Русский фронтир и его перспективы

Подписалась на канал Русский фронтир. Автор разместил сегодня обзор на проект Монтелиберо, в котором отмечает нашу идеологическую близость во всём, кроме оценок инвестиционного климата в России. Мол, сегодня создание контрактных юрисдикций в России официально никак не регулируется, а значит, на этот рынок можно и нужно входить — до тех пор, пока государство не проявит к ним пристального интереса, после чего их следует перепрофилировать во что-нибудь ещё, хоть в свингерские клубы.

Действительно, сегодня в России ещё сохранилась (и, возможно, сохранится надолго) ниша относительно свободного занятия сельским хозяйством и промыслами — в регионах, где имеется относительный избыток земли. То есть в условном Краснодарском крае развернуться невозможно, а на Алтае, как Джастас Уокер, или даже в не самом ближнем Подмосковье, как Михаил Шляпников или Герман Стерлигов — почему бы и нет. Так что энтузиаст и впрямь может создать крепкое хозяйство с довольно самобытными нравами, причём это хозяйство даже вряд ли отберут, ведь основа его процветания — труд и предпринимательский талант, а не капитал.

Разумеется, такой благодушный игнор со стороны государства будет продолжаться лишь до тех пор, пока конкретный предприниматель не полезет в политику или хотя бы в диссонирующие с общим фоном громкие медийные заявления. А если такие предприниматели будут путаться под ногами не в порядке исключения, а буквально каждый второй, то для них по-быстрому придумают типовое решение, которое их упразднит или сильно отвлечёт.

Насколько такие решения хорошо тиражируются? Похоже, что не очень. Скорее всего, ассоциации свободных фермеров будут изводить под корень с большей охотой, чем одиночек, да и положительный эффект масштаба от той или иной ассоциации конкретно в этой отрасли невелик. Произодитель молока в Белгороде никак не поможет производителю мёда в Башкирии, каждый имеет дело с уникальной средой разной степени агрессивности.

Насколько такие решения хорошо масштабируются? А это, скорее всего, опасно. Стоит хозяйству достаточно серьёзно продвинуться от эксплуатации труда к эксплуатации капитала, как оно становится лакомым кусочком для отжима.

Так что я бы рассматривала русский фронтир в качестве хорошей тренировочной площадки для тех, кто имеет достаточные компетенции, чтобы поднять единоличное хозяйство. При этом культурная самобытность способна обеспечить такому хозяйству медийность — а это может привлечь и инвесторов, и покупателей продукции, и даже послужить какой-никакой прививкой от не слишком мотивированных наездов. Так что рядиться в личину контрактной юрисдикции для такого хозяйства — это тоже отличная идея, можно брать.

Но когда некоторый опыт и капитал накоплены, есть смысл вместо расширения текущего проекта вкладываться всё-таки в хозяйство в странах с более надёжной защитой частной собственности. Благо глобализация позволяет не делать жёсткого выбора между русским и черногорским фронтирами. В лучшем случае это будет просто диверсификация, а в худшем — ещё и площадка для эвакуации.

Ну и я всё-таки надеюсь, что накопленный на русском фронтире опыт просто захочется применить для чего-то большего, и тогда добро пожаловать в Монтелиберо.

Навальный в каждый дом (о грядущих массовых репрессиях)

Команда Навального в ответ на начало процедуры объявления их экстремистской организацией призывает дать последнее и решительное китайское предупреждение режиму. Мол, давайте выйдем на митинг огромной толпой, как белорусы, а потом победим их на выборах, как белорусы. Если по нам стреляли из винтовок, — заявляет руководство ФБК, — а мы храбро шли вперёд, то теперь, когда они расчехляют пулемёт, нам тем более нужно плотнее сомкнуть наши ряды, всех не перестреляют. Главное — самими не уподобляться и стволы не расчехлять.

Действительно, у судебной системы в РФ есть некоторая конечная скорость превращения свободных людей в обитателей колоний, и в случае официального объявления любой несогласованной с режимом политической деятельности уголовным преступлением, этой самой системе придётся довольно долго работать в режиме максимальной производительности — которая, однако, легко оптимизируется (гуглим тройки).

