Цикл с положительной обратной связью, плодящий неравенство. Страшно.

Посмотрела беседу Григория Баженова с представителями Европейского университета по теме неравенства.

Сделала я это далеко не сразу после выхода ролика, потому что тема представлялась мне скучной и левацкой, ежу ведь понятно, что если неравенство вызвано перераспределением через грабёж (например, налоги) и принуждение (например, регуляции) — то можно выступать и против следствия, но полезнее было бы устранить причины. А если неравенство вызвано тем, что люди добровольно несут больше денег Алисе, чем Бобу, то можно лишь порадоваться за Алису и поразмышлять, нельзя ли что-то перенять из её практик, чтобы и нам доставалось побольше. Но потом случилось немножко свободного времени, глянула, и не пожалела.

Там, где перечислялось, что вот есть неравенство по доходу, а есть неравенство по богатству, а есть неравенство по числу конечностей — это не слишком интересно. Меня зацепил один конкретный сильный тейк, который и хотелось бы обсудить — касательно неравенства, вызванного разницей во временном предпочтении.

Содержание его примерно следующее. Если у одного экономического агента более низкое временное предпочтение, и экономические агенты могут ссужать друг дружке под процент, то при прочих равных стартовых условиях на длинной дистанции он посадит всех экономических агентов с более высоким временным предпочтением в долговую кабалу, с дальнейшей перспективой голодной смерти. Это, понятно, математическая модель, однако мне немедленно вспомнились исторические прецеденты.

Античные Афины были образованы союзом осевших в Аттике ионийских племён, с исходным довольно высоким уровнем равенства. Со временем, однако, расслоение между гражданами увеличивалось, и одни постепенно попадали в долговую кабалу к другим. Это приводило к гражданским волнениям, и вот в результате реформ Солона все старые долги были принудительно прощены, произведён передел земли, долговое рабство запрещено. То есть рыночек — за счёт разницы во временном предпочтении — привёл к крайне неприятным последствиям, которые затем исправлялись сугубо этатистскими методами.

Освобождение крестьян при Александре Втором в Российской империи дало примерно равные стартовые условия для всех членов той или иной крестьянской общины. Однако, опять же, разница в предпринимательских способностях и во временном предпочтении за полвека привела к расслоению от кулаков до батраков, где последние лишились средств производства и часто оказывались в кредитной кабале. Потом была гражданская война, а вслед за ней полный передел имущества и списание старых долгов.

Спрашивается: что может противопоставить этому механизму анархизм свободного рынка в современных технологических условиях? Потому что если мы дадим ответ «ничего», это будет означать нежизнеспособность анархической модели — ей на смену непременно придёт что-нибудь гораздо более левое, после чего как минимум будет проведён передел собственности и списание долгов, а как максимум успешных предпринимателей и их наследников развешают на фонарях.

Посмотрим, какие механизмы предоставлял свободный рынок для противодействия упомянутому эффекту в двух предыдущих примерах.

Становиться безземельным, продавать своих домочадцев и себя самого в долговое рабство было в античном полисе не единственным вариантом развития событий для землевладельца с более высоким временным предпочтением или ещё по какой-то причине менее конкурентоспособного. Ещё по мере накопления таких людей полис выводил колонии. Там малоземельные колонисты на родине получали куда более значительные участки, а с ними и новый шанс на процветание. Такой экстенсивный путь решения проблемы неравенства привёл к колонизации эллинами всего Средиземноморья. Далее между колониями возникло разделение труда и завязалась оживлённая торговля. Теперь вместо обработки клочка земли наш афинянин мог заниматься, допустим, лепкой амфор или шитьём парусов — это также давало ему новый шанс на процветание.

Аналогично, становиться батраком не было единственной опцией для незадачливого крестьянина и в Российской империи. Он мог стать колонистом и переехать в Сибирь, или же переехать в город и стать рабочим. В условиях более свободного рынка в США урбанизация поглотила огромное количество бывших фермеров без всяких революций, а оставшиеся стали обрабатывать куда более серьёзные площади при помощи куда более серьёзной техники, поставляемой им благодаря куда более высокооплачиваемому, нежели батрацкий, труду их бывших бедных соседей.

