Тян, а можно ещё рецензию на Град, Улитку и Пикник?

Заюзал поиск и нашёл рецензию на Радугу. Под таким углом я её ещё видел! Неожиданно приятный интеллектуально-щекочущий стереоскопический эффект получился

Semarg (Вопрос сопровождается донатом в размере 0,1 dash)

Этак я рано или поздно ознакомлюсь практически со всем наследием Стругацких. Для начала прочитала «Пикник на обочине», и сейчас выскажусь о нём, а со временем доберусь и до двух других заказанных повестей.

Что меня неизменно радует у Стругацких — их мир довольно-таки психологически достоверен, а поскольку экономика во многом продолжает психологию, то и экономически он оказывается непротиворечив. Так, например, довольно точно подмечено, что как ты ни опускай железный занавес, а полностью никакую Зону не изолируешь, всё равно она станет частью мировой торговли, принеся процветание и себе, и внешнему миру, параноикам же из спецслужб придётся с этим смириться.

Но, конечно, Зона это не только метафора страшной и непонятной заграницы, но и одновременно метафора, скажем, сферы научного познания. В «Трудно быть богом» Стругацкие показывали науку как ящик. Учёный суёт туда руку и вынимает какую-то фигню. Думает, что сейчас будет использовать её вот так, а получается, что другие начинают использовать её вот этак. В «Пикнике» аналогично. Сталкер тащит из зоны непонятный хабар, который затем приспосабливают для использования непредсказуемым образом. То, что результат окажется непредсказуемым — не повод не тащить, потому что риск окупается.

Ну и, раз уж заговорили о науке, не могу не отметить, что единственный в книге представитель СССР занимается, условно говоря, изучением влияния филологических характеристик слова «бетон» на сверлящие свойства взгляда. Всё преобразование чудес Зоны в чудеса технологии отдано на откуп алчным капиталистам. Сталкеры же выступают этакими стартапами, которые снимают сливки с новых рынков, но постепенно уступают дорогу жирным корпорациям, которые берут не отвагой и искусством, а капиталовложениями и методичностью. Как водится, подавляющее большинство стартапов прогорает.

В заключение отмечу, что в мире «Пикника на обочине» человечеству ужасно повезло. Самым важным в посещении Земли пришельцами был сам факт посещения. Человечество после этого просто не имело возможности продолжать закрывать глаза и делать вид, будто оно одиноко во вселенной. Наше человечество тоже с высокой долей вероятности столкнулось в 2017 году с инопланетным зондом, но предпочло сделать вид, что ничего особенного не произошло, потому что признание самого факта контакта с внеземной цивилизацией психологически невыносимо. Речь о посещении Солнечной системы объектом по имени Оумуамуа и совершении им в системе негравитационных манёвров. Так что живём, как ни в чём ни бывало, как будто никакого Посещения не было.

Радиант Пильмана

Понедельник начинается в субботу

Про Стругацких много комментировали, особенно в фейсбуке, так что отпишусь, пожалуй, ещё об одной их книжке, которую я успела прочесть со времён первой рецензии. Речь о культовой для научных сотрудников младшего школьного возраста повести «Понедельник начинается в субботу».

В книге используется несложное иносказание магии как науки. Это оживляет сюжет, позволяет вставлять в него всякие фольклорные элементы, а заодно даёт авторам возможность безопасно выступать с мягкой критикой советской системы НИИ. И кое-что в этой критике показалось мне довольно занятным и даже симптоматичным.

Кто в книге отрицательные герои? Это почти исключительно те волшебники, которые пытаются как-то внедрять достижения магии в народном хозяйстве. Получается у них криво, потому что все они бездари и циники с волосатыми ушами, норовят оседлать и бесконечно доить одну-единственную тему, ну и так далее. А кто положительные герои? Те, кто исследует глубокие фундаментальные вопросы вроде связи сверлящих свойств взгляда с филологическими характеристиками слова «бетон», внедрением же в производство передовых техник сверления бетона оскверняться категорически не желает. И в этом вся суть советской науки, которая не знает слова «стартап» и считает, что наука это способ удовлетворения личного любопытства учёного за счёт государства, каковую фразу, не знаю уж, за чьим авторством, я от учёных слышала неоднократно.

