Рискованное поведение

Продолжение дискуссии по короновирусу. Начало, продолжение.

Колонка Битарха

Моя недавняя статья про идею обхода режима домашнего ареста («самоизоляции») здоровыми людьми с соблюдением всех возможных мер безопасности вызвала огромный поток критики. Признаюсь честно — столько хейта я ещё ни разу не получал в свой адрес. Как и поддержки. Подписчики разделились примерно пополам: где-то 60% в мою сторону и 40% против, но в своей позиции они оказались крайне непримиримы! На самом деле, это оголило очень важную проблему, о которой я уже давно планировал написать. Споры насчёт допустимости карантинных мер создали для этого хороший повод.

Речь идёт про оценку любого рискованного поведения, которое напрямую не наносит никому ущерб, но имеет некоторую вероятность непреднамеренного нанесения ущерба третьим лицам. Это далеко не только принудительная «самоизоляция» против распространения коронавируса (не замечаете тут оксюморон?!), но и езда на автомобиле с высокой скоростью, под воздействием алкоголя и наркотиков, употребление некоторых психотропных веществ, строительство определённых объектов (АЗС, складов взрывчатых веществ, химических и ядерных отходов) возле жилых домов, размещение микробиологической лаборатории 4-го уровня опасности в квартире жилого дома, запуск пиротехники возле домов и много другое. Если стационарный бандит вводит запрет на какое-либо из подобных действий, он создаёт преступление без жертв.

Любой человек, называющий себя либертарианцем, даже минархист, не может поддерживать наказание за преступление без жертв, иначе он не имеет никакого права называть себя либертарианцем. Некоторые говорят, что, например, соблюдать запрет со стороны стационарного бандита выходить из своего дома — это нормально, так как потенциально я могу быть заразен, даже этого не зная, и, соответственно, инициирую агрессивное насилие к людям, которые находятся возле меня. Но если следовать такой логике, то даже открытый гомосексуал, выходя на улицу за ручку со своим партнёром, инициирует насилие против религиозных консерваторов, у которых с некоторой вероятностью может случиться сердечный приступ. Так можно дойти до абсурда, поэтому либертарианская философия чётко отвечает на данный вопрос: нет жертвы — нет и преступления!

Тем не менее, проблема рискованного поведения никуда не девается. Для одних людей важнее ценности свободы, прогресса и экономического развития, тогда как для других — безопасности и минимизации риска. Существуют научные исследования, доказывающие, что предрасположенность к тем или иным ценностям частично обусловлена генетикой. Люди из этих двух категорий никогда не смогут договориться. Это в принципе неразрешимая проблема.

Остаётся только искать пути мирного размежевания:

1) Свобода ассоциации и частная дискриминация;

2) Для более консервативных людей скорее всего подойдут территориальные общины/юрисдикции (ТКЮ), тогда как для более толерантных к риску и разнообразию — экстерриториальные контрактные юрисдикции (ЭКЮ).

В любом случае, рекомендую переходить от привычного авторитарного двухшагового стиля мышления «Преступление — Наказание» к трёхшаговому «Действие — Противодействие — Договорённости на будущее». Только когда для вас станет естественным мыслить в терминах равенства субъектов, вы сможете начать нащупывать свой собственный подход к проблеме баланса между свободой и безопасностью.

Либертарианская этика коронавируса

Evil Pechenka

Оригинальная публикация в tjournal.ru

Попытка разобраться зачем нужны карантины, локдауны, как это выглядит с позиции либертарианца и что же в этом бардаке делать.

Что будет если не сдерживать эпидемию?

Сейчас идёт эпидемия COVID-19, ВОЗ объявила пандемию, многие страны закрываются на карантин («Lockdown» — запрет на перемещения), экономика теряет деньги. У многих возникает вопрос: а нужно ли это? Вот эти вот все неудобства, ограничения свобод, ущерб компаниям, лишняя власть правительствам, оправдано ли это?

Давайте посмотрим, что будет если вообще ничего не делать?

По нашим оценкам, в отсутствие вмешательств, COVID-19 привел бы к 7 миллиардам инфекций и 40 миллионам случаев смерти во всем мире в этом году.

«Глобальное воздействие COVID-19 и стратегий по смягчению и подавлению», медицинский факультет Имперского колледжа в Лондоне.

Так, умрут 40 миллионов, переболеет 7 миллиардов (почти всё население Земли) — это получается что-то типа 0,57% населения погибнут. Цифра приличная, но это не 80% и не 50%, и даже не 10%.

Кто же эти люди?

Мы видим, что это будут, преимущественно, пожилые люди.

