Интервью с Олегом «Laxy Catal» Таракановым

Олег Тараканов (Laxy Catal) — довольно известный в России теоретик либертарианства, на которого мне у себя в канале уже приходилось неоднократно ссылаться, пока, наконец, не получилось законтачиться лично. Интервью бралось в течение нескольких вечеров путём переписки в фейсбуке, поэтому затем его пришлось довольно долго вычёсывать от попутного офтопика и некоторых неизбежных в столь продолжительной переписке повторов тезисов. Представляю вашему вниманию то, что в итоге получилось.

В русскоязычном интернете вы, насколько мне известно, первый, кто начал пропагандировать идею контрактных юрисдикций, хотя и под другим названием. Условно считается, что первым на этом поприще отметился Поль Эмиль де Пюид. А каким путём вы пришли к этой концепции?

Да, вероятно, я первый в современной России, кто всё до конца продумал в голове, но Алексей Шустов всё же опередил меня с написанием текста, где, на мой взгляд, описан странный и не до конца продуманный гибрид обычного территориального государства с контрактными юрисдикциями внутри него. Текст Шустова слегка ускорил написание моего текста, более последовательного в избавлении от традиционного государства и, главное, имеющего «страховую парадигму» государства внутри себя. У Шустова не хватает страхования. Кроме того, я гораздо жёстче в терминах, я не стесняюсь называть крышу крышей и оставляю классическую идею «государство — результат институционализации рэкета» нетронутой, просто добавляя к этому страхование и ядерное оружие, которое делает территориальные образования большими неподвижными мишенями (кстати, эта фраза из «Пятницы» Хайнлайна).

Термин «контрактные юрисдикции» я впервые встретил в небольшой статье Анатолия Левенчука «Провайдеры сотовой государственности» в журнале Компьютерра. Ещё я был знаком со взглядами Густава де Молинари по небольшой статье в Либертариуме «Производство безопасности». Также я немного знал, как был устроен рэкет в девяностые, и то, что часто дань крыше была меньше, чем налоги, при этом крыша обеспечивала защиту от налоговой и реально защищала подкрышных. Так что идея контрактных юрисдикций не только стара как идея, но и много раз воплощалась на практике. Моя заслуга в осмыслении её как страховой услуги и интерпретации крыш как конкурирующих на общей территории государств.

Можете более подробно описать то интеллектуальное сообщество, в котором вы тогда общались? Какие идеи были на слуху, как была воспринята ваша идея, какие были возражения и альтернативные концепции?

Ещё в начале двухтысячных я был обычным демокро-либералом в духе Гайдаро-Чубайса. Но я и вообще не очень интересовался политикой, отойдя от неё после победы над коммунистами в 1991-ом. Неким поворотным моментом был провал СПС на выборах в Думу осенью 2003-го (кажется). Тогда я за зиму качнулся в сторону чистого анкапа, и покрутив его в голове, не смог состыковать все гифы. Можно сказать, что в тот момент я и начал думать над контрактными юрисдикциями, хотя не знал, что это так называется. По сути, я хотел построить в голове такое политическое мироустройство, которое стыкуется непротиворечиво. Это всё варилось в голове лет пять-шесть, наверное, прежде чем состыковалось. За эти пять лет многое было подхвачено, многое отброшено. Контрактные юрисдикции, страхование, крышевание, ядерное оружие — это главное, конечно. Моё подсознание само всё перебирало и комбинировало, в конце концов всё состыковалось (но я не помню этого момента), оставалось только изложить это буквами. Свой текст «Страховые государства» я спешил написать к Лебедевским чтениям, которые проходили в мае 2009; там я презентовал текст, подробно его не пересказывая, ведь он довольно длинный. Люди на чтениях собираются грамотные, «либертарианская тусовка», старшее поколение российских либертарианцев. Найденные мной идеи я публиковал в своём ЖЖ по мере нахождения. Найденная мной «страховая парадигма государства» очень впечатлила Анатолия Левенчука, и он написал о ней заметку, а его почти все читали. Годом раньше идею контрактных юрисдикций на чтениях докладывал Шустов, поэтому на самих чтениях я никакого фурора не произвёл, разве что мой прогноз, что до реализации идеи осталось от семи до пятнадцати лет — народ впечатлил.

Кстати, от этого прогноза я не отказываюсь, хотя десять лет прошло, думаю, через несколько лет всё и начнёт сыпаться.

