Что думает уважаемая Анкап-тян о последнем выступлении господина Бельковича?

В нём спикер изложил понятно и связно свои взгляды на политическую философию (и нужно признать их глубину).

Как я понял, основное противоречие между республикой, которую предлагает г-н Белькович, и рыночным анархизмом АЭШ состоит в том, что экономисты (условный термин) озабочены презренным личным обогащением, в то время как суровые рыцари республиканизма считают общественное, а не личное, краеугольным камнем жизни настоящего гражданина. Как обрести равновесие?

Stepan Pavlov

Между республиканизмом и рыночным анархизмом практически нет противоречий, до тех пор, пока и то, и другое воплощается согласно своим принципам. Республиканец признаёт право гражданина на res privata, и подчёркивает, что ему не должно быть никакого дела до того, как именно тот самоутверждается в своей приватной сфере. Анкап признаёт свободу ассоциации, то есть право людей на res publica, и подчёркивает, что ему не должно быть никакого дела до того, как именно они самоутверждаются в публичной сфере.

Личное обогащение не презренно для республиканца, просто для него критерием сравнения людей является gloria — результат их деятельности ради res publica. Политическая деятельность не презренна для анкапа, просто для него критерием сравнения людей является то, насколько хорошо они выполняют лично его рыночные запросы.

Как только публичная сфера вторгается в приватную, на дыбы встают и республиканец, и анкап. Они оба так не договаривались. И они оба будут требовать уважения своих прав.

Нужно ли пытаться обрести какое-то равновесие между этими доктринами? Оно установится естественным путём, если вы будете последовательно отстаивать ценности хоть республиканизма, хоть анкапа. Нищий и некомпетентный не заработает много славы, а значит, ему следует больше вкладывать в развитие своей приватной сферы, чтобы претендовать на что-то в политике и тем обрести gloria. Богатый и рыночно успешный будет менять мир вокруг себя, потому что предпринимательский успех базируется на постоянной бдительности, как бы так ещё лучше удовлетворить клиентов. Это означает, что он будет нести в мир инновации, которые повлияют и на сферу публичного, а это бессмертная слава. Чтим же мы Эдисона, и даже Гейтса, хотя в сфере публичного он тот ещё левак.

Могут ли корпорации создать свою армию, полицию и прочее, тем самым подчинив народ?

анонимный вопрос

Конечно, могут. Самый яркий тому пример — Британская Ост-Индская компания. Поэтому отвечать приходится скорее на вопрос «как не дать корпорациям это сделать?»

Политические философы довольно давно мурыжат родственный вопрос о том, как не дать правительству скатиться в тиранию. Предлагаемые решения можно разделить на две категории. Первая — технологические. Это разные схемы разделения властей и прочее институтостроение. Вторая — идеологические. Это пропаганда готовности дать отпор любым попыткам скатывания в тиранию.

Примерно то же и с корпорациями. Можно строить схемы того, как именно в распределённом режиме будут решаться конфликты при анкапе. Например, мне вполне импонирует фридмановская, или родственная ей схема Молинью. Ну а можно просто постулировать, что, во-первых, именно сам человек всегда решает, соблюдать ему тот или иной договор, или выйти из него, а во-вторых, именно человек есть мера всех вещей, и если он полагает, что видит несправедливость, то ему решать, помочь ли в её устранении. Нет никакого волшебного договора о ненападении, который обязателен к повсеместному соблюдению, есть частные представления о должном. Корпорация потеряла берега? Корпорацию стоит наказать.

Анархия нежизнеспособна без постоянной готовности людей к прямым действиям по отстаиванию справедливости. А те или иные структуры, вроде организаций по разрешению споров, просто позволяют использовать разделение труда. Маленькая и сплочённая корпорация зла способна закошмарить небольшую территорию и выжать из неё соки. Но в условиях анархии у неё мало шансов развить успех и расшириться сверх некоторого предела: накопление критической массы скоординированно действующих недоброжелателей будет отнимать у этой корпорации все силы на их сдерживание.