И ещё с сопутствующими заболеваниями: сердечно-сосудистые, диабет, хронические респираторные заболевания, рак, гипертония.

Так что же это получается? Умрут больные старики и экономика особо не пострадает? Да, примерно так и выходит.

А зачем нужен карантин?

Всё очень просто:

Если стратегия подавления применяется на ранней стадии (при 0,2 смертельных случаях на 100 000 населения в неделю) и поддерживается, то можно спасти 38,7 млн. жизней.

«Глобальное воздействие COVID-19 и стратегий по смягчению и подавлению», медицинский факультет Имперского колледжа в Лондоне.

Вот для этого. Вакцины нет, лечить эффективно невозможно, поэтому есть такая мера — ограничение контактов, которая на ранней стадии распространения поможет спасти почти 97% больных стариков, согласно выстроенной модели.

Поэтому давайте поймём — ограничение передвижений это не про экономику, это про спасение пожилых людей, чаще всего с сопутствующими заболеваниями. Экономика их отсутствия не заметит.

Что делать либертарианцам?

Либертарианство это не про этику. Поэтому когда мы говорим «либертарианец», то мы ничего не говорим про этические нормы или про мораль. С другой стороны определённое отношение к эпидемии от либертарианцев мы можем ожидать.

Либертарианство предлагает взять ответственность за себя и свою жизнь непосредственно каждому человеку, а не отдавать её «разумному правительству, которое знает как лучше», поэтому либертарианец более самостоятелен и больше принимает мер в индивидуальном порядке.

Наверное либертарианец сделает на случай кризиса необходимые денежные накопления, запас продуктов, заблаговременно приобретёт средства индивидуальной защиты. Это очень разумно для того, чтобы обеспечить безопасность объекта ответственности — себя.

Возможно либертарианец примет участие в различных социальных инициативах: помощи другим членам сообщества, распространении правдивой информации, методов защиты и правилах гигиены. Социум — это площадка перед домом либертарианца и он, как хороший хозяин, хочет содержать её в чистоте и порядке.

Вполне возможно либертарианец будет выступать против попыток государства ввести глупые ограничения или чрезмерно расширить свои права, к примеру запретить регистрацию браков или ввести тотальную слежку.

Будет ли либертарианец соблюдать карантин или локдаун? Скорее всего он уже его соблюдает, т.к. не ждёт пока «мамка скажет, что можно, а что нельзя», а сам принимает решения. И не смотря на то, что либертарианец выступает против формы общения: «правительство приказало — народ выполнил», тем не менее в его жизни эти запреты ничего не поменяли.

Может ли либертарианец сказать «да пусть умирают старики, экономика важнее», теоретически может, либертарианство не про этику. Но такое поведение опасно для жизни окружающих. В случае нанесения ущерба он будет нести бремя штрафов и других видов компенсаций. Не говоря уж о репутационных издержках.

Оружие судного дня и NAP, дискуссия

Недавно я публиковала в колонке Битарха пост о том, что текущие тренды развития технологий легко экстраполируются на ближайшее будущее, и по ним мы видим, что возможности частных лиц по неизбирательным массовым убийствам продолжают возрастать, и вполне могут дорасти до уровня глобальной угрозы. Из этого автор делает вывод, что для устранения этой угрозы должен быть отвергнут не только институт государства, но и любые другие факторы, которые потенциально ставят людей в отчаянное положение, когда для них нет особой разницы: умереть в одиночестве, или прихватить с собой всё человечество.

Дальше Битарх развил тему у себя вконтакте, ответив на ряд возражений. Ответ сводился к тому, что угроза ближе, чем можно предположить, и вообще, надо быть ответственнее. К сожалению, эта риторика добавила мало добавила аргументов по сути — чем такой призыв к ответственности отличается от призывов Греты Тунберг — та тоже угрожает глобальными последствиями, если мы все прямо сейчас не опомнимся.

После этого Битарх выпустил уже третью статью, и на сей раз предложил к рассмотрению более конкретный кейс. Представляем себе опасного мудака (в примере используется Харви Вайнштейн) или организацию (пусть это будет, например, ELF), которым присуждают серьёзное наказание, а они, вместо того, чтобы смиренно его принять, требуют немедленного помилования под угрозой распространения по принципу мёртвой руки какого-нибудь неприятного вируса. Вирус не убьёт человечество, но, как мы видим на примере текущих событий, способен очень серьёзно потрепать экономику.