А теперь давайте посмотрим на простенькую диаграммку. Это динамика изменения количества заключённых в течение трёх путинских и одного медведевского срока. Как видите, в российских тюрьмах и колониях за это время образовалось как минимум 360 тысяч свободных мест. На митинг к Навальному уже заявилось 440 тысяч человек, а несанкционированная массовая акция планируется, когда заявится 500 тысяч. Что тут сказать? Действительно, всех пересажать будет трудно. Возможно, вы окажетесь в числе тех 140 тысяч счастливчиков, которые не поместятся в тюрьмы, а потому получат условный срок. Навальный тоже начинал с условного срока.

К сожалению, я не могу предложить никакой более разумной альтернативы, чем сваливать из страны прямо сейчас. Просто представьте, что вы живёте, например, в СССР, а на дворе, например, 1968 год. И по какой-то невероятно счастливой случайности у вас есть возможность чисто физически оказаться за пределами страны. Вы можете уехать, можете остаться, а режим рухнет только в 1991 году. Вот такая у нас сегодня примерно картинка.

Не могли бы вы раскритиковать Стасика Ай Как Просто вот в этом видео?

Ролик содержит в себе несколько утверждений.

  1. С точки зрения мир-системной теории цивилизация постоянно проходит одни и те же циклы: поднимается новый центр мировой деловой активности, деньги идут к деньгам, надувается огромный пузырь, в центре пузыря вскоре становится невыгодным любое производство, и деньги начинают делаться непосредственно из денег, через оборот всяких там ценных бумаг. В конце концов пузырь лопается, и вскоре начинает надуваться новый, вокруг нового центра. Лопнут США в качестве мирового гегемона, и на сцену выйдет Китай.
  2. Никакие попытки подражания мировому гегемону уже не могут быть успешными: без толку пытаться повысить свою инвестиционную привлекательность, открывать рынки, уменьшать пошлины и строить институты — из статуса периферии на этапе надувания финансового пузыря вырваться невозможно.
  3. Криптовалюты стали точно таким же переоценённым финансовым активом, и когда пузырь лопнет, они точно так же потеряют львиную долю своей стоимости.
  4. Дефицит видеокарт, порождённый повышенным спросом со стороны майнеров, не может быть покрыт расширением производства, потому что эра глобализации заканчивается, начинаются торговые войны, а локальному китайскому рынку столько видеокарт не нужно, бойтесь, честные геймеры, сидеть вам на пятилетнем старье.

Отвечу кратко по пунктам.

  1. Как ни странно это звучит, акции это не просто циферки на биржевых счетах. Это инвестиции, которые достаются компаниям, выпустившим акции, а те, в свою очередь, отнюдь не всё тратят на бонусы менеджменту и байбэки — кое-что и впрямь вкладывается в производство — причём на периферии, там дешевле. В этот момент периферийным странам важно быть привлекательными для этих самых инвестиций.
  2. Если гегемону бессмысленно подражать, то за счёт чего появится новый гегемон? Если мир-системная теория достаточно адекватно отражает реальные процессы, то кто-то же должен запустить новый цикл с собой в центре. Значит, существует механизм покидания периферии. И логично предположить, что для этого действительно не стоит просто подражать гегемону. Подражать нужно не гегемону в его текущем умирающем состоянии, а ориентироваться на то время, когда тот был молодым и здоровым — но, разумеется, адаптируясь под текущие технологические реалии.
  3. Что означает лопнувший пузырь? Множество компаний резко теряет в цене и оказывается не в состоянии найти покупателя на свой товар. Спросом пользуются в основном потребительские товары, они дорожают относительно капитальных. Гордый владелец крипты, до того вкладывавшийся в майнинг, начинает вкладываться в картошку, продавая сперва майнеры (и они дешевеют), а потом и собственно крипту (её цена также падает). Рынок оказывается насыщен дешёвыми подержанными видеокартами, спрос на новые уменьшается, в их производство становится невыгодно вкладываться, и никаких даже торговых войн не нужно, геймеры сидят на пятилетнем старье. Отмечу лишь, что майнеры и крипта на этапе сдутия пузыря будут дешеветь относительно условной картошки, а вот относительно условного доллара — далеко не факт, он может и вовсе уйти в штопор гиперинфляции.
  4. Закончится ли при этом глобализация? Для адептов мир-системной теории как-то странно об этом рассуждать. Откуда возьмётся новый глобальный гегемон, если не будет глобализации? Без неё и гегемоны будут локальными. Так что, раз уж у вас всё ходит по кругу, то и мировой товарооборот никуда не денется.

