Кризис 2008, теперь уже прямой ответ на вчерашний вопрос

Вчера, отвечая на вопрос о либертарианской трактовке кризиса 2008 года, я скорее воспользовалась вопросом как поводом, чтобы поговорить о своём. Это ввергло некоторых комментаторов в недоумение, особенно учитывая, что соответствующий дисклеймер не влез в лимиты поста в телеграме и прослеживается только в полной версии поста на сайте.

К счастью, в комментариях в фейсбуке Валерий Кизилов дал ссылку на собственную статью 2008 года, написанную по горячим следам того кризиса, где очень внятно и коротко излагает австрийскую теорию экономического цикла. Также он рекомендует для более развёрнутого изучения темы книжку, где всё изложено куда более детально: Джеффри Фридмен, Владимир Краус. Рукотворный финансовый кризис. Системные риски и провал регулирования. М., ИРИСЭН, 2012.

Не нашел подробного либертарианского разбора возникновения кризиса 2008. Ответ, что во всем виновато госрегулирование, понятен, но недостаточен.

Анонимный вопрос

Воспользуюсь этим вопросом, чтобы порассуждать об отвлечённом.

В человеке от природы бездна эмпатии. Ещё бы, он ведь социальное животное. Так что ему обычно приятно делать то, что он считает добром, особенно если другие тоже согласны, что это добро. Но приятны обычно именно спорадические добрые поступки. Человек от щедрот делает разовое благодеяние и удаляется, довольный собой — ведь это же здорово, что тебе совершенно ничего не стоит сделать кому-то хорошо. Если облагодетельствованный выражает благодарность, это может повысить его шансы на повторное благодеяние в свой адрес, но не стоит на это слишком серьёзно рассчитывать. Стоит благодеяниям стать рутиной, и они начинают восприниматься, как работа. А за работу хочется оплаты.

Так, мы вытащили человека из нищей анархокоммуны, и были вполне довольны тем, как мы замечательно организовали экспедицию. А потом оказалось, что человек совершенно несамостоятелен, очень капризен, не умеет работать и мечтает только о том, чтобы сесть на достаточно щедрое социальное пособие. Мы попали в ловушку, потому что нам совсем не улыбается тянуть на себе и дальше этот груз, но и на улицу как-то не выкинешь. Живёт на правах домашнего животного, тоскует и канючит. Неприятно.

А теперь представим себе, что у нас есть крупный внешний источник финансирования благотворительности. В этом случае нам, конечно, не составит никаких проблем снять человеку квартиру, удовлетворяющую его требовательным вкусам, дать необременительную работу, которую тот сможет выполнять, а если не сможет, то пофигу — или просто обеспечить его рентой, и пусть себе живёт в своё удовольствие, жалко что ли? Да и зачем нам лично возиться? Наймём отдельного соцработника, пусть он сидит на окладе и ему сопли вытирает, а мы будем только радоваться тому, какие мы добрые и сколько пользы принесли. Приятно.

Так и работает социальное государство: ты берёшь деньги из бюджета и делаешь добро за чужой счёт, ведь ты добрый человек. И налогоплательщики добрые люди, что же они будут отказываться платить социальные налоги, ведь они идут на добрые дела! А если денег налогоплательщиков не хватает на все наши амбициозные социальные программы, не беда — можно выпустить облигации госдолга, а можно и просто напечатать новых денег, это гораздо гуманнее в отношении налогоплательщиков, чем брать у них больше, нежели они привыкли платить.

Добрые государственные мужи очень хотели, чтобы даже бедный человек мог позволить себе хороший дом. Поэтому были созданы специальные организации, призванные финансировать эти траты. И банкам было предписано щедро выдавать бедным людям ипотечные кредиты, чтобы они могли позволить себе дом. Беда социального государства, однако, в том, что чужие деньги в какой-то момент всё равно заканчиваются.

Как так случилось, что ипотечный кризис превратился в мировой финансовый? Что поделаешь, человек социальное животное. Бумаги, которые считались сверхнадёжными, оказались фуфлом, и все дружно принялись подозрительно смотреть на собственные пакеты ценных бумаг, не пора ли сливать фуфло, пока другие не сделали это первыми. Мировой финансовый рынок очень сильно сдулся, то есть потерявших свои капиталы оказалось больше, чем нажившихся на кризисе.

