О грамотных и неграмотных действиях

После предыдущего поста мне попеняли на непоследовательность: с одной стороны, я утверждаю, что лидеры российской оппозиции действовали вполне грамотно, а с другой сторны пишу, что ответочкой со стороны режима стало то, что в России теперь запрещено вообще всё, и все дороги ведут к утилизации населения.

Тут я просто коротко отмечу, что когда войска РФ напали на Украину, то украинские войска также действовали вполне грамотно, что не помешало им потерять большую территорию. Действия оппозиции могли бы оказаться успешными, если бы постоянно не запаздывали. Но они не могли не запаздывать: нельзя сразу раскачать людей на сожжение административных зданий и индивидуальный террор, пока люди в массе своей верят в легальные методы борьбы. Так что немногие экстремисты из времён, когда режим был немножко травояднее, оказались преждевременными, и их порыв пропал втуне. Им теперь остаётся только говорить, что мы, мол, вас предупреждали.

Точно так же именно это только и остаётся говорить тем, кто изо всех сил звал всех друзей и родственников уезжать из страны, а сейчас они и рады бы уехать, но на всех границах пробки, а вот-вот выезд и вовсе запретят.

Мы не знаем, какие резервы прочности у режима. Может, он падёт, как советский после Афгана или российский после Первой мировой. А может, выживет, как иранский после войны с Ираком. В наших силах лишь подпихнуть его к падению своим действием или бездействием – и по возможности не огрести за это от режима ответочку. Можно сбежать из страны. Можно сжечь военкомат. Можно отпиздить военкома. Можно угодить на фронт и угробить там свой танк или командира, а затем удачно свалить в плен. Ну или, если вам милее позитивная повестка, то можно помочь иммигранту, спрятать у себя дезертира, сагитировать друга не ходить в военкомат… Ах, да, это опять какой-то негатив. Так или иначе, всё это будут грамотные действия, стратегически приближающие вас к светлой цели падения российской диктатуры, даже если тактически эффект покажется ничтожным.

Ну а какие действия будут неграмотными? Например, глумиться над теми, кто прозрел вот буквально только что, и демонстрировать им всю сияющую белизну вашего пальто. Бездумно одобрять и пытаться оправдать все подряд действия враждебных России режимов – многие их действия не менее людоедские. Платить режиму штрафы, которые вам выпишут за участие в мирном уличном протесте. Желать российской армии победы.

Российское антивоенное вторжение в Грузию

Исправление либертарианства

Так вышло, что свежая статья Карла Франко Переосмысляя либертарианство здорово перекликается с опубликованной мною недавно свежей главой из дописываемой методички по анкапу.

Автор бегло накидывает собственный набор базовых либертарианских принципов, дальше заявляет, что из этих принципов прекрасно можно вывести развитое государственное перераспределение и регулирование, а если типичный либертарианец почему-то отказывается следовать этим выводам, то с ним явно что-то не так.

Далее демонстрируется, что вот если бы либертарианцы выкинули свои дурацкие идеалы свободы и взяли вместо них на вооружение куда более популярные идеалы порядка, чистоты, почитания авторитетов, заботы и прочих прекрасных вещей, то они бы, конечно, сумели сделать это новое перекроенное учение более популярным, чем нынешняя лузерская секта свободопоклонников.

В статье много вполне дельной критики, не буду её всю пересказывать. Могу лишь порекомендовать перечитать главу Анархистская политика: о Либертарианской партии из фридмановской Механики свободы. Не вижу смысла добавлять ещё что-то к словам дедушки, он давным-давно показал направление эволюции взглядов либертарианских политиков, и как к этому относиться.

Потный горящий пердак сердобольных либертарианцев

Антиукраинский пост, update

Предыдущий пост вызвал ряд критических замечаний. Чтобы они не подвисли в воздухе, я не правлю ту публикацию, а выпускаю дополнение.

