Неожиданная находка

Я тут почти закончила верстать Механику свободы в единый удобный для чтения файл, заодно проводя финальную редактуру (скорость работы почти как у Шульман, вычитывавшей Пинкера). Собственно, я сверстала всё, что уже есть на сайте, и сейчас вожусь со вторым из трёх приложений, где он рекомендует всякую приятную и полезную литературу. И там я наткнулась на вот такое описание:

J. Neil Schulman, Alongside Night (New York: Avon, 1987), The Rainbow Cadenza (New York: Simon and Schuster, 1983). Два явно либертарианских романа. Первый описывает либертарианское восстание в ближайшем будущем, второй – общество, где количественное соотношение мужчин к женщинам равно десять к одному, где женщин отправляют по призыву в корпуса проституции. По первому сейчас снимают фильм, в котором я должен сыграть небольшую роль.

Ой, думаю, как интересно, а ведь фильм наверняка уже сняли, надо поискать. Нашла. Это грёбаный шедевр! Низкобюджетная поделка с очень низким рейтингом, в связи с чем Нил Шульман решил забить на попытки его продавать — и выложил в открытый доступ на ютуб. Весь фильм состоит примерно полностью из мемов и пасхалок, так что смотрела я его долго, и постоянно тыкая на паузу. Очень рекомендую посмотреть; при должном настрое вы непременно получите от этой художественной самодеятельности огромное удовольствие.

Фридман играет в фильме очень скромную роль короля Швеции.

https://youtu.be/aX6q4qp55Q0?t=507

Проблема замороженного конфликта

Волюнтарист, Битарх

В многих случаях, когда говорят о проблеме насилия, в качестве примеров этого явления берут лишь применение силы стороны обычных граждан по их собственной инициативе. В том же случае, если силовая мера была применена по указанию сверху и в рамках государственного закона, то она за насилие вообще как бы не считается, эта мера называется уже формой правоприменения. Из подобной абсурдной формулировки обычно исходит предположение, что проблему насилия можно решить просто проводя некую «верную» государственную политику. Такую точку зрения активно продвигают сторонники идей Стивена Пинкера, в русскоязычном пространстве наиболее активным евангелистом этих взглядов является Екатерина Шульман. Но давайте же посмотрим, почему это никогда не сработает.

Во-первых, сама попытка разделить принудительные силовые меры на те, которые можно считать за насилие, и которые нельзя, сталкивается с логическим противоречием. Различие в том, когда, к кому и по какой причине была применена принудительная силовая мера не отменяет самого факта её применения, недобровольности её характера и намеренного физического ограничения свободы человека. Всё это и является составляющими факторами такого явления как насилие. Нельзя сказать, что одно и то же самое действие в одно время, по одной причине и к одному человеку является насилием, а в другое время, по другой причине и к другому человеку таковым уже не является. Это лишь субъективная оценка конкретного человека.

Собственно, поэтому все принудительные силовые меры влекут за собой одинаковые проблемы и риски, как их только не оправдывай. Если смотреть с точки зрения практических результатов, нет разницы, применил ли насилие полицейский или обычный гражданин, было ли оно применено к простому прохожему или совершившему в прошлом множество преступлений бандиту, всегда можно столкнуться с сопротивлением, особенно если жертву силовой меры ставят в безысходное положение. А в нынешнем мире со стремительно развивающимися технологиями это грозит использованием в качестве инструмента защиты или орудия мести очень опасных и разрушительных средств, вплоть до оружия массового поражения, самым доступным из которого являются вирусы. Поэтому с практической точки зрения применение силовых мер можно оправдать лишь при непосредственной самозащите, поскольку в таком случае акт насилия уже совершается и его необходимо прекратить, чтобы избежать следующих за ним отрицательных экстерналий. Во всех остальных случаях, единственной оптимальной стратегией поведения будет применение к нарушителю отличных от физического насилия методов воздействия, вроде понижения репутации и остракизма.