Но кому вообще интересен тот древний кризис, когда мы живём в самый разгар нового? И ведь он точно так же был вызван добрыми людьми, которые ужасно не хотели, чтобы несчастные люди умирали прямо на улицах от ужасного короновируса. Людей сажали под домашний арест, принудительно пичкали экспериментальными медикаментами, пихали им тесты во все места, поливали улицы химикатами, уничтожали красивых пушистых норок — чего только не сделаешь из любви к человечеству за чужой-то счёт!

Это не означает, что ковида не существует. Бедность тоже существует. И бездомные существуют. Но когда вы попробуете решать чужие проблемы, платя за это из своего кармана, а не из чужого, у вас будут куда более взвешенные приоритеты насчёт того, сколько тратить, и на что именно. А это значит, что ваша доброта хотя бы не будет вызывать мировых кризисов.

Возможность перехода от failed state к анкапу

Существует рейтинг недееспособности государств, в котором учитываются многие факторы, включая реализацию государством общественных услуг, стабильность власти и другое. Можно ли предполагать, что государства с высоким рейтингом (случайно или нет, но в них же проще всего уклоняться от налогов, иметь оружие и хостить инфу без «композора») в обозримой перспективе разовьются (ну или деградируют) до полных или почти полных анкапистанов, после чего начнётся эпоха их процветания?

Кацист

Я уже как-то писала на схожую тему, про возможность построения анкапа в государствах четвёртого мира. Вкратце: перечисляются плюсы и минусы, и кто-то может считать, что перевешивают первые, а кто-то — что вторые. Надо пробовать.

То же касается и прогнозов по перспективам развития того или иного неэффективного государства в анкапистан. Там сравнительно легко устанавливается анархический режим, то есть децентрализация права. Но куда сложнее понять, каким образом сохранить или, того хуже, вырастить с нуля капитализм в анархическом обществе, отрицающем частную собственность (мечта анкомов), или основанном на клановых интересах и коллективной ответственности (пример Сомали или Ливии).

К тому же не вполне ясно, как устранить фактор влияния окрестных государств. Это удивительно ревнивые образования, которые согласны иметь дело только с другими государствами, требуют от соседей быть максимально похожими на себя, а вздумай кто-то начать обходиться без государства, как непременно шлёт к нему своих миротворцев. Впрочем, сейчас мировой тренд явно меняется, и после ухода США из Афганистана, похоже, насильственные попытки переформатирования чужих обществ на свой лад начнут понемногу выходить из моды.

Мне кажется, что если уж говорить о перспективах перехода к режиму анкапа тех или иных государств, то несколько более реалистичными выглядят перспективы стран парламентской демократии, где, например, сложился политический расклад, исключающий возможность формирования правительственной коалиции, а если таковую и удаётся собрать, то это приходится делать путём запрягания в одну повозку партии лебедей, партии раков и партии щук, отчего их способности к эффективному законотворчеству и даже принятию бюджета оказываются заблокированными.

И вот: не имея возможностей платить госслужащим, потому что бюджет не принят, правительство распускает большинство чиновников по домам. Люди живут почти полностью без государственных услуг, но у них сохраняются цивилизованные традиции уважения к частной собственности и рыночку, они через некоторое время начинают явочным порядком использовать рыночные субституты бывших госуслуг, и в какой-то момент понимают, что им, в общем-то, нравится. Идея о том, что давайте в принципе завязывать с попытками выбрать единое правительство для всех и каждого, начинает находить у людей понимание.

Вот из такой недееспособности государства, глядишь, и впрямь может что-то вырасти. Для соседей это всё то же государство, просто в нём временный парламентский кризис, но ничего, когда-нибудь политики договорятся, и мы продолжим решать с ними вопросики. Так думают политики из окрестных стран, и не лезут со своими рецептами устроения государства насильно. Сколько лет потребуется для того, чтобы временный кризис окончательно оформился в стойкий статус кво — не берусь судить.