Во-первых, я облажалась, и вместо Зеленского опубликовала другого мужика в спецовке, некоего главы Николаевской ОДА Виталия Кима. Желаю долгих лет жизни этому обладателю весёлых носочков! Себе желаю чуть большей внимательности при разглядывании картинок, хотя и понимаю, что это малоосуществимо.

Во-вторых, мне процитировали нормы закона, на основании которого проводились раздачи оружия. Они подразумевают предъявление паспорта, запись в ряды теробороны, некоторые прочие формальности и, что наиболее омерзительно, обязательство под угрозой уголовного преследования сдать полученное госимущество в течение десяти дней после снятия военного положения. Убогость этих норм, полагаю, будет чуть более чем полностью нивелирована их неисполнением. Почти наверняка львиная доля выданных стволов будет в итоге по документам трагически утеряна в бою – примерно так же, как охотничьи ружья имеют поразительную тенденцию тонуть по документам во время охоты на уток.

Завершение обсуждения ложной дилеммы

В предыдущих сериях: мой пересказ статьи Константина Морозова “Анархизм против анархии”, моё объявление ключевого тезиса этой статьи постановкой читателя перед ложной дилеммой.

Далее Константин отреагировал на мою статью у себя в канале, и в комментариях под этим постом у нас с ним состоялась более или менее содержательная дискуссия, оставившая у каждой из сторон ощущение своей правоты, но при этом сопровождавшаяся корректировкой каждой стороной даже не столько своей ранее заявленной позиции, сколько подхода к её изложению. Последний ответ в беседе принадлежит Константину, и я, пожалуй, оставлю за ним последнее слово, чтобы не писать вскоре ещё один апдейт по этой же теме.

Не знаю, как вам, а мне левое либертарианство стало чуточку понятнее. Не в том смысле, что я стала к нему ближе, а в том, что теперь я ожидаю от его типичных представителей меньшего людоедства, чем от какого-нибудь условного Карла Франко, будь он хоть трижды правым и трижды анкапом.

Константин Морозов и ложная дилемма

Напоминаю, о чём речь. Вот пересказ первой статьи Константина Морозова – о том, что либертарианцы должны принять моральный реализм, а вместе с ним согласиться на кое-какие налоги, а вот пересказ второй статьи – о том, что либертарианцы должны принять моральный реализм, а вместе с ним согласиться на государство и кое-какое государственное принуждение. Кто сомневается, что статьи пересказаны корректно – там есть ссылки на первоисточники, можете ознакомиться с ними.

На мой взгляд, Константин предлагает ложную дилемму. Вот стул с пиками морального реализма, и если сядете на него, то ваши хотелки ничего не значат, пока они противоречат единственно верной объективной морали, которую вам будет диктовать государство устами придворных интеллектуалов. А вот стул с хуями морального субъективизма, сядете на него – и ваши хотелки значат не больше, чем хотелки любого государственника.

Разумеется, после маржиналистской революции в экономической теории сколь-либо серьёзно говорить об объективности ценностей не приходится, и моральные философы могут хоть из кожи вон лезть, пытаясь изобрести силлогизмы, доказывающие обратное – так что, недолго думая, я усаживаюсь на второй стул, и начинаю вещать с этого уютного треножника, стараясь делать это более внятно, чем свойственно пифиям.

В своей книжке про анкап я описываю мораль так:

  • Конфликт это состояние, при котором один и тот же объект (предмет конфликта) рассматривается в качестве средства для достижения различных целей, причём одно использование затрудняет другое или даже делает его невозможным.
  • Каждый человек вырабатывает свои собственные внутренние установки, какую тактику поведения при каких конфликтах выбирать. Это его личные этические нормы.
  • Ну а мораль — это просто вызывающий наибольшее одобрение в том или ином обществе порядок поведения при конфликтах.

Таким образом, мораль основана на субъективных ценностях отдельных людей, но при этом являет собой умозрительный объект, который вполне может быть грубо очерчен в каких-нибудь чеканных заповедях, а тонкости той или иной морали могут обсасываться в сотнях трактатов и тысячах художественных текстов. В частности, мы можем довольно внятно описать и либертарианскую мораль, при этом изрядное число либертарианцев признает в целом для себя эти нормы, но, конечно, не преминет поспорить по разным тонким моментам.