Во-вторых, и это самое главное — попытка избавиться от частного насилия с помощью государственного насилия на самом деле лишь сдерживает его, но не искореняет. Ярким примером этого можно назвать СССР. Замыслы относительно частного насилия у идеологов авторитарного коммунизма были очень светлыми, методом «железной руки» они предполагали искоренить межнациональные и бытовые конфликты. Понятное дело, что родители не изобьют ребёнка, а азербайджанец не нападёт на армянина, если стоять над всеми ними с дубиной. Но никакая власть не бывает вечной. Как только в ней происходят изменения, то все проблемы выходят наружу. Конфликт возрождается, да и ещё с новой силой, учитывая то, в каком стрессовом положении находятся люди из-за многолетнего силового контроля над ними. Нам повезло, что после развала СССР у тех же армян и азербайджанцев в руках оказались только автоматы с танками, а не ядерные ракеты и вирусы. Впрочем, со временем они, да и не только они, могут завладеть и очень опасными средствами. Тогда мы столкнёмся с катастрофической угрозой, угрожающей существованию всего человечества, ввиду нерешённой методом «железной руки» проблемы насилия.

К вам приехала машина без водителя. Кто сядет?

С большим наслаждением послушала на канале Екатерины Шульман запись дискуссии о результатах цифровой революции, в коей она участвовала, будучи приглашённой, видимо, для исправления гендерного дисбаланса, в компанию из трёх представителей цифровой отрасли.

Особенно мне понравился момент, когда Андрей Себрант, отвечая на вопрос о том, кто будет нести ответственность за аварию беспилотного автомобиля, заявил, что для ответа просто нужно дождаться сотни таких аварий. Мол, на заре автомобилестроения превентивно предлагались совершенно удивительные меры регулирования, вроде бегущих перед авто мальчиков с флажками, а в итоге мы получили правила дорожного движения, разметку и так далее, чего никто себе заранее не мог и вообразить. Так же и с судами при анкапе, которые, конечно, ответят на вопрос о том, как они будут работать. После того, как заработают.

Обязательно посмотрите, там и сам формат дискуссии выбран довольно интересный, и эксперты в кои-то веки не затмеваются Екатериной Михайловной, и ведущая просто прелесть, мне бы такой шарм.

О страхах

С удовольствием прослушала лекцию Екатерины Шульман на Правоконе, посвящённую страхам, которые воздействуют на российское общество. Важнейшей категорией страхов лектор называет страх какой-нибудь неожиданной подлости со стороны государства. Это могут быть репрессии, повышение налогов, какие-нибудь свежие регуляции, или просто банальный обвал экономики, которым государство проиллюстрировало лекцию Екатерины Михайловны вот буквально на днях.

Анализируя природу этого страха, Шульман отмечает, что это не проявление темноты и невежества — напротив, это глубоко обоснованное недоверие как к мотивам находящихся у власти, так и к их компетенциям. Далее, правда, она зацикливается на том, как лучше координироваться, чтобы отстаивать свои политические права, но, думаю, стоит простить политолога за любовь к предмету своих штудий, не дающую ей, при всей критичности к государству, всё-таки разделять либертарианское мировоззрение.

В подобных ситуациях можно реагировать на обстановку по разному. Те, кто практикует агоризм, скорее мрачно прикидывают, какую можно извлечь выгоду из грядущего расширения чёрного рынка, и как этому расширению поспособствовать. Те, кто прикладывает усилия к смене режима, соображают, куда их сейчас лучше прикладывать, когда оно, возможно, вот-вот зашатается. Те, кто присматривает страну для бегства, соображает, есть ли смысл попытаться ещё немножко накопить, или заниматься этим здесь уже контрпродуктивно. К тому же, как верно отметил недавно Битарх, относительная свобода перемещения между государствами это отнюдь не норма, а для России так и вовсе аномалия, и непонятно, сколько она ещё продержится, её уже сейчас понемногу обрезают. Ну и, конечно, есть те, кто вот именно сейчас побежит закупаться долларами или бытовой техникой по старым ценам. Хотя, памятуя о бродящем по округе коронавирусе, возможно, куда больший процент сейчас реально начнёт затариваться консервами: это и вложение в относительно твёрдую валюту, и возможность пережить карантин.

