Автор: Анкап-тян

Я у мамы вайбкодер

Я тут переехала в Сербию, сняла апартаменты, потратив почти все деньги, и, по хорошему, надо бы искать работу, но с ней тут как раз туго: для легализации пребывания в стране нужно легальное трудоустройство, а главным условием приёма на работу практически везде является наличие ВНЖ: никто не хочет связываться с местной бюрократией и выбивать ВНЖ своему потенциальному сотруднику. Поэтому я пока прокрастинирую: много гуляю по окрестностям, изучаю, где купить кастрюльки, свергла Вучича, записалась игротехником в городскую игру по вампирам и навайбкодила публикатор для телеграма, о чём, собственно, и пост.

У телеграма много разных форматов для публикаций: есть обычные сообщения, к которым с помощью хитрого лайфхака можно прицепить единственную картинку или видосик с ютуба; есть новомодные рич-сообщения, доступные владельцам премиум-аккаунтов (мне недавно подарили, но я не пользуюсь) и ботам; есть альбомы до десятка медиафайлов — и у каждого формата свои ограничения: где-то урезанное форматирование текста, где-то расширенное, где-то максимальный объём текста 1024 символа, а где-то 32к — короче, бардак. Ну и чтобы не путаться в этом зоопарке, я в одном приложении собрала возможность публиковаться в любом доступном формате.

Для этого, правда, надо завести канал, создать бота, дать боту права администрирования канала и внести в настройки приложения данные о канале и боте. Каналов можно насоздавать много, и хоть каждому выдать своего бота, хоть везде поставить одного и того же, а в моём публикаторе можно сохранить профили каждого из каналов.

Мне показалось, что этот пет-проект уже вполне достоин того, чтобы быть представленным публике. Так что качайте приложение с гитхаба, проверяйте, как работает, накидывайте в issues предложений, что где добавить. Интерфейс неказистый, даже иконка пока стандартная, но мне надоело бесконечно допиливать код, и хочется уже поделиться.

Разумеется, всячески приветствуются донаты, если обнаружите, что эта штука вам пригодилась.

Ну и, чтоб два раза не вставать, упомяну о прочих ништяках, в которых я как-то замешана, и чисто теоретически могу на этом что-то заработать.

  1. Моя книжка про анкап, изданная на бумаге в издательстве «Свобода». Там же осталось ещё немножко фридмановской «Механики свободы» в моём переводе и других хороших вещей. Я также подрядилась верстать для издательства книжку Таллока и Бьюкенена «Расчёт согласия», скоро сдадим в печать, как появится в продаже, анонсирую.
  2. VPN-сервис, давая рекламу которого, я сомневалась, насколько это стоящая штука, однако, насколько я могу судить, народ время от времени регистрируется по моей реферальной ссылке, и вроде не стучится потом в личку с жалобами на то, что купили говно.
  3. Стикерпак для телеграма со мной, главным контрибьютором в который стал Соз.

Махновщина 2

В первой части я постаралась показать тот специфический логический выверт, который позволяет либертарианцам (в нашем гипотетическом прошлом это городские рабочие и преимущественно техническая интеллигенция, воспринявшие одновременно и радикально либеральные идеи читавшего не так давно лекции в России Гюстава де Молинари, и экономическую теорию австрийцев Менгера и Бём-Бавёрка, и анархизм Кропоткина) принять активное участие в российской гражданской войне именно на стороне тех, кто желает переделить собственность, то есть практических сельских анархистов под началом Махна.

Как городу и деревне в условиях внешней угрозы взаимодействовать на равных? Село способно дать армии людей, лошадей и еду. Горожане куда меньше числом, но они могут обеспечить армию технологичным снаряжением, от рессорных бричек для тачанок до рельсов и вагонов, плюс ремонтировать всё от винтовок до локомотивов и орудий. Именно город даёт артиллеристов, машинистов и телефонистов. Но Екатеринослав — это хоть и весьма промышленно развитый, но всё же один город, и он не способен производить всю номенклатуру военного снаряжения. Он не производит даже патронов, и даже текстиля. А это означает, что вольному краю нужно не только как-то наладить обмен между городом и деревней, но и торговать с далёкими местами, с учётом враждебного окружения. Не всё можно добыть у этого самого враждебного окружения в бою в качестве трофея.

Исторический Махно пошёл на военный союз с большевиками, попав в критическую зависимость от их снабжения боеприпасами, сам же он расплачивался кровью бойцов. Наш, убеждённый либертарианской проповедью о том, что свобода не продаётся, и что рынок лучше кабалы, предпримет попытку прямой торговли со странами Антанты и не только, пользуясь доступом к порту Бердянска и идущей туда из Екатеринослава железной дорогой. Это поможет не только закупать недостающие промышленные товары за зерно, но и, например, оживить трубный завод, наладив сбыт его продукции морем в Батум, и далее на каспийские нефтяные поля. Махну дают понять, что залог мира — это взаимозависимость, а не только готовность располосовать шашкой любого, кто вторгнется в родные степи. Соседи должны быть заинтересованы в том, чтобы ты жил и был благополучен, а не в том, чтобы поскорее сжить тебя со свету.

К Деникину отправляют эмиссара, который объясняет, что американский президент Вильсон заявляет о праве наций на самоопределение, и потому лозунг о единой и неделимой России стоит задвинуть куда-нибудь в угол, раз уж он ваш союзник. Хотите — поднимайте на знамёна лозунги о защите цивилизации от большевистского варварства. Хотите — отстаивайте идею непредрешённости и повторного созыва Учредительного собрания. Но про наш вольный край вам придётся забыть, так же, как про Финляндию, Прибалтику, Польшу, две Украины, Дальневосточную республику и многие другие земли, которые сочтут полезным для себя обходиться без власти Петрограда или какого угодно ещё города. В общем: за вами ваша правда, за нами наша, dont tread on us. Примерно то же доводится и до сведения ленинского правительства. Мол, мы к вам в Петроград не лезем, и вы к нам в Гуляйполе не лезете, а если надо поставить хлеб в обмен на ситец, так это мы всегда пожалуйста. Сложнее с петлюровской Украиной, поскольку мы не можем удерживать крестьян в его зоне влияния от перехода на нашу сторону, и неизбежно оказываемся его врагом. Но у него будет столько проблем с нейтральной к нам Добровольческой армией, что о нём можно особенно не беспокоиться.

Победит ли Добровольческая армия большевиков, если мы не будем орудовать в её тылах? Может, и не победит, но большевикам точно будет куда труднее, и Крым они уж точно не возьмут (по пути в Крым находимся мы, и мы пропустим отступающих деникинцев, выменивая у них артиллерию на хлеб). А потом красные получат на орехи ещё и от Пилсудского. Последний может, конечно, сунуться и к нам, но это вряд ли: благополучный край, в котором уже год нет войны, а есть торговля в том числе с союзниками Пилсудского, вряд ли будет казаться ему удобной целью, то ли дело захват Смоленска. Опять-таки: Пилсудскому нужны буферные территории между ним и Россией — вот они мы.

