Дизайн-код при анкапе

В Петрозаводске недавно отменили правила размещения вывесок и, скорее всего, предприниматели вновь начнут вешать очень яркие баннеры, дабы заявить о своем заведении, правда, обычным людям такой расклад явно не очень будет нравиться. Что будет с дизайн-кодом вывесок (и с фасадами зданий, ведь по-разному застекленные балконы, да кондиционерные блоки, портят внешний вид объекта) при анкапе?

анонимный вопрос

Это типичный пример вопроса об экстерналиях. Кто оплатит собственнику исторического здания аккуратную реконструкцию вместо дешёвого и качественного современного ремонта? Кто запретит уродовать фасад удобными и полезными кондиционерными блоками? Кто побудит делать баннеры и вывески радующими придирчивый вкус эстета, а не увеличивающими продажи? Кто, если не государство?

Вы, конечно, заранее знаете, что на этот вопрос должен ответить любой анкап. «Конечно, рыночек», — ответит анкап. Но как рыночек всё это сделает? У него нету ручек. Есть у рыночка невидимые ручки, не беспокойтесь. Сейчас поясню, откуда они растут.

Сначала невидимые ручки берут экономику за шкирку и вытаскивают из очевидной жопы. Если никакое государство не будет при этом цепляться за экономику, то рыночку будет легче её вытащить. Каждый предприниматель будет сам решать, ориентируясь на местные культурные нормы и собственные представления о допустимом, какого размера и какой кислотности цветов здесь уместна вывеска, чтобы получить максимум прибыли. И чем лучше защищено его право собственности на то, что под вывеской, тем в более долгосрочной перспективе эта прибыль будет рассматриваться.

Бедный купит квартиру подешевле, по возможности вместительную и не слишком далеко от работы. Зажиточный купит просторную и уютную. Богатый построит красивый дом, в котором каждая деталь будет радовать лично его глаз. Где-то между зажиточностью и богатством о такой архаичной проблеме, как торчащий на видном месте кондиционерный блок, уже будет как-то странно вспоминать.

Какие-то исторические здания будут снесены ради объектов, которые принесут больше дохода. Когда этот доход превратится в богатство и процветание, оставшиеся исторические здания окажутся дорогими и престижными — в их бережную реконструкцию вложатся те, кто захочет жить в исторических зданиях сам или селить там туристов. А кому не хватит старых исторических зданий, найдёт классного архитектора, и тот построит новое здание, которое станет не менее историческим — несмотря на то, что в нём-то будут предусмотрены ниши для кондиционерных блоков. И вывески на нём будут смотреться солидно и благородно. А может, сочно и неоново, если таков окажется дух квартала. Потому что зачем вешать вывеску, нарушающую дух места, особенно если ты не стеснён в средствах? Она будет не столь эффективна.

А где-то вместо таких тонких материй, как дух, будут строгие правила, предписанные собственником территории — или товариществом собственников. Они в своём праве, но скорее всего и они будут своими правилами добиваться того, чтобы их земля стоила дороже, район считался престижнее, а арендатор не слишком пугался ненужных строгостей. У них для этого будет куда более непосредственная мотивация, чем у чиновников из какого-нибудь градостроительного управления.

Хотите такую красоту в Петрозаводске?

Маск и алармисты

Прочитала в левоанархистском канале размышления о том, что, дескать, Илон-то наш Маск совсем расчехлился, и уже сотрудничает не просто с государством, а с самой что ни на есть военщиной, позор ему, и позор всем, что одобрительно о нём отзывается.

Здесь мне вспомнились слова другого кумира либералов, Людвига Мизеса, о том, что задача предпринимателя — бдительно искать всё новые способы удовлетворения клиентского спроса, и если пушки находят больший спрос, нежели масло, то нет смысла винить предпринимателя в том, что он производит пушки.