В результате нет ничего удивительного в том, что в мире «Понедельника» магия в быту простых людей отсутствует, абсолютно. Это то, чем занимаются мудрецы в НИИ из слоновой кости. У себя на дому они тоже могут ею немножко заниматься, но обычные граждане получают от магии исключительно издержки, вследствие несчастных случаев на испытаниях и просто безалаберности волшебников.

Ещё волшебники терпеть не могут прессу. Ещё бы, она-то пытается сообщать людям хоть о какой-то пользе, которую несёт магия, и в результате имеет дело в основном с конъюнктурщиками-внедренцами, а филологическими характеристиками слова «бетон» пренебрегает. Разумеется, такая обратная связь не может не оскорблять настоящего волшебника.


А что, при анкапе будет одна только прикладная магия? Фундаментальной вообще не будет? Разумеется, будет, ещё как. Желающие удовлетворить своё личное любопытство будут получать гранты на удовлетворение личного любопытства из фондов, основанных ценителями чужого любопытства, или же напрямую. Так честнее. Так меньше бессмысленной бюрократии, которую так не любят все уважающие себя чародеи. И так придётся меньше возиться с депиляцией ушей.

Этот пост был задуман в субботу и опубликован в понедельник, всё по канону.

Положительный герой прилетел тырить ценный прибор — постоянный лейтмотив у Стругацких, в рецензии на Далёкую Радугу я об этом уже упоминала

Прогресс, государство и выживание цивилизации

Виталий Тизунь, под редакцией Анкап-тян

Сторонники государства часто говорят, что в свободном обществе невозможен научный прогресс, что только государство способно обеспечить науку необходимыми для её развития ресурсами. На этот тезис есть несколько возражений.

В Теории Свободного Общества я подробно описал с экономической точки зрения, как государство вредит реализации любых идей. Государство реализует идеи не самым эффективным образом, поскольку может ввалить в их воплощение неограниченные деньги, не думая о прибыли, и при этом ограничивает частную инициативу в этой же области. Наука — типичный пример подобного подхода.

Но сейчас нас интересуют скорее политические, а не экономические стимулы, ведь именно на их основе государство рулит наукой.

Возьмём классический пример консервативной политики. Такая политика зачастую ставит некоторые ценности (такие как семья, традиции, обычаи, нация и т.п.) на первый план. Я не буду говорить, что эти ценности ничего не значат, для многих людей они очень и очень важны. Однако государство и политические консерваторы зачастую оправдывают абсолютно любые меры, которые, как они думают, могу защитить эти ценности, в том числе и меры, которые негативно влияют на другие ценности и общественные сферы. Таким образом, мы нередко получаем крайне абсурдные аргументы, говорящие о том, что нам необходимо контролировать прогресс и не позволять ему быть слишком стремительным, поскольку это может нарушить традиционный уклад общества. Это не только звучит бредово, но и не работает на практике, скорее способствуя разрушению традиционного уклада, о чём мы поговорим ниже.

Приведу пару примеров того, как политизация науки вредит научному развитию.

Нобелевский лауреат Джеймс Уотсон был заклеймён расистом и лишён нескольких почётных званий за утверждение о связи коэффициента интеллекта с расовым происхождением. Таким образом, простую научную констатацию приравняли к призывам к расовой дискриминации. Разумеется, в таких условиях исследование влияния генетики на интеллект оказывается затруднено.

Ещё более вопиющий пример — ГМО-фобия. Истерия, поддерживаемая на уровне политических решений, чрезвычайно затрудняет жизнь множеству потенциальных игроков на этом перспективном рынке, зато немногочисленные корпорации с серьёзными лоббистскими возможностями имеют сверхприбыли за счёт зачистки рынка политиками.

Но если бы дело касалось только трансгенных растений, это было бы полбеды, однако тормозятся и исследования, связанные с генетической модификацией человека. Консерваторы таким образом пытаются защитить человеческую природу, однако, мешая мелким и постепенным изменениям, они способны добиться лишь того, что когда наука продвинется вперёд достаточно, чтобы её уже нельзя было сдерживать, применение новых технологий для изменения человеческой генетики станет лавинообразным. Разница между улучшенными и традиционными людьми станет слишком резкой, а это ровно тот сценарий, которого так боятся консерваторы.

Таким образом, изначальный тезис о том, что государство, в отличие от свободного общества, только и способно обеспечить научный прогресс, оказывается кардинально неверным, зато мы видим, что оно отлично способно его сдерживать.