Что мы получим на выходе? Развал Российской империи на дюжину достаточно устойчивых суверенных областей с самыми разными моделями самоуправления. На их фоне Гуляйполе будет не самым экзотичным — ведь есть ещё и большевики, и какая-нибудь Монголия с бароном Унгерном. Ни одна из областей не будет иметь возможности подмять под себя прочие, что на то время для мира было совершенно естественным состоянием: распались и Османская империя, и Австро-Венгерская, и Китайская.

Тут, пожалуй, нужен абзац с очень кратким описанием модели самоуправления вольного края. Земля сильно обезлюдела и на некоторое время перестала быть дефицитным ресурсом. Любой желающий может взять себе шматок и обрабатывать столько, сколько осилит. В городах на крупных предприятиях рабочие собрания назначают и контролируют цеховых мастеров и прочий менеджмент, отчего присутствует некоторый бардак, как и положено в эгалитарных демократиях. Мелкие предприятия единоличные или кооперативные. Много потребительских кооперативов — это полезная форма организации хоть для найма дворника, хоть для совместных закупок в деревне. Ходит золотой карбованец, однако крупной монеты поначалу довольно мало. Для мелких сделок сперва используется что попало, но постепенно рынок разменной монеты захватывают жетоны, выпускаемые екатеринославской табачной фабрикой, гарантирующие обмен на предъявителя на пачку папирос. Вслед за развитием внешней торговли появляются и иностранные промышленники. Однако центральной власти, которая могла бы защитить их интересы, не существует. Им приходится договариваться с выборными от рабочих коллективов и другими авторитетными лицами, о том, что их пустят на рынок на тех или иных условиях. Обычно это подразумевает коллективный договор с работниками и картельные соглашения о согласовании цен со смежными предприятиями. Община, мать её! Армия остаётся добровольной, однако сидит на хорошем пайке, и в мирное время занимается в основном пограничным патрулированием, так что желающих в ней служить некоторый избыток. Так, постепенно привыкая к мирной цивилизованной жизни, омрачаемой только стычками с Советской Россией из-за бегущих в вольный край советских крестьян, мы переживаем двадцатые годы.

Ну а дальше? Сумеет ли Гитлер справиться с куда более сильной Польшей? Полезет ли куда более слабая Советская Россия в Финляндию? Станет ли Япония воевать со Штатами, не имея в союзниках Рейх, или ограничится азиатскими завоеваниями? Не сохранят ли Великобритания и Франция большую часть своих африканских колоний? Появится ли дурацкое государство Израиль? Скорее всего, мир в двадцатом веке будет куда менее безумным местом, куда более похожим на естественное продолжение века девятнадцатого, и где Великая Война так и останется самым страшным памятником человеческой заносчивости.

Тем не менее, даже эта ветка развития не избежит подъёма этатизма и даже, например, Великой Депрессии. Однако если в свершившемся двадцатом веке у коммунистов всего мира был сверкающий маяк в образе насквозь мифологизированной Советской России, то в нашей гипотетической реальности такой маяк в виде Гуляйполя будет и у анархистов всего мира. Этот мир точно будет не менее сложен и интересен, и потому спасибо Нигилисту за вопрос, мне доставило большое удовольствие порассуждать на эту тему.

Махновщина

Можешь, пожалуйста, сделать обзор на один ролик с Ютуба про Махновщину? В частности, интересует контекст Гражданской войны. Вот представим, что ты — либертарианка и живёшь в России тех лет. За кого тебе было бы логичнее топить: за кадетов с их парламентаризмом, рыночной экономикой и гражданскими свободами, или за махновцев с их анархизмом, земельным переделом и коллективным самоуправлением?

Нигилист (вопрос сопровождается донатом в 0.00012BTC)

Вот, собственно, ролик:

Вопрос интересный, но короткий ответ на него дать не слишком сложно: конечно, либертарианцам в то время и в тех местах имело смысл поддерживать именно махновцев. В условиях гражданской войны всё равно невозможно построить нормальный свободный рынок, но вот работоспособные институты анархии — более или менее реально.

Тем не менее, тот ключевой тезис относительно махновского движения, который в предложенном ролике повторяется дважды — государство всегда побеждает тех, кто отказывается им быть — требует адекватного ответа. Поэтому попробуем прикинуть, что могло бы дать присоединение либертарианцев к махновскому движению.

Для начала: откуда они вообще могли бы взяться. Очевидно, из города. Труды Менгера и Бём-Бавёрка уже изданы на русском языке и служат основой для научной критики марксизма. Так что наши гипотетические либертарианцы — это некий читательский клуб, который мог бы и дальше мирно изучать всю эту теорию, если бы практика не приехала прямо на порог. В условиях общего оживления политической мысли перед Февральской революцией они могли сраться в журналах с Милюковым и Струве о том, как нам обустроить Россию, но когда по всей стране начали появляться Советы, стало очевидно, что стремление рабочих к самоуправлению нельзя не принимать во внимание.

Главный тезис либертарианцев относительно исторической частной собственности в период бурных общественных преобразований таков. Да, мирный обмен титулами собственности — очевидное основание для продолжения владения ею. Но принудительное отторжение собственности — столь же очевидное основание для реституции. А в условиях, когда насквозь коррумпированный царский режим искажал своими злоупотреблениями любые отношения, в том числе и касающиеся собственности, никто не может доподлинно установить, в какой мере каждый переход титулов собственности был добровольным, а в какой принудительным. И это значит, что отстаивать все подряд исторические права собственности означает преимущественно отстаивать несправедливость. И идущая вот прямо сейчас у нас на пороге грандиозная война за передел собственности и самих общественных отношений — полностью подтверждает этот тезис.

А значит, при всём уважении к представителю кадетов, господину Струве, члену Особого Совещания при генерале Деникине, правда скорее на стороне батьки Махна. Крестьяне в полном праве переделить землю так, чтобы каждый обрабатывающий землю распоряжался плодами своего труда, а рабочие в полном праве организовывать собственное рабочее самоуправление. Но это именно реституция, а не постоянный порядок вещей, и постепенно права собственности должны устаканиться, чтобы далее переходить от субъекта к субъекту исключительно мирным путём. Перманентная революция, о которой грезит товарищ Троцкий — это для тех, кому война мать родна, а нам роднее мирный труд, в отличие от того Троцкого, который землю не пахал и на заводе не работал. Но кое в чём и товарищ Троцкий прав — нам надо перманентно избавляться от всех, кто посягал бы на установление политической власти, пока желающие не переведутся, иначе все завоевания революции пойдут псу под хвост, ведь власть это принуждение, а принудительный переход прав собственности будет рождать новые требования реституции.

Короче говоря, когда в нашей гипотетической реальности в октябре 1919 года махновцы вошли в Екатеринослав, они обнаружили там хорошо организованное низовое рабочее либертарианское движение, и дальнейшее взаимодействие у них выходило вполне на равных. Как либертарианские рабочие предложили организовать взаимодействие города с деревней?

Об этом я напишу уже в следующем посте, чтобы не затягивать с публикацией, и так у меня из-за переезда в Сербию случилась долгая пауза.

Рог изобилия

Алекс Розов в комментах к моему каналу, а перед тем в канале «Пожиратели мифов» предложил занятную задачку:

Есть миф, что нимфа Амалтея, дочь Океана, в образе козы вскормила младенца Зевса в пещере на Крите. У Амалтеи был рог изобилия, из которого, по волшебному слову, нескончаемым потоком сыпались плоды земли… Когда Амалтея сбросила козью шкуру и исчезла, рог куда-то потерялся.