Так что, пожелай я при анкапе самоутверждаться через принуждение и отъём чужой собственности, я бы делала это малой группой, анонимно, и растворялась в ночи, едва только противник опомнится. В развитом информационном мире это бы, скорее всего, означало хакерские атаки — после налётов на физические объекты сложнее заметать следы. Да, такого рода преступность при анкапе вполне возможна и даже жизнеспособна. Но всякие умозрительные кейсы в духе «твой дед установил пиратскую винду полвека назад, с тех пор накапали проценты по неустойке, и поэтому решением нашего карманного суда ты обращён в контрактное рабство на тридцать лет» — это попытка представить себе анархию, в которой все поголовно остаются поражены этатизмом головного мозга. Пока поражены, никакой анархии просто не будет, а когда болезнь удастся преодолеть, такие кейсы станут невозможными.

Хотел бы узнать про внешнюю политику анархо-капиталистического общества. Я читал Механику свободы, но всё равно недостаточно хорошо понял.

анонимный вопрос

Фридман посвятил проблеме территориальной обороны от агрессора типа «национальное государство» две главы Механики свободы, с интервалом в сорок лет. В первой части он прикидывал шансы анархоСША, отбиться от ядерной агрессии Советского Союза, и констатировал, что ради обороны от столь серьёзного агрессора он согласен смириться с существованием государства. Во второй части, когда СССР был уже надёжно мёртв, он облегчённо выдохнул и принялся фантазировать на тему того, как территориальная оборона обеспечивается без государства.

На мой взгляд, Фридман уделяет излишне много внимания территориальному аспекту проблемы. Так, когда он отметает модель финансирования обороны через страховку, он ставит телегу впереди лошади и предполагает, что клиентам будут пытаться впарить именно национальную оборону (а те будут надеяться сэкономить в расчёте на то, что её купит сосед). Но клиенту не нужна национальная оборона. Ему нужна уверенность в том, что если лично с ним произойдёт страховой случай, он получит деньги. А будет он при этом на территории неподалёку от того места, где купил полис, или на другом конце планеты, ему неважно. И какими именно средствами компания будет снижать для себя риски того, что придётся выплачивать страховку, его тоже не волнует, лишь бы не мошенничала.

Так что, если организация территориальной обороны действительно уменьшает шансы нападения внешнего агрессора типа «государство», страховые компании в силах рассчитать, сколько в неё вложить, чтобы это оставалось выгодным, и как взаимодействовать с другими страховыми компаниями, чтобы разделить с ними траты, например, пропорционально клиентской базе.

Также Фридман приводит интересный тезис о том, что само по себе отсутствие единой юрисдикции над некой территорией не является гарантией от претензий агрессора. И когда условный СССР приходит в область, где царит анкап, ему достаточно раздолбать один город ядерной бомбой и заявить что-нибудь вроде: вот, смотрите, здесь был Альдераан, больше его нет. Если жители Явина не желают той же участи, с них стопицот милллионов кредитов послезавтра, и нас не волнует, что у них нет ни единой администрации, ни налогообложения; жить захотят — как-нибудь договорятся.

Фактически, он предполагает, что когда стационарному бандиту накладно расширять территорию, у него остаётся опция действовать в её отношении в качестве кочевого бандита. Дальше, как вы понимаете, всё зависит от того, насколько скоординированным будет ответ. Если сообщество способно достичь уровня координации, достаточного для выплаты крупной дани, то разумно предположить, что и дальнейшее сопротивление будет скоординировано на уровне как минимум не меньшем. А это означает, что вторая звезда смерти будет-таки уничтожена, не сделав ни единого выстрела, в отличие от первой, которой хватило аж на три.

При этом отметим, что именно свободный рынок способствует наиболее быстрому научно-техническому прогрессу. И если на начальном этапе анкапа за счёт разницы в масштабах государства ещё будут в состоянии что-то противопоставить сетевым рыночным структурам, то по окончании переходного периода технологическое отставание государств станет уже слишком очевидным, и им придётся сосредоточиться скорее на том, чтобы удержать остатки власти над собственными подданными.

Возможно, под внешней политикой анкапа вы имели в виду не оборону. Но, поскольку для анкапа государство это не более, чем бандит, то и отношения с бандитом сводятся не более чем к удержанию его от бандитизма в свой адрес, а прочая дипломатия сводится именно к этому аспекту. Визовый режим? Это о том, чтобы бандит не нападал на путешественников. Таможенный режим? Это о том, чтобы бандит не грабил корованы. Регуляторный режим? Это о том, чтобы бандит не вмешивался в договоры. Все эти переговоры будут сводится к тому, что интересант потратит деньги на откуп. Пока эти деньги будут меньше, чем деньги на сковыривание бандита, у того будут шансы выжить.