Разумеется, либертарианская мораль включает в себя норму о допустимости принуждения с целью справедливого разрешения конфликтов (справедливость это ощущение соразмерности ценности предмета конфликта и ущерба от конфликта). Но при этом либертарианская мораль также требует от человека личного вступления в конфликт на справедливой стороне, и это полностью отрицает любые поползновения на монополию в сфере легитимного принуждения. Ценность децентрализации для либертарианца выше ценности денежной эффективности. При прочих равных он предпочтёт децентрализованное решение. При большей выгодности централизованного – может допустить для себя его использование в качестве морального компромисса и продолжит поиск более морально комфортной для себя линии поведения.

Я сейчас говорю не в категориях должного. Никто не должен принять именно либертарианскую мораль. Но если примет, то его действия будут обусловлены примерно вышеизложенными соображениями. Либертарианские хотелки лучше, чем хотелки этатистов – для либертарианцев, ибо ценности субъективны. Они лучше, чем хотелки этатистов, также и для многих других анархистов, минархистов, либералов, консерваторов и ещё некоторых других умозрительных моральных типажей. Моё дело простое – сформулировать эти хотелки, и следовать им. А порхание отдельных моральных философов вокруг стула с пиками я предпочитаю считать просто разновидностью интеллектуального мазохизма. Почему бы и нет, лишь бы на людей не кидались.

Анархизм против анархии, экспликация

Прочла статью Константина Морозова с красивым названием Анархизм против анархии.

Если вкратце, то в ней указывается, что: 1) есть философский анархизм, то есть убеждение, что государство не имеет морального права принуждать людей, и есть политический анархизм, то есть убеждение, что государство должно быть упразднено; 2) из философского анархизма не обязан вытекать политический, и можно отказывать государству в праве на принуждение, однако не стремиться государство изжить.

Константин заявляет: принципиальный анархизм требует морального реализма — убеждения, что существуют объективно-истинные моральные суждения … , потому что иначе сам анархизм будет не более, чем набором чьих-то персональных хотелок. Между тем, анархисты же не отрицают правомерность любого принуждения, они допускают его ради предотвращения более ужасного принуждения. Но если принуждение допустимо, например, чтобы предотвратить ещё более ужасное принуждение, то почему этим не может заниматься государство? Иначе говоря, если государство хорошо себя ведёт, то почему мы должны требовать его упразднения? А любые примеры плохих государств всегда можно списать на частные случаи, подлежащие точечному исправлению.

Статья была бы неполной, если бы автор не потрудился разобрать очевидный вопрос: почему государство подавляет своих конкурентов в вопросе легитимного принуждения? В качестве обоснования говорится, что правильное государство, к которому у философских анархистов не должно быть претензий, ограничивает конкурентов ради соблюдения единых прозрачных процессуальных правил, иначе говоря, для исключения самосуда. То есть самооборона это норм, а вот расчленять обезвреженного правонарушителя – не норм (привет Александру Татаркову с его постоянным лейтмотивом “не надо государственных тюрем, дайте мне того, кто домогался моей дочери, я его на органы продам”).

Во второй части статьи автор анализирует вопрос о том, как можно было бы попробовать обойти найденные им дыры в обосновании политического анархизма через моральный субъективизм. Не получится оправдать претензию государства на осуществление оправданного принуждения, если не существует никакого единого и универсального стандарта оправданности принуждения. Дальше он галопом проскакивает по Штирнеру, Светову, Бельковичу и Хоппе. Возражения Константина против идей помянутых лиц сводятся к следующему:

Если только сам человек — это конечная инстанция в определении хорошего и плохого, то почему принуждение кого-либо к тем моральным порядкам, на которые он не давал согласия, будет неправильно? Его субъективное суждение на этот счёт не может иметь больший вес, чем столь же субъективное суждение лица, осуществляющего принуждение, что это принуждение оправданно.

