Размышления в связи со спецоперацией

Я, разумеется, не про то, что происходит в Украине – там происходит война. Я про спецоперацию, проведённую Екатериной Шульман по эвакуации в Германию “на стажировку”.

Екатерина Михайловна долгое время категорически отрицала возможность собственной эмиграции, потому как она политолог, специалист по российскому законотворческому процессу, и отъезд для неё означает уход с площадки для исследований. Разумеется, это довольно смешные отмазки, потому что она же сама неоднократно заявляла, что всегда опирается только на открытые источники, а не на какие-то мутные инсайды, доступ же к открытым источникам из Берлина ничуть не хуже, чем из Москвы. Мы имеем классическую легенду прикрытия, чтобы враг ничего не заподозрил, пока не станет поздно.

Сейчас она заявляет, что стажировка не является бессрочной, она всего лишь на год, а там либо шах сдохет, либо ишак, либо в результате стажировки подвернётся новая интересная исследовательская задача, например, в Латинской Америке – но вы не сомневайтесь, возвращение в Россию неизбежно, так что оставшихся в России родственников не надо репрессировать, уважаемые сотрудники органов.

Я очень прошу тех, кому трудно решиться на отъезд, брать на вооружение опыт Екатерины Шульман. Главное: коли вас так пугает эмиграция, не называйте это эмиграцией. Как Шульман неоднократно заявляла, сейчас люди не уезжают в никуда. Можно перебазироваться в другую страну, продолжая поддерживать с оставшимися в России не менее тесное общение, чем до отъезда. Можно продолжать удалённо работать на Россию. Можно не распродавать имущество, а просто законсервировать жильё или сдать его. Можно оставить надёжным людям доверенности, позволяющие им при необходимости совершать от вашего имени любые транзакции. И самое главное – можно сразу примерно обозначить сроки или условия возвращения. Всё, вы просто едете сменить обстановку, а не бросаетесь в омут неизвестности. Согласитесь, звучит куда менее пугающе.

Тем не менее, пожалуйста, не будьте излишне легкомысленны. Изучите опыт зажравшихся москвичей, которые помчались из страны, как ошпаренные, и с удивлением обнаружили, что за границей, конечно, приятно и спокойно, но вообще-то хрен пробьёшься. Многие старательно приобретённые в России навыки оказываются ненужными, работодатели не стоят в очереди, чтобы вас трудоустроить, да ещё и все эти досадные бытовые мелочи, вроде непривычной кухни или недостаточно насыщенной культурной жизни.

Вдали от привычной деловой и языковой среды, вдали от привычного быта и старых друзей может быть трудно. Вам придётся доказать уйме людей, которые знать вас не знали до сей поры, что вы им нужны достаточно сильно, чтобы платить вам. Возможно, вам придётся заниматься совершенно неквалифицированным трудом, по крайней мере, какое-то время. Возможно, вас будут посещать мысли о том, что вы используете себя совершенно нерационально, ведь в России ваш труд был куда более эффективен, чем тут, на новом месте. Да, это может быть так. Но там ваш труд приносил пользу прежде всего тем, кто убивает людей в Украине. Поэтому ваш отъезд – это подвиг. Это ваш посильный вклад в поражение путинского режима. Это не единственно возможный путь, но вполне достойный.

Вместо этого можно сесть в России в тюрьму. Режим будет кормить вас, а новобранцу еды достанется меньше. Можно заниматься пропагандой и саботажем. Режим будет кормить орду следователей, которых вы обеспечите работой, и денежное довольствие российских контрактников будет скромнее. Можно зарабатывать в России и донатить украинской армии или иным организациям, ведущим войну с Россией. Это всё – тоже достойный выбор.

Недостойных выборов, собственно, только два. Это уход во внутреннюю эмиграцию, когда вы живёте в РФ, как ни в чём ни бывало, закрывшись от внешних раздражителей. И это поддержка российского режима. В первом случае вы легитимная мишень для экономических санкций. Во втором вы также легитимная мишень и для силовых акций.

Пожалуй, разверну немного последний пункт. Либертарианцы так-то выступают в защиту частной собственности. Но если вам взбредёт в голову пометить свою частную собственность той же символикой, что помечают российскую военную технику – вы помечаете себя как цель для партизанской войны. Причём лёгкую, плохо охраняемую цель. Вы комбатант, участник организации, инициировавшей насилие против широкого круга лиц, и ваша собственность теперь обременена требованиями репараций. Радуйтесь, если всего лишь порежут шины.