Наблюдаете ли вы какую-то интеллектуальную преемственность между теми старыми либертарианцами нулевых годов и нынешними массово приходящими в либертарианское движение активистами? Кто из лидеров мнений десятилетней давности продолжает оставаться актуальным для нового поколения, на ваш взгляд?

Боюсь, что я не тот, кто может компетентно ответить на этот вопрос. Я плохо знаком с молодым поколением, приходящим в либертарианство. Себя я отношу к среднему «поколению», пришедшему к либертарианству в нулевые. Старшее поколение пришло в 90-е, молодое в 2010-е. И вот если старшее поколение я знаю хорошо, то молодых плохо. В старшем поколении я слегка разочарован, хотя не сильно. Те, кто не минархисты (минархистов вообще в старшем поколении мало), в частных разговорах, в отдельных комментах ФБ и ЖЖ почти всегда эксплицируют себя (каминг аут:)) сторонниками ЭКЮ, экстерриториальных государств. Но! Никто из них никогда этого не сказал публично, хотя бы отдельным постом. Я вижу в этом какое-то двуличие, ханжество что-ли, как будто быть сторонником КЮ это что-то постыдное или то, о чём не принято говорить. По сути, у либертарианцев нет никаких конструктивных идей о том что нужно строить (а не что разрушать), кроме ЭКЮ. Конечно, если они не хотят быть белками в колесе истории. То есть я вижу практически полную победу идеи ЭКЮ, но какую-то полутайную, что ли.

Вы заикнулись про то, что минархистов в старшем поколении мало, однако примерно в то же время, которое вы описываете, в России появилась либертарианская партия, с чисто минархистской программой. То есть вроде как идей о том, что хочется построить, было вполне в достатке, там явно вдохновлялись грузинскими реформами и прочими либеральными концепциями. Вы контактировали с ЛПР на каких-либо этапах её становления и развития, или ваш круг интеллектуалов политики сторонился?

Я, как среднее поколение либертарианцев, общаюсь и со стариками, и с молодыми, создателей ЛПР я знаю, это не те, кто там сейчас заправляет, это питерские люди, сейчас они не в ЛПР, у них партию москвичи увели, что было закономерно. Питерцы вполне симпатизируют ЭКЮ, москвичи тоже. НО! Опять никто этого не говорит открыто. Парадокс!))

ЛПР создали Олег Хриенко и ещё несколько человек из Питера, они же позже создали радио RLN, где сейчас главный Александр Китченко. Олег вначале возглавлял ЛПР, и, похоже, содержал её, но позже сосредоточился на бизнесе, уйдя из политики. Всем этим людям симпатичны ЭКЮ, что я знаю из личных разговоров. В нынешней ЛПР знаю Бойко, Шальнева, Светова, ещё пару человек. Шальнев слишком практик, он горит желанием что-то делать, не важно что, не задумываясь о тщетности суеты; мыслители вроде меня ему чужды. Сергей Бойко всё же сбалансированнее в этом плане. Бойко и Светов — сторонники ЭКЮ. Светова я прошлой осенью на чтениях Адама Смита спросил, знает ли он о неразрешимых проблемах минархизма и анкапа, на что он, не зная с кем говорит, сразу же сослался на ЭКЮ как разумную альтернативу, отослав меня к моему же тексту. Это было забавно. Так мы познакомились лично. Вроде бы чистая победа ЭКЮ, но люди в сети, как белки в колесе, продолжают обсасывать минархизм и анкап, как будто нет моих «терминальных текстов» об их фундаментальных проблемах.

В случае с миром контрактных юрисдикций каким вы видите положение человека, не пожелавшего подобные контракты заключать, и, соответственно, не имеющего крыши?

Положение такого человека — как животного в лесу. Животное свободно конечно, но его могут подстрелить. Прав у таких не будет, но право и вообще концепт сомнительный, отсекается бритвой Оккама. Как любит говорить Светов «где нет закона, нет и преступления». Поскольку люди без крыши не сковали себя никакими контрактами, накладывающими на них обязательства прилично себя вести, то и с ними можно вести себя как угодно. Но, думаю, крыши запретят своим клиентам обижать безкрышных, заботясь о минимизации числа страховых случаев, но безкрышные сами между собой смогут устраивать перестрелки и прочее без последствий для победителя. Впрочим и Бэрр подстрелил Гамильтона на дуэли без последствий, когда в Штатах ещё была свобода. Именно эти люди, находясь в локковском «естественном состоянии свободы», могут строить чистый анкап без экстерриториальных государств. Надеюсь, таких будет немало, как немало мелких стран, которые могли бы быть завоёваны крупными соседями, но живут себе, потому что никому не интересны.