Так что я полагаю, анархическое общество при свободном рынке сумеет избежать сценария, заложенного в математической модели с разными временными предпочтениями, но неизменными рыночными условиями. Если появление новых рынков не сдерживается законодательно, то обладатели более высокого временного предпочтения как раз будут стремиться воспользоваться новыми возможностями и получить шальную прибыль — а обладатели более низкого будут сидеть в надёжном, но относительно низкомаржинальном бизнесе, и всем будет относительно неплохо. Второй фактор, ослабляющий межвременное неравенство — это личная свобода. Ты не член общины. Ты не собственность главы семьи, который может продать тебя в рабство, чтобы выплатить долг. Ты самопринадлежен, у тебя собственное временное предпочтение, собственные склонности и таланты. Не пропадёшь. Во всяком случае, ты не обречён пропасть, и пусть страшная математическая модель тебя не пугает.

Деньги, продолжение дискуссии

Я благодарна Григорию Баженову за продолжение дискуссии про будущее денег. Кросс-посты в телеграме это несколько аутичный формат ведения беседы, но что поделать, особенности площадки.

Потребительская инфляция в США.

Вот моя цитата из нашей дискуссии в комментах на ютубе:

Если люди сидят по домам на карантине, то производство потребительских товаров и услуг так или иначе сократится. Между тем, правительствам предлагается субсидировать людям выпадающие зарплаты, то есть деньги на поход в магазин у них будут, а товары там будут появляться в меньшем количестве. То есть либо правительство регулирует цены, как уже анонсировало в России, и получает дефицит, либо не регулирует, и получает рост цен.

Через некоторое время я читаю в посте авторитетного американиста Дудакова:

Сбываются прогнозы экономистов, которые предрекали, что после эпидемии США и другие западные страны впервые за 40 лет ожидает скачок потребительской инфляции.

Скачок цен на мясо шёл там в качестве иллюстрации, но проблема куда шире. Я не читала упоминаемых Малеком прогнозов экономистов, и свой прогноз делала на основе простейшей логики. Правда, я думала, что правительства стоят перед дилеммой — регулировать цены или смириться с их ростом. Оказалось, что Трамп прибег к третьей опции — прямое директивное управление производством.

Впрочем, предполагаемое быстрое восстановление экономики развитых стран скорее всего приведёт к тому, что и цены на временно недопроизводимые потребительские товары вернутся к значениям, близким к докризисным. Так что по этому малопринципиальному вопросу я не вижу большого смысла долго дискутировать.

Роль биткоина

Мой изначальный вопрос к Григорию формулировался так:

Как будет вести себя экономика, в которой параллельно в сопоставимых масштабах ходят деньги, создаваемые в банковской системе с частичным резервированием, и деньги, частичного резервирования не предусматривающие?

Я не экономист, и мне было интересно узнать мнение профессионалов о том, как бы выглядело поведение системы с предложенными параметрами. Увы, вместо ответа я получила уверения в том, что капитализация биткоина сегодня слишком мала, волатильность слишком велика, в качестве денег его использовать нельзя, в качестве защитного актива он плох и так далее. Короче, мне рассказывали про сегодняшний биткоин, а не про гипотетическую ситуацию, в которой его капитализация уже достигла значений, сопоставимых с денежной массой мировых резервных валют, или хотя бы золота.

Ну а пока что — да, я полностью согласна с тем, что биткоин волатильнее золота, что это плохой защитный актив, и что его ликвидность ниже, чем у доллара (хотя на мировом рынке ликвидность биткоина куда выше, чем у российского рубля). На сегодня роль биткоина — это в меньшей степени инструмент для краткосрочных спекуляций, и в большей степени — инструмент для долгосрочных инвестиций. Тому, кто купил биткоин пять лет назад, не так уж важно, насколько сильно скачет сегодняшний курс, потому что он давно и прочно в плюсе. Аналогично, сегодняшнему покупателю не так уж важно, по какой цене покупать, если он собирается удерживать биткоин в течение хотя бы пяти лет. Он в любом случае будет в плюсе. Если Григорий не согласен с этим утверждением, интересно было бы почитать его доводы.

Впрочем, даже в той маловероятной ситуации, при которой долгосрочный тренд валютной пары BTC/USD из растущего превратится в горизонтальный или даже падающий, биткоин сохраняет свою значимость как цифровой пиринговый кэш, то есть ценность, которую можно передавать из рук в руки по каналам связи без использования таких ненадёжных посредников, как регулируемые государством банки или системы переводов. Однако мой вопрос к Григорию касается только той гипотетической ситуации, когда капитализация битка и объёмы торговли за него уже значительно выросли — а не сегодняшней картины, которую мы и так уже знаем.