Но с Маском всё куда проще, он и не выбирает между пушками и маслом, а поступательно движется к тому будущему, которое считает желательным. В дивном новом мире, который строит Маск, нет проблемы в том, чтобы за час доставить ракетой восемьдесят тонн карго на другой конец планеты. А с какого карго начинать, вообще нет разницы. Нашёлся заказчик на разработку грузового суборбитального транспорта — будем делать. А когда за счёт военных бюджетов технология будет освоена, можно идти с этим на частный рынок, и отправлять грузы уже задёшево. А потом допилить ещё малость — и уже отправлять людей.

На самом деле, для большинства военных задач отправка десятков тонн на двадцать тысяч километров за час — это оверкилл. А вот для ликвидации чрезвычайных ситуаций эта опция ещё как пригодится. Так что я предвижу преимущественно мирное использование этой разрабатываемой за деньги военных технологии.

Если налоги уже собраны, и встал вопрос о том, как их тратить, то пусть они хотя бы будут потрачены частником на технологии двойного назначения с перспективой широкого гражданского использования.

Что будет с валютой при анкапе? Не случится ли гиперинфляции, ведь авторского права на валюту не будет и каждый сможет напечатать свои шиллинги?

Владимир

Чтобы понять, что будет с валютой при анкапе, достаточно зайти на сайт coinmarketcap.com, где приводится история курсов более семи тысяч криптовалют. Поскольку авторского права на криптовалюту нет, то сделать её может буквально кто угодно, и на этом сайте отражены далеко не все, а только те, что худо-бедно торгуются на биржах, или торговались какое-то время.

Что мы видим, изучая историю курса различных валют относительно битка? Во многих случаях это кратковременный спекулятивный подъём, а затем долгий и мучительный спад с отдельными всплесками, порой заканчивающийся полным забвением. Дело даже не в безудержной эмиссии, а в том, что потребителю не нужно излишнее разнообразие видов денег. Как мы знаем из каталлактической теории денег Алексея Терещука, деньги это блага, используемые для сокращения издержек при косвенном обмене. Если кандидатов на роль денег много, в условиях свободы выбора потребитель будет использовать те, которые смогут сократить его издержки при обмене сильнее прочих.

Сколько нужно видов денег, чтобы полностью закрыть потребности рыночка? У денег есть различные параметры, по которым их можно сравнивать. Например, возможность анонимной передачи, или, наоборот, невозможность таковой, или размер издержек на совершение платежа, или сохранность при хранении, или сохранение ценности во времени, или развитость инфраструктуры для работы с этим видом денег, и так далее. Каждый такой фактор интересен тем, что он позволяет разными способами сокращать издержки потребителя при использовании денег. Очень маловероятно, что обнаружится какой-то один вид денег, который лидирует по всем возможным критериям. Поэтому в ходе естественного валютного отбора их должно остаться как минимум столько, сколько существует лидеров по отдельным функциям денег.

Однако, разумеется, это не означает, что на рынке не будут делаться всё новые и новые попытки потеснить старых лидеров. Будут. Большая их часть окончится неудачей. Будут и изначально фейковые попытки, где создатели валюты поднимают вокруг неё хайп, выгодно продают её всем желающим, а потом расслабляются, и валюта уходит в небытие.

Coinmarketcap.com в Веймарской республике

Ответственность заказчика преступления

Отвечая недавно в режиме блица на серию вопросов, я затронула тему ответственности заказчика преступления, и это вызвало дискуссию в комментах фейсбука. Так что попробую порассуждать об этом более развёрнуто.

Рассмотрим последовательность ситуаций.

1. Заказчик требует от исполнителя совершить преступление, угрожая в случае отказа санкциями: причинить вред самому исполнителю или каким-либо заложникам. Тот совершает требуемое, избегая тем самым угрозы.

2. Заказчик требует от исполнителя совершить преступление, угрожая санкциями за невыполнение и обещая награду за выполнение. Тот совершает требуемое и получает награду.

3. Заказчик просит исполнителя совершить преступление, предлагая взамен награду. Тот совершает запрошенное и получает обещанное.