Таким образом, получается, что страховые крыши могут оказаться как рыночно востребованными, в случае, если люди в обществе достаточно агрессивны (например, испытывают серьёзный недостаток ресурсов) — так и не особенно востребованы в условиях относительно мирных практик (обычно это коррелирует с материальным изобилием). Не получится ли так, что нарастание изобилия сделает страховые крыши попросту ненужными, и устойчивой моделью отношений станет-таки чистый анкап?

Страховые крыши, они же экстерриториальные государства — могут стать промежуточным этапом на пути к квазичистому анкапу, но мне трудно себе представить, что можно как-то миновать этот этап. Это связано с неизбежностью болезненного краха нынешнего мироустройства, в процессе которого ад и хаос будут не шуточными и крыши в этом хаосе будут центрами возникновения нового порядка.

То есть проблема не в том, что анкап вообще невозможен (бытовая ситуация вполне может выглядеть, как анкап, и обычный человек может думать, что живёт при анкапе) — а в том, что где-то в закулисье, о котором мало кто задумывается, где-то на уровне перестрахования или даже переперестрахования всегда будут существовать силовые игроки с ядерным оружием, авианосцами и спутниковыми группировками, и их трудно не считать экстерриториальными государствами. Ровно они-то и будут делать крупные конфликты маловероятными, угрожая нанести неприемлемый урон агрессору. Такие игроки оторвутся от традиционных государств и будут самостоятельными, как когда-то флотилии пиратов или купеческие гильдии. Крышевание такого масштаба — хороший бизнес, частные лица его освоят.

Можно представить себе ещё как минимум два пути к квазичистому анкапу.
1. Через минархизм, то есть постепенную приватизацию государственных функций путём реформ сверху, но без отказа от территориального суверенитета государства вплоть до того момента, пока от государства не останется просто имя, и за ним не будет стоять ничего.
2. Через агоризм, когда анкап прорастает сквозь государство, пока оно не помрёт от банальной невостребованности — и опять-таки минуя этап множественных экстерриториальных крыш, которые навязывают людям кнутом или пряником более или менее постоянные взаимоотношения.
Минархизм — это путь условной ЛПР, агоризм — путь условных Золоторева и Шерстнева.

Ха, насмешили. Никогда такого не было, и вот опять — как говорил Черномырдин. Я не особо знаток истории, но, по крайней мере в 20 веке сколь-нибудь масштабного падения роли государства без сопутствующей катастрофы — не было. Проигрыш в войне, крах империи — вели к снижению государства. И всё, наверное. Представить, что тихой сапой без катастрофы можно деэтатизироваться — нет уж, это утопизм какой-то, это не ко мне, я в сказки не верю.

Касательно движения к минархизму, даже чисто с кибернетической точки зрения, невозможно далеко продвинутся по пути, где по мере движения вперёд падают стимулы для дальнейшего продвижения и растут стимулы к движению назад. Через реформы к минархизму придти невозможно, только через катастрофу.

В сытом обществе изобилия люди более лояльны ко всяким проектам помощи ближним и грабежу для этих целей. Изобилие — отличная почва для построения социального государства, а совсем не анкапа.

В агоризм как тактику движения к анкапу я верю чуть больше, поскольку история знает примеры побед неформальных практик над государственными запретами. Невозможность победить наркотики в конце концов привела к их постепенной легализации во многих странах, а раньше такое случилось с сухим законом. Но это всё были некритические для существования государства проблемы, а сухой закон вообще был вреден для госфинансов, уводя огромные деньги из бюджета. Я бы не стал недооценивать способность государства бороться с критическими для него угрозами. Чиновники разных стран легко находят общий язык, когда речь идёт о деньгах: они победили неподконтрольные большим государствам офшоры, и даже Швейцарию принудили ликвидировать банковскую тайну, хотя казалось бы. Если биткоин станет всерьёз опасен, государства физически уничтожат ту инфраструктуру, которая его поддерживает, вплоть до ракетных обстрелов майнинговых ферм или перерубания линий связи. И плевать, что это во многих странах — они договорятся о совместных действиях. Ну и нельзя целиком уйти в сеть: пока вы хоть немного в реале — вы уязвимы для государства, особенно в части обладания оружием. Тут мне внушает оптимизм «доктрина сдерживания», которая не является частью агоризма. Но представим что успехи агоризма привели к тотальному к банкротству государства: восемь миллионов российских «силовиков» остались ни с чем. Что они будут делать? Мирно разойдутся по домам? Нет, не все, но часть из них устроит ад в реале, просто займутся грабежами, нам придётся откупаться от них, и снова мы приходим к крышам.

