Статья @SperryUNIVAC, редактура Анкап-тян
Сегодня хочется поговорить о важной вещи, которую как правило игнорируют в политическом дискурсе, а примером нам послужит история Тома Санкары, попытавшегося в 1983–1987 г.г. реформировать Верхнюю Вольту, нищий огрызок постколониальной Французской Африки.
Практически вся Африка после Второй Мировой была полем бесчисленных прокси-конфликтов между Западом и СССР. Военный переворот капитана Тома Санкары в 1983 г. был попыткой выйти из логики этого противостояния и обеспечить процветание страны. Он вдохновлялся переворотом и последующими реформами лейтенанта Джеффри Роулингса в соседней Гане. Поначалу всё шло успешно, но режим Санкары имел два ключевых недостатка, которые и привели к краху реформ, а затем и самого режима.
Во-первых, Санкара был беспартийным, на идеологию демонстративно плевал и исходил из чисто прагматических задач. А во-вторых, Санкара оказался травоядным идеалистом, который пренебрегал прагматическими методами, знакомыми любому диктатору.
Реформатор радикально урезал госрасходы, распродал роскошный правительственный автопарк, разогнал коррумпированных чиновников, провёл всеобщую вакцинацию, запустил экономический рост — в общем, казалось бы, делал всё для снискания народной любви — и действительно её снискал.
Но он не предложил народу идеологии, а свято место пусто не бывает. Нелегальные при прошлом режиме левые партии подняли голову, объявили диктатора фашистом и принялись состязаться за право возглавить борьбу с Санкарой. Ортодоксальные марксисты, маоисты и даже сторонники Энвера Ходжи враждовали друг с другом, но Санкара не играл на их противоречиях, не дружил с одними против других — а просто игнорировал неинтересные ему идеологические вопросы. Единственной его реакцией на спровоцированные левыми беспорядки было увольнение наиболее одиозных партийных деятелей из госаппарата.
Под занавес правления Санкары его всё-таки уговорили создать собственную компартию, но правительство всё равно оставалось коалиционным. И в центре, и на местах всем уже было не до реформ, они выясняли вопросы личной власти. Кончилось тем, что друг Санкары, Блез Кампаоре, сверг его при помощи французского спецназа, расстрелял, взял у Франции кредит, разворовал его, отменил все реформы предшественника (кроме переименования страны из Верхней Вольты в Буркина-Фасо), устроил массовые расстрелы коммунистов — и в таком режиме досидел аж до 2014 года, после чего был свергнут, бежал в Кот д’Ивуар, где и живёт по сей день, в то время как в Буркина-Фасо так и продолжается вооружённый передел собственности.
Теперь мораль.
Во-первых, идеология не важна. Абсолютно любая партия, какие бы у неё ни были лозунги, от ходжизма до либеральной демократии, стремится только к одному — абсолютной власти. Все идеологические расколы меж партиями сводятся к одной проблеме — а кто будет у руля? Африка в этом плане показательна тем, что все процессы в ней всегда происходят быстрее и острее, чем где-либо ещё, и оттого особенно наглядны. В Буркина-Фасо дрались между собой не идеологии, люди, желающие контроля. Идеология — просто ширма для жажды власти.
Во-вторых, идеология важна — но важна она для тех, кем мы собираемся править, потому что без нее у масс зудящая пустота в сердце, делающая им неуютно. Если вы не вложите туда что-то свое — люди пойдут не за вами, а за тем, кто этим озаботится. При Санкара жить становилось всё лучше, но идеологическая пустота пересилила. Наоборот, режимы, которые сходу начинают проповедовать идеологию (не важно что — от ходжизма до путинизма или шиизма) живут и здравствуют, даже если люди жрут кору с деревьев или болтаются на автокранах.
Третий урок: если ты пришел к власти — постарайся убрать бардак, добиться настоящего контроля, не бойся пачкать руки и позаботься о том, чтобы твоей дорогой не прошли те, кто хотят тебя свергнуть. Иначе мы получим историю добродушного Санкары, которая закончилась расстрелом.
Ну и финальный урок, который можно из этого извлечь. Либертарианцы никогда не захватят власть, потому что нарушают все эти правила (и еще кучу других). Во-первых, они никогда не получат симпатии простого народа, потому что выступают на стороне условных плохих парней (зажравшихся эксплуататоров-капиталистов). Во-вторых, их идеология сводится к запутанным экономическим теориям, слишком сложным для простых парней с района. В-третьих, они травоядны по определению, ибо во всём опираются на принцип ненасилия и сходу отвергают идею того, что политических оппонентов можно и нужно устранять всеми способами, а политический контроль неотделим от военного. В итоге, как мы видим, заняты они совершенно безвредными вещами — срачами о тонкостях трактовки разных изводов экономических доктрин, да бесплодными рассуждениями о том, как будут работать суды при анкапе, и кто будет мостить дороги. Они забывают о том, что люди делятся на две категории. Те, у кого есть револьвер, и те, кто копает. При любом режиме мостить дороги будет вторая категория.