4. Существует высококонкурентный рынок преступлений, где множество исполнителей наперебой предлагают свои услуги. Покупатель выбирает того исполнителя, который предлагает услугу, оптимальную с точки зрения цены и качества, и покупает её.

5. Исполнитель совершает преступление, сообщает об этом, после чего желающие платят ему за это донаты.

Я постаралась расположить ситуации в порядке убывания степени ответственности заказчика и возрастания степени ответственности исполнителя — от полной ответственности первого до полной ответственности последнего.

В ситуации, когда за невыполнение заказа исполнитель подвергается серьёзной угрозе, мы вообще можем де факто считать его простым инструментом. Именно поэтому, скажем, вполне логично полностью освобождать от ответственности за участие в войне солдат призывной армии, действовавших в рамках приказов, если в этой армии принято расстреливать за дезертирство и невыполнение приказов.

Но уже в ситуации, когда исполнитель преступления имеет возможность уволиться, или устроить итальянскую забастовку, требуя письменных распоряжений в связи с каждым неправомерным приказом — но не делает этого — за все совершаемые им преступления он делит ответственность со своим начальством. Это кейс белорусского ОМОНа, например. В условиях, когда уволившиеся могут ещё и рассчитывать на помощь общества, ответственность тех, кто не уволился, закономерно повышается.

Начиная с какого момента можно уверенно утверждать, что заказчик не должен нести вообще никакой ответственности? Понятно, что это возможно лишь в тех случаях, когда исполнитель действует полностью добровольно, но во всех ли таких случаях?

Любой добровольный обмен имеет в основе разделение труда. Я не делаю всё, что мне нужно, сама, вместо этого обменивая часть того, что мне менее нужно, на то, что мне затруднительно добывать самостоятельно. Покупка услуги правонарушения — точно такое же разделение труда. Но раз труд разделён, то разделена и ответственность за тот ущерб, который этот труд кому-то причинил. Логично? Логично. А если мы продолжим усложнять разделение труда?

Один изучил распорядок жизни объекта. Второй закупил оборудование. Третий заложил бомбу. Четвёртый в нужный момент отправил смс, и бомба разнесла жертву вместе с автомобилем и тремя случайными прохожими. Пятый вёл переговоры с заказчиком и координировал работу группы. Шестой — собственно заказчик. Седьмой — основной выгодоприобретатель, в интересах которого действовал заказчик. А ещё давайте добавим схемы оплаты. А ещё добавим поставщиков взрывчатки. А ещё кто-то покупал этим ребятам пончики…

Суд в прекрасном Анкапистане будущего должен будет оценивать степень информированности каждого из задействованных в правонарушении, степень противоправности тех действий, в которые тот был непосредственно вовлечён, возможность соскочить, сотрудничество со следствием и так далее — всё то, что мы уже сейчас видим в нашей обычной скучной реальности. Только что идиотская практика лишения свободы ради лишения свободы будет в основном заменяться денежными компенсациями или их натуральными аналогами.

Знание принципов не позволит дать точное решение на все случаи жизни. Оно лишь позволяет чем-то руководствоваться, оценивая ту или иную ситуацию во всей её сложности. Поэтому не делайте, пожалуйста, из принципа неагрессии догму, это так не работает.

Тут вам и непосредственные исполнители, и съёмка видео для отчёта перед заказчиком, и ещё целая цепочка принятия решений за кадром. Разделение ответственности — самая типичная практика в современном государстве.

Как при анкапе бороться с картелями?

либерал

Есть известное утверждение о том, что на свободном рынке монополии не образуются. Это, разумеется, не так: на свободном рынке каждый имеет возможность обеспечить себе монополию. Для этого нужно так немного: всего лишь изобрести то, до чего остальные не додумались, внедрить это и начать продавать. Всё, у вас монополия. Если ваш продукт востребован рынком, то эта монополия ещё и принесёт вам сверхприбыль. Затем подтянутся конкуренты, и некоторое время вы можете сохранять свою сверхприбыль, если заключите с ними картельное соглашение. Затем кто-нибудь его начнёт нарушать, в надежде отжать себе долю рынка пожирнее, и через некоторое время от вашего картеля ничего не останется.