Вы указываете, что ждать осталось недолго. Можете наметить широкими мазками, как будет происходить переход к системе ЭКЮ?

Да, хорошо. В моём тексте «Страховые государства» этот раздел есть, но он не дописан и наверное за 10 лет устарел, сейчас, если коротко, мои мысли на этот счёт таковы:

1. У традиционных территориальных государств много бенефициаров: спецслужбы, армия, полиция, вообще весь ВПК, политики, госсужащие, бюджетники, пенсионеры – невозможно себе представить, что они «сдадутся без боя». Поэтому все реалистичные сценарии выглядят катастрофическими, то есть сопровождаются хаосом – из которого уже будет появляться новый порядок. Как появляются крыши, как среди них происходит «естественный отбор», как растёт их масштаб и как появляется иерархия крыш – абсолютно понятно. Крышами верхнего уровня, вероятно, будут атомные авианосцы, в непрерывном движении с борта управляющие спутниковыми группировками. Это будут «крыши крыш», работающие через Ллойд, частные лица с ними дел иметь не будут, часто даже не будут знать об их существовании. Нам же остаётся выяснить, как и почему произойдёт «скатывание в хаос».

2. На самом общем уровне причины скатывания в хаос описать не трудно. Во все времена элиты пытаются «загрести все материальные ценности, до которых могут дотянуться, потом свернуть пространство, закуклится и остановить время» (Стругацкие). То есть, будучи довольными своим положением, они стараются заморозить ситуацию, в которой они достигли успеха, то есть остановить прогресс. Прогресс же не желает останавливаться, поскольку является побочным эффектом предпринимательской деятельности, то есть вечного и неистребимого желания разбогатеть. Плюс желания стать элитой, плюс нежелание отдавать ценности. Всё.

3. Дьявол в деталях. Технологии продления жизни и вообще успехи медицины разрушат государственные пенсионные системы, которые и без того трещат от выхода на пенсию бэбибумеров. Альтернативные источники энергии, особенно возобновляемые, термояд, но и новые конструкции атомных электростанций тоже (пока тормозимые регуляторами) и сланец – роняют цены на нефть и газ, опуская страны, их добывающие (особенно важно Ближний восток, потенциально очень конфликтный). Новые (без цeнтpифyг) технологии обогащения уpaна (лазерное разделение изoтoпoв, нанотехнологии).

4. Не только технологии. Терргосударства предполагают некоторое однообразие подвластного народа, в идеале: один язык, одна национальность, одна культура, одна религия. Такого почти не осталось. Нацдиаспоры, землячества, этнические районы и даже города. Леваки, поощряя инаковость – упразднили концепцию «плавильного котла». В мире растёт разнообразие, под которое не заточены традиционные государства. Беспорядки в Британии и Германии показали, что власти уже с трудом могут совладать с мусульманами, а иногда просто сдаются (вспомним массовое изнасилование мигрантами немок в Кёльне и призыв Меркель не провоцировать «гостей»). То есть государство уже дискредитировало себя как защитника правопорядка, остаётся дискредитировать себя как «источник благ» (пенсий, пособий и т.п.) и оно станет никому не нужно, кроме политиков и вояк.

5. Итого, самый мягкий реалистичный сценарий: мусульмане на Западе через массовые беспорядки и при поддержке левых добиваются упразднения над ними юрисдикции местных государств, создают свои суды и полицию, не платят налоги государству, после чего уже местные белые под лозунгами «а чем мы хуже?» начинают бороться за что-то похожее для себя, и от этого всё идёт в разнос. Предтечей этого был архиепископ Кентерберийский, предложивший дать возможность мусульманам судиться в своих судах – его вынудили уйти в отставку, он опередил своё время.