Иначе говоря, по мнению Константина, если мы становимся на позиции морального субъективизма, то мы тем более оставляем идеи о необходимости упразднения государства без какой-либо опоры. Для кого-то государство зло, для кого-то добро, все правы, расходимся.

В заключение автор констатирует, что наиболее перспективным направлением работы для анархистов является поиск сильных практических аргументов в пользу того, что безгосударственное общество будет эффективно, а вот всякую там воинственную риторику в адрес государства лучше бы поумерить, присмотревшись скорее к планам всяких полезных реформ.

Я уже разок пересказывала предыдущую морозовскую статью о моральном реализме, но никак не откомментировала, а он тем временем ещё настрочил. В следующем посте я всё-таки собираюсь высказаться по поднятым им интересным вопросам.

Критика либертарианского движения справа

Вместо обычного вопроса мне поступило довольно развёрнутое рассуждение, видимо, с предложением как-то его прокомментировать.

Если вы действительно либертарианец или анархо-капиталист, то должны отказаться от прогрессивного «окна Овертона», после чего анархо-капитализм становится феодализмом, а вы – реакционером. Если бы у нас действительно был анархо-капитализм, у нас была бы смертная казнь за большинство преступлений, типичных для низшего сословия, а также крепостное право или рабство для бродяг и крепких нищих, смертная казнь за все, отмена голосования, по крайней мере, для бедных и глупых, крепостное право или какой-либо аналогичный способ вывести из строя людей, не склонных к работе.

Большинство «либертарианцев», поскольку либертарианство близко к тому, чтобы быть незаконным, отказались от либертарианства. Теперь это совершенно мертвая доктрина. Большой недостаток прогрессивного “либертарианства” – эгалитаризм. Люди неравны, группы неравны, репродуктивные роли неравны.

Высшие люди должны править низшими людьми, иначе низшие люди будут создавать проблемы друг другу и своим лучшим. Лучшим людям нужно быть более свободными. Низшие люди не могут справиться со свободой, им нужен надзор, дисциплина и контроль. Низшие люди должны быть значительно менее свободными. Чтобы у людей была причина для сбережений и инвестиций, те, кто сберегает и инвестирует, должны обладать большей политической властью по сравнению с теми, кто этого не делает. Детям нужны отцы. Чтобы у детей были отцы, отцы должны иметь власть над своими семьями. Чтобы экономика функционировала, собственность должна быть в безопасности. Чтобы собственность была в безопасности, те, у кого она есть, должны иметь политическую власть над теми, у кого ее нет.

Враг

Я бы сказала, что часть тезисов в этом памфлете совпадает с тезисами московского республиканизма по Бельковичу: люди неравны, у лучших людей должна быть политическая власть, и всё такое. Но здесь позиция даётся даже более утрированно.

Не могу сказать, что описанное общество нежизнеспособно. Тут описана самая обычная городская аристократическая республика, которая в разных ипостасях существовала от античности до модерна. Такое общество достаточно стабильно, и исторически умирало если не от внешнего завоевания, то от вырождения аристократии. Что поделать, политическая власть это отравленный плод, ты можешь сорвать его для сохранения своей собственности, но быстро обнаруживаешь, что власть отлично годится для того, чтобы не давать разбогатеть твоим конкурентам, а ещё лучше – для того, чтобы грабить подвластных. Аристократический мирок замыкается в самом себе, и в лучшем случае через несколько поколений обнаруживает себя всем надоевшим и никому не нужным.

Можно ли в современном мире поддерживать общество, культурно схожее с описанным, но без политической власти? Мне это кажется сомнительным. Как минимум, семьи, опирающиеся на доминирование отца семейства, с натугой выживают в мире, где есть масса женских хорошо оплачиваемых трудовых вакансий. Другое дело, что если политической власти (то есть права отбирать чужую собственность под предлогом реализации общественно важных проектов) нет ни у кого, то собственность оказывается в относительной безопасности, а вам ведь это и нужно.