Я здесь не берусь судить о том, насколько верна сама теория. Теория относительно молодая, более или менее объясняет наблюдаемые факты и делает проверяемые предсказания. По мере выяснения, какие предсказания оказались ложными, на неё либо навешают заплаток, либо сочтут это направление мысли тупиковым и будут пользоваться теорией, исходящей из совершенно иных посылок, почему бы и нет.

Хищные вещи века и их цифровое бессмертие

Я как-то под настроение написала короткую рецензию на три книжки Стругацких, в числе которых были Хищные вещи века. Там в книге в числе прочего описывался некий тайный орден меценатов, находивших удовольствие в том, чтобы добывать из музеев какие-нибудь шедевры, а после в торжественной обстановке тайно их уничтожать. Стругацкие умудрились в шестидесятые годы прошлого века довольно неплохо предсказать современное общество. И вот вчера на канале MyGap я наткнулась на почти буквальное воплощение в нашем мире того самого ордена меценатов.

Блокчейн-компания в прямом эфире сжигает картину стоимостью 95 тысяч долларов. В чём отличие от предсказанного советскими фантастами? Да в том, естественно, что картину компания честно купила, и ей не было нужды сжигать её втайне, напротив, это стало публичной акцией. Что поделать, имея удивительное чутьё на общественные тенденции, Стругацкие умудрялись здорово плавать в экономике.

Сжигание картины с последующим выпуском уникального токена, содержащего её цифровую копию и обозначающего право собственности на неё, демонстрирует, как из редкости появляется ценность. Если бы токен был привязан к неуничтоженной картине, то его можно было бы выкинуть, и обходиться фактическим владением картиной, без всякого сертификата. Именно тот факт, что токен остался один-одинёшенек, и придаёт ему ценность, а без этого он был бы ненужной биркой.

Я легко могу понять, как же от всего этого рвёт шаблон у адептов материального производства, которые уверены, что человечество пало жертвой цифровых обманок. Но ничего не попишешь: в самих по себе вещах субстанция ценности не содержится. Ценность — в сознании. А сознание переменчиво, быстро теряет интерес к рутине, цепляется за всё свежее, редкое и необычное. Чем сознание изощрённее, тем ему сложнее это редкое найти. Чем общество изобильнее, тем сложнее поманить сознание призраком дефицита, чтобы намекнуть на то, что вот эта вот сущность редка и ценна. Так мы дожили и до меценатов. Что там у Стругацких дальше по плану? Слег?

Не могли бы Вы разобрать этот ролик?

Ваш дружелюбный сосед из ЛПР

Спасибо, очень хороший канал, подписалась. Теперь о ролике.

Фактически, нам убедительно и с иллюстрациями продемонстрировали, что современные корпорации мало отличаются от государств, и наоборот. Мегакорпорациями, способными эффективно укрупняться, становится не всякий бизнес, а тот, который выполняет функцию платформы для других бизнесов. Издержки масштабирования платформенного бизнеса сравнительно невелики, а прибыль в первую очередь зависит от сетевого эффекта. Поэтому корпорации старого образца, вроде какого-нибудь Газпрома, погоды на новом глобальном рынке не сделают, а вот тот же Яндекс — это серьёзный игрок с перспективами дальнейшего роста, особенно если ему удастся съесть путающуюся под ногами Российскую Федерацию.