Дизайн-код при анкапе

В Петрозаводске недавно отменили правила размещения вывесок и, скорее всего, предприниматели вновь начнут вешать очень яркие баннеры, дабы заявить о своем заведении, правда, обычным людям такой расклад явно не очень будет нравиться. Что будет с дизайн-кодом вывесок (и с фасадами зданий, ведь по-разному застекленные балконы, да кондиционерные блоки, портят внешний вид объекта) при анкапе?

анонимный вопрос

Это типичный пример вопроса об экстерналиях. Кто оплатит собственнику исторического здания аккуратную реконструкцию вместо дешёвого и качественного современного ремонта? Кто запретит уродовать фасад удобными и полезными кондиционерными блоками? Кто побудит делать баннеры и вывески радующими придирчивый вкус эстета, а не увеличивающими продажи? Кто, если не государство?

Вы, конечно, заранее знаете, что на этот вопрос должен ответить любой анкап. «Конечно, рыночек», — ответит анкап. Но как рыночек всё это сделает? У него нету ручек. Есть у рыночка невидимые ручки, не беспокойтесь. Сейчас поясню, откуда они растут.

Сначала невидимые ручки берут экономику за шкирку и вытаскивают из очевидной жопы. Если никакое государство не будет при этом цепляться за экономику, то рыночку будет легче её вытащить. Каждый предприниматель будет сам решать, ориентируясь на местные культурные нормы и собственные представления о допустимом, какого размера и какой кислотности цветов здесь уместна вывеска, чтобы получить максимум прибыли. И чем лучше защищено его право собственности на то, что под вывеской, тем в более долгосрочной перспективе эта прибыль будет рассматриваться.

Бедный купит квартиру подешевле, по возможности вместительную и не слишком далеко от работы. Зажиточный купит просторную и уютную. Богатый построит красивый дом, в котором каждая деталь будет радовать лично его глаз. Где-то между зажиточностью и богатством о такой архаичной проблеме, как торчащий на видном месте кондиционерный блок, уже будет как-то странно вспоминать.

Какие-то исторические здания будут снесены ради объектов, которые принесут больше дохода. Когда этот доход превратится в богатство и процветание, оставшиеся исторические здания окажутся дорогими и престижными — в их бережную реконструкцию вложатся те, кто захочет жить в исторических зданиях сам или селить там туристов. А кому не хватит старых исторических зданий, найдёт классного архитектора, и тот построит новое здание, которое станет не менее историческим — несмотря на то, что в нём-то будут предусмотрены ниши для кондиционерных блоков. И вывески на нём будут смотреться солидно и благородно. А может, сочно и неоново, если таков окажется дух квартала. Потому что зачем вешать вывеску, нарушающую дух места, особенно если ты не стеснён в средствах? Она будет не столь эффективна.

А где-то вместо таких тонких материй, как дух, будут строгие правила, предписанные собственником территории — или товариществом собственников. Они в своём праве, но скорее всего и они будут своими правилами добиваться того, чтобы их земля стоила дороже, район считался престижнее, а арендатор не слишком пугался ненужных строгостей. У них для этого будет куда более непосредственная мотивация, чем у чиновников из какого-нибудь градостроительного управления.

Хотите такую красоту в Петрозаводске?

Как при анкапе будут работать международные организации, не связанные с межгосударственным взаимодействием? Например, спортивные — ФИФА, ФИБА и т.д.?

Отец Сибирской демократии

Я мало что понимаю в футболе, и из международных спортивных организаций более или менее знакома только с конфедерацией практической стрельбы, но это не особенно принципиально. Так или иначе, все подобные организации создаются для продвижения тех или иных видов спорта или другой активности (какой-нибудь GreenPeace или Красный Крест — организации того же толка, хотя к спорту отношения не имеют).

Задача подобных организаций — упрощать взаимодействие между локальными командами, клубами и тому подобными подразделениями, вырабатывать единые правила, организовывать соревнования и так далее. Они питаются взносами участников, донатами, продажей рекламы, мерча и тому подобного. Короче говоря, для их деятельности государства вообще не требуются.