Но зачем подозревать людей в нехорошем? Пусть ваше картельное соглашение остаётся святым и нерушимым, потому что каждый из его участников назубок выучил дилемму заключённого и умеет думать на пару шагов вперёд. Поднимем бокалы за безоблачное будущее вашего бизнеса!

Увы, погода переменчива. Завтра появится тот, кто возмечтает о монополии. Он изобретёт то, до чего раньше никто не додумался, внедрит это и начнёт продавать. После этого внезапно окажется, что это был товар-субститут для продукции вашего картеля, и теперь у вас проблемы с конкурентоспособностью. Вам срочно придётся договариваться об увеличении выпуска и снижении цен, чтобы сохранить долю рынка, но всё равно постепенно ваша конка, ещё совсем недавно такая прогрессивная, начнёт проигрывать этому дрянному трамваю.

Что же делать? Рынок свободен, вход на него открыт для любого желающего, и это неустранимая помеха для любого, кто желает почивать на лаврах своих прежних свершений. Надо бы изобрести какую-нибудь штуку, которая бы позволяла ограничивать свободный выход на рынок, вот тогда старому почтенному бизнесу точно ничто не будет угрожать. Как бы её назвать? Во, назовём её государством! Отлично, осталось внедрить этот продукт и начать продавать.

А, что? Я ответила не на тот вопрос? Ну, извините…

Эх, молодость! Обещали завалить города навозом по колено! Что же пошло не так?

Про опасных психов

У нас есть психбольницы и тюрьмы строгого режима.

Их «клиенты» напоминают нам, что есть вполне настоящие психопаты, маньяки, серийные убийцы и прочие проблемные персонажи. И большинство из них совсем не Декстеры и Ганнибалы Лекторы, и не действуют сообразно общественному благу. И, ввиду своеобразия протекающих в их мозгу процессов, нет никакого понятного способа убедить их доводами или аргументами.

Чем против них может помочь остракизм?

Как будет выглядеть система поиска и уничтожения либо изоляции таких «Джеков-потрошителей»? Если изоляция, а не уничтожение, то на чьи деньги и чьими силами?

анонимный вопрос

Люди ценят безопасность и готовы за неё платить. Неадекватные агрессоры не просто представляют опасность, но за счёт своей видимой иррациональности эта опасность ещё и кажется более серьёзной, чем если бы люди включали холодный разум страхового агента. Тут действуют те же соображения, из-за которых люди больше боятся терактов, чем автокатастроф, хотя от последних смертность куда выше.

Наиболее очевидный рыночный агент, который мог бы обеспечивать такую услугу — это, конечно, страховые компании. Они собирают взносы, пока клиент в безопасности, и выплачивают премию в страховых случаях. Стало быть, если предполагать, что страховые кампании действуют добросовестно и не кидают клиентов, то в их интересах содействовать максимальной безопасности клиентов.

Но безопасность от маньяков можно обеспечивать по разному, и это уже определяется общественными нравами. Клиенты могут желать безопасности от стай бродячих собак, но категорически протестовать против их поголовного истребления, так что тем, кто возьмётся удовлетворять этот каприз, придётся учитывать соответствующее ограничение в средствах.

Аналогично, простая эмпатия уже не позволяет нашему богатому и благополучному обществу (а при анкапе оно предположительно окажется ещё более богатым и благополучным) требовать безопасности от буйных психов через их истребление, речь скорее идёт о лечении. Опять-таки, психическое нарушение может оказаться не врождённым, но приобретённым, например, в результате травмы, а до того человек вполне мог быть почтенным клиентом одной из страховых компаний. Так что очевидным направлением мысли в нашем случае будет изыскание способов лечения.