Но что получается. Собственно сотрудников в таких корпорациях сравнительно немного. Но развитие платформ — это фактор, способствующий успеху малого бизнеса, а то и вовсе фрилансеров, которые зарабатывают на этих самых платформах. С каждой новой платформой становится всё больше людей, которые на них зарабатывают. Сами платформы имеют, конечно, не в пример больше, но что нам, жалко, что ли?

Нет, не жалко, до тех пор, пока игра выглядит честной. В ролике как раз и рассказывается о нескольких случаях, когда игра велась жёстко, при том, что игроки были в существенно разных весовых категориях. Корпорации, становясь сопоставимыми с государствами по силе, вполне могут позволять себе и методы, которые скорее уместны для этих криминальных группировок. Стоит ли нам рассчитывать, что старый добрый территориальный бандит даст укорот молодому, наглому и экстерриториальному? Стоит ли нам бояться нового бандита пуще старого?

Всякое может быть. Вполне можно себе представить злые корпорации на свободном рынке, какие нам во множестве нарисовал Голливуд. Но вокруг таких компаний всё-таки виден некоторый налёт театральщины. Куда проще представить себе корпорацию, сросшуюся с классическим государством в симбиозе, использующую политические методы для устранения соперников, когда удобнее грубая сила, и экономическую мощь, когда удобнее более мягкий подход. Мы видим такие корпорации уже сейчас, президентов США на завтрак жрут. Но мы видим и силу гражданского противодействия грязным трюкам, чему пример недавняя история с GameStop.

Вслед за автором ролика я в этом посте много развожу руками, потому что мы видим, что правила меняются буквально на глазах, и толком неясно, как именно порешает рыночек. Но пока что я могу сделать осторожное предположение, что рыночек будет всё дальше отстранять в сторону государства, чтобы не мешались, а владельцы разнообразных платформ по мере насыщения рынка будут всё меньше дёргаться и всё больше ценить предсказуемость правил. А для этого им и самим придётся их соблюдать. Причём под правилами я имею в виду не то, что хозяин платформы требует от своих пользователей — а то, о чём договорились между собой сами хозяева платформ. Ну а с появлением права конфликты разрешаются куда легче и наносят куда меньший ущерб.

Навальный. Перспективы.

С большим интересом прочитала публикацию Навального о расследовании его отравления, проведённого Bellingcat. Оно же доступно в видеоформате, там примерно то же, что и в тексте, только чуть подробнее и разбавлено мемчиками. Лучше откройте его не во встроенном плеере, а непосредственно на ютубе, чтобы воткнуть свой лайк.

Мне кажется, что Навальный зря полагает, будто сейчас по всем каналам будет истерика. Скорее, наоборот, будут игнорировать, как какого-нибудь Хантера Байдена. Но, конечно, добавится чисто российская фишка — прославленный Екатериной Шульман обратный карго-культ. Служители культа будут сардонически хмыкать и удивляться, почему это мы думаем, что все прочие самолёты в мире не из веток и умеют летать. Разумеется, все спецслужбы всех стран мира, которые имеют хоть какие-то амбиции, травят или иными способами расправляются с неугодными, всё везде схвачено. А то, что на слуху делишки именно российских спецслужб — это не потому что они такие отмороженные, а лишь потому что против них ведётся инфовойна.

И, по большому счёту, эти ребята правы. Действительно, любое государство это системный агрессор. Действительно, любое государство, если не бить его по рукам, быстро чует безнаказанность и начинает творить полный трэш. А тех, кто пытается бить его по рукам и выводить на чистую воду, во всём мире подстерегают разные нелепые неприятности, как какого-нибудь Ассанджа.

Что случится дальше? Дальше Навальный вернётся в Россию, и тогда его наконец убьют, только на сей раз тупо и безыскусно. Ну не понимает человек намёков, глумится всячески, выставляет в смешном свете, и что же, дед сдастся и решит оставить его в покое? Чего стесняться-то? Нешто люди на улицу выйдут? Ну, пусть выходят, раз в год, в годовщину смерти, как по Немцову. Пусть цветы оставляют и свечки жгут, это уже проблема коммунальщиков. Или кто-то рассчитывает на майдан? А на баррикады кто позовёт? Кира Ярмыш или Юлия Навальная? Может, Леонид Волков или Владимир Милов? Увы, мы можем рассчитывать максимум на белорусский сценарий с мирными несанкционированными гуляниями, которые будут то игнорировать, то жёстко разгонять, и лепить участникам бесконечные штрафы.