В чём проявляется участие государства в деятельности таких организаций? Ну, для спорта это наличие национальных сборных, национальных чемпионатов и так далее. Если государств не будет, то вместо это будут какие-нибудь соревнования внутри условной красной лиги, зелёной лиги, фиолетовой лиги и так далее — а потом финальная схватка за какой-нибудь, хм, радужный кубок.

Всякие там олимпийские игры сейчас официально принимают у себя вовсе не страны, а конкретные города, вот и будут за это право соревноваться не государства, а муниципалитеты, а то и вовсе частные владельцы стадионов да отелей.

Каким-нибудь «врачам без границ» границы, как нетрудно понять уже из названия, только мешают. То же можно сказать и о прочих международных ассоциациях активистов — их возможности от упразднения понятия «государственный суверенитет» значительно вырастут.

Консорциумы, вроде W3C и им подобных, уже сейчас работают так, как будто никаких государств нет, либо, в худшем случае, вынуждены как-то приспосабливаться к их наличию, и не станут плакать по их пропаже.

Короче говоря, я не могу себе представить ситуацию, при которой какая-либо нынешняя негосударственная международная ассоциация не сумела бы практически без изменений продолжить свою деятельность при анкапе.

Как нетрудно видеть, на эмблеме фифы никаких государственных границ нет

Будет ли полиция при анкапе расследовать дело человека, убитого на чьей-то частной собственности, например в случае, когда собственник дал убитому разрешение на перемещение/нахождение на своей территории, а потом завалил?

Анонимный вопрос

Рассмотрим организацию правопорядка по Дэвиду Фридману — у него, на мой взгляд, она наиболее проработана и при этом находится полностью в рамках анкапа, то есть общества со свободным рынком, на котором торгуется всё, в том числе и право. На рынке действуют различные правоохранные агентства и различные суды, руководствующиеся различными же правовыми системами. Задача правоохранного агентства — защита частной собственности своих клиентов и помощь в урегулировании конфликтов клиентов с другими субъектами. Задача суда — выработка решений, урегулирующих конфликты между клиентами суда. Наконец, правовая система — продукт работы юристов, представляющий собой некий набор принципов и шаблонов урегулирования конфликтов.

Когда собственник некоей территории убил на ней постороннего, то это может вызвать конфликт с самыми разными людьми или организациями. Во-первых, это могут быть спутники убитого, уверенные в несправедливости расправы. Во-вторых, его родственники или друзья, которые при стычке не присутствовали, но заинтересованы разобраться, что случилось. В-третьих, правоохранное агентство, клиентом которого был покойный. Наконец, вообще любой неравнодушный тип, которому не нравится, когда людей мочат почём зря. Короче говоря, у убийцы нет оснований полагать, что до этого инцидента никому не будет дела.

В средневековой Исландии в случае подобных эксцессов убийца должен был немедленно рассказать о произошедшем ближайшему соседу, взяв его в свидетели. Можно предположить, что подобная норма приживётся и при анкапе, поскольку убийца прямо заинтересован в этом: рассказав обо всём, он может претендовать на то, что это был случайный конфликт, или даже спровоцированный жертвой, но если история будет скрыта, это уже однозначно намеренное убийство, за которое причитаются куда более серьёзные санкции.

Таким образом, после того, как об убийстве объявлено, осталось только провести расследование. С века саг прошло много времени, технологии шагнули вперёд, и можно установить с несколько большей достоверностью, насколько правдив рассказ убийцы даже если непосредственных свидетелей происшествия нет. Разумеется, у убийцы нет оснований препятствовать расследованию, потому что это предрасположит суд против него. Но он, конечно, может попробовать подделать улики, чтобы создать ложное впечатление.

Даёт ли то обстоятельство, что убийство произошло на территории убийцы, какие-то преференции на суде? Только в том случае, если окажется установлено, что убитый нарушил объявленные владельцем территории правила и отказался покинуть чужую собственность. Поэтому, разумеется, убийца заинтересован именно это и утверждать. Получится ли у него создать нужную видимость — это уже чисто технический вопрос.

Блиц 3

Как будет работать коммерческая недвижимость при анкапе?