Короче говоря, мне кажется, что для построения анкапа куда важнее иметь зрелое разумное общество, а не тусовку сторонников простых и эффективных решений столь же бандитского толка, что и государственные.

Ничего особенного, не обращайте внимания, просто небольшой кризис, это точно пройдёт, словно майские, так сказать, грозы

Не могли бы вы раскритиковать Стасика Ай Как Просто вот в этом видео?

Ролик содержит в себе несколько утверждений.

  1. С точки зрения мир-системной теории цивилизация постоянно проходит одни и те же циклы: поднимается новый центр мировой деловой активности, деньги идут к деньгам, надувается огромный пузырь, в центре пузыря вскоре становится невыгодным любое производство, и деньги начинают делаться непосредственно из денег, через оборот всяких там ценных бумаг. В конце концов пузырь лопается, и вскоре начинает надуваться новый, вокруг нового центра. Лопнут США в качестве мирового гегемона, и на сцену выйдет Китай.
  2. Никакие попытки подражания мировому гегемону уже не могут быть успешными: без толку пытаться повысить свою инвестиционную привлекательность, открывать рынки, уменьшать пошлины и строить институты — из статуса периферии на этапе надувания финансового пузыря вырваться невозможно.
  3. Криптовалюты стали точно таким же переоценённым финансовым активом, и когда пузырь лопнет, они точно так же потеряют львиную долю своей стоимости.
  4. Дефицит видеокарт, порождённый повышенным спросом со стороны майнеров, не может быть покрыт расширением производства, потому что эра глобализации заканчивается, начинаются торговые войны, а локальному китайскому рынку столько видеокарт не нужно, бойтесь, честные геймеры, сидеть вам на пятилетнем старье.

Отвечу кратко по пунктам.

  1. Как ни странно это звучит, акции это не просто циферки на биржевых счетах. Это инвестиции, которые достаются компаниям, выпустившим акции, а те, в свою очередь, отнюдь не всё тратят на бонусы менеджменту и байбэки — кое-что и впрямь вкладывается в производство — причём на периферии, там дешевле. В этот момент периферийным странам важно быть привлекательными для этих самых инвестиций.
  2. Если гегемону бессмысленно подражать, то за счёт чего появится новый гегемон? Если мир-системная теория достаточно адекватно отражает реальные процессы, то кто-то же должен запустить новый цикл с собой в центре. Значит, существует механизм покидания периферии. И логично предположить, что для этого действительно не стоит просто подражать гегемону. Подражать нужно не гегемону в его текущем умирающем состоянии, а ориентироваться на то время, когда тот был молодым и здоровым — но, разумеется, адаптируясь под текущие технологические реалии.
  3. Что означает лопнувший пузырь? Множество компаний резко теряет в цене и оказывается не в состоянии найти покупателя на свой товар. Спросом пользуются в основном потребительские товары, они дорожают относительно капитальных. Гордый владелец крипты, до того вкладывавшийся в майнинг, начинает вкладываться в картошку, продавая сперва майнеры (и они дешевеют), а потом и собственно крипту (её цена также падает). Рынок оказывается насыщен дешёвыми подержанными видеокартами, спрос на новые уменьшается, в их производство становится невыгодно вкладываться, и никаких даже торговых войн не нужно, геймеры сидят на пятилетнем старье. Отмечу лишь, что майнеры и крипта на этапе сдутия пузыря будут дешеветь относительно условной картошки, а вот относительно условного доллара — далеко не факт, он может и вовсе уйти в штопор гиперинфляции.
  4. Закончится ли при этом глобализация? Для адептов мир-системной теории как-то странно об этом рассуждать. Откуда возьмётся новый глобальный гегемон, если не будет глобализации? Без неё и гегемоны будут локальными. Так что, раз уж у вас всё ходит по кругу, то и мировой товарооборот никуда не денется.

Я здесь не берусь судить о том, насколько верна сама теория. Теория относительно молодая, более или менее объясняет наблюдаемые факты и делает проверяемые предсказания. По мере выяснения, какие предсказания оказались ложными, на неё либо навешают заплаток, либо сочтут это направление мысли тупиковым и будут пользоваться теорией, исходящей из совершенно иных посылок, почему бы и нет.