Приведёт ли появление подобных угроз к тому, что государственная власть начнёт прогибаться? Да, разумеется. У нас есть отличное подопытное государство Израиль, которое от доктрины «не ведём переговоров с террористами» со временем перешло к доктрине «меняем одного нашего пленного на тысячу ваших пленных». Так что в государствах, где есть возможность привлечения лидеров к политической ответственности, они будут прогибаться под требования террористов, а когда угрозы террористов приобретут глобальный характер, то вести или не вести переговоры с террористами перестанет быть выбором конкретного диктатора, и даже Путину при подобном раскладе придётся торговаться. Я, мол, согласен пойти на такие-то уступки террористам, но вы, уважаемые западные партнёры, за такую уступчивость снимите с меня санкции, а то сами понимаете, терроризм — он такой непредсказуемый.

При анкапе эта проблема упрощается. У террориста пропадает субъект переговоров. Да, он может быть готов неизбирательно истребить несколько миллионов человек, если не будут выполнены его условия. Но какие условия? К кому он будет их обращать? Государства нет. Можно обратиться, например, к руководству какой-нибудь корпорации. Скажем, те же эльфы требуют от руководства какой-нибудь нефтяной компании прекратить добычу нефти, иначе короновирус. После этого совет директоров уходит в отставку, и субъект переговоров снова пропадает. Конечно, это не помешает эльфам запустить эпидемию, но цель террористической акции была немного в другом.

Разумеется, будут совершенствоваться и средства защиты от подобных угроз. Скажем, тотальная прозрачность транзакций может позволить быстро отыскать террористическую сеть и обезвредить угрозу мёртвой руки. Или получится поменять мотивацию террориста. Да хоть локальная остановка времени. Спор о том, чьё фантастическое предположение будет реализовано раньше, довольно-таки бесплоден. Битарх утверждает, что технологии защиты развиваются существенно медленнее, чем технологии атаки. Тем не менее, почему-то общий уровень насилия неуклонно снижается, а если исключить из статистики насилие, инициируемое государством, становится и вовсе пренебрежимо малым.

Поэтому не то чтобы я пренебрегала той угрозой, которая дискутируется. Просто я считаю её малорелевантной для анкапа, а для того, чтобы постулировать необходимость изживания государств, мне хватает и иных аргументов.

Оружие судного дня

Сдерживание стационарного бандита, дискуссия. Надеюсь, окончание.

Колонка Битарха

Холон Синергийный выпустил статью с критикой доктрины сдерживания, про которую мы периодически пишем. Проясним некоторые моменты.

1) Не стоит путать доктрину сдерживания и терроризм. ДС это стратегия повышения издержек инициации агрессии. Методы повышения издержек могут вообще не предполагать применение физического насилия. Возможно, Холон читал не все наши статьи про ДС, и упустил вот эту. Если ДС ненасильственная, государству сложнее наклеить на либертарианцев ярлык территористов.

2) Никаких вундервафлей (робо-пчёл, генно-модифицированных вирусов и тем более оружия судного дня) для ДС не требуется. Опора на вундервафли это никак не либертарианская стратегия, ибо они крайне сложны, дороги и будут доступны немногим (а значит, эти люди смогут принуждать остальных, в конечном счёте воссоздав статус кво). Для устойчивого свободного общества по Хиршлейферу нужен баланс потенциала насилия (БПН), то есть оружие и стратегии сдерживания должны быть крайне просты и доступны для максимального числа людей.

3) Для оружия сдерживания, в отличие от оружия для классических войн, практически неприменимо соревнование «снаряда и брони». Нанести неприемлемый ущерб можно миллионом различным способов, причём постоянно появляются новые. Не зря же после появления ЯО стали говорить о ядерном сдерживании, а не о разработке нейтрализатора ядерных бомб.

Для защиты от каждого из видов оружия сдерживания нужна отдельная «броня». Например, если у сдерживающей стороны есть баллистические ракеты, крылатые ракеты и микро-дроны, для перехвата удара возмездия нужно иметь ПВО/ПРО для каждого типа, причём с большим запасом. Способов сделать больно можно придумать столько, что на оборону не хватит даже почти безмерного военного бюджета США.

4) Экскурс в историю средневековых протопанархий показывает, что запрос на подобные институты существует давно, а сейчас и теория разработана лучше, и технологический уровень выше. К тому же в ДС не обязательно вовлекать всё общество. Даже немногие уже будут создавать для остальных положительную экстерналию, что пример с Femgericht отлично демонстрирует.