На текущем этапе самое лучшее, что Навальный в состоянии делать, он уже делает. Пиарится на покушении и пытается выжать из других государств максимально жёсткие персональные санкции в адрес Путина и его окружения. Так что ему бы сейчас сидеть в Европе, благо есть целых два отличных, очень веских предлога. Во-первых, период реабилитации после отравления можно продлять сколь угодно долго — клинической практики нет, никто не проверит. Во-вторых, можно сосредоточиться на поисках зарубежных активов путинского окружения и добиваться их арестов. Пусть акционерам Юкоса достанутся, это всё-таки лучше, чем выплачивать 57 миллиардов из наших налогов.

Кого вообще волнует, где физически находится популярный блогер, если он регулярно гонит годный контент? Но Навальный поедет в Россию, потому что считает, что тут его место. Это закончится трагически, мне очень жаль.

Беларусь 4

Это четвёртый мой текст про Беларусь (остальные ищутся по хэштегу #Беларусь), и на сей раз он вызван просмотром беседы между Михаилом Световым, Романом Попковым и Еленой Боровской, а также постом Романа по итогам стрима у себя в канале.

Рассказ Романа Попкова о том, в каком состоянии сейчас находится белорусское гражданское общество, был очень познавательным и объяснял то, почему дела идут именно так, как идут, но мне сейчас хочется поговорить о другом.

Роман во время беседы упрекал москалей в излишне технологичном мышлении. Особенно досталось Понасенкову с его Die erste Kolonne marschiert, die zweite Kolonne marschiert, но заодно прилетело и согласившемуся с Понасенковым Светову. Я, впрочем, хоть и живу, отделённая от Москвы нехилым расстоянием и Уральским хребтом, а всё равно из этих самых москалей, и потому у меня также сугубо технологический подход к этой политологической задаче: как обеспечить транзит от нелегитимной диктатуры к переходному правительству, конституционной реформе и новому легитимному правительству. И вариантов я вижу ровно два.

Вариант первый. Хотите как на Украине?

Если раньше у диктатора хватало сил для того, чтобы выпалывать боевые организации (привет Роману Попкову и его НБП) на корню, то сейчас, когда происходит постоянный уличный протест, довольно легко замаскировать тренировки по боевому слаживанию под эпизодическую спонтанную координацию. Десятки тысяч человек ежедневно ищут самые действенные способы ресурсно вымотать противника, знакомятся друг с другом, узнают, кто на что способен, и если градус гнева продолжит нарастать, то в какой-то момент поминаемые Романом сотни трупов перестанут казаться им серьёзным ограничением на пути к свержению диктатуры.

Конечно, они не прут голым пузом на административные здания, а, как мы это видели в Украине, захватывают военные склады и оружейные комнаты в отделениях милиции. После этого переход к горячей фазе уличных боёв неизбежен, даже если при захвате оружия никто не пострадает. А уличные бои неизбежно закончатся свержением диктатора.

Вариант второй. Как зовут президента Швейцарии?

Дальнейшее — фантастический рассказ, не воспринимайте, как прогноз.

Тихановская приезжает на инаугурацию Байдена. Это отличный предлог для того, чтобы обсудить, как именно свергать Лукашенко. Вариант со вторжением отметается, и предлагается более дешёвый. Лукашенко объявляется в международный розыск, за добычу его живым или мёртвым назначается серьёзное по белорусским меркам вознаграждение, какие-нибудь условные сто миллионов долларов. Одновременно с этим в дело вступает второй очень важный человек, его зовут Ги Пармелон. Это вице-президент Швейцарской Конфедерации, который к моменту инаугурации Байдена будет новым президентом (привет Михаилу Светову с его постоянным риторическим вопросом, как зовут президента Швейцарии). Швейцария — нейтральная страна с очень стабильной политической системой. Только она может дать Лукашенко гарантию пожизненного политического убежища (Россия или США — не могут).