Стратегии в кризис

Владимир Милов завёл в своём видеоблоге рубрику «на карантине» и выпустил пока что в ней два ролика. В первом он даёт примерный расклад для наёмных работников, а во втором предлагает некоторые советы для малого бизнеса. Лучше, конечно, посмотрите их целиком, ну а я укажу важные, на мой взгляд, моменты.

  1. Это надолго. Если прямо сейчас вы уже терпите убытки, то не нужно рассчитывать просто переждать самый пиздец, работать над их сокращением нужно сразу.
  2. Государство не поможет. Требовать с него нужно как можно больше и громче, но всерьёз основывать свои планы на государственной поддержке не стоит.
  3. Быть мудаками невыгодно. Государство не объявило форс мажор, не компенсирует убытки, не умеряет аппетиты. Если сейчас жрать друг друга, это путь в никуда. Важно договариваться между собой полюбовно, поскольку шарахнуло по всем. Ну а мудакам можно показать всю мощь института репутации.

Отдельно остановлюсь на третьем пункте. Милов советует скорректировать свою модель потребления так, чтобы покупать только у тех, кто проходит по этическим критериям: кормит врачей бесплатными обедами, заботится о зверюшках, выплачивает сотрудникам зарплаты вместо разгона их в отпуск без содержания — и так далее.

Действительно, сейчас роль каждого потребителя существенно выросла, и от него в значительной мере зависит, какому бизнесу остаться жить, а какому нет. Но я бы рекомендовала ко всем критериям отбора добавить ещё один, и очень важный: много ли этот бизнес отстёгивает государству. Кормить государство своими налогами всегда было тягостным моральным компромиссом, но сейчас это становится почти преступлением. Раньше можно было работать вчёрную и наплевательски относиться к тому, что государство забирает с твоих покупок НДС. Сейчас это важно. В условиях обнищания людей растущие сборы российского правительства по налогам — это демонстрация форменного безумия со стороны граждан.

Поэтому, выбирая, у кого купить, скажем, еду, ориентируйтесь в первую очередь на это. Соленья или картошка на базаре — отличное размещение денег. Покупка в киоске фермерского хозяйства — прекрасно, но ещё лучше, если с машины и без кассы. Покупка в магазине у дома — только если он не сетевой, и сидит на упрощёнке (отсутствие НДС можно увидеть в чеке).

Наилучший моральный выбор для любого малого бизнеса сегодня — уход в подполье. Официально закрыться и продолжать обслуживать клиентов по личной договорённости — это мера, которая позволит не только заткнуть дырку, через которую ваши деньги утекают государству, но и форсировать выработку горизонтальных связей. Время расширять списки контактов, обзаводиться персональными сантехниками, парикмахерами, врачами — и клиентами, само собой.

Для того, чтобы отказывать в обслуживании силовикам, атмосфера в обществе ещё не накалилась, но уже есть смысл вести с ними душеспасительные беседы. Мол, вы бюджетники, на зарплату проживёте, частному сектору труднее. Поэтому не путайтесь под ногами, не мешайте работать — не доводите до греха.

Следующий этап отторжения режима после ухода в подполье — это обычно саботаж, диверсии и партизанская война: уничтожение камер слежения, разгромы офисов ФНС, поджоги ментовских тачек и прочие милые пустячки, но не стоит заморачиваться ерундой. Если удастся добиться тотального невыполнения государственных распоряжений без силовых эксцессов — тем лучше для всех нас.

А когда Путин уйдёт, и его место займёт какой-нибудь Навальный, то важно сразу поставить его перед фактом: по старому — не будет. Эффективное государство — дешёвое государство. Чем дешевле оно обходится гражданам, тем больше у него оснований рассчитывать, что его вежливые просьбы будут исполняться. Ну а на любые требования со стороны государства в прекрасной России будущего у граждан должен быть простой и быстрый ответ: нахуй — это туда. И показывать в ту сторону, куда послали сегодняшнего диктатора.

