему хотелось бы, чтобы он мог получать информацию о поведении человека в интересующей его сфере, причём легко доступную, трудно подделываемую и трудно скрываемую. А если речь идёт не об изучении кого-то одного конкретного, а о поиске подходящего варианта, то надо, чтобы вариантов было много, а в идеале вообще все возможные, с удобными инструментами по фильтрации данных.

А какой должна быть система с точки зрения того, данные о поведении которого будут изучаться? Конечно, он бы предпочёл, чтобы в паблик уходили те сведения, которые он хочет держать публичными, а те, о которых всем знать не обязательно, неплохо было бы иметь возможность оформлять в виде надёжных пруфов и предъявлять только тем, кому нужно. Также полезно иметь возможность предоставлять недоброжелателям убедительные фальшивые сведения о себе.

Из этого набора противоречивых запросов понятно, что идеальная система репутации, удовлетворяющая всех, невозможна. Опять же, мы пока пренебрегали издержками сбора, хранения и представления репутационных сведений, а они тоже есть.

Таким образом, довольно легко себе представить экономически оправданное построение системы репутации в какой-то конкретной узкой области, но трудно понять, кто и зачем был бы заинтересован хранить всеобъемлющие открытые досье обо всех поступках всех людей. Даже государственные ведомства предпочитают собирать объёмные досье лишь для служебного доступа, и уж точно их сотрудники не заинтересованы в том, чтобы попадать туда сами, прекрасно понимая, что чем шире круг имеющих о них объёмные сведения, тем больше векторов для внезапных атак.

Кто, кроме потребителей сведений о репутации, заинтересован в том, чтобы эти сведения появлялись в соответствующих системах? Конечно же те, кто полагает, что именно их репутация в этой системе представит их в том ключе, в каком они и хотят быть представленными. Претендующие на звание верных супругов вряд ли захотят видеть себя в открытом реестре топ любовников, хотя в другом контексте их высокая оценка в этом качестве им бы польстила. Талантливый мастер ничего не будет иметь против попадания в рейтинг мастеров в соответствующей сфере, а не очень талантливый предпочёл бы засветиться просто на доске объявлений, без встроенной системы репутации, или хотя бы иметь возможность свой рейтинг немного накрутить.

Какой общий вывод я могу сделать из всех этих соображений относительно процессов централизации и децентрализации в системах репутации? На свободном рынке мне видится более вероятным множество локальных репутационных систем, а не всеобъемлющие монструозные системы социального рейтинга. Даже если некая открытая система хранит данные о большом количестве лиц, это будут довольно узкие сведения. Сервисы по агрегированию всесторонней открытой информации по конкретному интересующему лицу также вполне монетизируемы, однако объекты таких исследований вряд ли будут заинтересованы в том, чтобы информация о них в разнородных источниках легко агрегировалась. Тем не менее, работа с большими данными сегодня — сравнительно недорогое развлечение, так что всерьёз запутать исследователей чужого цифрового следа мало у кого будет получаться.

Но эти многочисленные локальные системы репутации будут, полагаю, в основном централизованными. А вот системы распределённого хранения репутационных сведений в электронной форме вряд ли завоюют серьёзную популярность, оставаясь нишевым решением для небольших сообществ. Нет здесь серьёзных предпосылок для масштабирования.

Писанные контракты – это костыль для слабых, уничтожающий цивилизацию

Сейчас мы живём в удивительное время, когда для покупки подписки на стриминг нужно согласиться с юридическим талмудом, по объёму превосходящим «Войну и мир». Мы привыкли думать, что это нормально, признак «цивилизованности» и «правового государства». Только вот на деле бумажный контракт толщиной с кирпич – это не признак прогресса, а скорее справка о болезни общества. Диагноз, который кричит: «Мы больше друг другу не доверяем!».
 
По этой причине давайте рассмотрим смелую идею: в по-настоящему здоровом, свободном обществе подавляющее большинство сделок должно заключаться простым рукопожатием. И речь идёт не только про романтику в духе вестернов, а про сухую, прагматичную и крайне эффективную вещь – институт репутации.
 
Как только мы перестаём верить слову, мы начинаем плодить бумаги. А где бумаги – там юристы, нотариусы, регуляторы и, конечно же, наш любимый стационарный бандит, который с радостью берёт на себя роль верховного арбитра за ваши же налоги. Но давайте заглянем в историю. Думаете, без госконтроля и тонн макулатуры люди бы просто перегрызли друг другу глотки? Как бы не так.
 
Как работали бриллиантовые биржи Антверпена и Нью-Йорка? На протяжении веков ортодоксальные евреи совершали там сделки на миллионы долларов. Знаете, как выглядел контракт на партию алмазов? Никак. Два человека смотрели на камни, жали друг другу руки и произносили: «Мазаль у’Браха» («Удачи и благословения»). И всё, на этом сделка закрыта. Если кто-то нарушал слово или пытался подсунуть фуфло, его не тащили в суд. Он просто вылетал из общины навсегда. Его репутация умножалась на ноль, и он больше не мог купить даже хлеба у своих. Риск потерять лицо и бизнес был в тысячу раз страшнее любого штрафа от государства.
 
Ещё один пример — средневековое Lex Mercatoria (Торговое право). Представьте себе: XI век, купцы торгуют от Англии до Леванта. Нет никакого единого государства, куча разных феодалов. Как им заключать контракты? Они создали частное право, без королей и чиновников. Если купец из Генуи кинул суконщика из Фландрии, суконщик не писал жалобу Папе Римскому. Весть об обмане разносилась по всем ярмаркам Шампани, и с генуэзцем просто никто больше не вёл дел. Репутация была тверже золота.
 
А чего только стоит Дикий Запад. По фильмам кажется, что там люди только стреляли друг в друга. На деле же, пока туда не добралась федеральная власть со своими законами, люди (шахтёры, фермеры, скотоводы) создавали клубы претензий (claims clubs). Землю покупали и продавали на честном слове и записи в амбарной книге клуба. Конфликты решались соседями за кружкой виски, а не судьями в париках. И это работало!
 
Но сегодня мы разучились договариваться. Мы отдали самую важную человеческую функцию – умение брать на себя ответственность и решать конфликты – на аутсорс Левиафану. Чуть что не так: «Я подам на тебя в суд!» или «Я вызову полицию!». Современный человек превратился в слабого и инфантильного подростка, который бежит жаловаться «папочке-государству», потому что кто-то сломал его куличик в песочнице. И «папочка» этому безумно рад. Ведь пока мы судимся, он собирает пошлины, раздувает штат бюрократов и пишет новые законы, как нам правильно дышать.
 
Тотальная опора на писанные контракты – это костыль для общества, у которого атрофировались ноги. Это путь в никуда! Снижение социального доверия и тотальная юридическая инфантильность буквально сжирают современную западную цивилизацию изнутри. Римская Империя рухнула не только из-за варваров, она задохнулась в собственной бюрократии и налогах, когда граждане перестали быть гражданами и стали просто «налогооблагаемой базой». И мы сейчас стоим на тех же граблях. Общество, в котором люди не могут поверить друг другу на слово, где каждый считает соседа потенциальным мошенником, а для покупки б/у машины нужен договор на 100 страницах – это хрупкое общество. Оно cколлапсирует, как только бюрократический аппарат даст сбой, а это неизбежно произойдёт с вероятностью 100% на длинной дистанции.

Волюнтарист, Битарх