Допустим, рог Амалтеи вдруг нашелся там же, где потерялся: на Крите.

Как это отразится на мировой политике и экономике?

Что ж, попробую пофантазировать.

Итак, после очередного землетрясения осыпь открыла древнюю пещеру, и через пару дней туда забрались туристы-хайкеры. В пещере обнаружилось каменное ложе, стол, а на столе козий рог в прекрасной сохранности. Поскольку на Крите всем туристам все уши прожужжали пещерами Зевса и мифом про его кормилицу, хайкеры хмыкают, мол, вот ещё одна, и даже рог на месте. Эй, Рог, что ты нам подаришь? Дай хоть пару апельсинов. Рог даёт. Отойдя от первого ступора, хайкеры принимаются спамить запросами и быстро выясняют, что пива Рог не наливает, и мяса не даёт. Сказано — плоды земли, значит, будут плоды земли, точка. Команда, записанная и воспроизведённая с телефона, прекрасно выполняется: Рог не требует личного присутствия для исполнения приказа, ему нужно лишь указание, что подать. Также выясняется, что за пределами пещеры Рог теряет волшебные свойства. Именно это предопределяет то, что Рог не покинет Крита, и дальнейшая его судьба будет связана именно с этим островом. Иначе, конечно, никаких проблем с вывозом козьего рога за пределы Греции у туристов бы не возникло, чай не золотой клад.

Что происходит дальше? Туристы дисциплинированно обращаются в Эфорию Древностей, и начинаются некоторые юридические заморочки. Предмет очевидно старше 1453 года, а значит, безусловно принадлежит государству. Теоретически, место ему в музее, а туристам положено вознаграждение за находку. Но предмет бесполезен вне пещеры, а пещера находится на частной земле. В отличие от материковой Греции, на Крите в глубине острова большая часть земли именно частная или муниципальная, а не государственная. Итак, местные археологи принимаются изучать пещеру, а сам рог, помимо них, пытаются изучить и разные другие специалисты, которых, конечно, интересует физика материализации плодов земли. Владелец же пещеры, некто Манолис Петракис, ставит рядом ресторан «Амалтея», где угощает гостей блюдами вегетарианской кухни, и разворачивает тут же производство вина, потому что в Греции трудно придумать более маржинальный способ переработки плодов земли, чем сделать вино с красивой легендой. Таким образом, днём рог изучают яйцеголовые, ночью он дарит владельцу локации сырьё для переработки.

Дальше в игру вступает крупный по местным меркам бизнес. Государство, господин Петракис и агропромышленная компания AGROCRETA договариваются о создании специального частно-государственного предприятия «Консорциум Амалтея». В концессионном соглашении указано, что государство предоставляет консорциуму на 30 лет исключительное право на пользование Рогом и обеспечивает разрешения на прокладку инфраструктуры, за что имеет фиксированный годовой платёж в 50 миллионов евро и 20% чистой прибыли консорциума. Господин Петракис предоставляет на 30 лет в пользование консорциума свою недвижимость, получает фиксированный годовой платёж 2 миллиона евро и 10% чистой прибыли консорциума. Компания AGROCRETA вкладывает деньги, управляет консорциумом, несёт предпринимательские риски и имеет с этого 70% чистой прибыли.

Теперь задача консорциума — построить логистику от пещеры в находящийся в 50км по пересечённой горной местности порт Ираклион, который на пике имел грузооборот около 3 миллионов тонн в год. Трасса «Принцесса Ксения» в Черногории строилась 7 лет, и при длине 41км обошлась почти в миллиард евро. ОК, консорциуму не нужен автобан, просто хорошая дорога для серьёзного грузооборота. Но всё равно на это надо заложить не менее 4 лет, не менее 500 миллионов, а строить, конечно, подрядят китайцев. Ну а до тех пор придётся отсыпать грунтовку, потом заливать бетонку до ближайшей местной дороги, и быть ограниченными её скромной пропускной способностью.

Таким образом, с самого начала перед руководством консорциума встанет вопрос: что производить?

Пока весь трафик обеспечивается квадроциклами и вертолётами, надо работать по спецзаказам, вроде «отвезти для крафтового обжарщика господина Пападакиса 100кг кофейных зёрен, полных аналогов лота, проданного на аукционе в Коста-Рике по цене 50 долларов за кило» — но такая поставка надолго удовлетворит всех хипстеров на всём острове, а остальные просто не поймут, зачем брать такой дорогой кофе, когда в супермаркете есть лавацца.

Когда пойдут первые грузовики, уже можно загружать их, например, какао-бобами, потому что там более чем солидная цена за тонну сырья, и мировой рынок весьма велик. По мере дальнейшего расширения грузооборота можно было бы подумать о натуральном каучуке, но вот проблема: его не едят. Тупой артефакт заколдован обеспечивать владельца плодами земли для еды, а не вообще для всего подряд. Так что каучук, красное дерево и тому подобное с сожалением придётся оставить туземным производителям, но зато уж на шафране-то или натуральной ванили можно отыграться по полной, просто выкинув с мирового рынка всех других производителей, потому что зачем они нужны вообще.

Ну а когда, наконец-то, будет построена полноценная трасса, рассчитанная на большой трафик, способный полностью загрузить порт, то, в сущности, основными грузами останутся всё те же какао и кофе, и пропускной способности консорциума хватит лишь на откусывание некоторой доли мирового рынка этих товаров, больше логистика не позволит. Конечно, помимо этого весь Крит будет иметь доступ к дешёвому дуриану, кокосам и прочей экзотике, которая раньше стоила дорого исключительно из-за длинного логистического плеча. Но за пределы ЕС эти тропические товары уже везти смысла нет, там начинаются пошлины, и пусть Азия сама отдувается, Ираклион не резиновый.

Ну а если кто-то боится, что с Крита нескончаемым потоком прольётся рис, пшеница и картошка, то он боится зря. Это будет случаться только в годы локальных неурожаев, военных кризисов и тому подобного. Рог не должен покидать пещеру, и как ни расширяй и ни укрепляй её свод, всё равно это будет дырка фиксированной ширины, через которую в одну сторону едет лента транспортёра с пустой тарой, а в другую с наполненной, затем перегружается на фуры, едет в порт, грузится на контейнеровозы и развозится по миру. Из одного-единственного порта, а в мире таких портов тысячи.

Для того, чтобы Рог Изобилия действительно обрушил вообще все мировые продовольственные рынки, а заодно и энергетический за счёт биодизеля, потребуется новая транспортная революция. Когда-нибудь, возможно, это случится, но мне куда более вероятным видится иное событие. Не зря же в самом начале рассказа рог принялись изучать учёные. Вот они-то и найдут в конце концов тот физический принцип, на котором он работает. И когда в каждом доме будет стоять универсальный синтезатор, то коза Амалтея сможет, наконец, счесть свою миссию на Земле выполненной. Где её искать после этого? Полагаю, на одноимённом спутнике Юпитера, но за описанием этого этапа — к Стругацким.

Дебаты на вражеских площадках

У меня есть друг, студент-первокурсник. В его вузе ввели в обязаловку ненужные предметы, в ущерб всему остальному процессу обучения. Я говорю в основном про «Основы российской государственности». Это жуткая пропаганда, передергивание фактов, умалчивание иных, всё обильно приправлено эмоциями и личным мнением оратора.