Если свободное общество окажется недостаточно сильным, а доктрина ограничения темпов научного развития останется достаточно влиятельной, это приведёт к тому, что человечество просто израсходует имеющиеся сейчас в его распоряжении ресурсы, так и не сумев получить доступа к новым, будь то экстенсивный путь развития, вроде космической экспансии, или интенсивный, через кардинальное увеличение энерговооружённости человечества. Это будет означать угасание цивилизации.

Впрочем, это очень маловероятный сценарий. Люди обычно неплохо мобилизуются перед лицом явной угрозы, и когда такой явной угрозой будет выступать государство, то тем хуже для него.

У бурных чувств неистовый конец; не провоцируйте бурные чувства

Трансгуманисты сомневаются в анкапе

Мой позавчерашний пост перепостили в канале трансгуманистов, разместив там же пару замечаний:

1. Трансгуманизм тесно связан с научно-техническим прогрессом, а он требует больших денежных вливаний, даже у государств с этим проблемы, средств на науку часто не находят достаточно, а при анкапе, где всё будет децентрализировано, может стать ещё хуже (Может я и ошибаюсь, я не так сильно знаком с идеями анкапа, как сами анкапы), даже у корпораций может не хватать средств, особенно учитывая их стремление к максимизации прибыли. Постройка вещей вроде БАК может быть непосильной при анкапе, учитывая требуемые средства и, по сути, неокупаемость. А благотворителей не хватит для подобных масштабов. Впрочем учитывая что при анкапе капиталисты получат доступ к тем ресурсам, которыми ранее владели государства, то это должно дать им больше возможностей, хотя всё равно не факт, что этого хватит. 

Тут я хочу, во-первых, сослаться на свой старый пост про финансирование фундаментальной науки при анкапе, а во-вторых указать, что для трансгуманизма не нужны хреновины вроде БАК: исследования в области биотехнологии, биоинформатики и прочей трансгуманистической повестки не требуют сверхконцентрации ресурсов на одном мегапроекте, а значит, финансирование может быть децентрализованным, постепенным, и быстро переходящим от этапа фундаментальной науки к этапу прикладной, с быстрым внедрением результатов в бизнесе. Насколько мне известно, самым дорогим исследованием в этой области была расшифровка генома человека, её вели по всему миру много лет множество лабораторий, без отрыва от текущей научной деятельности, а это всё-таки куда проще, чем построить в одном месте какую-то запредельной сложности установку.

2. Про киберпанк неверно. Киберпанк не имеет привязки к факту существования государств, даже более, в киберпанке довольно часто изображается, что государства либо исчезли, либо потеряли всю силу, а их место заняли корпорации. И вот при анкапе как раз более чем вероятен киберпанковый сценарий управления мира корпорациями. Можно даже сказать, что в киберпанке часто запечатлён именно мир анархо-капитализма.

Я исхожу из оппенгеймеровского определения государства, то есть организации, использующей системные, регулярные, узаконенные и непрерывно применяемые «политические методы» для извлечения богатства из производящего общества. Киберпанковские корпорации тем и отличаются от корпораций в текущей реальности, что они являются государствами в оппенгеймеровском понимании, просто они экстерриториальны. От анархо-капитализма эту систему отличает как раз законность политических методов, в то время как при анкапе они маргинальны.

Политические методы не нужны, родной

Как либертарианство смотрит на клонирование человека?

анонимный вопрос

Клонирование человека — это давно известный естественный феномен, с последствиями которого сталкивалось большинство из нас, не испытывая по этому поводу каких-то излишних затруднений. Клонов, в силу их особенностей, любят в беллетристике — настолько, что вводить в сюжет клона уже становится признаком некоторой пошлости. Клонированные люди активно применяются в психологических и иных медицинских исследованиях, когда требуется исключить влияние генетических различий и сосредоточиться на факторах среды. В общем, то, что существуют клоны людей — это такая же обыденность, как существование альбиносов. Подумаешь, монозиготные близнецы, что мы, однояйцевых близнецов не видали?