Необеспеченные обязательства и частичное резервирование

Отдельной строкой идёт пост Артёма Северского о том, что деньги это анти-товар, и что выдача кредитов из собственных сбережений неэффективна, куда разумнее выдавать кредиты деньгами, которые создаются из воздуха. Я не вижу смысла запрещать кому-либо давать другим необеспеченные обязательства, мне вполне достаточно того, чтобы обеспеченные и необеспеченные обязательства было невозможно перепутать, а дальше пусть себе работают рыночные механизмы.

Так, я могу использовать в расчётах биткоины, и если я получаю биткоиновый кредит, то лишь благодаря тому, что кредитор действительно имел эти битки на руках перед тем, как любезно прокредитовать меня. А могу выпустить собственные анкап-токены, привязать их цену к одной статье на заказ — и продавать всем желающим в обмен на потребительские блага токенизированные обязательства по созданию текстов. Это будет необеспеченным обязательством, но при чём тут частичное резервирование? Частичное резервирование — это если некто купит сотню моих токенов и выпустит тысячу своих, с обязательством по первому требованию поменять их на мои.

Франклин смотрит на цыганский физический биткоин как на необеспеченное обязательство

Взлёт битка

Я редко сама инициирую публичные дискуссии, куда чаще публикую реакцию на собственные тексты и ответы на эти реакции. Но вот сравнительно недавно не удержалась. В видео Money printer go brrr на канале FuryDrops Григорий Баженов попытался достаточно популярно изложить азы макроэкономики касательно денежной массы, работы денежного принтера и денежного шредера. Из ролика выходило, что выбрасывание федрезервом триллионов в экономику не приведёт к инфляции, а лишь компенсирует уменьшение мультипликатора.

Я поинтересовалась в комментах, как на всю эту модель повлияет наличие такого фактора, как биткоин, где пользователь сам выбирает, работать ему в рамках полного резервирования, или обращаться к централизованным посредникам, у которых размер мультипликатора может быть больше единицы. Также предрекла в США потребительскую инфляцию. Дискуссия была довольно длинной, лучше посмотрите сами тред под роликом. Там Григорий Баженов и Артём Северский возражали как насчёт применимости биткоина в качестве денег, так и насчёт того, что в сжимающейся экономике США возможна инфляция. Артём даже написал отдельный пост про то, что деньги в принципе по своей природе означают необеспеченные обязательства, и потому могут быть основаны только на частичном резервировании, иначе экономика буксует.

Что мы видим спустя буквально две недели. В США действительно подскочила потребительская инфляция. На вертолётные деньги Трампа люди активно покупали биткоины, об этом свидетельствует красивый график, показывающий долю депозитов размером ровно 1200 долларов (столько заплатили всем гражданам США), пришедших на самую популярную американскую криптобиржу Coinbase сразу после получения гражданами подарков от федерального казначейства.

Наконец, вчера курс биткоина, как и было мной обещано 16 марта, в день падения курса до 4400 долларов, попёр вверх, и если кто не успел за полтора месяца закупиться, им, должно быть, сейчас грустно. Впрочем, время было не самое подходящее для инвестиций.

Наконец, за это время стало понятно, что возлагать надежды на корпоративные криптовалюты, вроде либры или тона, не стоит: они слишком уязвимы перед злой волей регуляторов. Поэтому биткоин всё ещё выглядит безальтернативными деньгами светлого безгосударственного будущего, и мне жаль толковых экономистов вроде того же Григория Баженова, которые сознательно пытаются от этого будущего откреститься: так ведь можно и обнаружить, что тебе там просто не осталось подходящего места.

О модернизации

Послушала на канале Вадима Политикова его беседу с Григорием Баженовым. Беседа скучно озаглавлена «Почему левые экономики обречены», так что я не сразу решила потратить два часа на интервью, предполагая, что там действительно будет банальное разъяснение, почему левые экономики обречены. К счастью, Григорий, подгоняя свою мысль хорошим виски, рассуждал много о чём ещё, и в частности, ближе к концу, о модернизации.