У меня имеется возможность посетить данную лекцию, не будучи студентом, и прилюдно оставить преподавателя с голой жопой, так как сказки, исходящие из его пасти, легко разбиваются о логические несостыковки и объективную реальность.

Собственно вопрос. Стоит ли игра свеч?

Анонимный вопрос

Ваши сомнения совершенно справедливы. Вопрос о том, стоит ли игра свеч, возникает, когда неизбежные издержки какой-то деятельности достаточно велики, а потенциальный выигрыш мал. Например, если играть в карты до промышленной революции в ночное время, делая крохотные ставки, то вполне вероятно, что даже тот, кто сорвёт банк, не окупит из своего выигрыша цены сожжённых свечей. Если в полицейском государстве, где публичное выражение невосторженного образа мыслей карается тюремным заключением, устроить дебаты с казённым пропагандистом на аудиторию в пару десятков человек, то даже тотальный риторический разгром противника может не стоить дальнейших потерянных лет. А вот взорванный дроностроительный завод мог бы и окупить в глазах многих риски уголовного преследования.

Впрочем, конечно же, для того, чтобы игра стоила свеч, не обязательно именно поднимать ставки. Можно ограничиться снижением издержек. Например, участвовать в дебатах в сети под псевдонимом. Или переехать в менее репрессивное государство. Или устроить публичный спор с казённым преподавателем на тему палеонтологии. Иначе говоря, играть в карты с маленькими ставками, но после промышленной революции, когда и свечи уже подешевели, и можно вместо них жечь ещё более дешёвое электричество.

Оптимальным решением конкретно в вашем случае, когда ресурсов мало, сильно рисковать не хочется, но есть желание навредить конкретному человеку, олицетворяющему ненавистное государство, причём так, чтобы он имел шанс понять свою неправоту, мне кажется мелкий теракт, он же хулиганство. Самое простое — разбить стекло в машине. Ну а камень, которым разбито стекло, может быть завёрнут в бумажку с глубокомысленным изречением. Ну, знаете, что-нибудь вроде «Внезапный прилёт — это основа российской государственности». Человек остаётся с голой жопой, и вместе с тем терпит интеллектуальное поражение, вроде вы как раз этого и хотели.

Разумеется, рецепт придётся доработать по контексту и принять очевидные меры предосторожности: не попадаться на камеры, оставить дома телефон, не оставлять следов своей ДНК на уликах.

Либертарианство и левая повестка, намётки. За что можно не любить рынок.

Я тут немного подвисла, пытаясь приступить к книге. Оказалось, что моё предубеждение против левой идеи настолько сильно, что у меня просто не получается начать описывать объект знакомства, не вкрапляя сразу в текст критику, а так, конечно, писать не следует, поскольку это противоречит задаче книги.

Поэтому я отставила пока в сторону эти попытки, и зашла с другого боку. За что можно не любить рынок, сторонников рынка, описание рынка в либертарианских источниках и так далее?

Ключевым положительным качеством рыночного порядка либертарианцы считают то, что это пространство добровольных сделок. Во время рыночной сделки каждый расстаётся с тем, что ценит меньше, и приобретает то, что ценит больше. И тут, разумеется, напрашивается критика, которую я бы разделила на две категории.

Первая. Человек в рамках рыночной сделки расстаётся с деньгами и приобретает кирпич, который теперь совершенно точно не прилетит в его автомобиль. Или вакцину от вируса, который совершенно случайно сбежал из лаборатории. Или разрешение на то, чем он мог бы заниматься и без разрешения. Или энфорсмент запрета для других заниматься тем, что расстающийся с деньгами хотел бы им запретить. Или раба. Или политический пост в государстве…

В рамках рыночной системы — утверждают левые — товаром может стать всё. А эти ваши искусственные ограничения, вроде напа и самопринадлежности, которые почему-то должны выводить какие-то категории вещей из категории товаров — это неработающая фигня, потому что для неё нет нормальных инструментальных критериев, это всё предмет личных этических норм и вообще вкусовщина, вы же сами утверждаете, что все ценности субъективны.

Вторая претензия к рынку состоит в заявлении его адептов: деньги на рынке добываются благодаря пользе, приносимой другим людям. А раз так — утверждают левые — то для вас, рыночников, чем богаче человек, тем более он полезен другим людям. А значит, и его мнение более ценно. И вот уже любой сетевой мошенник, популярный певец ртом, победитель лотереи и получатель миллиардного наследства в ответ на любые возражения против их неимоверно ценного мнения могут ответить: если ты такой умный, то покажи свои деньги.

Дальнейшие выводы достаточно очевидны. Раз деньги мерило всего, и ради них люди совершают зло, то долой деньги. Раз рынок позволяет всё сделать товаром, то именно отказ от рынка возвращает людям человеческое достоинство, ведь теперь человек не продаётся. Раз деньги надувают интеллектуальных пустышек, то без денег будет слышнее голос настоящего интеллектуала.

Тут я остановлюсь, потому что бью себя по рукам и пытаюсь воздержаться от критики всего вышесказанного. Пока мне скорее хочется узнать ваше мнение о том, туда ли я полезла в своих размышлениях.

Обзор примеров соглашения, не подразумевающего внешнего энфорсмента

Заказ сопровождается авансовым донатом в размере 33 EURMTL.

Не так давно мне поступал от Рината Еникеева заказ на обзор мессенджера Onym, а теперь вот он попросил отзыв на пакет документов, именуемый «Соглашения учредителей». Его интересует, главным образом, насколько эти соглашения «православны по либертарианству», ну и любые иные мои соображения на их счёт. Примерно с этой же целью он подсунул их даже Стефану Кинселле. Стефан отметил витиеватость слога документа и отсутствие в тексте определений, а так в основном разбирал те моменты, которые ближе лично ему, то есть касающиеся интеллектуальной собственности.

Для начала дам ссылки на рассматриваемые документы в том порядке, в котором имеет смысл с ними знакомиться:

1. Для кого и на хрена. Тут Ринат объясняет, что предлагаемое соглашение будет интересно далеко не всякому потенциальному соучредителю, а только тому, кто готов вкладывать в общее дело лишь труд и время, но не деньги.

2. Принципы. Тут излагается основная задумка: построить соглашение, которое бы исключало какую-либо иерархию и принуждение среди участников. Единственным источником обязательств является продолжающееся согласие, но не какой бы то ни было внешний порядок.

3. Соглашение для двоих. Собственно текст соглашения для двух участников.

4. Соглашение для троих. Текст соглашения для трёх участников. От предыдущего варианта отличается чуть более сложной процедурой раздела имущества.

Я бы сказала, что перед нами амбициозная попытка заставить смарт-контракт действовать в реальном мире. До тех пор, пока между всеми участниками соглашения есть согласие, они как-то совместно действуют. Как только появляется несогласие, у них предусмотрены процедуры для того, чтобы его выразить, а затем в конечном итоге прийти к какому-то новому согласию, пусть даже оно будет проявляться в прекращении совместной деятельности.