Всё, дальше засекаем время и следим за тем, что случится раньше: один из охранников Лукашенко предъявит его голову и потребует награды — или Лукашенко обратится за гарантиями к господину Пармелону и покинет страну немедленно после их подтверждения.

Как быть с цифровыми данными при анкапе? Какая будет политика приватности в минархизме?

В нашем новом мире данные превратились в весьма выгодный товар, которым торгуют государства, компании, хакеры, да все кому не лень! Неужели все они разом откажутся от этого ресурса, даже если вырезать государство под корень? Да и людям в основном всё равно на свои личные данные при посещении сайтов, скачивании игр, приложений, тик токов. То есть идет эдакий обмен своих данных на удобство/блага. Не думаю, что в таком случае нарушаются чьи-то права собственности. А что думаете вы?

P.S. Этот вопрос у меня возник, когда я скачивал одну захайповавшуюся китайскую игру (кто понял, тот понял, о чём речь). Там прямо так и написали, что вот вы согласны с тем, что мы будем использовать вашу инфу с аккаунтов для своих целей. То есть простым понятным человеку языком, а не как в других приложениях, где всё замыленно и туманно, объяснено, мол, мы не пиздим у вас, но как-то заберём, а лучше не думайте вообще об этом, чяо!

Анальный фокусник

Я хотела бы воспользоваться этим вопросом, чтобы порекомендовать читателю статью в канале с нескромным названием без компромиссов, но с удивительно скромным числом подписчиков. Впрочем, сам текст статьи выложен вконтакте, где подписчиков у автора на порядок больше. Там меня заинтересовал вот какой тейк.

Если слепо чтить текст договора со всеми его закорючками, оговорками и сносками петитом, то у поставщика услуг есть экономический стимул подстилать себе соломки в тексте договора: потребитель не будет детально вникать, но при этом текст договора существенно его ограничит. Но вот те детали договора, которые на виду, приходится делать привлекательнее для клиента, ибо конкуренция.

Но если считать договором только то, что было в явной форме проговорено во время заключения соглашения, а все неявные нюансы, по которым обсуждения не было, считать лишь односторонними благими пожеланиями — то появляется экономический стимул делать договоры короткими и понятными, чтобы сам процесс заключения договора не был обременителен для покупателя, иначе он уйдёт к другому поставщику.

Как мы можем видеть из приведённого вами примера, когда нет надобности в крючкотворстве, юристы быстро переходят на человеческий язык и прямо указывают, на что они оставляют за собой право. И, как мы видим по вашей реакции, клиент такую честность скорее одобряет. Между тем, вряд ли вы бы так снисходительно отнеслись к обозначенному в договоре намерению производителей игры, например, уводить деньги со всех ваших банковских счетов или биткоин-кошельков, к которым компания сумеет получить доступ. Хотя, казалось бы, речь тоже всего лишь о доступе к данным.

Мы живём во всё более прозрачном мире, который, к тому же, вскоре наполнится большим количеством фейков, неотличимых от реальности. Правовая защита персональных данных, охрана приватности личной жизни, закрытые ключи и пароли — всё это арьергардные бои перед полной капитуляцией. Что делать после капитуляции? Об этом я писала в одном из своих старых постов под названием Цифровая идентичность.

Будущее зыбко, но у меня такое ощущение, что наше поколение уже заранее приняло новые правила игры и не сильно переживает по этому поводу. Ну а те, кто по привычке будет хотеть что-то скрыть, обречены время от времени попадать в глупое положение. Пожелаем им не слишком нервничать от подобных конфузов.

Прошу прощения за то, что я не ответила на прямой вопрос о том, какого цвета трусы мы будем носить при анкапе, и какого фасона при минархизме. Что поделать, если мы будем ходить без трусов.