6. Чуть более вероятно, что отдельные негосударственные ближневосточные группы (там госграницы вообще случайные, там все группы трансграничные), с помощью новых технологий, наплевав на «режим нераспространения» обзаводятся ядерным оружием и начинают требовать свой «кусок власти» (скорее всего пересмотра границ, но необязательно). Там все против всех, шииты против суннитов, все против евреев и США – обязательно где-нибудь рванёт, особенно на фоне снижения доходов от экспорта нефти и газа. Далее миллионы беженцев в Европе и см. пп. 4 и 5.

7. Немного по другому в США. Конечно там много лaтинocов и нeгpов, только ждущих повода для массовых беспорядков (вспомним наводнение в Новом Орлеане). Но главный конфликт назревает между демократами и республиканцами. Соцсети стимулируют кластеризацию людей по убеждениям, каждый ищет поддержку своей точки зрения и находит себе echo chamber, место, где им вторит толпа, и усиливает уверенность в собственной правоте, что ведёт к поляризации общества. По любым спорным вопросам все поделены на лагеря, люди как в окопах, диалог практически невозможен, каждый уверен в своей правоте и считает оппонента либо придурком, либо злонамеренным мерзавцем. И эти люди платят налоги одному правительству. Может ли такое долго продолжаться? Тут либо гражданская война, либо под разные крыши — в деталях предсказать не берусь, но хаос неизбежен. Пока ситуацию спасает некоторое изобилие, всем всего хватает. Если же начнутся перебои с пенсиями и пособиями – каждая сторона обвинит в этом другую, и понеслось. Хаос в США мгновенно приведёт к краху «режима нераспространения». Штаты сейчас главный хранитель вестфальского мира, любое их серьёзное ослабление приведёт к краху нынешнего миропорядка. Но и их авианосцы — готовые крыши верхнего уровня. Лишившись в кризис финансирования, они, я надеюсь, уйдут на вольные хлеба и будут хребтом нового миропорядка.

Могу ли я сказать что-то оптимистичное? Да. Нынешние терргосударства — отвратительны, они порабощают людей на подконтрольных территориях и одомашнивают их как скот, стригут, а иногда и режут. Широкое распространение ОМП сделает невозможными территориальные образования, ибо никому не хочется быть большой неподвижной мишенью. Экстерриториальные государства как минимум не будут порабощать, и им незачем кого-то массово истреблять, это накладно и отпугивает клиентов. Будущий мир не будет таким отвратительным, как нынешний. Не все выживут, но рабами быть перестанут. Это хорошо.

Это было мощно)

В своё время марксистам предъявляли претензию: если историей движут объективные экономические законы, то зачем вы трепыхаетесь, пытаясь обогнать своё время и устроить революцию там, где для неё не созрело общество. Аналогичный вопрос напрашивается и в адрес либертарианцев, предполагающих, что радикальное переустройство общества произойдёт само, под действием объективных противоречий, заложенных в конструкцию территориального государства, не соответствующего современным реалиям. Так зачем вообще вести какую-то пропаганду либертарианских ценностей и развивать теорию, если достаточно следовать в кильватере изменений и приспосабливаться к ним?

Браво! Вы сами ответили на вопрос, почему я почти не пишу новых текстов и почти ни с кем не дискутирую. Я не вижу в этом смысла. Надо быть совсем уж восторженным романтическим оптимистом, чтобы верить, что те несколько тысяч умных деятельных либертарианцев, что есть в мире (пассивных сильно больше, но от них никакого толку) что-то могут всерьёз изменить в столь мощных и фундаментальных исторических процессах. С другой стороны, Россия — жопа мира, нельзя исключать что на периферии возможно что-то особенное. Есть же, в конце концов, Сомали. То есть я не исключаю вариантов, что где-то в стороне от остального мира либертарианцы могут чего-то добиться. Большевики тут не аналогия, потому что тогда Россия входила в тройку мировых держав и не была жопой мира.

Ещё одна причина, почему теоретические и практические наработки могут иметь смысл — в том, что когда из хаоса начнёт формироваться новый порядок, издержки окажутся меньше, если игроки будут знать, к чему стремятся, что должно в конце концов получиться, и не будут делать лишних телодвижений.

Если быть совсем уж оптимистом, можно предположить, что опыт периферии покажет миру путь, которым можно избежать катастрофы. Я в это не верю, но я это не исключаю, один шанс из тысячи всё же есть.