В этом году российская нефтяная отрасль вряд ли принесёт бюджету значительные суммы, значит, выжимать бабло из граждан будут по полной. А это означает, что для минимизации потерь нужно не только стараться зарабатывать вчёрную, но и по возможности избегать светить деньги перед банками: банки для государства полностью прозрачны. Так что тем, кто пока не обзавёлся биткоинами, стоит уже сделать это, и начать практиковаться в расчётах между собой именно в этой валюте.

Наверное, это один из самых банальных моих постов за последнее время. Просто мне нужно было проговорить все эти страхи, хотя бы для самой себя.

Как ты относишься к критике Е. Шульман А. Илларионовым?

Он её называет сислибом и фактически обвиняет в оправдании режима. Что вообще думаешь о сислибах?

анонимный вопрос

Речь идёт о прошлогодних постах (первый и второй) в блоге Илларионова, о которых бы никто и не вспомнил, если бы он сам на них не сослался недавно.

Я нахожу чрезвычайно полезной илларионовскую въедливость, когда речь идёт о скрупулёзном сопоставлении множества свидетельских показаний о масштабном событии, на основе которых строится непротиворечивая картинка произошедшего. Так, на меня произвело большое впечатление его расследование по Российско-Грузинской войне 2008 года. Однако когда он обращает свой талант на анализ нюансов словоупотребления одного человека в прямом эфире, это уже производит впечатление некоторой предвзятости, примерно как вульгарный фрейдизм, в котором не остаётся места для огурцов и сигар, потому что есть только фаллосы.

Илларионов, если я правильно понимаю, является создателем термина «сислиб», и определяет он его как человека, который использует либеральную риторику для укрепления нелиберального политического режима и оправдания нелиберальных политических практик. Ну, вроде чубайсовского «поклонитесь в ножки олигархам, они страну из нищеты вытащили».

Что он инкриминирует Екатерине?

  • Казаки на разгоне митинга в Москве, выглядят не столь органично, как они бы выглядели в Краснодаре. Ага, значит, в Краснодаре разгонять можно. Сислиб.
  • Армия в Турции перестаёт быть модернизационным институтом. Ага, а Эрдоган, значит, становится модернизационным институтом. Сислиб.
  • Много ещё мелких придирок, и, наконец, самое важное. Существует зависимость: чем менее кровавым вышло смещение авторитарного режима, тем больше вероятность демократизации. Ага, значит, люди на Майдане сами виноваты в том, что их расстреливали. Сислиб.

У меня такое ощущение, что Илларионов путает подход политолога-исследователя и публициста, и каждый раз, когда видит утверждение о неких закономерностях, тут же домысливает, что должен был бы подразумевать этой фразой человек, будь он пропагандистом правящего режима.

Вот если Екатерина прямо заявит, например, что суверенитет личности невозможен или нежелателен, а возможен или желателен только суверенитет некой групповой сущности, вроде нации, то тут я и сама решу, что эта Шульман испортилась, несите новую. Но пока она лишь констатирует, что без хорошо устроенного государства людям как-то неуютно, а значит, государство необходимо. Но по возможности либеральное, признающее тот самый суверенитет личности. А то, что это внутренне противоречивая конструкция — ну, что поделаешь, мир сложен, нужно как-то согласовывать интересы, вот и давайте отстраивать институты, которые позволяют это делать.

В общем, я бы советовала избегать излишнего пуризма. Это пусть Ленин решительно размежёвывается перед тем, как насильно всех объединить, а умным людям действительно лучше тренироваться согласовывать свои интересы и соотносить их со своими ценностями. Екатерина же Михайловна ценна прежде всего как неиссякаемый источник политологических мемов. Мне вот больше всего нравится у неё «вся власть — никому!»