Однако, как блокчейн не является интернетом вещей, так и смарт-контракт в физическом мире реализуем лишь до тех пор, пока регулируемые им объекты ведут себя согласно логике контракта. Пока учредители оперируют некими информационными объектами, которые либо представляют собой знание (и тогда оно свободно копируется), либо доступ к ним можно ограничить криптографически — до тех пор предлагаемое соглашение описывает что-то близкое к реальности. Но когда имущество предприятия представляет собой некий физический предмет, его можно, скажем, взять, присвоить и продать, а затем просто не выходить на связь с соучредителями. Что должны сделать в ответ соучредители согласно соглашению? Утереться, оставить всё имущество на балансе старой компании, и основать её форк без сбежавшего соучредителя.

Другая проблема, связанная с такого рода соглашениями — это крайняя затруднительность раздела прибыли иначе, нежели поровну. Теоретически, конечно, тот, кто внёс решающий вклад, может заикнуться о том, что хотел бы получить более значительную долю, однако в ситуации, когда напарник простым отказом от коммуникации может заморозить всю добычу, добытчику придётся считаться с нахлебником и отстёгивать ему просто за сам статус соучредителя.

Иначе говоря, такие соглашения, при всём благородстве предпосылок к своему написанию, очень плохо масштабируются. До тех пор, пока согласие есть, письменное соглашение не требуется. Как только согласие пропадает, любой может его нарушить в любом пункте и наплевать на любые процедуры, особенно если дело дошло до серьёзного конфликта, а не просто свелось к потере интереса к дальнейшему участию.

Если выражаться афористически, то такие соглашения ставят свободу выше собственности, а потому, в сущности, никак собственность не защищают. Но речь-то о создании коммерческого предприятия! А оно в общем случае создаётся ради конвертации времени, сил и предпринимательского таланта — в собственность. Если следование соглашению создаёт системные угрозы для такой конвертации, то вряд ли его станут активно применять.

Однако я не считаю проделанную работу бесполезной. Просто мне кажется, что не стоит доводить кодификацию жизни до крайности. Скорее я бы сочла полезным оформление отдельных механик предлагаемого соглашения в виде рекомендаций, как защитить свободу в условиях контрактной деятельности. Например, полезно использовать мультиподписи. Полезно в условиях неопределённости индивидуального вклада делить поровну. А если поровну делятся трудно сопоставимые наборы вещей, то не обязательно их сперва монетизировать, можно использовать и механику «один делит, второй выбирает», а в условиях N участников — «кидаем жребий, кто делит, а потом кидаем жребий, кому что достанется».

В моём представлении само стремление минимизировать принуждение в сфере добровольных сделок весьма похвально. Но чем выше исходное доверие, и чем большим числом деталей можно пренебречь, тем короче будет контракт, и тем он будет в моих глазах лучше. «Живём вместе, пока одному не надоест». Или «Я вношу столько-то денег и немного помогаю трудом, ты вносишь основной трудовой вклад и ещё чуть-чуть из барахла, прибыль делим в такой-то пропорции, и ты можешь меня выгнать, но тогда возвращаешь мои инвестиции». Или «Я пишу, как сочту нужным, ты донатишь, сколько сочтёшь уместным». Или даже «Стараемся друг друга избегать, но если столкнёмся на публике, то терпим друг друга и не высказываем неприязни». Это всё в моих глазах хорошие соглашения, которые легко помнить, и которыми легко руководствоваться. Однако я совершенно не исключаю, что кому-то они абсолютно не зайдут, потому что в них не оговорены нюансы и процедуры.

Ветер крепчает

Пересмотрела вчера мультик «Унесённые призраками». Оказалось, что этот сюжет довольно интересно рассмотреть через призму иммиграции.

Сперва ты попадаешь в непонятное общество с непонятными порядками, которое таит в себе множество опасностей для иммигранта просто из-за непонимания местных обычаев.

Потом ты находишь проксена: того, кто сумеет объяснить тебе, как тут всё устроено, заступится за тебя при случае, даст совет и познакомит с нужными людьми.

Потом ты знакомишься с людьми и ищешь работу.

Потом ты устраиваешься работать и постепенно начинаешь уверенно справляться с рабочими задачами.

Потом оказывается, что твой иностранный бэкграунд обеспечивает тебе некоторые преимущества, полезные для местных, и тогда тебя с уважением принимают, не требуя полной ассимиляции.

Дальше по сюжету главный герой триумфально возвращается на родину, обогащённый новым опытом, но пусть эта надежда греет тех, кто всё ещё верит, что правительство в родительской державе пока не окончательно превратилось в свиней. Я же вместо этого просто готовлюсь к новой иммиграции, где всё начнётся заново.

Иммиграция здорового человека

Незавершённый проект

Мне тут на днях со словами «А, ты же у нас беременная, вот, на, почитай интересное» подсунули книжку. Точнее, подсунули ссылку на ЖЖ, где я забанена, и когда я возмутилась, то вручили файл в epub. Я недоверчиво потыкалась, предполагая, что там будет что-нибудь про вынашивание или воспитание, и, строго говоря, там действительно было об этом, но совсем не в том ключе, в котором я ожидала.

Сразу скажу, книга написана омерзительным языком. Местами это голимый невычитанный нейрослоп, через который мне было физически трудно продираться. Но пришлось, потому что новизна подхода, использованного в книге для представления феномена человека, лично для меня оказалась очень значительной. Так что ладно, если уж человек биолог, то не стоит ожидать, что он будет ещё и гением в изящной словесности.

Если совсем вкратце, то там рассказывается следующее. Человек — незавершённый проект, и это его главная фича. Главное умение человека, глубоко заложенное в его природу — это делегирование. Он делегировал огню часть пищеварительных функций, и за счёт этого избавился от сложной пищеварительной системы, а сэкономленная энергия пошла на развитие мозга. Крупный мозг создал трудности с родами, и человек стал рождаться недоношенным, а его мозг, равно как и остальное тело, стали достраиваться уже во внешней среде, причём потрясающе долго, а значит, воспитание было делегировано обществу. Не только содержимое, но и сама нейронная структура мозга формируются социальным опытом. Ключевыми функциями мозга стали социальные: понимание намерений других людей, моделирование их у себя в мозгу. Прямохождение освободило руки для использования орудий, а это освободило рот для мимики и речи. Речь позволила сохранять смыслы в символах. Письменность вынесла совместный разум за пределы синхронного контакта. Обработка информации делегирована компьютерам и ИИ. Это должно высвободить мозг для чего-то нового. Мы можем пока лишь гадать, для чего. Мы незавершённый проект.

И это всё, конечно, очень интересно, но кто о чём, а либертарианцы — о либертарианстве. Человек столько всего делегировал, и на стольких уровнях, что его буквально невозможно рассматривать изолированно ни от созданной им внешней среды, ни от общества. И это размывает главные рамки, которые направляют либертарианский дискурс. Если человек продукт не столько генов, сколько среды обитания, и в первую очередь социума, то концепция самопринадлежности начинает выглядеть несколько надуманной. Аксиома действия, лежащая в основе праксеологии, начинает выглядеть несколько надуманной. «Человек действует, выбирая средства для достижения целей» — а с хрена ли? У действия есть причина, принцип причинности никто не отменял. Но вот идея «цели» с учётом всего бесчисленного делегирования уже кажется весьма размытой. Человек отлично умеет рефлексировать, и цель для своих прошлых действий он прекрасно может придумать постфактум, а придумав, полностью увериться в ней.