Что думаете о недавних падениях биткоина и золота? Самое интересное, что прямо сейчас все инвесторы массово бегут покупать государственные облигации США, как самые надёжные в мире в случае кризиса. Как прокомментируете?

Морской Король

Биткоин это цифровой актив, который спроектирован для выполнения функции денег, и действительно имеет ряд свойств, присущих хорошим твёрдым деньгам. Неудивительно, что среди тех, кто активно использует биткоин, бытовало предположение, что это отличный защитный актив, и в случае финансового кризиса деньги именно в него и устремятся. Что касается золота, то это защитный актив с многовековой историей, и то, что оно в период кризиса будет расти, вообще не подлежало никакому сомнению.

Тем не менее, вспомним, как золото вело себя в ходе предыдущего кризиса. С марта по ноябрь 2008, пока ипотечный кризис постепенно превращался в финансовый, курс золота падал: для затыкания дыр всем требовались именно доллары. И лишь когда центробанки принялись соревноваться в том, кто быстрее снизит процентную ставку и выкупит больше мусорных бумаг, образовавшийся избыток долларов привёл к двухлетнему ралли на рынке золота, в ходе которого его курс достиг исторического максимума.

Золото в прошлый кризис: сперва вниз, потом вверх

Сейчас мы находимся в самом начале кризиса. Так же, как и в прошлый раз, все сперва бегут в доллар. Но, в отличие от 2008 года, когда количественное смягчение было объявлено далеко не сразу, сейчас затягивать с накачкой экономики фиатом не стали. Но с другой стороны, нужно учесть, что непосредственно перед началом кризиса курс золота был близок к историческим максимумам, поскольку несколько предшествующих лет центробанки его активно скупали. Не исключено, что сейчас у ряда стран появится потребность продать часть своих резервов, и это будет оказывать давление на курс. Таким образом, с одной стороны, на рынке появится много новых долларов, пригодных для скупки золота, а с другой, появится и много золота, распродаваемого из резервов. Какой из этих противоположных факторов окажется более значимым на горизонте до года, уверенно предсказать нельзя. Дальше, конечно, фактор роста долларовой массы перевесит, и у золота начнётся новое ралли.

Биткоин сегодня — это золото для гиков. Институциональные инвесторы в него толком не успели начать входить, и по их меркам ликвидность этого актива совершенно ничтожна: ежедневный объём торгов у биткоина составляет какие-то жалкие тридцать миллиардов долларов, что по меркам фондовых и валютных бирж вообще ни о чём. Поэтому даже весьма скромная распродажа биткоина способна серьёзно уронить его курс. Но и наоборот, даже весьма скромные инвестиции со стороны серьёзных дядь способны серьёзно его разогреть.

Помимо того, что вскоре мировую экономику зальёт долларами и прочим фиатом, на курс биткоина неизбежно окажет влияние сокращение предложения: до халвинга осталось меньше двух месяцев. Поэтому, если у вас есть свободный фиат, сейчас отличное время для входа в биток. Если есть возможность взять кредит в фиате года на три, вложить эти деньги в биткоин тоже может оказаться отличным решением. Брать микрокредиты ради такого, конечно, не стоит.

В заключение прокомментирую, чем покупка госдолга США может быть привлекательнее покупки долларов. Купленные доллары лежат в банке, а банк во время кризиса штука ненадёжная. Облигации же записаны непосредственно на инвестора, а потому риск их потери несравненно ниже. Ликвидность же государственных облигаций США вполне сопоставима с ликвидностью доллара. Так что на них будут находиться желающие даже под отрицательный процент, хотя это и кажется контринтуитивным.

Большие перемены

Извините, я снова на злобу дня, что вообще-то для моего канала о теории не очень характерно.