5) Что касается всеобщей прозрачности, то на её основе также можно создать самостоятельную стратегию сдерживания. У либертарианской юрисдикции может вообще не быть никакого оружия для ответного удара по объектам государства, только много камер и стриминг в сеть (на сервер, который не поддаётся цензуре и через канал, который невозможно подавить — например, Starlink Илона Маска, где используется узконаправленный луч). Если стационарный бандит попытается напасть на эту юрисдикцию, трансляция нападения в сеть со всеми его сочными моментами нанесёт удар по легитимности власти (терпимость к насилию сейчас крайне низка, и всякие правозащитники начнут подрывать карьеру отдавшим приказ о нападении). Жителям такой либертарианской юрисдикции не потребуется оружия сложнее предметов быта — только чтобы делать картинку покрасочнее, иначе скоротечное шоу «налетели и скрутили» не наберёт критическую массу просмотров.

Подобной стратегией успешно воспользовались американские борцы за равные права чернокожих в 1950-е. Чёрные активисты садились в автобусах на места для белых, отказывались их уступать по требованию кондуктора, и полиция их арестовывала. Общественные организации часто оплачивали им штрафы, чтобы умножить число участников подобных акций. Такие случаи активно освещались в СМИ, и в обществе начало нарастать раздражение к официальным лицам, поддерживающим сегрегацию. В конечном итоге сторонникам сегрегации пришлось прогнуться.

Роза Паркс, пионер троллинга автобусных компаний и законов о сегрегации

Дискуссия о стационарном бандите и доктрине сдерживания

Я откомментировала колонку Битарха о продвижении либертарианства через теорию стационарного бандита в том ключе, что это во многом стук в открытые двери: бандитская сущность государства быстро признаётся любым собеседником, ну а дальше начинаются рассуждения о меньшем зле. В частности, в России популярна тема апелляции к опыту девяностых годов прошлого века, когда было засилье кочевых бандитов.

Битарх на это предлагает в своём паблике вконтакте обратиться к исследованиям Хиршлейфера 1995 года, на которые ссылался профессор Аузан в своей лекции «Эволюция осёдлого бандита»

Все три условия устойчивости анархии по Хиршлейферу в России девяностых не выполнялись, то есть либертарианства в девяностые не было.

На это я вынуждена констатировать, что Битарх опять стучится в открытую дверь, и о том, что в девяностые было либертарианство, речи не идёт, если, конечно, вы не спорите с троллем. Речь о том, что для продвижения либертарианства через теорию стационарного бандита нужно предъявить аргументы, как, упразднив стационарного бандита, не допустить засилья кочевых.

Интересна также критика со стороны Владимира Золоторева, который совершенно справедливо указывает: стационарный бандит опаснее кочевого, потому что он в состоянии нанести обществу куда больший ущерб, и при этом способствует тому, что у общества не остаётся сил на борьбу с какими бы то ни было бандитами. Он не пишет прямо, но из этой посылки следует, что возврат в эпоху кочевых бандитов является для общества приемлемой ценой за уничтожение бандита стационарного, хотя, по хорошему, выбирать нужно всё-таки не между стационарным и кочевым бандитами, а между наличием бандита и его отсутствием.

Итак, вроде бы договорились: бандит не нужен, давайте его изживать, надо обеспечить в обществе баланс потенциала насилия, и будет нам устойчивая анархия. Но тут от читателя с ником Холон Синергийный подоспела критика предлагаемых механизмов доктрины сдерживания (текст пришёл по частным каналам, публикую его в телеграфе, выступающем в качестве нейтральной площадки).

Текст очень длинен и сложен для восприятия, так что даю краткую экспликацию:

1. Как следует из статьи Мазарра о доктрине сдерживания, перевод которой я недавно выкладывала, для успешного сдерживания очень важен фактор восприятия. Противник должен понимать, что когда потенциальная жертва кричит, мол, я ему глаз на жопу натяну, если сделает ещё шаг — то жертва реально готова реализовать свои угрозы, потому что загнана в угол, и у неё нет никакого выхода, кроме расчехления своих арсеналов по натягиванию глаз на жопы. При этом сам потенциальный агрессор ни в коем случае не должен быть поставлен в столь же безвыходное положение, когда ему ничего не остаётся, как рискнуть глазом и сделать шаг вперёд. Но чем успешнее будет реализовываться подобная доктрина, тем чаще угрозы будут представлять собой блеф — просто из соображений экономии.
2. Государство также реализует доктрину сдерживания в отношении представителей общества, желающих его уничтожения. Один из самых надёжных способов для него — взять общество в заложники. Любой член общества должен понимать, что от любых угроз или, не дай бог, реальных действий против представителей государства хуже будет только условному Воронежу. Так, государство изобрело концепцию экстремизма, и теперь в любом закручивании гаек виноваты экстремисты, именно для защиты от них общества все эти меры безопасности и предпринимаются. Редкие успешные акции против государства лишь подтверждают, что экстремизм не выдумка, и государственные меры безопасности оправданы.
3. Попытки предлагать для борьбы с представителями государства всё более технологичное оружие вроде микродронов и уберизации насилия приведут к тому, что государство с огромным удовольствием начнёт защищать граждан от микродронов и убер-насилия, а для этого потребуются уже совершенно тоталитарные методы контроля вообще всех аспектов жизни. В пределе эта гонка вооружений приводит к тому, что каждому становится доступно оружие судного дня, и тогда гроб, гроб, кладбище, пидор.
4. На закуску даётся исторический экскурс в средневековую Саксонию, в которой успешно практиковалось нечто очень близкое к описанной мною концепции убер-возмездия. Тем не менее, система не пережила своего времени, как и все прочие средневековые элементы панархии, и уступила монополии государства на суд и расправу. Автор предлагает подумать, не был ли подобный исход закономерным.