Зато в свете всех этих концепций новыми красками заиграла предложенная мной в «Либертарианской теории войны» идея духов как умозрительных коллективных субъектов. Не такие уж они, получается, и умозрительные. Во многом — не более умозрительные, чем собственно человек. Скажем, есть автор книги. Это умозрительный субъект, которого я моделирую у себя в мозгу, исходя из текста книги. И если книга написана в соавторстве, то автор книги в моём мозгу всё равно остаётся единым умозрительным субъектом, а его коллективность вообще оказывается где-то за кадром. То же относится к персонажам, которые могли вобрать в себя множество прототипов. Это коллективные субъекты. Но точно так же коллективным субъектом оказывается и любой человек, которого я точно так же конструирую у себя в мозгу, наделяя в том числе чертами множества его прототипов, у которых он, по моему мнению, унаследовал те или иные черты. Путин это литералли Гитлер, да.

Я оставляю свои рассуждения незавершёнными. Думаю, незачем объяснять, почему.

Free Cities Conference 2026, день 2

По образцу предыдущего поста выкладываю основные тезисы второго дня Free Cities Conference 2026.

1. Панель по систедингу (Seasteading Panel)

  • Спикеры: Джо Квирк (модератор), О’Шейн Бэллун, Хорхе Шмидт (юристы по морскому праву), Чед и Надя Элвартовски (первые систедеры).
  • Тема: Правовые реалии, получение флагов и безопасность систединга в международных водах.
  • Ключевые тезисы:
    • Опыт Чеда и Нади: Построив первый прототип плавучего дома в прилежащей зоне Таиланда (в 14 морских милях от берега), они столкнулись с жесткой реакцией тайских военных, обвинивших их в угрозе суверенитету (что грозило пожизненным сроком или казнью).
    • Роль флага: Нахождение в прилежащей зоне (от 12 до 24 миль) позволяет прибрежным государствам осуществлять таможенный и иммиграционный контроль. Регистрация судна под флагом (например, Панамы) не дает полной экстерриториальности, но переводит систед из статуса «пиратского» или недокументированного судна под защиту международно признанного реестра. Без флага любое государство имеет право в рамках универсальной юрисдикции досмотреть судно.
    • Налоги и гражданство: Флаг Панамы не дает автоматического гражданства или права на проживание на суше. С точки зрения налогов, Панама использует территориальный принцип (налоги платятся только на доходы внутри страны). Тем не менее, О’Шейн Бэллун напомнил, что граждане США облагаются налогом на доходы по всему миру, и даже работа в Антарктиде облагается налогами, так как это не территория иностранного «государства».
    • Безопасность от пиратов: Безопасность — первый шаг вblank-slate (чистом) управлении на воде. Флаги некоторых стран (например, Монголии) прямо разрешают наличие оружия на борту, что позволяет легально нанимать частные охранные фирмы.

2. Дебаты об интеллектуальной собственности (IP Debate)

  • Спикеры: Алекс Восс (модератор), Стефан Кинселла (патентный поверенный, противник IP) и Брайан О’Хирн (юрист, сторонник IP).
  • Тема: Должны ли свободные города защищать интеллектуальную собственность?.
  • Ключевые тезисы:
    • Стефан Кинселла (против IP):
      • Патенты и копирайт — это государственные привилегии и монополии, возникшие из королевских указов, а не естественные права. Настоящие права собственности нужны лишь для разрешения конфликтов вокруг редких (физически ограниченных) ресурсов. Идеи не ограничены физически и могут копироваться свободно, что исторически делает человечество богаче.
      • Крупные корпорации используют патенты не для защиты изобретателей, а для создания картелей. Свободным городам следует свести защиту IP к минимуму (исключить софт, убрать уголовные наказания, сократить сроки), не боясь санкций, поскольку патентное право носит строго национальный характер и не мешает резидентам патентовать свои изобретения напрямую в США или ЕС.
    • Брайан О’Хирн (за IP):
      • IP — один из последних рубежей защиты человека и его интеллекта от корпоративных монополий, сросшихся с центробанками. Без защиты авторских прав крупные корпорации будут бесплатно забирать любые разработки.
      • Права IP симметричны (каждый имеет право защитить свое изобретение). Брайан предложил сегментировать патентную систему по отраслям (например, давать длинные патенты дорогой фарминдустрии и короткие или нулевые — софту). Он привел в пример Дж. К. Роулинг, которая никогда не стала бы миллиардером из матери-одиночки без защиты копирайта.

3. Пер Билунд (Per Bylund, экономист)

  • Тема: Как сделать свободные города предпринимательскими сверхдержавами.
  • Ключевые тезисы:
    • Суть предпринимательства: Это создание субъективной ценности для потребителя, а не просто удовлетворение «неудовлетворенного спроса» (спрос формируется только тогда, когда создано предложение).
    • Изобретение vs Инновация: Изобретение — создание новой вещи, которая сама по себе может не иметь ценности. Инновация — это вывод продукта на рынок и создание реальной пользы для потребителя (например, Pet Rock в 1975 году не был изобретением камня, но стал успешной инновацией).
    • Советы для свободных городов:
      • Не субсидировать предпринимательство искусственно (критика моделей Клауса Шваба и Марианы Маццукато, которые перенаправляют ресурсы на обслуживание государства вместо потребителей).
      • Обеспечить четкие и простые права собственности (исключая IP) и сделать издержки ведения бизнеса диаметрально противоположными тому, что делает Налоговая служба США (IRS).
      • Воспринимать свободный город как «платформу для обмена» (по типу каталога Sears).
      • Фокусироваться на B2B-клиентах, а не B2C, так как потребители капризны, в то время как бизнес ориентируется на объективную прибыль, и именно B2B составляет основу австрийской модели экономики.
      • Не планировать индустриальные кластеры сверху — они должны возникать органически за счет конкуренции и отбора самих предпринимателей.

4. Панель по институциональным инвестициям (Institutional Investment)

  • Спикеры: Алекс Восс (модератор), Трей Гофф (Prospera), Лада Моберг (макроинвестор), Патри Фридман (Pronomos Capital).
  • Тема: Как свободные города могут привлечь крупный институциональный капитал.
  • Ключевые тезисы:
    • Венчурный капитал vs Недвижимость: Венчурный капитал (VC) подходит для ранней стадии, когда инвесторы верят в команду основателей и историю. С ростом проекта (стадия Growth) требуются реальные финансовые показатели и подтвержденная юнит-экономика. Крупные фонды недвижимости и инфраструктуры заходят под залог твердых активов (коллатераля), снижающего риски. Недвижимость в свободных городах выступает как «губка» (value soak), впитывающая позитивные экстерналии хорошего управления.
    • Политические риски: Риск экспроприации государством крайне сложно оценить в частном секторе, поэтому коммерческая страховка от политических рисков безумно дорога. Эффективно страховать такие риски могут только государственные структуры (например, Международная финансовая корпорация развития США — DFC), поскольку за ними стоит дипломатическая и силовая мощь государства.
    • Эффект толпы: Инвестиции — это стадный процесс. Стоит привлечь хотя бы одного крупного скучного инвестора (например, ту же DFC США), как это послужит мощным сигналом безопасности для всего мирового финансового рынка.