Грузия закрывается

Два с половиной года назад я всерьёз рассматривала Грузию как подходящую страну для обустройства там и построения вокруг себя симпатичного локального анкапа. Тем грустнее мне сейчас понимать, что всё-таки прав был Антон Епихин, когда проводил анализ, где сподручнее всего начинать работу над построением либертарианского сообщества, и Грузию отмёл.

Когда-то давно, при позапрошлом президенте, Грузия в ответ на российские санкции только шире открывала двери для русских, предлагая им свободно приезжать, селиться, покупать имущество и заводить бизнес. Сейчас она начинает ограничивать политическую иммиграцию, и даже просто временный въезд в страну для тех, кто публично декларирует чуть более свободные принципы, чем текущее грузинское правительство.

Ехать в страну, где бывший президент, выступавший условно на стороне свободы, сидит в тюрьме – это более странное решение, чем ехать в страну, где президент находится в оппозиции к премьеру, и оба отчаянно лаются, но ни о каких посадках речи не идёт. Ехать в страну, которая не пускает политэмигрантов из России – более странное решение, чем ехать в страну, которая их России не выдаёт. В сущности, всё, что роднит сегодня Грузию и Черногорию – это горы, море и отсутствие прямого авиасообщения с РФ.

Я надеюсь, что те российские либертарианцы, которые уже переехали в Грузию, успеют выскочить из страны до того, как их внезапно решат депортировать в РФ. Нас слишком мало, чтобы разбрасываться людьми.

Со своей стороны могу лишь обещать, что продолжу строить удобную площадку для приёма тех, кто будет приезжать к нам в Монтелиберо.

И всё-таки там было хорошо…

В мире насилия сбежать никуда не получится

Волюнтарист, Битарх

Исходящая со стороны государств поддержка тех или иных общественных норм силовыми методами, да и государственное насилие в целом, нередко вовсе не считается проблемой, поскольку человек якобы абсолютно свободен переместиться на территорию другого государства, условия которого будут его удовлетворять. Эта возможность ещё нередко сравнивается с добровольной сменой поставщика услуг, как на свободном и конкурентном рынке. Но данное утверждение в корне неверно, о чём нам говорят сразу несколько аргументов.

В первую очередь переезд между государствами не стоит сравнивать со сменой поставщика частных услуг или переездом внутри государства из-за колоссальной разницы в сопутствующих издержках. Как правило, это требует наличия значительных средств, что далеко не всегда достижимо для людей, оказавшихся в затруднительном положении или живущих в бедных странах. Также стоит учитывать кардинальную смену культурной среды, порядков жизни, необходимость изучения иностранного языка. Для многих людей эти издержки оказываются непреодолимыми, из-за них большинство людей никогда не покидает своей родины и смиряется с насильственной властью в случае отсутствия возможности дать ей отпор.

Можно сказать, что хоть и все эти издержки серьёзны, однако они не делают побег от насилия нереальным для конкретного человека. В конце концов минимальное действие, которое необходимо совершить – просто переместиться на территорию другой страны. Но и это сложно. Вспомните Северную Корею, уехать с которой почти нереально, лишь единицам удаётся нелегально пересечь границу рискуя своей жизнью. Или даже менее жестокие диктатуры, например Туркменистан, который тоже очень тяжело покинуть. Интересно, как ответят жители этих стран на утверждение о том, что можно просто взять, и уехать?

Вообще, между государствами можно перемещаться только через пограничные пункты, иначе вас будет ожидать насильственное задержание. То есть покинуть государство можно исключительно по навязываемым им силой правилам. А правила могут в любой момент измениться, стать более строгими. За примерами далеко ходить не надо — ещё месяц назад уехать из Афганистана было не сложнее чем из России, а сейчас люди готовы цепляться за шасси самолёта чтобы сбежать от насилия нового стационарного бандита в лице Талибана. Это касается и цивилизованных западных стран, в которых исторически строгий пограничный контроль и паспортно-визовый режим возникли как средство отслеживания перемещения людей во время мировых войн, но не были устранены по их окончанию. Также легально покинуть территорию государства не могут те, кто уже им преследуется.

Ну и в конце концов, находясь в мире, где силовая власть является нормой, вы не сбегаете от насилия к ненасилию, вы сбегаете лишь от одного насильника к другому. То, что вы пересекли границу, ещё ничего не гарантирует. Попав на территорию другого государства, ваша судьба оказывается полностью в руках его правительства. Оно выдвинет определённые условия, и если вы им не соответствуете, то вас задержат и отправят обратно, даже если вы уже социализировались на новом месте. Так, ряд стран возвращает обратно беглецов из Северной Кореи. Не так давно произошёл случай, когда Россия депортировала в Афганистан женщину, бежавшую от талибов, пытавшихся принудительно выдать её замуж. И даже со стран Запада нередко депортировали людей, которым на родине угрожала насильственная расправа, например за их сексуальную ориентацию.