Главным выводом из всего этого хитросплетения доводов я бы сделала следующее соображение. Ни одна доктрина не является панацеей. Государство — в головах. Это означает, что хотя в ряде случаев проблема государства может быть успешно упрощена отрезанием особо мешающих голов или угрозой подобной декапитации, решающее значение имеют всё-таки средства индоктринации свободой. Их же приходится подбирать индивидуально.

NAP и энфорсмент контрактов, дискуссия

Вчерашний пост о том, нарушают ли NAP насильственные действия по принуждению к оплате по выполненному договору, вызвал дискуссию, поэтому возвращаюсь к теме.

Как любит отмечать в своих лекциях Екатерина Шульман, мир крайне несправедлив, и общества, в которых мало доверия, несут из-за этого дополнительные издержки, что усугубляет их бедность и ещё больше уменьшает доверие — при этом простой проповедью доверие не восстановишь. Это замечание относится не только к гражданам того или иного государства в целом, но и к иным группам. В контексте перехода к анкапу нам наиболее интересно общество агористов, занимающихся контрэкономикой, а потому добровольно либо вынужденно отрезанных от государственных сервисов по обеспечению соблюдения договора.

Так, любой теневой предприниматель легко может столкнуться с ситуацией, когда он понёс издержки, выполняя условия контракта, после чего ему отказываются платить. В такой ситуации не только в суд не подашь, но даже и на широкое обозрение ситуацию не выставишь, потому что деятельность теневая, и огласка не выгодна в ещё большей степени, чем потери по неоплате работы. Без огласки же не работает институт репутации.

Возьмём для примера секс-работу в современном российском обществе. Она нелегальна, поэтому в случае неоплаты по договору эти деньги невозможно будет получить по суду, и даже договор в письменной форме, с указанием санкций за неуплату, не составишь, поскольку это улика. Поэтому даже индивидуальная предпринимательница обычно вынуждена сотрудничать с кем-то, к кому она сможет обратиться в подобных случаях за защитой, чтобы тот силой или угрозой её применения добился выплаты. Это дополнительные издержки, которые несёт общество из-за отсутствия доверия, но это издержки, которые позволяют подобному бизнесу оставаться стабильно прибыльным; без покупки энфорсмента контрактов секс-работницы быстро становятся секс-рабынями.

В легальном бизнесе подобное проявляется реже, но довольно легко себе представить, например, как пьяного дебошира на пинках выставляют из бара, где он не в состоянии расплатиться за причинённый им ущерб (гляньте заодно мою старую статью про самосуд). Здесь куда чаще идёт условный взаимозачёт ущерба, а не выставление счёта для оплаты постфактум, хотя возможны варианты.

Тем не менее, нужно чётко понимать, что все случаи, когда вместо цивилизованных разбирательств с рассрочками, неустойками, арестом имущества и так далее практикуется прямое насилие — это именно эксцессы, и чем больше в обществе доверия между людьми, тем меньше подобных эксцессов.

В посте Либертарианство ex machina я сослалась на лекцию Александра Аузана, где рассказывается про условия, необходимые для стабильного существования безгосударственного общества. Ключевым условием он называет баланс потенциала насилия. Когда секс-работница или владелец бара нанимают охрану, они выравнивают баланс потенциала насилия, противопоставляя потенциальной агрессии клиентов потенциальную агрессию секьюрити. Вторым же условием в лекции называется устойчивый состав сообщества. Этот фактор позволяет перейти от классической дилеммы заключённого к повторяющейся, запускает институт репутации, даёт возможность прогнозировать чужие действия — и постепенно вырабатывает в обществе доверие, даже если не пользоваться разными дополнительными мерами, предлагаемыми Екатериной Шульман — то есть объединению в те или иные общественные организации для наработки опыта мирного созидательного взаимодействия (но с ними процесс сильно ускоряется).