Год выдался весьма богатым на события. Настолько, что некоторые из них, казавшиеся очень важными при их наступлении, сейчас уже почти забыты. Ну кто помнит, что в самом начале года едва не случилась война между США и Ираном? Не случилась же, и ладно. Тем не менее, каждая подобная неожиданность, даже если с ней удавалось оперативно справиться, расшатывала лодку. Может быть, мировая экономика переварила бы очередную размолвку США и Ирана, но дальше случился коронавирус. Может быть, и он бы не вызвал мировой рецессии, но дальше рухнуло картельное соглашение между ОПЕК и РФ. Если мировая экономика удивительным образом переварит и это, завтра непременно случится новая хтонь, которая и сломает спину верблюду.

Одна из теорий бизнес-цикла, так называемая теория реального бизнес-цикла, утверждает, что кризисы случаются не из-за каких-то внутренних причин и накапливающихся противоречий в экономике, а исключительно в силу внешних шоков, которые резко меняют потребительское поведение. Не готова придерживаться этой теории в полной мере (в сущности, это приложение к теории экономических циклов идеи о чёрном лебеде Талеба), но трудно отрицать, что внешние факторы весьма значимы. Однако трудно отрицать и то, что внешние факторы становятся весьма значимыми именно тогда, когда накопилось достаточно внутренних противоречий.

И, будто нам мало внешних шоков, российское руководство вовсю суетится и во внутренней политике. Отставка правительства, первая волна поправок к конституции, вторая волна поправок, идея о том, что поправки к конституции обнуляют президентские сроки — всё это отражение активной мыслительной возни в верхах. Никто не знает, какие идеи выплеснутся на поверхность публичной политики завтра, зато совершенно очевидно, что в мутной воде хорошо ловится рыба. Нужно этим пользоваться.

Пресловутый плебисцит по поправкам в конституцию — это попытка зачерпнуть у народа хоть капельку легитимности. А раз нужна легитимность, значит, можно ожидать популизма. А значит, самое время оглашать общественный запрос.

Разумеется, я не знаю, какой именно запрос будет массово поддержан, потому что даже социологи могут дать лишь проценты поддержки по закрытому списку. Нам же пока предстоит этот список только вбросить.

Первое предложение я уже закидывала, в связи с кейсом Литреева: отмена статьи 228 УК РФ, по крайней мере, в части криминализации хранения без цели сбыта. Начинающийся обвал российской экономики даёт этой идее дополнительное подкрепление: сократив тюремное население на четверть, можно здорово сократить бюджет ФСИН.

Маловероятно, что удастся пропихнуть идеи по сокращению налогов — у нас целый бывший налоговик теперь премьер. Но вонять на тему непосильного налогового бремени всё равно нужно, чтоб хотя бы не порывались его усугубить. Зато есть шанс упростить регуляции — если подавать их под соусом бюджетной экономии. Например, попробовать поменять упразднение пожарного надзора на обязательное страхование от пожара. Или протолкнуть ослабление контроля за оборотом охотничьего оружия. Или отменить лицензирование разных видов деятельности.

Очень может быть, что удастся точечно расширить права местного самоуправления и вернуть кое-где выборы мэров.

Короче, именно сейчас у сторонников сокращения государства политическими методами появилась хорошая возможность в этом продвинуться. Если и не удастся добиться успеха по всем направлениям, то хотя бы наработать компетенции. А насчёт того, что Путин вознамерился править вечно, пока рано переживать. Может, он завтра заразится коронавирусом, а через месяц сыграет в ящик — незачем загадывать так далеко, Путин в наших раскладах сейчас вообще роли не играет.

О страхах

С удовольствием прослушала лекцию Екатерины Шульман на Правоконе, посвящённую страхам, которые воздействуют на российское общество. Важнейшей категорией страхов лектор называет страх какой-нибудь неожиданной подлости со стороны государства. Это могут быть репрессии, повышение налогов, какие-нибудь свежие регуляции, или просто банальный обвал экономики, которым государство проиллюстрировало лекцию Екатерины Михайловны вот буквально на днях.

Анализируя природу этого страха, Шульман отмечает, что это не проявление темноты и невежества — напротив, это глубоко обоснованное недоверие как к мотивам находящихся у власти, так и к их компетенциям. Далее, правда, она зацикливается на том, как лучше координироваться, чтобы отстаивать свои политические права, но, думаю, стоит простить политолога за любовь к предмету своих штудий, не дающую ей, при всей критичности к государству, всё-таки разделять либертарианское мировоззрение.