Дорого ли это обойдётся? Сущие копейки. Я не зря упомянула сравнение терактов и автокатастроф. На предотвращение терактов тратится несоразмерно много. Точно так же и буйные психи получат несоразмерно много внимания, хотя их число совершенно ничтожно. Конечно, если у человека с психическими проблемами был страховой полис, он получит более качественное и дорогое лечение, но даже если полиса не было, его всё равно постараются вернуть в норму, причём вполне гуманными методами.

Акции прямого действия: разделение труда

Битарх разместил у себя вконтакте заметку про безрисковую борьбу с государством. Вкратце, идея в том, чтобы анонимно нанимать для акций в реальном мире неполитизированную публику. Методика достаточно очевидна, это обычное разделение труда. Но, разумеется, подобная технология для своего широкого внедрения нуждается в инфраструктуре — безопасных площадках, где можно было бы оставлять объявления о заказах и о готовности исполнять те или иные заказы. Битарх пишет о даркнете, что довольно неконкретно, и без определённой квалификации это не говорит неискушённому политактивисту примерно ничего. Но для того, чтобы привить себе аппетит к подобному, можно для начала использовать простенькие сервисы, сделанные на коленке.

Так, дружественный канал Анархия+ недавно запустил сервис Биржа протестных акций, где можно сделать заказ на осуществление акции, попросить донаты на реализацию своей идеи, и так далее. Хотя канал анонимен, и вся коммуникация идёт через бота, до настоящей безопасности в этой схеме всё-таки далеко, но и риски достаточно скромные, потому что биржа не берётся размещать заказы, связанные с насильственными акциями.

Так что, если у вас есть идеи, то пользуйтесь возможностью найти исполнителей. Если есть силы — пользуйтесь возможностью вписаться в тему. Проект некоммерческий, и, хотя он затеян левыми анархистами, у них нет предубеждения против либертарианства, так что отсева по идеологии не предполагается.

Как анкап победит демографическую яму?

Артем

Анкап это свободный нерегулируемый рыночек. То есть любые решения в рамках анкапа обеспечиваются добровольно и ко взаимной выгоде. Теперь посмотрим, кому какое дело есть при анкапе до демографии.

Во-первых, есть производители товаров и услуг. Они заинтересованы в увеличении спроса, и, в частности, в увеличении спроса на товары для детей. Дети это очень ёмкий рынок, потому что им нужно особое питание, они быстро вырастают из одежды, быстро меняют предпочтения в игрушках, для их безопасного выгуливания требуется специальным образом обустроенное пространство, их требуется учить, лечить и так далее. Так что я буду получать разные заманчивые предложения, от «Сегодня у нас в магазине дегустация детского питания, обязательно попробуйте и убедитесь, что ваш ребёнок остался бы доволен» до «Собираетесь в тур? Специальные групповые скидки для семей с детьми!» Мне будут показывать фильмы и ролики в интернете, расхваливающие радости материнства. В общем, я буду постоянно ощущать, что с ребёнком я окажусь желанным членом общества.

Во-вторых, есть я сама. Если я знаю, что мои отношения с ребёнком касаются только нас с ним, то у меня не будет опасений, что меня лишат родительских прав из-за какой-нибудь ерунды, которая ни меня, ни ребёнка, не волнует. Если я знаю, что мне будут рады продать любой технически возможный товар или услугу, от внешнего вынашивания до заботливого ухода за ребёнком, пока мне приспичит от него отдохнуть — то у меня не будет опасений, что я окажусь одна перед лицом множества случайностей, потому что со всеми неприятными хлопотами мне помогут справиться специалисты. Так что, в сущности, от заведения ребёнка меня будут отделять только деньги и желание.