Интернет позволяет таким стабильным сообществам формироваться даже без привязки к некоторой компактной территории: передача информации экстерриториальна, а сообщества стоят именно на обмене информацией. Гарантия сделок, через механизм залогов, эскроу, страхования и прочих ненасильственных инструментов — это сервисы, которые появляются на современных рынках на достаточно ранних этапах их развития, и тут же радикально снижают как уровень издержек от нарушения контрактов, так и уровень потенциала насилия, необходимый для работы на таком рынке.

Так что не нарушайте NAP — это не только некрасиво, но ещё и невыгодно, есть инструменты получше.

Персональная доктрина сдерживания

Колонка Битарха

Сразу отмечу, что это мысленный эксперимент и проверка философской концепции, но никак не обсуждение технологической реализации.

Смысл идеи очень простой. Имеется потенциальный агрессор в виде группы людей (ОПГ). Наверное, вы уже догадываетесь о ком идёт речь. Хотя кроме вестфальского государства ей также может быть агрессивная ЭКЮ или территориальная община. ОПГ противостоит человек-одиночка, обладающий технологией, которую мы условно назовём MinMAD.

Эта технология обеспечивает взаимное гарантированное уничтожение (MAD) всего лишь двух лиц — если жертва агрессии умирает, тут же умирает один человек из ОПГ (например, случайный госчиновник, вне зависимости от его отношения к конкретному делу). Жертва агрессии может использовать обычное оружие для противостояния с ОПГ (например, расстрелять из пулемёта отряд полиции, направленный для его задержания) и оставаться живым до тех пор пока его не уничтожит агрессор. Но если после этого в его дом запустят крылатую ракету и он погибнет, моментально умрёт случайный член ОПГ. Также он может самостоятельно активировать MinMAD, например, если его захватили в плен. В таком случае немедленно умрёт он сам и один случайный участник ОПГ.

Из условия задачи понятно, что ОПГ и жертва не анонимны. Допустим что на определённой территории хотя бы 10-20% жителей имеет MinMAD. Вопрос: возможно ли сохранение институционализированного принуждения (государства) на этой территории?

Моё предположение — абсолютно точно «нет»: никто не захочет участвовать в ОПГ (государстве), зная, что он с очень большой вероятностью может умереть. Соответственно, достигается необходимый сдерживающий эффект, благодаря которому госчиновники вынуждены отказаться от принуждения и искать иные способы заработка, не основанные на грабеже (чем фактически являются «налоги»).

Комментарий Анкап-тян

По поводу перспектив такой доктрины мы с Битархом поспорили, и теперь выносим обсуждение на ваш суд.

Я полагаю, что мы уже живём в обществе, где этот эксперимент был поставлен и привёл к результатам, сильно отличающимся от задуманных. Раньше государство было относительно компактным, а тех, кто против него выступал, казнило. Это привело к появлению тактики индивидуального террора со стороны сопротивления, что сильно демотивировало государственных служащих исполнять свои обязанности. Но с тех пор государство приспособилось к этой угрозе, и, во-первых, чрезвычайно расширило число госслужащих, бюджетников и прочих бенефициаров существующей системы, а во-вторых, прекратило убивать своих противников, предпочитая более вегетарианские методы, с небольшими тюремными сроками и штрафами. Таким образом, с одной стороны, сопротивляющийся демотивирован к самопожертвованию, ведь ему грозит только временное неудобство — а с другой стороны, риск смерти для госслужащих стал существенно меньше, ведь госслужащих теперь миллионы.

Так что — нет. Современная доктрина сдерживания должна подразумевать устранение именно того, кто отдаёт приказ об инициации насилия, и чем выше его пост в государственной иерархии, тем лучше. Также современная доктрина сдерживания должна по возможности выводить из под удара того, кто её практикует, вместо гордого самопожертвования. Доктрина сдерживания на минималках — это для государства как прививка от болезни, вместо собственно болезни.

P.S. Кстати, раз уж так вышло, что в творчестве Битарха доктрина сдерживания настолько выражена, он запилил отдельный паблик вконтакте, куда складывает все материалы по этой тематике, чтобы доступ к ним был более удобен.

Доктрина сдерживания анархизма)

Убер-возмездие и убер-правосудие

Кажется, ни один ещё пост у меня не порождал такой дискуссии, как описание концепта убер-возмездия. Пожалуй, стоит разобрать основные тезисы оппонентов.

Научная новизна

Мне вполне справедливо указали, что схожий функционал уже реализован в гидре и других схожих торговых площадок даркнета, так что считаю нужным подчеркнуть отличия от существующих сервисов, раз уж в исходном посте они оказались недостаточно артикулированы.