Стабильность панархии

Возможно ли стабильное в долгосрочной перспективе сосуществование разных политико-экономических систем на разных (или даже на одной) территориях, при условии, что монополия государства перестанет существовать?

Например, крупный анкап-город по соседству с сетью анархо-эко-коммун, а рядом коренные жители тропического леса со своей вариацией безгосударственного устройства. Какие предпосылки и какие преграды к стабильности в глобальном смысле?

мета-анархистка

С тех пор, как прогресс (трактуемый прежде всего как научно-технический, но неизбежно затрагивающий и общественные отношения) стал значимой ценностью для некоторой критической массы людей, стабильность каких угодно политико-экономических систем постоянно под угрозой. Либеральные режимы середины 19 и середины 20 веков отличаются друг от друга так, что мама родная не узнает.

Поэтому в долгосрочной перспективе никакая текущая конфигурация сообществ, разумеется, не сохранится. Более стабильные общества (вроде упомянутых в вашем примере аборигенов сельвы) будут размываться менее стабильными. Менее стабильные будут заимствовать какие-то практики у более стабильных. У разных обществ будет несколько различаться динамика изменения численности — как за счёт естественного прироста, так и за счёт кооптации в соседние общества.

Одно можно сказать достаточно уверенно: если представления о собственности в соседних сообществах окажутся совместимыми, то, по крайней мере, конфликты между ними будут небольшими и эпизодическими, без всякой дурости вроде войн на уничтожение. Как определяется собственность внутри сообщества, не так уж важно, главное, чтобы при взаимодействиях с соседями учитывались особенности их мировоззрения.

Так, если из леса будут устраивать набеги за жёнами, с полей будут наведываться на пригородные заправки безвозмездно разжиться горючим, а горожане разместят в поле новые жилые кварталы, а кусок леса превратят в парк — то неизбежны раздражённые диалоги с общим посылом «что это вы имели в виду»? Через некоторое время неизбежно притирание друг к другу: набеги ритуализируются и превратятся для горожан в фольклорный фестиваль; горючку будут дарить коммунистам, получая от них в отдарок их эко-продукцию, городское жильё в пригороде воспримет некоторые черты коммунарского быта; парк на границе сельвы как раз будет раз в год использоваться для набегов, а остальное время — для мирных прогулок и пикников.

По мере научного развития человек склонен уменьшать, а не увеличивать, своё воздействие на природу. Если еду можно вырастить в пробирке в шкафу, это гораздо удобнее, чем выращивать её на унавоженных полях. Если металлы добываются из морской воды, то это куда приятнее, чем расковыривать горы в поисках руды. Если дополнительное пространство можно запихать в четвёртое измерение и сунуть в карман, то дикая и нетронутая сельва будет начинаться сразу за порогом — не будет никакой нужды её вырубать.

Таким образом, есть долгосрочные факторы, которые будут способствовать экспансии города вовне, и есть факторы обратной направленности. Есть факторы, способствующие экспансии культуры анкапа, как культуры более богатого общества, есть факторы экспансии коммунистических и первобытных отношений (изобилие благ делает для многих привлекательным такой вот дауншифтинг). Не будет нам стабильности. Восплачем!

Деньги, продолжение дискуссии

Я благодарна Григорию Баженову за продолжение дискуссии про будущее денег. Кросс-посты в телеграме это несколько аутичный формат ведения беседы, но что поделать, особенности площадки.

Потребительская инфляция в США.

Вот моя цитата из нашей дискуссии в комментах на ютубе:

Если люди сидят по домам на карантине, то производство потребительских товаров и услуг так или иначе сократится. Между тем, правительствам предлагается субсидировать людям выпадающие зарплаты, то есть деньги на поход в магазин у них будут, а товары там будут появляться в меньшем количестве. То есть либо правительство регулирует цены, как уже анонсировало в России, и получает дефицит, либо не регулирует, и получает рост цен.

Через некоторое время я читаю в посте авторитетного американиста Дудакова:

Сбываются прогнозы экономистов, которые предрекали, что после эпидемии США и другие западные страны впервые за 40 лет ожидает скачок потребительской инфляции.