Ну а что делать с многочисленным сбродом, ленивым, не умеющим в ответственность, живущим одним днём? Да пусть себе тусуются. При нынешнем уровне производительности труда они вполне смогут себе позволить работать по минимуму, не сильно напрягаясь, и им хватит на жизнь. Зачем беспокоиться об этих дауншифтерах? Они не смогут никого объесть и никого свергнуть. Ну, будут они тихо умирать от передоза в пятьдесят – вам-то что за забота? Для человека без накоплений это будет не такой уж плохой выход.

Короче говоря, для того, чтобы воссоздать общество, о котором вы мечтаете для самих себя, вам уже не нужно жёстко напрягать безыдейную массу, и она тоже вас не напряжёт. Можете выдохнуть.

Ну вот зачем вам эти ребята в качестве крепостных?

Кризис 2008, теперь уже прямой ответ на вчерашний вопрос

Вчера, отвечая на вопрос о либертарианской трактовке кризиса 2008 года, я скорее воспользовалась вопросом как поводом, чтобы поговорить о своём. Это ввергло некоторых комментаторов в недоумение, особенно учитывая, что соответствующий дисклеймер не влез в лимиты поста в телеграме и прослеживается только в полной версии поста на сайте.

К счастью, в комментариях в фейсбуке Валерий Кизилов дал ссылку на собственную статью 2008 года, написанную по горячим следам того кризиса, где очень внятно и коротко излагает австрийскую теорию экономического цикла. Также он рекомендует для более развёрнутого изучения темы книжку, где всё изложено куда более детально: Джеффри Фридмен, Владимир Краус. Рукотворный финансовый кризис. Системные риски и провал регулирования. М., ИРИСЭН, 2012.

Ум добар, али јако узак

Не очень люблю жанр публичной перебранки, но в данном случае случившаяся дискуссия показалась мне хорошим поводом для артикуляции некоторых соображений.

Есть канал Доброум, ведомый уважаемым Александром Елесевым. Он позиционируется как философский, и в нём весьма много внимания уделяется проблеме изживания неблагоприятного детского опыта.

Для либертарианца тут всё сравнительно просто. Насилие над детьми – это насилие над людьми. Никто не имеет права безнаказанно инициировать насилие над людьми. Дальше можно говорить о конкретных механизмах, посредством которых насилие над собственными детьми, не говоря уже о чужих, становится опасной практикой, несмотря на сравнительную детскую беззащитность.

Александр же много внимания уделяет демонстрации того, как неблагоприятный детский опыт негативно сказывается уже во взрослой жизни. Я не знаю, почему он выбрал именно эту тактику капания людям на мозги, и не особенно стремлюсь узнать. Мне неважно, в том ли дело, что он живёт в стране, где терапевт на терапевте сидит и терапевтом погоняет, или в том, что он перенял эту идею из впечатлившей его книжки, или в том, что в его собственном детстве случилось что-то, приведшее к этому результату. Я почти полностью уверена, что единой причины нет, потому что жизнь это вообще сложная и многофакторная штука, где нет простых причинно-следственных связей между двумя изолированными событиями: изолированные события это всего лишь умозрительные модели, а так-то жизнь это сплошной поток впечатлений.

В результате оказывается, что для Александра любые особенности чьёго-либо поведения начинают сигнализировать о каких-нибудь детских переживаниях. Даже аватарка, которую мне заказал один мой читатель из Болгарии, стала для него поводом поговорить о моём детском опыте. Думаю, для тренера по фитнесу моё состояние было бы столь же железно связано с режимом тренировок, для диетолога с диетой, а для политолога с политическим режимом в стране.

В своей книжке про анкап я намеренно не занималась обоснованием исходных принципов, на которые далее наворачивалась вся последующая логика. Фактически, принципы либертарианства таковы, потому что мы так хотим. Нам так нравится. Нам это кажется правильным. Разумеется, это может коррелировать с какими-то фактами, с какими-то детскими переживаниями, прочитанными книгами, случайно услышанным популярным стримером и так далее.