  1. Размещаемые на сервисе объявления должны быть открытыми. Почему?
    1.1. Если классические биржи убийств ставят задачей не спугнуть объект, то здесь знание объекта о готовящемся возмездии — часть возмездия.
    1.2. Чем шире стала известна конкретная несправедливость, тем больше вероятность, что к призовому фонду свои деньги добавят третьи лица (как пострадавшие от схожих действий объекта возмездия, так и просто неравнодушные).
    1.3. Объекту возмездия предоставляется шанс договориться по хорошему.
  2. Уже упомянутая возможность краудфандинга призового фонда (правда, схожий механизм используется рынком предсказаний, когда ставку на смерть может сделать достаточно много народу).
  3. Третьи лица могут прикладывать собственную экспертизу предоставленных пруфов — как пруфов несправедливости, так и пруфов состоявшегося возмездия.

Ну и помимо этого такой агрегатор запросов на возмездие должен обладать куда более мощным юзабилити, чем просто доска объявлений, иначе он не сумеет получить достаточной популярности, без этого не будет сетевого эффекта, а без сетевого эффекта большая часть запросов в сервисе так и останется гласом вопиющего в пустыне.

Этичность

Указывалось, что этот инструмент легко может быть использован для расправы над невиновными: всякими фриками, геями, наркоманами, любителями добровольного секса с несовершеннолетними и так далее.

На это я могу сказать, что в обществе, где такие расправы находят массовый спрос, людям не требуется специальное приложение, они и так прекрасно забьют камнями неугодного, или потребуют от его родственников совершения убийства чести. В нашем же случае организуется возможность публичного возмездия над теми, с кем было бы затруднительно расправиться, не скрываясь: в первую очередь над людьми вроде условного Петрунько.

При этом следует отдавать себе отчёт в том, что исполнитель возмездия рискует огрести как от объекта возмездия, так и от представителей государства или даже случайных прохожих — если сработает неаккуратно и попадётся. В момент совершения возмездия для всех свидетелей именно он выглядит преступником. Но, кстати, таким исполнителем прекрасно может стать представитель государства, которому будет легче уйти от ответственности.

Возмездие не есть правосудие

Возмездие, в норме, это только часть процесса правосудия, в то время как предложенный механизм как-то игнорирует судопроизводство: приговор выносит сам инициатор запроса.

Мне кажется, проектировать универсальный инструмент правосудия, когда в рамках единого сервиса обеспечивается и следствие, и суд, и наказание — это чрезмерно громоздко. Хочу также обратить внимание публики, что проблем с расследованием несправедливости сейчас особо нет: этим занимаются и проекты вроде Сканера и Русского слона, и ФБК, и Беллингкэт, и ещё огромное число независимых агентств. Проблемы возникают на этапе вынесения и воплощения в жизнь приговоров, поскольку эта область, в отличие от следствия, монополизирована государством.

Так что я сосредоточилась на расшитии именно этого узкого места. Пусть старательные журналисты предоставляют фактуру и доказательную базу — а через Wanted третье лицо, не имеющее никакой прямой связи с условным ФБК, организует возмездие. При этом, кстати, может быть создано несколько конкурирующих заявок по одному и тому же делу. Так, вышеупомянутому Петрунько один может заказать плеснуть в глаз зелёнкой, а другой — кислотой. Какой именно контракт поддержит больше народу? Какой именно контракт будет исполнен? А это уже рыночек порешает. Давайте доверять рыночку.

А может, никто этого патриота-государственника и не закажет: вон какой бравый парниша

Анкомы обсуждают либертарианство, часть 2

На левоанархистском канале Прометей продолжается разбор обзорной статьи о либертарианстве с сайта ЛПР. Снова речь идёт о принципе неагрессии. В обсуждаемой статье просто рассказывается, что это за принцип, и указывается, что он относится к этике. Подразумевается, что и механизмы воплощения этического принципа — этические, то есть репутационные. Разумеется, оппонент отмечает, что этический принцип это крайне шаткая основа для построения общества.

Далее идёт много рассуждений о том, как, по мнению автора, либертарианское общество должно обеспечивать соблюдение означенного принципа. Разумеется, всплывают не к ночи будь помянутые частные военные компании, и дальше вполне логично указывается, что если их будут нанимать конечные клиенты для агрессивных операций против конкурентов, то всё выродится в право сильного, а затем и в реинсталляцию государства. Также указывается на логистические проблемы, в результате которых каждую территорию будут крышевать свои силовики, а десант силовиков с чужой территории окажется затратным мероприятием.

Какие нюансы автор не рассмотрел?