Сислиб смотрит на вас, как на систему

Работа над переводами

Недавно ко мне в личку в фейсбуке обращался Сергей Анкапов, интересовался моими возможностями посодействовать в организации перевода книги Франца Оппенгеймера «Государство». К сожалению, у меня не оказалось знакомых переводчиков, которые были бы достаточно свободны для того, чтобы присоединиться к проекту. А буквально вчера я узнала, что, оказывается, планируется не только перевод, но и издание книги на бумаге, и на это идёт фандрайзинг. Знаю, что многие ценят именно бумажные издания, так что считаю своим долгом проинформировать, как вы можете помочь проекту. Большая часть суммы уже собрана, только вас и не хватает.

Также недавно в рамках проекта «Hyde Park Library» была выложена книжка «The new autocracy», где подробно препарируется современная российская политическая машина. Книгу рекомендует Екатерина Шульман, которая приняла участие в её создании. Нашёлся активист, решивший заняться переводом книги, хотя мне представляется немного странной идея переводить с английского на русский книгу о России, написанную преимущественно русскими. Так или иначе, он собирает команду единомышленников, чтобы осилить эту работу коллективно.

Ну и на закуску. Я начала работу над переводом книги Дэвида Фридмана «Механика свободы» — наиболее фундаментальным трудом по доктрине анархо-капитализма. К сожалению, темпы довольно низки, поскольку время для работы над проектом выделяется по остаточному принципу. Думаю, это можно изменить. В ближайшее время я сделаю на сайте раздел, куда выложу англоязычный текст по главам, и по мере продвижения перевода буду добавлять туда переведённое. Любой желающий сможет взять любой ещё не переведённый фрагмент, прислать мне перевод, я отредактирую его и добавлю на сайт. Также мне очень помогут ваши донаты: практика показала, что я работаю с существенно большим энтузиазмом, когда вижу, что вы готовы оплачивать то, что у меня выходит.

Переводиться книга будет по тексту второго издания, вышедшего в 1986 году, с опубликованными в 2014 году дополнениями, которые пока не получили широкой известности.

Шульман в телеграме

Екатерина Шульман, мой любимый политолог, ещё совсем недавно утверждавшая, что телеграм она не понимает, и почти им не пользуется, 13 декабря завела свой канал. Так что, если раньше вы плакали, кололись, но читали её в фейсбуке, теперь можете вздохнуть с облегчением и переключиться на свой любимый интерфейс. И чем больше народу к ней придёт, тем больше внимания она будет ему уделять.

Телеграм захватывает мир даже быстрее, чем котики!

Возможно ли продавать либертарианство людям, которые боятся, что их работу заберут роботы, и надеются на БОД. Как анкап может улучшить общество, в котором 75-90% безработных?

…And Justice For All

отвечает Алексей Нефедов

Большую часть либертарианских аргументов насчёт БОД изложил в своей статье 2016 года экономист и член ЛПР Юрий Кузнецов. В ней он показывает, что замена безусловным доходом системы условных пособий уничтожает ловушку застойной бедности и увеличивает общий КПД перераспределительной системы за счёт сокращения бюрократии.

Также БОД и опасений неолуддитов коснулась в одной из своих передач на Эхе Москвы Екатерина Шульман. Она указала, что опасаться массовой безработицы из-за роботизации следует скорее тем странам, где плохие институты. Им никакого БОД не светит, а светит переход на подножный корм. Так что Екатерина Михайловна даёт гражданам простой рецепт: больше заниматься политикой, чтобы их воспринимали в качестве политических субъектов.

В России, с одной стороны, плохие институты, а с другой — сильный запрос на социалку. Если вдруг начнётся глобальная роботизация, то у нас скорее устроят ещё несколько миллионов бюджетных рабочих мест, чем введут БОД. Бюджетники слишком ценны для обеспечения административного ресурса на выборах и тому подобных вещей.

А вот аргументы за БОД от ещё одного члена ЛПР, Михаила Пожарского. БОД — это не только меньше бюрократии, но и общие для всех правила игры, что является важнейшей частью либеральной доктрины.