5. Франсиско Литвай (Francisco Litvay)

  • Тема: Особые экономические зоны как инструмент теории флагов (Flag Theory).
  • Ключевые тезисы:
    • Теория флагов: Распределение ключевых сфер жизни (гражданство, резидентство, компания, банкинг) по странам, которые предлагают наилучшие условия.
    • Второй паспорт: Ни одна СЭЗ не имеет права выдавать собственное гражданство. Ближайший путь — инвестиции в бизнес внутри СЭЗ стран, предлагающих гражданство за инвестиции (Египет — от $350k, Турция — от $400k, карибские программы — от $1.5 млн).
    • Налоговое резидентство: Madera (Португалия) дает 10 лет 0% налога на иностранные доходы и низкий НДС; Prospera (Гондурас) предлагает статус налогового резидента за фиксированные $5,000 в год при нахождении на острове от 7 дней; Индонезия ввела визы на 5–10 лет за инвестиции от $350k до $700k в новый финансовый центр.
    • Бизнес-преимущества: Уругвайская Zonamerica (0% налога на экспорт услуг); экспортные зоны Парагвая (налог 1% на добавленную стоимость, дешевая энергия); ОАЭ (популярные фризоны для получения резидентства); ADGM/DIFC (ОАЭ) и Cayman Enterprise City — лучшие зоны для криптопроектов и финтеха.

6. Макс Медина (Max Medina, архитектор)

  • Тема: Невидимая архитектура: почему все города одинаковы и как спроектировать свободный город.
  • Ключевые тезисы:
    • Невидимая архитектура: Форму зданий определяют не архитекторы, а невидимые правила, регуляции, экономические факторы и нормы инсоляции.
    • Принципы проектирования: Симбиоз природы, людей и технологий. Вдохновением должны служить экосистемы (коралловый риф и дождевой лес) как многослойные, сверхэффективные био-города.
    • Проекты в Prospera:
      • Pioneer Village: Модульный поселок, способный расти со временем подобно коралловому рифу.
      • Circular Factory: Завод по производству модульных домов с крышей, имитирующей горы. Включает пивной сад, где клиенты могут пить пиво, пока роботы собирают их дома. Управляют роботами местные гондурасские женщины.
      • Beta Residences: Прототип модульного жилья (сейчас отель), который позволяет расширять площадь дома в два раза по мере роста семьи простым переносом перегородок. Стоимость строительства оказалась на 60% дешевле аналогов на острове.
    • Проектирование для Луны: Опыт работы над проектами лунных баз совместно с NASA и Илоном Маском, где в основе лежат триада: выживание, сообщество и цель.

7. Джереми Кауфман (Jeremy Kaufman)

  • Тема: Проект «Свободный штат» (Free State Project) в Нью-Гэмпшире.
  • Ключевые тезисы:
    • Главный вопрос политики: что важнее — правила или люди?. Проект «Свободный штат» доказал, что люди первичны.
    • Начавшись как assurance contract на Yahoo-форуме в начале 2000-х с целью собрать 20 000 либертарианцев в одном штате, проект стал самым успешным движением за свободу в США.
    • Успехи Нью-Гэмпшира: В штате нет подоходного налога и налога с продаж. Либертарианцы-активисты сейчас контролируют около 25% законодательного органа штата. В штате действуют лучшие законы об оружии, самый низкий уровень убийств в США, легализованы летающие машины и введена всеобщая школьная система ваучеров (school choice).
    • Стратегия вытеснения: Оппоненты-демократы настолько запуганы активностью либертарианцев, что сами отговаривают прогрессивных левых переезжать в штат через соцсети, помогая проекту селектировать правильное население.

8. Марк Луттер (Mark Lutter)

  • Тема: Переход чартерных городов от идеи к реальности.
  • Ключевые тезисы:
    • Правила определяют процветание: Разница между КНДР и Южной Кореей (при одинаковой культуре и географии) заключается исключительно в правилах.
    • Урок Шэньчжэня: Это был не просто индустриальный парк, а зона площадью более 320 кв. км с колоссальной самостоятельностью. Экономические реформы раскрывают свой потенциал только при достаточном масштабе населения.
    • Urban Expansion Company: Новая инициатива Института чартерных городов (CCI). Вместо бесконечных и сложных переговоров с правительствами ради получения суверенных уступок (concessions), компания начинает строить физические города-спутники в Африке по бизнес-модели девелопмента.
    • Бизнес-модель: Покупка больших массивов земли (первый проект — около 700 га на 40 000 жителей), подведение базовых коммуникаций (дороги, канализация, вода, свет) и продажа участков жителям под самостоятельную застройку. Это позволяет обойти строительные регуляторные барьеры и дать среднему классу доступное жилье.

9. Патрик Лэмсон-Холл (Patrick Lamson-Hall, Fitted Projects)

  • Тема: Как планировать работающие свободные города: 5 уроков.
  • Ключевые тезисы:
    • Движение отлично разбирается в теории госуправления, но слабее в урбанистике, которая последние 100 лет находится в кризисе из-за провалов утопических проектов.
    • Урок 1: Город — не здание. Четкие спецификации делают здание лучше, но убивают город. Хороший город должен развиваться эмерджентно. Жесткое зонирование лишает город гибкости (например, мешает открыть кошачье кафе на месте невостребованной парикмахерской). «Хорошие города строят сцену, а не пишут сценарий».
    • Урок 2: Эстетика и функция подчиняются рынку. Люди едут в города за рабочими местами, а не просто в красивые изоляты. Любой элитный анклав зависит от обслуживающего персонала, и если не интегрировать их в экономику города, вы теряете их покупательскую способность.
    • Урок 3: Локация — важнейшее решение. Две критические вещи, которые нельзя недооценивать: близость к хорошему международному аэропорту (исправление этой ошибки стоит миллиарды) и близость к зрелому рынку труда.
    • Урок 4: Новые урбанистические концепции редко работают. Скептически относитесь к эко-городам (Сонгдо) или проектам типа «The Line», оптимизирующим транспортные системы вместо удобства людей и требующим принуждения для работы.
    • Урок 5: Фокус на общественном пространстве. Девелопер должен убрать руки от частного сектора и сосредоточиться на общественном пространстве (улицы, парки). Сетка улиц — самое долговечное решение (римская сетка Турина видна спустя 1000 лет).

10. Макс Бордерс (Max Borders, Human Respect Labs)

  • Тема: Полноспектральные свободные юрисдикции.
  • Ключевые тезисы:
    • Петли подотчетности (Accountability Loops): Отношения «гражданин-клиент» и «провайдер услуг» должны регулироваться четкими обратными связями. Все споры должны разрешаться частным арбитражем, а не выборами.
    • Роль культуры и философии: Одной предпринимательской инициативы мало, необходимо формировать культуру и «империю разума» (солидарность/asabiyyah), чтобы сообщество выстояло во времена трудностей.
    • Направление либерализма: Спикер разделил участников на «гностиков» (оторванных от реальности пуристов-теоретиков) и «дроидов» (чистых прагматиков, игнорирующих философию). Движению нужны «направленные либералы» — прагматики, у которых есть ценностный компас, но которые умеют двигаться пошагово от А к Б.
    • Human Respect Labs: Грантовая программа (микрофинансирование до $30,000) для поддержки ранних проектов либеральных инноваторов и коммуникаторов.