Placeholder

Занятный вопрос. Чаще спрашивают, как при анкапе будет работать что-то из сферы так называемых общественных благ. Коммерческая же недвижимость представляет собой частное благо. При государстве право частной собственности оказывается в известной степени условным, потому что зависит от того, не передумает ли государство это право признавать, и не решит ли какой-то объект национализировать. При анкапе право частной собственности тоже условное, и зависит от того, насколько сильную отрицательную экстерналию создаёт владелец собственности для окружающих.

Так что, если уж отвечать прямо на поставленный вопрос: коммерческая недвижимость при анкапе будет работать так, чтобы создавать минимум отрицательных экстерналий и максимум дохода. Те предприниматели, которые лучше других будут решать эту оптимизационную задачу, будут преуспевать.

Как будут работать частные детективы при анкапе? Ведь вроде нельзя нарушать чужую собственность.

Анальный фокусник

Как я уже упомянула в ответе на предыдущий вопрос, частная собственность — понятие условное. Ну, эта моя любимая мантра о том, что права суть претензии, которые терпят — вы её уже наверняка наизусть выучили. Поэтому частный детектив сперва по возможности ведёт расследование, не нарушая ничьих прав собственности, и вообще никого не тревожа — например, по открытым данным, записям публичных камер, анализу предоставленных клиентом улик и так далее. Если в ходе расследования у него возникает интерес к тому, что находится на чьей-то собственности, он ищет способы заручиться согласием собственника. Если не получает согласия, то обычно удаётся найти обходные пути.

Ну а в ситуации, когда решительно все нити ведут к уникальной улике, контролируемой неким собственником, не желающим предоставлять к ней доступ, это оказывается веским подозрением в том, что сей собственник в худшем случае и есть искомый преступник, либо его сообщник, либо в лучшем случае сочувствующий. И вот тут-то собственник вполне может быть поставлен перед выбором, что принесёт ему меньшие издержки: веские подозрения в соучастии в правонарушении или же предоставление детективу права на расследование на своей территории.

Добавим также такой инструмент, как награда за содействие в расследовании — если пресловутый собственник понимает, что за своё неудобство он получит вознаграждение, то отчего бы и не потерпеть.

Допустим наступил анкап, и на улице человек убил человека. При нынешней системе этим делом займётся полиция. А кто займется эти делом при анкапе? Частные детективные организации? Но им нужно заплатить, а если у человека не было родственников или друзей?

анонимный вопрос

Ну а это уже пример традиционного вопроса про анкап: как будет обеспечиваться общественное благо. К счастью, вы указали место убийства: улица. Задача улицы в том, чтобы обеспечивать массовое перемещение людей в пределах населённого пункта. Как именно владелец улицы монетизирует решение этой задачи — отдельный вопрос. Нас же в данном случае интересует то, что безнаказанные убийства на улице мешают выполнению задачи массового беспрепятственного перемещения по ней. Если владелец улицы не решает эту задачу, людям придётся либо изобретать способы обезопасить себя на этой улице, либо держаться подальше от этого злого места. Во втором случае трафик падает, и это непосредственно бьёт по доходам хозяина улицы. В первом случае увеличиваются издержки жителей, они становятся менее платёжеспособными, и доход владельца улицы падает опосредованно. Так что у него есть экономические стимулы решать эту проблему, даже если он не связан обязательством обеспечения безопасности на своей улице напрямую.

Разумеется, если владельцу улицы удастся скрыть происшествие, то это сэкономит издержки. Но вы же знаете этих людей: вечно они что-то разнюхивают, вечно у них какая-то мнительность… Стоит этому эпизоду всплыть — и начнутся всякие домыслы о том, что тут десятки трупов каждую ночь вывозят, и пора бежать из этой клоаки. Ну нафиг, открытость выгоднее.

Город, известный тем, что безопасность на улицах там обеспечивал волонтёр. Ну, тоже способ, конечно, но обычно героизм одного лишь маскирует проёбы других.

Что будет с валютой при анкапе? Не случится ли гиперинфляции, ведь авторского права на валюту не будет и каждый сможет напечатать свои шиллинги?

Владимир

Чтобы понять, что будет с валютой при анкапе, достаточно зайти на сайт coinmarketcap.com, где приводится история курсов более семи тысяч криптовалют. Поскольку авторского права на криптовалюту нет, то сделать её может буквально кто угодно, и на этом сайте отражены далеко не все, а только те, что худо-бедно торгуются на биржах, или торговались какое-то время.