Но при этом, если я буду слишком ленива, чтобы зарабатывать хорошие деньги, и слишком беззаботна, чтобы что-то откладывать и чтобы предохраняться во время секса, и слишком брезглива, чтобы заботиться о младенце — то я, по крайней мере, буду знать, что родительские права на новорожденного можно выгодно продать тем, у кого почему-то проблемы с заведением своего собственного ребёнка. Так что мне будет совершенно не обязательно делать аборт, особенно если процесс вынашивания будет проходить достаточно легко и не слишком меня напрягать.

Отсюда можно заключить, что при анкапе рождаемость будет повыше, чем в несчастных странах с мощной ювенальной юстицией и кучей регуляций, связанных с детьми. Но поменьше, чем в традиционалистских клоаках, где женщина это имущество, и если её предназначение рожать, то иди, исполняй предназначение и не жалуйся. Короче, детей будет столько, сколько надо тем, кто решил вырастить себе ребёнка, а окажется при этом воспроизводство расширенным, или численность человечества в какие-то периоды будет снижаться — понятия не имею, не моё дело.

А вот, кстати, ещё одна категория потребителей, готовая растить детей

Ещё раз про интеллектуальное право

Допустим, я писатель. Живу в Анкапистане. Написал книгу. Разместил её на своём сайте, бесплатно для читателей. Сверху повесил баннер, который крутится с каждым просмотром и приносит мне копеечку. Снизу поставил кнопочку для доната.

Злобный пират скопировал мою книгу на свой сайт. Выкинул пару глав, которые ему не понравились. Сверху повесил свой баннер. Внизу поставил свою кнопочку для доната.

Если я возьму ружьишко и пойду его убивать, присяжные меня оправдают?

анонимный вопрос

Это дополнение к вопросу, предложенному Королём Секса и Чайных Пакетиков, но на сей раз без подписи.

Как ни странно, я довольно часто занимаюсь как раз тем, что вы описали. Вывешивает какой-нибудь Битарх или Виталий Тизунь у себя статью. Я беру текст, исправляю в нём запятые, выкидываю не нравящиеся мне абзацы, сопровождаю это каким-нибудь своим комментарием и выкладываю у себя, не забыв под постом разместить кнопку «донаты». Как-то так вышло, что ни один из них на меня за это с ружьишком не кидается, а иногда ещё и хвалят, мол, отредактированный текст лучше читается. Возможно, дело в том, что я при этом указываю автора и даю ссылку на исходный пост. Поэтому авторы текстов видят свою выгоду от такого моего поведения, и не возражают.

Но что если бы я пренебрегала нормами сетевого этикета, брала бы чьи угодно тексты, правила в них что угодно по своему вкусу и размещала в канале от своего имени? Одно было бы в этой ситуации очевидно: в моём отношении после этого также соблюдать нормы сетевого этикета необязательно. Возможно, оболганные авторы обрушивались бы на меня с нападками в соцсетях и занудно объясняли бы публике, что именно они авторы текста, именно у них нужно брать оригиналы, и именно им донатить, если понравилось. А я бы продолжала свой странный подход к созданию контента, сосредоточившись на том, что именно и как именно я меняю в размещаемых текстах. Например, разместила бы у себя текст Илиады, оставив от второй песни только первую половину, а всех возмущающихся посылала бы к Мандельштаму. Со временем я бы получила сообщество ценителей именно моих правок. А может, читателям бы быстро наскучило. Это рыночек.

Ну а если бы я сосредоточилась не на самоутверждении через правки, а на том, чтобы просто разместить побольше вкусных текстов, то у меня бы получилась самая обычная электронная библиотека. В этом случае для меня было бы излишним вырезать из текстов даже имя автора и подставлять своё, размещала бы, как есть, зато позаботилась бы о шустрых серверах, выдаче во всех популярных форматах читалок и тому подобных ценимых пользователями вещах. Я бы постаралась, чтобы у меня нашлось всё, что людям только интересно, и в самой удобной для прочтения форме. Развивала бы комьюнити читателей, брала бы интервью у авторов и так далее. И авторы сами бы пошли ко мне, предлагая, мол, смотри, у меня тут свежая книжка, бери, а мне бы процент с донатов. Я бы говорила: ок. Выделяла бы автору персональный раздел в своей библиотеке, ставила бы его туда модератором, пусть отвечает на вопросы читателей и вообще всячески их развлекает, а доход мы поделим в оговоренной пропорции.