Скачок цен на мясо шёл там в качестве иллюстрации, но проблема куда шире. Я не читала упоминаемых Малеком прогнозов экономистов, и свой прогноз делала на основе простейшей логики. Правда, я думала, что правительства стоят перед дилеммой — регулировать цены или смириться с их ростом. Оказалось, что Трамп прибег к третьей опции — прямое директивное управление производством.

Впрочем, предполагаемое быстрое восстановление экономики развитых стран скорее всего приведёт к тому, что и цены на временно недопроизводимые потребительские товары вернутся к значениям, близким к докризисным. Так что по этому малопринципиальному вопросу я не вижу большого смысла долго дискутировать.

Роль биткоина

Мой изначальный вопрос к Григорию формулировался так:

Как будет вести себя экономика, в которой параллельно в сопоставимых масштабах ходят деньги, создаваемые в банковской системе с частичным резервированием, и деньги, частичного резервирования не предусматривающие?

Я не экономист, и мне было интересно узнать мнение профессионалов о том, как бы выглядело поведение системы с предложенными параметрами. Увы, вместо ответа я получила уверения в том, что капитализация биткоина сегодня слишком мала, волатильность слишком велика, в качестве денег его использовать нельзя, в качестве защитного актива он плох и так далее. Короче, мне рассказывали про сегодняшний биткоин, а не про гипотетическую ситуацию, в которой его капитализация уже достигла значений, сопоставимых с денежной массой мировых резервных валют, или хотя бы золота.

Ну а пока что — да, я полностью согласна с тем, что биткоин волатильнее золота, что это плохой защитный актив, и что его ликвидность ниже, чем у доллара (хотя на мировом рынке ликвидность биткоина куда выше, чем у российского рубля). На сегодня роль биткоина — это в меньшей степени инструмент для краткосрочных спекуляций, и в большей степени — инструмент для долгосрочных инвестиций. Тому, кто купил биткоин пять лет назад, не так уж важно, насколько сильно скачет сегодняшний курс, потому что он давно и прочно в плюсе. Аналогично, сегодняшнему покупателю не так уж важно, по какой цене покупать, если он собирается удерживать биткоин в течение хотя бы пяти лет. Он в любом случае будет в плюсе. Если Григорий не согласен с этим утверждением, интересно было бы почитать его доводы.

Впрочем, даже в той маловероятной ситуации, при которой долгосрочный тренд валютной пары BTC/USD из растущего превратится в горизонтальный или даже падающий, биткоин сохраняет свою значимость как цифровой пиринговый кэш, то есть ценность, которую можно передавать из рук в руки по каналам связи без использования таких ненадёжных посредников, как регулируемые государством банки или системы переводов. Однако мой вопрос к Григорию касается только той гипотетической ситуации, когда капитализация битка и объёмы торговли за него уже значительно выросли — а не сегодняшней картины, которую мы и так уже знаем.

Необеспеченные обязательства и частичное резервирование

Отдельной строкой идёт пост Артёма Северского о том, что деньги это анти-товар, и что выдача кредитов из собственных сбережений неэффективна, куда разумнее выдавать кредиты деньгами, которые создаются из воздуха. Я не вижу смысла запрещать кому-либо давать другим необеспеченные обязательства, мне вполне достаточно того, чтобы обеспеченные и необеспеченные обязательства было невозможно перепутать, а дальше пусть себе работают рыночные механизмы.

Так, я могу использовать в расчётах биткоины, и если я получаю биткоиновый кредит, то лишь благодаря тому, что кредитор действительно имел эти битки на руках перед тем, как любезно прокредитовать меня. А могу выпустить собственные анкап-токены, привязать их цену к одной статье на заказ — и продавать всем желающим в обмен на потребительские блага токенизированные обязательства по созданию текстов. Это будет необеспеченным обязательством, но при чём тут частичное резервирование? Частичное резервирование — это если некто купит сотню моих токенов и выпустит тысячу своих, с обязательством по первому требованию поменять их на мои.

Франклин смотрит на цыганский физический биткоин как на необеспеченное обязательство