Что мы видим, изучая историю курса различных валют относительно битка? Во многих случаях это кратковременный спекулятивный подъём, а затем долгий и мучительный спад с отдельными всплесками, порой заканчивающийся полным забвением. Дело даже не в безудержной эмиссии, а в том, что потребителю не нужно излишнее разнообразие видов денег. Как мы знаем из каталлактической теории денег Алексея Терещука, деньги это блага, используемые для сокращения издержек при косвенном обмене. Если кандидатов на роль денег много, в условиях свободы выбора потребитель будет использовать те, которые смогут сократить его издержки при обмене сильнее прочих.

Сколько нужно видов денег, чтобы полностью закрыть потребности рыночка? У денег есть различные параметры, по которым их можно сравнивать. Например, возможность анонимной передачи, или, наоборот, невозможность таковой, или размер издержек на совершение платежа, или сохранность при хранении, или сохранение ценности во времени, или развитость инфраструктуры для работы с этим видом денег, и так далее. Каждый такой фактор интересен тем, что он позволяет разными способами сокращать издержки потребителя при использовании денег. Очень маловероятно, что обнаружится какой-то один вид денег, который лидирует по всем возможным критериям. Поэтому в ходе естественного валютного отбора их должно остаться как минимум столько, сколько существует лидеров по отдельным функциям денег.

Однако, разумеется, это не означает, что на рынке не будут делаться всё новые и новые попытки потеснить старых лидеров. Будут. Большая их часть окончится неудачей. Будут и изначально фейковые попытки, где создатели валюты поднимают вокруг неё хайп, выгодно продают её всем желающим, а потом расслабляются, и валюта уходит в небытие.

Coinmarketcap.com в Веймарской республике

Почему анкап? Во-первых, это красиво.

Анкап это не только выгодно, как утверждают экономисты. Не только справедливо, как уверяют правоведы. Не только добродетельно, как полагают специалисты по этике. Сегодня я хочу поднять тост за красоту анархо-капитализма.

Человек свободен. Человек отвечает за себя. Он имеет право на то, о чём добровольно договорится с другими. Он готов за себя постоять. Если он придёт на помощь другим, то лишь потому, что он так захотел. Если он просит о помощи, то всегда рассчитывает отблагодарить помогающих. Если он обвиняет, то всегда указывает, какое ему до этого дело. Если ненароком причинил кому-то ущерб, то всегда интересуется размером возмещения.

Просто представьте себе образ человека, который возникает перед вами, когда вы читаете подобное описание. Разве он не прекрасен? Разве не возникает желания быть на него похожими? Так работает эстетика анкапа, и не стоит недооценивать её.

Человека, который позиционирует себя, как анкапа, но не может постоять за себя, обижается на то, что его не касается, напрягает других просьбами, не отдаёт долги, склочен и недоговороспособен — высмеивают. Он не соответствует тому эстетическому образу, который возникает у всех, кто слышит об анкапе.

Поставьте рядом с образом анкапа образ какого-нибудь честного государственника. Вы всегда найдёте какой-нибудь эстетический изъян. Например, государственник будет настаивать на том, чтобы из человека выбили налоги, даже если это похоронит бизнес. Или будет настаивать на очевидно несправедливом обвинении, потому что таково требование закона. Или будет требовать тонны бумажек за то, что нормальные люди делают куда проще, и готовы были бы дать взятку, но честный государственник не берёт. Сразу видно, что честный государственник — это фигура трагикомическая, вызывающая ненависть, сочувствие или смех, в зависимости от того, в каком вы относительно него положении.

Или вот возьмите последовательного коммуниста. Он будет ходить в типовой одежде с общественного склада, питаться комплексными обедами в столовой, детей сдавать в ясли, будет гореть на той работе, куда пошлёт общее собрание — даже если сам мечтает совсем о другом. Это фигура трагическая, в его аскезе даже есть определённое величие, но стоит представить, как он сосредоточенно пройдёт по твоей собственной судьбе этими самыми типовыми сапогами с общественного склада — и что-то с эстетики соцреализма начинает воротить.