Да, на кого-то хорошо действуют узкоспециальные аргументы, к которым, в частности, можно отнести и доводы в духе “если ребёнка бить в детстве, он вырастет тупым лузером”. Но это не повод зацикливаться и вываливать эти аргументы на всех и каждого, ведь подействуют они отнюдь не на всех.

У меня на канале есть свой маленький доброум по имени Битарх, который также зациклился на одной-единственной теме полного изживания насилия. К сожалению, комментарии, которые он собирает, чаще имеют издевательский характер, и это намекает на то, что его целевая аудитория не слишком-то пересекается с моей. Я, похоже, бессильна как-то повлиять на подобные случаи мономании, и это наполняет меня грустью.

Надеюсь, если вы увидите и в моей собственной писанине признаки того, что меня захватила какая-то одна сверхценная идея, то вы мне об этом просигнализируете.

Изображение

Русский фронтир и его перспективы

Подписалась на канал Русский фронтир. Автор разместил сегодня обзор на проект Монтелиберо, в котором отмечает нашу идеологическую близость во всём, кроме оценок инвестиционного климата в России. Мол, сегодня создание контрактных юрисдикций в России официально никак не регулируется, а значит, на этот рынок можно и нужно входить – до тех пор, пока государство не проявит к ним пристального интереса, после чего их следует перепрофилировать во что-нибудь ещё, хоть в свингерские клубы.

Действительно, сегодня в России ещё сохранилась (и, возможно, сохранится надолго) ниша относительно свободного занятия сельским хозяйством и промыслами – в регионах, где имеется относительный избыток земли. То есть в условном Краснодарском крае развернуться невозможно, а на Алтае, как Джастас Уокер, или даже в не самом ближнем Подмосковье, как Михаил Шляпников или Герман Стерлигов – почему бы и нет. Так что энтузиаст и впрямь может создать крепкое хозяйство с довольно самобытными нравами, причём это хозяйство даже вряд ли отберут, ведь основа его процветания – труд и предпринимательский талант, а не капитал.

Разумеется, такой благодушный игнор со стороны государства будет продолжаться лишь до тех пор, пока конкретный предприниматель не полезет в политику или хотя бы в диссонирующие с общим фоном громкие медийные заявления. А если такие предприниматели будут путаться под ногами не в порядке исключения, а буквально каждый второй, то для них по-быстрому придумают типовое решение, которое их упразднит или сильно отвлечёт.

Насколько такие решения хорошо тиражируются? Похоже, что не очень. Скорее всего, ассоциации свободных фермеров будут изводить под корень с большей охотой, чем одиночек, да и положительный эффект масштаба от той или иной ассоциации конкретно в этой отрасли невелик. Произодитель молока в Белгороде никак не поможет производителю мёда в Башкирии, каждый имеет дело с уникальной средой разной степени агрессивности.

Насколько такие решения хорошо масштабируются? А это, скорее всего, опасно. Стоит хозяйству достаточно серьёзно продвинуться от эксплуатации труда к эксплуатации капитала, как оно становится лакомым кусочком для отжима.

Так что я бы рассматривала русский фронтир в качестве хорошей тренировочной площадки для тех, кто имеет достаточные компетенции, чтобы поднять единоличное хозяйство. При этом культурная самобытность способна обеспечить такому хозяйству медийность – а это может привлечь и инвесторов, и покупателей продукции, и даже послужить какой-никакой прививкой от не слишком мотивированных наездов. Так что рядиться в личину контрактной юрисдикции для такого хозяйства – это тоже отличная идея, можно брать.

Но когда некоторый опыт и капитал накоплены, есть смысл вместо расширения текущего проекта вкладываться всё-таки в хозяйство в странах с более надёжной защитой частной собственности. Благо глобализация позволяет не делать жёсткого выбора между русским и черногорским фронтирами. В лучшем случае это будет просто диверсификация, а в худшем – ещё и площадка для эвакуации.

Ну и я всё-таки надеюсь, что накопленный на русском фронтире опыт просто захочется применить для чего-то большего, и тогда добро пожаловать в Монтелиберо.