Так не в этом ли секрет того, что вашу теорию предпочитают публично не признавать? Признаешь — и всё, интеллектуальная честность вынуждает тебя прекратить трепыхаться и начать спокойно ждать, когда приплывут атомные авианосцы и возьмут твою крышу под крышу. А не признаешь — у тебя остаётся стимул для активных действий и пропаганды своих взглядов. Минархистам это надо для проведения более громких политических кампаний, агористам для наращивания сети доверия и обустройства жизни вокруг себя в соответствии с принципами анкапа — а панархистам приходится уповать на ЭКЮ из машины…

А вот тот факт, наступят ли ЭКЮ сами, или за них нужно бороться — не является частью теории ЭКЮ. Частью теории является анализ устойчивости, анализ стимулов, действующих на акторов, анализ эволюции. Это теорсоциологическое исследование возможного мира. В минархизм же не входит теория его достижения. Как и в анкап. Агоризм, кстати, не отдельная ветвь либертарианства, а тактика достижения анкапа. Так что гипотеза о связи публичного непризнания и якобы вытекающего из него бездействия — неверна. Тем более, что можно тупо не соглашаться со мной, что ЭКЮ свалятся на нас сами, за них не нужно бороться. Доктрина сдерживания вполне симпатична сама по себе, я даже думаю, она реализуема где-нибудь на периферии. Я повторю, существует же Сомали, там вполне себе экстеррриториальное крышевание, вот Золоторев описывает примерно в моих терминах.

В последние годы вы стали гораздо менее активны. Возможно, это связано с тем, что вы уже сформулировали и опубликовали большую часть того, что у вас было сказать. К сожалению, как-то так получается, что вы донесли свои мысли своему же поколению, а с теми, кто заинтересовался либертарианством недавно, у старых либертарианцев обнаруживается некоторый обрыв коммуникации.

Возможно, обрыв есть, я не очень-то знаю, чем дышат молодые. Но мой немалый круг общения обрыва не показывает. Ну, не знаю, админы десятитысячного паблика Freedom Pride знают, кто я такой, лидеры ЛПР знают, что я «главный по тарелочкам», Светов меня иногда чуть ли не дословно цитирует, хотя и не упоминает. Мои «Страховые государства» (размещаю свёрстанную одним файлом подборку всех текстов на эту тему из ЖЖ автора — Анкап-тян) — самый подробный русский текст про ЭКЮ,и все, кто интересуется темой, на него выходят. Ну или мне так кажется. Честно говоря плевать, я равнодушен к славе, да и ЭКЮ — не единственное, чем я занимаюсь. Я, наверное, главный российский критик демократии справа. Я написал «терминальные» тексты о проблемах минархизма и анкапа, после которых их трудно воспринимать всерьёз. У меня есть ещё десяток любимых тем. Меня интересует истина, а не слава или число читателей.

Ну а что касается снижения активности… Вы знаете, кто такой Леонид Никонов?

Нашла его сейчас в фейсбуке, на стене ничего интересного.

Был лет семь назад яркий либертарианец из Барнаула, пронёсся метеором в наших кругах. Организовывал первые чтения Адама Смита в Питере, меня туда вытащил, в Москве мероприятия проводил, писал тексты, а потом как-то сгорел, что ли, за пару лет, активность прекратил, занялся академической карьерой. А я уже лет пятнадцать пишу, хоть пару текстов в год, но пишу, не сгорел. Как я, никто не напишет, кратко, по пунктам, закрыть тему. Главный герой «Зубра» говорил, что о непонятных вещах пишутся книги, а когда всё становится понятным, достаточно короткой статьи. Я тоже так думаю. Некоторые темы в моей голове по пять-семь лет крутятся до понятности. Возможно, я просто тормоз.

Я не понимаю, зачем писать тексты без новизны, длинные, не закрывающие тему. Пропаганда идей? Не моё это. Скучно же, наверное, много лет пропагандой заниматься, надоест, руки опустятся, государственную систему индоктринации (школы и СМИ) не переплюнуть. В России вообще невозможно никого ни в чём убедить, потому что все уверены, что сами познали истину. Страна схвативших бога за яйца. Хотя это не только Россия такая, это последствие эгалитарной идеологии и демократии, мнение Васи Пупкина не менее важно, чем мнение Эйнштейна. Я смотрю на многих слишком активных и сомневаюсь, что они не сгорят за пару лет, как Леонид.