Конечно, если бы я вела себя, как эталонная мудесса, общалась с авторами текстов через губу, мол, скажите спасибо, что вас, бездарей, хоть где-то публикуют, вы мне, по хорошему, ещё и приплачивать за это должны, или, скажем, вставляла в чьи-нибудь книги сцены, выставляющие автора идиотом — ну, тогда, возможно, я бы кого и довела до того, что он пошёл бы ко мне с ружьишком. Но с таким же успехом я могла бы довести кого угодно ещё по какому угодно ещё поводу, тут собственно деятельность по размещению чужих текстов уже непринципиальна. И чем гнуснее я бы себя вела, чем больше бы люди удивлялись, как меня до сих пор не пристрелили — тем с большим удовлетворением они бы восприняли этот свершившийся факт. Конечно, тем, кто потребует от убийцы возмещения за моё убийство, будет сложно найти достаточно непредвзятый суд, но не все же в мире фанаты литературы. Так что оправдают вряд ли, но и строго судить тоже, пожалуй, не станут.

Как будут работать пожарная служба, полиция и скорая помощь при анкапе?

Анком-кун (вопрос сопровождается донатом в размере 0.00030360 BTC)

Вопрос длинный, поэтому разобью его на части.

1) Будет ли единый номер службы спасения? Запоминать кучу трёхзначных номеров сложно, но сложно и придти к консенсусу, в связи с тем, что наверняка будет очень много мобильных операторов, ищущих выгоду только для себя, к тому же мало чем ограниченных в безгосударственном обществе.

Предоставление упрощённого интерфейса для облегчения доступа ко множеству сложных и разнородных услуг — это востребованная задача. С одной стороны, пользователям удобнее запомнить один наиболее удобный для них способ связи — если, конечно, посредник будет работать быстро и надёжно. С другой стороны, провайдерам услуг тоже удобно, чтобы кто-то взял на себя труд выяснить у клиента все нужные детали, и выдал задание уже в формализованном виде, без эмоций и скандалов. Они таким образом экономят на колл-центре, а потому им выгоднее оплачивать своё подключение к агрегатору.

Скорее всего, агрегаторов тоже будет несколько. Один держит, например, телефон 911. Второй предоставляет мобильное приложение, в котором делать заказ даже удобнее, чем по телефону, большая часть информации вводится с экрана, и лишь неформализуемые детали сообщаются голосом. Третий, скажем, продаёт браслет с одной-единственной тревожной кнопкой, или вовсе реагирующий автоматически на скачки пульса и давления. А какие-то механизмы заказа услуг мне и представить сейчас сложно, пусть рыночек предлагает, а люди пробуют.

2) Что делать, если владелец территории откажет спасателям в допуске? Это же его территория, и вторжение на неё без согласия будет прямым нарушением NAP.

В общем случае всё зависит от того, кто и зачем вызвал спасателей, не обеспечив им доступ к объекту спасения, и предусмотрена ли договором обязанность спасателей этот самый доступ обеспечивать себе самостоятельно.

2.1 К примеру, человек заболел опасной и тяжёлой болезнью, но его религиозные родственники-мракобесы признают только народные методы лечения, и отказываются пускать бригаду врачей в дом.

Если человек нуждается в медицинской помощи, но какие-то третьи лица удерживают его на своей территории и мешают получить помощь, то ему стоит вызывать не только врачей, но и полицию. Или просто изложить по вышеописанному единому телефону обстоятельства, а дальше агрегатор привлечёт специалистов для решения описанной задачи. Кровное родство для преступника индульгенцией не является, и то, что он находится у себя дома — тоже. Удержание человека у себя без его воли — это похищение.