Красив не только образ анархо-капиталиста, но и система взаимодействия при анкапе. Если тебе что-то нужно, то сделай сам, купи или одолжи. Но если не одолжат, или не продадут, то сделай сам — или откажись от цели. Сравните это с государственным «если тебе нужно, то проголосуй за того, кто тебе это пообещает сделать за счёт собранных с тебя налогов». Или с коммунистическим «если тебе нужно, то убеди остальных членов сообщества, что тебе нужно, и тогда они проголосуют за то, чтобы это тебе выделить». Когда в описании взаимодействия присутствует принудительное общественное перераспределение, это прежде всего некрасиво, хотя бы своей громоздкостью.

В принципе, сопоставимая с анкаповской эстетика описания отношений есть в модели чистого насилия. Если тебе нужно, сделай сам или отними. Не смог отнять — сделай сам или откажись от цели. Когда анкапов обвиняют в том, что они сторонники неограниченного насилия, то это как раз из-за схожей эстетики. Кто-то просто не понимает разницы, но большая часть (я верю в это) просто осознанно манипулирует вашим эстетическим восприятием, чтобы отвратить вас от образа анкапа.

Разумеется, отличие есть, и вполне очевидное. Что делает анкап, когда хочет построить вокруг себя кусочек анкапа? Он просто совершает сделки, не спросив разрешения у посторонних и не платя никаких налогов. По Гоббсу же, в рамках войны всех против всех, он бы скорее пошёл и обложил кого-то данью. То есть построил бы вокруг себя частичку государства.

Это рыночек. Разве он не прекрасен?

Если наступит анкап, то как будут происходить продажи земель в государстве, и кому будут переходить деньги? Прошлым правителям?

Илиджин

Мне уже приходилось отвечать на смежный вопрос в посте про непрерывность пенсионных выплат при переходе к безгосударственному обществу. Там я отметила, что механизм транзита будет разным в зависимости от того, как именно образуется анкап.

Самый мирный и спокойный способ перехода к анкапу, с точки зрения государственных функционеров — через минархизм, чем он, собственно, и привлекателен. В результате либеральных реформ доля государства в экономике сокращается, налоги снижаются, госсобственность постепенно приватизируется, и всё это заменяется частными институциями. Со временем от государства остаётся только название, и в конце концов последний свежеуволившийся госчиновник, уходя из последнего государственного офиса, арендовавшегося у частной компании, гасит за собой свет. Деньги, получаемые от приватизации в ходе минархистских реформ, тратятся на процедуру банкротства государственной пенсионной системы, выплату госдолга и тому подобное. Ну а если из-за удачной рыночной конъюнктуры после приватизации останется сколько-то непотраченных денег, они просто распределяются между гражданами поровну.

Если переход к анкапу будет проходить через образование экстерриториальных контрактных юрисдикций, то государство через некоторое время просто окажется одной из таких юрисдикций, когда в силу перехода на контрактные отношения с клиентами утратит право на легитимное агрессивное насилие, а также привязку к территории. В этом случае та госсобственность, которая окажется не нужна для осуществления функций контрактной юрисдикции, просто будет продана, как обычно и продаются всякие непрофильные активы. Приватизация самого государства, скорее всего, произойдёт через механизм акционирования: каждый гражданин получает по акции, а дальше кто-то держит, кто-то продаёт, кто-то скупает и тем самым получает контроль над ЭКЮ. Механизм коррупциогенный (см. ваучерную приватизацию), так что без скандалов вряд ли обойдётся.

Наконец, анкап может образоваться в результате того, что агористские практики обескровят государство, и оно само отвалится. Но в процессе обескровливания оно будет распродавать те свои активы, которые ещё будут представлять какую-то ценность, и к моменту ликвидации вся ликвидная госсобственность уже будет в руках предприимчивых агористов, к числу которых будут относиться и бывшие госслужащие, приватизировавшие её себе в карман. Те, кто находят подобное несправедливым, могут просто попытаться сделать это раньше других. Агористская логика здесь наиболее жестока: госсобственность уже объявлена бесхозным имуществом, фактически контролируемым бандой случайных наследников великих грабителей прошлого. Кто сумеет отжать кусок этого имущества ненасильственно, тот и молодец. Кто сумеет отжать насильственно — тот не молодец, к нему потом возможны имущественные претензии.