Основные тезисы:
1. В государстве, которое уже лидирует, авторитарная модернизация сверху невозможна, потому что план работает лишь тогда, когда знаешь, куда идти, лидеру же придётся прокладывать дорогу через работу спонтанных порядков.
2. Форсированная модернизация от аграрного к индустриальному обществу в рамках догоняющего развития — возможна. Всеобщее образование, транспортная сеть, банковская система — и довольно, дальше просто не мешайте работе институтов. Те государства, которые ограничились этим джентльменским набором, а дальше предоставили обществу развиваться самостоятельно, смогли удачно срезать угол, догнать лидера, а многие и обогнали несчастную Великобританию, некогда первую экономику мира. Те, что заигрались в дирижизм, ползли вперёд рывками, с большими издержками, короче, выходило не очень.
3. Форсированная модернизация сверху от индустриального к постиндустриальному обществу теоретически возможна, но рецепт состоит как раз в демонтаже авторитарных механизмов, и это не тот рецепт, который готово выслушать большинство лидеров. Однако в демонтаж снизу через агоризм Григорий не верит, и это тот момент, по которому я бы с ним подискутировала, если он, конечно, не найдёт себе собеседника в своей весовой категории.

В связи с этим мне вспомнилась недавно прочитанная мной книжка Дмитрия Травина и Отара Маргании «Модернизация: от Елизаветы Тюдор до Егора Гайдара». Это отличная подборка исторических анекдотов о том, кто и как пытался подбодрить клячу истории в своих странах. В основном описывается длинная череда королей, премьеров и прочих министров, особняком стоят только два неразлучника двадцатого века — Кейнс и Хайек — которые лично никаких реформ не проводили, но оказали мощное влияние на умы.

Исторические анекдоты приятны тем, что это не сухая теория, а множество баек, из которых каждый вправе выводить собственную мораль. В целом эти рассказы не противоречат тезисам Григория Баженова, а хорошо их дополняют, так что рекомендую ознакомиться, тем более, что это достаточно лёгкий развлекательный жанр.

Ну и напоследок поставлю вам песенку Тимура Шаова, «Откуда есть пошла модернизация на Руси», для того чтобы создать надлежащий стереоэффект.

Как будет работать московский метрополитен при анкапе, и что будет, если кто-то купит все станции? Ведь конкуренция станет невозможной

анонимный вопрос

Зайду издалека и порекомендую для начала свежее видео от Григория Баженова, где он оппонирует авторитарным урбанистам и, в частности, объясняет главное предназначение города — возможность заработать.

Конечно, исторически у города часто была ещё и функция крепости. Но возможность сохранить богатство от внешнего грабителя во многом перекликается с возможностью собственно разбогатеть. Не кучкуйся люди в одном месте и не накапливай добро, они бы не могли позволить себе постройку такой удобной городской инфраструктуры, как защитные сооружения, да большой нужды бы в этом не было — рулили бы индивидуальные схроны в лесу или откочёвывание со своими стадами в укромные урочища. Так что всё-таки возможность накопить богатство, собравшись компактно большой толпой — первична.

Все удобства, которыми город обеспечивает людей, приспосабливаются к его главной функции. А если это делается плохо (например, городом управляют централизованно и мешают людям зарабатывать), то город загибается, проигрывая конкурентную гонку альтернативам. Это относится и к организации городского транспорта.

Чем мобильнее городской житель, тем больше у него выбор мест работы, тем в среднем лучшее место он себе находит, и тем богаче становится. В результате он получает возможность создавать платёжеспособный спрос на различные удобства, в том числе и на ещё большую мобильность. По большому счёту неважно, какова структура собственности в разных компаниях, предоставляющих транспортные услуги, лишь бы у них не было возможности силой диктовать свои правила конкурентам или потребителям. Иначе говоря, правильно организованный транспорт может быть чьим угодно, только не той институции, которая вырабатывает правила.

Так что в московском метро свой хозяин может быть у каждой ветки, или у каждой станции, или отдельно владелец станций, тоннелей и депо, и отдельно владельцы поездов. В принципе, единый хозяин может быть и у метрополитена в целом, он и в этом случае останется действовать на конкурентном рынке, конкуренцию ему составляют все альтернативные способы добраться из точки в точку в пределах города. Но даже если весь город со всеми улицами, домами и транспортом принадлежит единому владельцу, то альтернативой использования городского транспорта оказывается видеосвязь или переезд в другое место. Ведь город — это в первую очередь место, где можно заработать больше денег, чем вне города, и лишь затем всяческая инфраструктура для совместного проведения досуга большими толпами. Можешь заработать достаточные для тебя деньги в другом месте — и город уже не так сильно тебя держит.