В конце прошлого века развившиеся биотехнологии позволили клонировать уже взрослые организмы. Теоретически ничто не мешает клонировать подобным образом и людей. Чем клоны, полученные из взрослых людей, будут отличаться от клонов, полученных на стадии деления зиготы? Только тем, что у них будет разный возраст. Иначе говоря, социальные последствия будут существенно меньше, чем с естественными близнецами — их хотя бы можно перепутать, хотя, скажем, отпечатки пальцев у них уже отличаются, а разновозрастных близнецов перепутать куда сложнее.

Каков смысл клонирования взрослого человека целиком? Практически нулевой. Обычных детей делать гораздо проще и дешевле. Вот что реально в состоянии принести пользу, так это клонирование тканей. Выращенный из самого себя орган куда лучше приживётся при трансплантации.

О страшилках

Религиозные сразу отметаю, поскольку беспочвенные фантазии могут быть абсолютно произвольны, все не проанализируешь. 

Людей будут клонировать, выращивать, а потом резать на органы. Ну, ребята, это всё равно как заявить, что автомобили будут собирать, а потом разбирать на запчасти. Вырастить менее дифференцированную клеточную культуру куда проще и дешевле.

Богачи будут копировать в своих клонов своё сознание. До технологий копирования сознания нам пока что дальше, чем до пилотируемого полёта к границам Солнечной системы. Полёт мы хотя бы можем спланировать с имеющимися технологиями, а к переносу сознания нет даже подходов. Когда появятся такие технологии, вполне может оказаться, что клоны там совершенно не нужны, и вообще люди освоили омолаживающие процедуры.

Меня неоднократно спрашивали, как же без государства будет развиваться фундаментальная наука. Ну так вот клонирование это как раз пример того, как государство прямо запрещает науку, так что без государства она хотя бы будет развиваться, в то время как сейчас в ряде огороженных красными флажками областей вынуждена двигаться вперёд странными окольными тропами.

Клоны среди нас!

Сап, Анкап-тян. Как будут работать фундаментальные научные исследования (математические и физические, например) при отсутствии финансирования от государства? Как показывает история, подобные вещи начинают приносить пользу только спустя десятилетия и века. Неужели частные фонды будут в это вкладываться?

анонимный вопрос

Как работали фундаментальные научные исследования до появления государственных академий наук? Было два основных механизма.

Первый. Учёный занимался своими исследованиями самостоятельно и за свой счёт, удовлетворяя свой частный интерес.

Второй. Учёный находил себе покровителя, обычно того или иного аристократа, и занимался исследованиями за его счёт, попутно выполняя его мелкие прихоти и способствуя увеличению престижа своего покровителя.

Какие есть противопоказания к тому, чтобы пользоваться этими механизмами и после отмирания государства? Фактически, только одно. Утверждается, что довольно многие фундаментальные научные проекты слишком дороги в реализации, чтобы один покровитель сумел подобное потянуть. Ну так со времён догосударственной науки и финансовые институты неплохо продвинулись, так что сейчас фонды с миллиардными бюджетами — отнюдь не экзотика.

Остаётся вопрос мотивации. Что побудит потенциального спонсора фундаментальной науки вложиться в тот или иной фонд? Тут действуют ровно те же соображения, что и при меценатстве или благотворительности: спонсор удовлетворяет чувство собственной важности и делает себе хороший пиар. Соответственно, для того, чтобы в фундаментальную науку пошли деньги, ей нужен хороший маркетинг: чесать ЧСВ спонсоров, красочно освещать получаемые результаты и захватывающие дух перспективы. Это, конечно, очень бездуховно, но куда справедливее, чем нынешняя модель, когда деньги насильственно собирают в чёрный ящик, а отчёт о результатах даётся в максимально занудной форме, понятной лишь узким спецам, но не тем, кто платит.

Да, может статься, что некоторые фундаментальные мегапроекты безгосударственное общество финансировать не станет, и сверхбольшой адронный коллайдер так и не будет построен. Ну, что ж, зато финансирование получат тысячи мелких проектов, на которые бы при государстве из-за него денег не выделили.

Слабо выстроить звезду смерти на донаты, а, Илон Маск?

Конечно, фундаментальная наука всегда будет конкурировать за донаты и с искусством, и со спортом, и с машенькиной пиздецомой, и с Анкап-тян (донатить сюда: 1A7Wu2enQNRETLXDNpQEufcbJybtM1VHZ8) — но это нормальный рыночный процесс. Мне бы вот тоже поработать на предмет того, чтобы донатить на канал было престижно.