2.2 Я пришёл повеселиться на вечеринку с алкоголем и наркотиками, но в самый разгар мне, худому и слабому юноше, не способному себя защитить, не посчастливилось оказаться в одной комнате с пьяным хозяином, начавшим угрожать мне ножом или пистолетом из-за какой-то мелкой ссоры. Ну или то же самое, только вместо хозяина угрожает один из пьяных гостей, а сам хозяин лежит в отключке и по определению не может дать согласие на допуск сотрудников полиции.

Здесь то же самое. Человек имеет право звать на помощь, где бы он ни находился, а издержки по обеспечению доступа к объекту помощи могут в этом случае быть компенсированы позже. Просто оплатишь протрезвевшему хозяину новую дверь взамен выломанной.

2.3 У человека что-то загорелось на территории, но он слишком надеется потушить пожар сам и отказывается пускать пожарных, несмотря на то, что у него хранятся легковоспламеняемые и/или взрывоопасные вещества, то есть если он не доверится профессионалам, то кроме его дома загорятся или взлетят на воздух и все окружающие постройки, принадлежащие другим людям.

Раз пожарные уже приехали, значит, их работа оплачена, осталось только дать им её сделать. Даже если в их задачу входит спасти соседние дома, а горящий объект — не их сфера ответственности, они будут вынуждены потушить возгорание и на нём, чтобы защитить объект, который им важен. Почему их могут не пускать?

Во-первых, если это объект повышенной опасности, то не исключено, что его и нужно тушить как-то иначе, у обычной пожарной команды может не быть нужных инструментов, а у хозяина объекта они есть. Тогда для него вполне логично вежливо попросить постороннюю команду держаться подальше и следить, чтобы не загорелись окрестности, а тем временем приедет специализированная команда. Я недостаточно технически подкована, чтобы расписать возможную конкретику, но на уровне «горящую проводку под напряжением не тушат водой» в пожаротушении разбираются все, наверняка есть и другие нюансы.

Во-вторых, хозяин горящего объекта желает, чтобы он сгорел полностью, и тем скрыл что-то важное.

В-третьих, он самоуверен, и считает, что своими силами потушит пожар с меньшими сопутствующими повреждениями объекта.

Кто принимает решение о том, вторгаться ли на территорию для тушения пожара? Конечно, пожарные. Если они решат вторгнуться без согласия владельца объекта, тот затем сможет подать на них в суд. Если он будет мешать их вторжению, и в результате пострадают окрестные дома, то их владельцы смогут подать на него в суд. Если пожарные не решатся лезть с топорами и баграми на ствол, то с них взятки гладки.


3) Как будут бороться со школьниками, пьяными и психически больными людьми, ну или просто недоброжелателями, делающими заведомо ложные вызовы, или просто бесполезно занимающими линию, говоря глупости и оскорбляя оператора, если вычислить их не всегда удаётся даже сейчас, а блокировать номера слишком жестоко, поскольку даже им может понадобиться реальная помощь спасателей. Справедливо ли будет взваливать все расходы на тех, кого удастся вычислить, или блокировать возможность дозвона из других регионов?

Вряд ли при анкапе с DDOS-атаками будут бороться как-то иначе, чем сейчас. Есть возможность найти атакующего имеющимися средствами — находят и привлекают к ответственности. Если нет, то просто увеличивают пропускную способность канала и отсеивают ложные сообщения. Разумеется, на найденных будут пытаться повесить максимально раздутые издержки, но суд это состязательная процедура, так что в каждом конкретном случае сумма возмещения будет определяться индивидуально. Если суд выкатит штраф несуразно большого размера, в который будут зашиты потери от множества атак, к которым найденный злоумышленник был непричастен, то, возможно, это вызовет недовольство узнавших об этом людей. Это чревато тем, что атаки будут только усиливаться, ведь риск попасться весьма невелик, так что компаниям, которые страдают от подобного хулиганства, чрезмерная суровость также невыгодна.