Во-первых, он почему-то рассматривает ситуацию, в которой у неких частных военных компаний есть монополия на насилие, и противопоставляет им классическую анархию, строющуюся на поголовном вооружении и добровольных территориальных ополчениях. Но в условиях свободного рынка вооружиться имеет право любой желающий, а не только лицензированные компании, так что потенциальному беспределу будет противостоять не бесправная толпа, а вооружённые люди.

Во-вторых, полностью не рассмотрен страховой принцип функционирования любых компаний по энфорсменту прав. Ситуация, в которой человек нанимает себе мордоворотов-телохранителей, маргинальна. Куда чаще человек просто покупает страховку, и если на него напали, причинив ущерб, то это страховой случай, и он может рассчитывать на выплату от компании. Это снимает логистические проблемы (страховая компания имеет свои договоры с разными силовыми группами на местах для оперативной реакции по серьёзным страховым случаям, а по мелким просто выплачивает страховку и не парится). Не буду пересказывать сценарий своего ролика про анкап, просто рекомендую глянуть.

Однако то, что все эти вопросы всплыли при анализе статьи про либертарианство, можно смело отнести к недостаткам статьи. Надеюсь, кто-нибудь из редакции ЛПР рассмотрит этот высококачественный фидбэк от идеологически родственной организации, и воспользуется им для улучшения материала.

Воспользовавшись оказией, заодно анонсирую, что следующий наш ролик будет целиком посвящён именно принципу неагрессии. Ролик пока в процессе съёмок. Надеюсь, там у нас получится также снять часть вопросов левой аудитории к этому принципу.

Пара дискуссий о прямой демократии

В связи с биткоинами

На вчерашнюю заметку о сравнении биткоина с низкоинфляционным фиатом мне пришёл развёрнутый ответ. Если вкратце, то там постулируется важность стабильных цен при использовании валюты в качестве средства расчёта. Для их обеспечения предлагается децентрализованный криптовалютный фиат: крипта, параметры эмиссии которой устанавливаются голосованием держателей валюты.

На это я могу кратко ответить: если что и является фундаментальным свойством цен, так это их изменчивость. Цена несёт в себе информацию о сравнительной нужности товаров конкретным покупателям в конкретный момент. Если хочется, чтобы цена на конкретный товар, выраженная в конкретной валюте, не менялась, вам остаётся только привязать курс этой валюты к стоимости этого товара, то есть фактически обеспечить валюту товаром. Нет никаких проблем в том, чтобы создать сайдчейн биткоина, заморозив некоторую сумму в биткоинах, и выпущенные под их залог токены привязать, например, к нефти. Всё, теперь у вас один баррель, скажем, брента, стоит один токен. Всегда. Только надо следить за размером залога, ведь если нефть существенно подорожает в битках, залог придётся увеличивать. При этом покупая за нефтекоины какой-нибудь алюминий или зерно, вы неизбежно будете сталкиваться с изменением цен.

Но всё это не имеет никакого отношения к прямой демократии, ведь вы никогда не можете предсказать заранее, какие параметры эмиссии выставят держатели вашего криптофиата. Возможно, им захочется не стабильных цен на некую корзину потребительских товаров, а просто воспользоваться тем, что на эмиссии всегда зарабатывает тот, кто эмиттирует — и навыпускать побольше токенов, чтобы по-быстрому закупиться на них битками. Или вы намерены строить управляемую демократию и не давать держателям поступать столь некрасиво?

В связи с самопринадлежностью и NAP

Канал Прометей, чью программную статью я недавно разбирала, решил ответить той же монетой и начал разбор обзорной статьи по либертарианству с сайта ЛПР. В первой части разбора они коснулись принципов самопринадлежности и неагрессии.

Вполне логично потыкав в граничные условия двух принципов (если человек принадлежит самому себе, то он должен быть вправе себя продать, а также может быть отторгнут у себя по решению суда; что касается применения принципа неагрессии, в нём всё упирается в определение агрессии, а оно субъективно, и как на таком зыбком фундаменте строить прочные порядки), они указывают, что у левого анархизма есть решение. В качестве решения предлагается та самая прямая демократия: все порядки устанавливаются всеми членами общества.

Здесь я могу лишь указать, что обществу тотальной прямой демократии потребуются какие-то критерии, кого включать в множество голосующих по каждому конкретному вопросу. Где та грань, переходя которую, человек теряет право голоса по некоей теме, потому что она его не касается? Если этой грани нет, мы получаем общество, где все обязаны спрашивать у всех разрешения на всё, то есть юридический абсурд похлеще города Морлоу из Трассы 60. Надеюсь увидеть ответ в следующих частях обзора (в той статье, что я разбирала, этого ответа нет).

Образ юридического абсурда — пусть он вас тоже преследует