Несостоятельность анкапа

Григорий Баженов, экономист, более известный широкому сообществу как инициатор проекта Акцизу — нет (кстати, интересный пример довольно грамотной общественной кампании, присоединяйтесь), выложил статью про несостоятельность концепции анкапа.

Язык статьи не самый простой, но, как я поняла, пролистав канал Григория (тоже рекомендую, кстати), он мэйнстримный экономист, который считает, что немэйнстримные вещи нужно вещать на языке мэйнстрима и с опорой на него, иначе останешься на обочине. Для экономиста — логично. Для популяризатора это хождение по тонкому льду.

Но вернёмся к статье про анкап. Григорий резюмирует, что несостоятельность концепции анкапа в том, что «анархо-капитализм исходит из экономической трактовки понятий конкуренция и монополия, но при этом переносит эти понятия в те сферы, где это попросту неуместно». Мне очень жаль, но это борьба не по адресу.

Доктрина анархо-капитализма не подразумевает свободной конкуренции организаций, осуществляющих агрессивное насилие, за право грабить тех, кто менее эффективен в этой области. Это ближе к доктрине экстерриториальных страховых крыш, которую отстаивает Олег Тараканов, и которую он считает промежуточным вариантом между минархизмом и анкапом.

Анархо-капитализм — это прежде всего правовая, а не экономическая, доктрина, и она утверждает, что права грабить нет ни у кого, и что любые навязанные контракты ничтожны, вне зависимости от статуса того, кто навязывает контракт.

Экономической теорией эта правовая доктрина лишь подтверждается, поскольку доказывает, что чисто экономически свободный рынок лучше несвободного с точки зрения экономических субъектов. Ну а дальше Мизес говорит, что этого вывода умному человеку достаточно, чтобы сделать выбор в пользу свободного рынка, а Ротбард добавляет, что даже если бы было доказано, что определённая форма несвободы экономически выгоднее, правильные пацаны всё равно были бы за свободу. Можно относиться к Ротбарду, как к фрику, за такую предвзятость, но, к счастью, благодаря Мизесу это действительно непринципиально.

Так что анкап это просто критическое хмыканье что в адрес минархистского государственного устройства, что в адрес мира конкурирующих страховых крыш: неплохо, мол, но можно лучше.

Ты разделяешь личные взгляды и ценности Михаила Светова? С чем ты с ним не согласна?

анонимный вопрос

Миша очень здорово расширил круг моих сторонников, и это закономерно повлияло на мои личные взгляды и ценности, так что да, я их по большей части разделяю.

С чем из его повестки я не могу до конца согласиться?

Во-первых, это целый ряд утверждений о том, что должна представлять собой партия. Он очень боится рейдерского захвата, и поэтому хочет внедрить в ней что-то вроде демократии налогоплательщиков, с вертикальной структурой. Я чаще боюсь превращения в выхолощенную бюрократическую структуру, поэтому обычно практикую децентрализацию в принятии решений и частные инициативы.

Во-вторых, у него есть спорные утверждения насчёт, например, того, что опаснее в современных государствах — открытые границы или закрытые (он считает, что опаснее открытые). Понятно, что опасны государственные границы как таковые, но рассматривать государственную границу как почти что коллективную частную — это какое-то странное выборочное доверие к государству.

В-третьих, он ввёл в обиход некоторые нетрадиционные для либертарианства понятия, например, «общины», от которых веет скорее кислыми щами, чем свободой. Сейчас он чаще заменяет это слово термином «контрактные юрисдикции», но всё равно из его слов неявно следует, что у человека при либертарианстве одна единственная юрисдикция на все случаи жизни, что категорически не обязательно. В общем, это тот случай, когда его личный консерватизм, как мне кажется, слегка проникает в идеологию.

О чём я ещё очень жалею, так это о том, что через канал СВТВ не особенно раскручиваются другие либертарианцы. Был Пожарский — кончился Пожарский. Был Баженов — кончился Баженов. Вообще все соведущие закончились, а это был очень хороший ненавязчивый способ демонстрации публике новых лиц. Но Миша не самый сильный командный игрок. Может быть, именно поэтому он и предпочёл бы, чтобы в партии была организационная вертикаль, чтобы не договариваться, а просто давать поручения.

Спасибо, что читали меня, у меня в гостях был Михаил Светов, член ФК ЛПР. Ставьте лайки, подписывайтесь на канал, присылайте биткойны, если вам нравится, что я делаю. 1A7Wu2enQNRETLXDNpQEufcbJybtM1VHZ8
До новых встреч!