Но и Кузнецов, и Пожарский всё-таки остаются в рамках минархизма. Единые правила игры навязываются для всех, и посмотрим, сколько времени сумеет продержаться эта модель. Да и так называемый безусловный доход всё равно остаётся условным, ведь условием его выплаты является наличие гражданства той страны, которая установила БОД своим гражданам.

Может ли анкап улучшить общество, в котором безработица составляет 90%? Да, если безработица вызвана госрегулированием, а так-то людям готовы предложить работу, и они готовы за неё взяться. Нет, если работа девяноста процентам людей не нужна, потому что на жизнь и так хватает.

Будет ли БОД при анкапе? Да, если на этапе демонтажа государства те, кто скидывались в фонд БОД, решат продолжить этим заниматься на добровольной основе. Вероятно ли подобное? Да, если это не будет обременительно, и будет приносить респект и уважуху. Что сделать, чтобы приблизить это светлое будущее? Либо увеличивать производительность своего труда, либо повышать своё умение проявлять респект и уважуху. Можно совмещать стратегии.

Лучший аниме-кроссовер 2018

Это было, наверное, самое ожидаемое видео года: Екатерина Шульман обещала дать Михаилу Светову интервью, ещё когда я только-только начинала свой канал, прошло полгода, и запись, наконец, вышла.

Фигуры участников беседы фактически равновеликие. Оба — популярные видеоблогеры (у Михаила на пару десятков тысяч больше подписчиков на ютубе, у Екатерины более раскрученный фейсбук). Оба — популярные публичные лекторы (Михаил объездил больше провинциальных городов, Екатерина выступает чаще и более обласкана вниманием медиа). За спиной у Екатерины научные статьи, соавторство в учебнике и многочисленные публикации в прессе. За спиной у Михаила — два немаленьких митинга. У Екатерины преподавательская должность и членство в совете по правам человека. У Михаила руководящая должность в быстро набирающей популярность политической партии и десятисуточный стаж отсидки. Оба политологи по образованию, а значит, теоретически, должны если не говорить на одном языке, то хотя бы хорошо понимать друг друга. Наконец, у обоих преданная армия сторонников.

Понятно, что беседа не была прямым столкновением, иначе я бы просто не знала, куда себя девать и за кого болеть. С одной стороны, Михаил мне ближе идеологически, хотя у нас масса разногласий. С другой, Екатерина — моя ролевая модель, и мне ужасно трудно анализировать её слова непредвзято. Но это всё-таки были не дебаты, а уважительное общение политических союзников о разных тонкостях и нюансах, так что я могла без зазрения совести болеть за Екатерину.

Михаил великолепно подготовился к разговору, а также продемонстрировал умение думать по меньшей мере с той же скоростью, с какой Екатерина говорит, так что умудрялся вклиниваться с мгновенными ремарками в паузы её речи (все, кто слушал Шульман, представляют себе, насколько тесно словам в её фразах).

Самое интересное началось в последние пятнадцать минут беседы, когда от диалога об интересном перешли к прицельному обсуждению разногласий. Тут Михаил снова меня удивил. Он умудрился пробить броню неколебимого оптимизма собеседницы, нарисовав ей не совсем фантастический сценарий разборок между кавказскими этническими группировками посреди столицы РФ. Затем Екатерина довольно ловко вернула себе утраченное преимущество при обсуждении коронной световской темы — люстраций, которые считает равно маловероятными и малополезными, зато видит более реальные им альтернативы.

Уже после беседы Михаил у себя в твиттере подвёл итоги общения примерно так: Екатерина очень полезна на своём месте, и именно потому, что к ней прислушивается околокремлёвская публика. Причём дело не в том, что она может поспособствовать мягкой либерализации сверху, а в том, что она усыпляет власть своими сладкими речами, и когда грянет гром революции, то для режима это окажется полной неожиданностью. Вот этот момент для меня тоже оказался достаточно неожиданным — в какой именно момент Михаил превратился из певца либертарианства в пламенного революционера. Он, реально, всю беседу безуспешно пытался выбить из Екатерины согласие с тезисом, что Россия вот-вот взорвётся, и будет кровавая баня, не преспел (с чеченской оговоркой), и в результате счёл, что ладно, пусть власть слушает Шульман, но вы, мои маленькие друзья, слушайте Светова, он знает, как надо.