После всех этих аргументов вряд ли можно вообще говорить о том, что от насилия, особенно государственного, можно вот так просто взять, и убежать. В мире стационарных бандитов, обладающих силовой монополией на власть, сделать это крайне сложно, в некоторых случаях и вовсе невозможно. Даже при самом благоприятном раскладе у вас нет выбора жить без силовой угрозы сверху. Насилие находится в фундаменте любой нынешней общественной системы, и это – ещё одна причина, чтобы бороться с ним во всём мире и как с явлением в целом, а не лишь его отдельными формами.

Навальный в каждый дом (о грядущих массовых репрессиях)

Команда Навального в ответ на начало процедуры объявления их экстремистской организацией призывает дать последнее и решительное китайское предупреждение режиму. Мол, давайте выйдем на митинг огромной толпой, как белорусы, а потом победим их на выборах, как белорусы. Если по нам стреляли из винтовок, – заявляет руководство ФБК, – а мы храбро шли вперёд, то теперь, когда они расчехляют пулемёт, нам тем более нужно плотнее сомкнуть наши ряды, всех не перестреляют. Главное – самими не уподобляться и стволы не расчехлять.

Действительно, у судебной системы в РФ есть некоторая конечная скорость превращения свободных людей в обитателей колоний, и в случае официального объявления любой несогласованной с режимом политической деятельности уголовным преступлением, этой самой системе придётся довольно долго работать в режиме максимальной производительности – которая, однако, легко оптимизируется (гуглим тройки).

А теперь давайте посмотрим на простенькую диаграммку. Это динамика изменения количества заключённых в течение трёх путинских и одного медведевского срока. Как видите, в российских тюрьмах и колониях за это время образовалось как минимум 360 тысяч свободных мест. На митинг к Навальному уже заявилось 440 тысяч человек, а несанкционированная массовая акция планируется, когда заявится 500 тысяч. Что тут сказать? Действительно, всех пересажать будет трудно. Возможно, вы окажетесь в числе тех 140 тысяч счастливчиков, которые не поместятся в тюрьмы, а потому получат условный срок. Навальный тоже начинал с условного срока.

К сожалению, я не могу предложить никакой более разумной альтернативы, чем сваливать из страны прямо сейчас. Просто представьте, что вы живёте, например, в СССР, а на дворе, например, 1968 год. И по какой-то невероятно счастливой случайности у вас есть возможность чисто физически оказаться за пределами страны. Вы можете уехать, можете остаться, а режим рухнет только в 1991 году. Вот такая у нас сегодня примерно картинка.

Если в общине будут удерживать новых детей насильно и не пускать чужаков в принципе, как обеспечить детям право валить оттуда?

Какие действия может предпринять плохая сторона для их удерживания, действуя по анкапу, и какие хорошая?

анонимный вопрос

Начну с того, что, конечно, любая группа людей уже сейчас может уйти в глушь и жить там, никак не контактируя с чужаками. Амазония, Андаманские острова, Папуа – хватает, в общем-то, мест. Если где-то в мире отношения в обществе разовьются до анкапа, то подобные изолированные общины и подавно будут оставлены в покое, на правах экзотической фауны, которую можно снимать с квадрокоптера, а вот лично к ним лучше не соваться.

Другое дело, когда ваше сообщество имеет регулярные торговые отношения с внешним миром. Тут за экзотическую фауну не проканаешь, потому что вспомним Восточный Берлин: даже очень сложная фортификация не позволила полностью исключить эмиграцию. Если с внешним миром есть какие-то сношения, то режим изоляции уже нарушен, и чем тщательнее пытаться его соблюдать, тем слаще запретный плод. Из вашей изолированной общины будут бежать хоть тушкой, хоть чучелком, и постепенно весь мир узнает про то, какие нравы царят у вас внутри. Дальше разгерметизация общины – просто вопрос времени. Всё больше компаний будут отказываться иметь с вами дело, пока вы ограничиваете эмиграцию, и вам придётся идти на компромиссы, как СССР в еврейском вопросе. Постепенно ваш заповедник просто некому станет поддерживать, и он развалится изнутри – слишком многим его жителям захочется получить доступ наружу.

Конечно, я не исключаю, что будут и отдельные спецоперации, когда в ответ на просьбу о помощи из заповедника группа волонтёров с Большой Земли точечно вызволит оттуда пару детей. Это, безусловно, будет иметь пиар-эффект, но я полагаю, что основным механизмом развала общины с закрытыми границами, вовлечённой в торговлю с внешним миром, будет всё-таки нарастание внутренних противоречий.

Нувыпоняли…