11. Душан Матушка (Dušan Matuška)

  • Тема: Уроки «биткоинизации» острова Роатан.
  • Ключевые тезисы:
    • Урок 1: Доверие требует времени. Потребовалось 2 года работы, чтобы преодолеть негативный шлейф от местных «широкоформатных» криптоскамеров (например, пастора из French Harbor, продававшего щиткоины прихожанам).
    • Урок 2: Начинайте с финансовой грамотности. Бессмысленно предлагать биткоин как средство сбережения людям, живущим от зарплаты до зарплаты. Сначала нужно научить их вести бюджет.
    • Урок 3: Качество важнее количества. Гнаться за количеством торговых точек, принимающих BTC — ошибка, так как из-за текучки кадров новые бариста часто не умеют пользоваться кошельками. Эффективнее сделать биткоинерами самих владельцев заведений, которые затем обучат персонал.
    • Урок 4: Не произносите слово «Биткоин» сразу. Преодолевая страх директоров школ перед криптой, команда Душана сначала преподавала историю денег и крах фиата, что открыло двери для 10-недельных учебных курсов.
    • Replaceability: Проект должен быть устойчивым и независимым от основателя; важно обучать местных амбассадоров.

12. Панель «Жизнь в океане при разном бюджете» (Ocean Living on a Budget)

  • Спикеры: Чед Элвартовски (Ocean Builders), Мейсон (Atlas Yachts), Митчелл Сатнер (Arcpad).
  • Тема: Что можно купить на воде за $3k, $30k и $600k.
  • Ключевые тезисы:
    • Бюджет $3,000 – $30,000: За $3,000 можно арендовать роскошную плавучую виллу на неделю (Maldives/Philippines), а за $30,000 построить простейший плавучий дом из фанеры и стеклопластика своими руками по методу True North Yachts для закрытых лагун. За $500 на Филиппинах можно купить 0.75% долю в Reef Resort с выплатой дивидендов в крипте.
    • Бюджет $300,000 – $600,000: На этот бюджет можно приобрести Arcpad D (deep-sea seastead) стоимостью $300k, со сроком службы 80–95 лет (версия C успешно выдержала четыре тайфуна в 2024 году на Филиппинах без каких-либо повреждений). У Мейсона (Atlas Yachts) за $275k можно купить 42-метровый плавучий кондоминиум (катамаран-студию), а за $375k–$650k — полноценные семейные плавучие дома на солнечной энергии и опреснителях.
    • Расходы на эксплуатацию: Равны практически нулю. Алюминиевые корпуса Atlas Yachts не требуют ухода, а на стационарных платформах Arcpad подается слабый ток для предотвращения коррозии и нарастания биомассы, которая дополнительно защищает металл и привлекает рыбу. Отходы перерабатываются инсинераторными туалетами (остается только пепел). Единственная регулярная пошлина — ежегодный сбор за регистрацию флага судна (около пары сотен долларов).

13. Джо Маккинни (Joe McKinney)

  • Тема: Суверенные племенные правительства и СЭЗ в США.
  • Ключевые тезисы:
    • Чисто договорные свободные зоны часто рушатся при смене власти, так как конституции должны стать «живыми» через преодоление неизбежных конфликтов (подобно браку или Линкольновскому переучреждению США после Гражданской войны).
    • Суверенитет индейских племен: Это мощнейший, проверенный веками юридический инструмент децентрализации в США. Племена обладают внутренним суверенитетом, который старше самих США и зафиксирован в Конституции. Они могут создавать свои суды, коммерческие кодексы и зоны.
    • Кейс Catawba Digital Economic Zone: Первая цифровая СЭЗ, созданная совместно с племенем Катавба, позволяющая регистрировать финтех-компании в обход юрисдикции штатов. Отмена доктрины Chevron в судах США еще сильнее укрепила позиции племен перед федеральными агентствами.

14. Тим Аллен (Timothy Allen)

  • Тема: Итоги 200 часов бесед на подкасте «Free Cities Podcast».
  • Ключевые тезисы:
    • Топ-3 безумных госрегулирования:
      1. Лицензия на тачку в Либерленде: Хорватская полиция оштрафовала либерлендеров за езду на моторизированной строительной тачке без водительских прав.
      2. Панамский парадокс Veritas Villages: Одобренные правительством правила ТСЖ создали бюрократическую петлю, усложнившую любые простые бытовые изменения внутри сообщества.
      3. Тоннель для летучих мышей за £114 млн в Великобритании: В рамках проекта скоростной дороги HS2 ради защиты 50 летучих мышей построили защитный тоннель, что обошлось в более чем £2.2 млн на одну мышь.
    • Топ-3 либертарианских фейла:
      1. Самоуничтожение либертарианского центра в Нью-Гэмпшире: Изгнав двух проблемных жильцов голосованием, сообщество увлеклось бесконечными идеологическими «чистками» и инквизицией, пока в центре никого не осталось.
      2. Идеальный хак Массимо Маццоне: В Ciudad Morazán (построенном на 100% либертарианских принципах) живут и работают обычные гондурасские рабочие, которые не спорят о Хайеке и Мизесе, благодаря чему общество процветает — залог успеха в отсутствии либертарианцев.
      3. Вредные идеи Джо Квирка: Книга Джо «Систединг» заставляет богатых людей бросать комфортную жизнь, тратить миллионы и почти дважды умирать на баржах.
    • Топ-3 похищения в СЭЗ:
      1. Заложники в Бир-Тавиле: Кристоф Хойерманн объявил свободный город в Бир-Тавиле. Местные бедуины с автоматами Калашникова взяли их в заложники на 20 часов из-за того, что кто-то в шутку водрузил там флаг с изображением пениса.
      2. Переворот в Силенде (1978): Основателей Силенда выманили в Австрию, а на платформу высадился десант с вертолета, захвативший 26-летнего сына принца и отправивший его на траулере в Голландию.
      3. Джеймс Бонд в Силенде: Сын принца Майкл нанял каскадера из фильмов про Джеймса Бонда, они прилетели на вертолете без дверей и с дробовиками отбили Силенд, заперев предателя в местную тюрьму.
    • Вывод: 2026 год стал переломным — мы перешли от абстрактной теории к Booking.com, реальным чашкам кофе и детским площадкам в свободных зонах.

15. Тит Гебель (Titus Gebel, закрытие конференции)

  • Тема: Заключительное слово, секретность и будущее.
  • Ключевые тезисы:
    • На конференции присутствовало рекордное число участников — 260 человек. Проведение мероприятия внутри реального свободного города Prospera (а не в Праге или Швейцарии) доказало, что движение материализовалось.
    • Секретность пайплайна: Отвечая на вопросы участников, Тит объяснил, почему фонд не раскрывает список будущих проектов: это слишком уязвимо политически, оппозиция в принимающих странах мгновенно раскручивает популистский нарратив об «измене родине» и обвиняет во всем Питера Тиля.
    • Пример Шэньчжэня: Реформы Дэн Сяопина были успешной попыткой декриминализовать рынок в коммунистическом Китае по образцу свободного Гонконга. Даже если государства пытаются запереть капитализм в рамках небольших зон, этот тренд уже не остановить.