Как анархо-капитализм видит действительную ситуацию в России?

анонимный вопрос

Тут мне очень хочется начать с развёрнутой цитаты из источника, на который я и так постоянно ссылаюсь — нашей Политология-тян, Екатерины Шульман:

Что касается реального положения вещей, то, вообще говоря, русский человек стихийный либертарианец, но не знает об этом и никогда себя таковым не назовет. На самом деле, он очень склонен к либертарианским ценностям, а именно: он не доверяет государству, государственным институтам, правоохранительным органам. Он вообще не доверяет никому, кроме личных знакомых. Он склонен рассчитывать только на себя и на своих ближайших родственников. Соответственно, он хотел бы, чтобы как-то к нему никто не лез, и ему бы дали жить спокойно и не указывали, как ему жить. То есть вот эти либертарианские ценности, они очень сильны в русских людях.

Екатерина Шульман

Вместе с тем, совершенно оправдан и противоположный взгляд: Россия — страна укоренившихся социал-демократических ценностей, и идеал государства для большинства русских — это скандинавские страны, с низким уровнем неравенства, с комфортными тюрьмами, с чиновниками на велосипедах, с широким общественным обсуждением всех вопросов, короче, нормальная такая советская власть, какой она и должна быть, согласно проектной документации. Высокие налоги и суровые регуляции, прилагающиеся к этой модели, воспринимаются как вполне оправданная цена за этот патерналистский рай.

И, наконец, странно будет не отметить и такую точку зрения, что русский человек — это лох и терпила, отягощённый стокгольмским синдромом и синдромом выученной беспомощности. Его девиз это «инициатива наказуема», причём не «наказуема поручением исполнить инициативу», как в идеальном конфуцианском Китае», а, буквально, палкой по башке наказуема, чтобы не высовывался. Он не питает иллюзий по поводу благости государственной власти, но оправдывает действия чиновников тем, что и сам бы на их месте вёл себя так же.

Первая категория — это наши естественные союзники. Они, может, и не окажут деятельной поддержки, потому что заняты своими мирными анархо-капиталистическими делами, но по крайней мере в нужный момент отвернутся и не донесут на людей за их мирные анархо-капиталистические дела.

Вторая категория — это наши естественные союзники. Они понимают важность совместного решения локальных проблем, умения договариваться, стремления объединяться вокруг общих интересов, а не просто по принципу «свои против чужих».

Третья категория — это наши естественные союзники. Постепенно до них доходит, что чиновник это не какая-то неумолимая сила, всемогущая и всеведущая. Чиновник это смешное мудило, которое само не смеет шагу ступить без инструкции, но при этом относится к приказам по принципу «погоди исполнять — отменят» и «можешь спихнуть ответственность — спихни». Наконец, до этих людей доходит, что чиновник немедленно теряет весь свой начальственный гонор, оказываясь один на один с толпой. И тогда чиновников могут мирно закидывать снежками, как в Волоколамске, могут устраивать им мусорные люстрации, как в Украине, но если сильно припечёт, то могут дойти и до дефенестраций, которые так любили применять братья-славяне в Чехии.

мм, люстрации!

Конечно, порой с такими союзниками не надо и врагов. Конечно, таких союзников слишком легко увлечь коммунистическими лозунгами, и тогда они пойдут бить либерастов и буржуев. Поэтому, как бы это ни было неприятно, но приходится выполнять важную работу по созданию в головах этих людей правильного образа врага. Именно поэтому Михаил Светов, со своей пропагандой ненависти к номенклатуре, тоже делает важную работу, я бы так не смогла, мне куда приятнее рассказывать всякие оптимистичные байки о том, как нам обустроить нас.