В подобных ситуациях можно реагировать на обстановку по разному. Те, кто практикует агоризм, скорее мрачно прикидывают, какую можно извлечь выгоду из грядущего расширения чёрного рынка, и как этому расширению поспособствовать. Те, кто прикладывает усилия к смене режима, соображают, куда их сейчас лучше прикладывать, когда оно, возможно, вот-вот зашатается. Те, кто присматривает страну для бегства, соображает, есть ли смысл попытаться ещё немножко накопить, или заниматься этим здесь уже контрпродуктивно. К тому же, как верно отметил недавно Битарх, относительная свобода перемещения между государствами это отнюдь не норма, а для России так и вовсе аномалия, и непонятно, сколько она ещё продержится, её уже сейчас понемногу обрезают. Ну и, конечно, есть те, кто вот именно сейчас побежит закупаться долларами или бытовой техникой по старым ценам. Хотя, памятуя о бродящем по округе коронавирусе, возможно, куда больший процент сейчас реально начнёт затариваться консервами: это и вложение в относительно твёрдую валюту, и возможность пережить карантин.

В этом году российская нефтяная отрасль вряд ли принесёт бюджету значительные суммы, значит, выжимать бабло из граждан будут по полной. А это означает, что для минимизации потерь нужно не только стараться зарабатывать вчёрную, но и по возможности избегать светить деньги перед банками: банки для государства полностью прозрачны. Так что тем, кто пока не обзавёлся биткоинами, стоит уже сделать это, и начать практиковаться в расчётах между собой именно в этой валюте.

Наверное, это один из самых банальных моих постов за последнее время. Просто мне нужно было проговорить все эти страхи, хотя бы для самой себя.

Кризисы. Где подстелить соломки?

Freedom pride, который я тут уже как-то поминала, выпустил в своём вконтактике статью «Как не вернуть 2008 год», где вкратце излагает австрийскую теорию бизнес-цикла (спасибо!), затем переходит к изложению теории реального бизнес-цикла, которая в изложении автора, в сущности, заявляет, что никаких циклов не существует, есть случайные шоки, просто иногда на ваш бизнес с неба гадит чёрный лебедь. Только и всего, и незачем рассуждать, откуда эти лебеди берутся, это неважно.

Конечно, такой подход кажется мне не очень удовлетворяющим гордому статусу теории. Австрийский подход чётко указывает причину возникновения циклов — это кредитная экспансия банков, работающих в рамках частичного резервирования, и регулирование учётной ставки центробанками. Без указания причин получается что-то вроде констатации смерти от гриппа, в то время как покойному было сто лет с хвостиком, и его организм был уже предельно изношен. Не умер бы сегодня от гриппа — умер бы завтра от инфаркта. То есть как раз конкретный чёрный лебедь менее важен, чем системный фактор старости.

Однако в рамках статьи действительно не так важно, отчего случаются циклы, она сосредотачивается не на том, как бы избавиться от кредитной экспансии, а на том, что позволяет экономике той или иной страны легче переносить кризисы. Накопленная статистика по странам показывает, что страны со свободной экономикой переносят кризисы гораздо легче, хотя, казалось бы, именно там надуваются самые страшные пузыри на финансовых рынках, и им должно быть хуже. А вот и нет, рыночек куда быстрее выравнивает структуру спроса и предложения, чем любые дирижистские меры государства.

То есть даже если считать неизбежными хоть бизнес-циклы, хоть просто случайные шоки, страна вполне может минимизировать их последствия, просто имея либеральную экономику. Вот ради этого оптимистичного вывода я и рекомендую эту кое в чём спорную статью.


Сравнительный индекс роста относительно менее экономически свободных и относительно более экономически свободных стран в 2001-2017 (ниже медианы 2001 года и выше медианы 2001 года, соответственно). Более свободные страны 16 лет подряд показывают более высокие средние темпы роста. Наибольшая разница наблюдается в кризисный 2009 год (-0,3% у более свободных стран против -2,8% у несвободных стран)