Что касается выгорания, то мне проще, я аноним. Потеряв вкус к проекту, просто передам его кому-нибудь ещё.

Многие ценят панархию (скорее в шустовском изводе, нежели в вашем) за то, что она позволяет мирно размежеваться по ценностному признаку, вместо того, чтобы пытаться обеспечить своей группе доминирование и подчинить оппозицию. В связи с этим даже начало намечаться сближение с левыми анархистами (да, подаюсь вот в комми) — именно вокруг идеи о протоколах горизонтального взаимодействия, без попыток друг друга съесть. В вашей идее страховых крыш никак не обозначается возможность идеологического разнообразия, они выглядят однородными объектами, простой совокупностью фирм на рынке. Отсутствие этого пласта в описании — это упрощение, или постулирование того, что выживет только один род юрисдикций?

Я где-то касался этого вопроса. Конечно, между крышами будет конкуренция, в результате которой они начнут разбегаться по нишам, то есть специализироваться на клиентах разных религиозных и т.п. убеждений.

Процитирую свои «Страховые государства»: Рассуждать, какие у крыш будут «тарифные планы» и какие на них будут приходиться «пакеты услуг» – я не возьмусь, думаю, самые разные, и определяться они будут фантазией производителей, предпочтениями потребителей и уровнем конкуренции. Сейчас в странах с развитым страхованием на покупку страховок уходит до четверти доходов семьи, плюс налоги государству, так что деньги в этом бизнесе будут немалые. По каким «нишам» разбредутся СК – тоже не знаю, не исключаю даже, что по религиозным или «идеологическим», и мы сможем пронаблюдать построение, скажем, коммунизма не в отдельно взятой стране, а в отдельно взятой контрактной юрисдикции. (По моим ощущениям, различия будут не настолько сильными, но не могу отрицать и наличие крайностей, которые, вероятно, будут столь же маргинальны, как кибуцы в Израиле или коммуны панков в США).

У команды Libertarian band, с которой я сотрудничаю, вышел на ютубе цикл видео по введению в либертарианство. Можете глянуть пять коротких роликов, минут на пять каждый?

В сценариях к ним я попробовала показать, что существует три разных пути к анкапу, и нет нужды ограничиваться только одним, отвергая остальные. Хотелось бы вашей рецензии на эту концепцию, которая, как мне кажется, развивает и ваши идеи, и много чьи ещё.

Шикарные видео, все пять штук посмотрел. Но я в теме, я не целевая аудитория, я не знаю, как воспримут их далёкие от темы люди. Я думаю, в маркетинговых целях чаще стоит упоминать термин «экстерриториальное государство» и «контрактные юрисдикции», чтобы привыкали и гуглили. Да и страховые компании, способные защитить от Вовы П. — это не просто компании. Ядерное оружие ни разу не упомянуто. Сравнения с Церквями нет, которые тоже когда-то лишились террмонополии, и ничего, мир не рухнул. Но в общем там всё хорошо, всё важное в четыре минуты не вместить.

В своих старых постах вы пишете, что критикой демократии занимается Хоппе в книге «Демократия — низвергнутый бог», но книга не переведена, и вы её не читали. С тех пор книгу перевели. Довелось ли уже прочитать, и если да, то что могли бы сказать о ней?

А я вот как раз по ходу наших разговоров, прочтя вступление к своим «Страховым государствам», вспомнил, что Хоппе перевели, и решил его почитать, так что сейчас читаю, но медленно получается, по 10 страниц в день. Пока нормально, но рецензировать буду позже.

Этой осенью Хоппе приезжает в Москву. О чём бы вы хотели его спросить?

Я подумаю о чём спросить Хоппе, похоже это на Чтения Смита он приедет?

Нет, Михаил Светов организует ему сольную лекцию 6 октября.

Хорошо, пойдём оба читать Хоппе, может быть, потом будет повод подробнее его обсудить. Спасибо за интервью!

Блиц

Мне понравилось в прошлый раз отвечать не одним крупным текстом на один вопрос, а короткими ответами на серию вопросов. В очереди как раз накопилось некоторое количество таких вот тем, которые не требуют развёрнутых ответов.

Анкап-чи, мне кажется, что лучше продвигать название «полигосударство», а не «панархия», т.к. последнее по звучанию уж очень похоже на «анархию», а простых людишек, я думаю ты знаешь, очень триггерит это слово.

Тут дело привычки. По преданию, первых либертарианцев в России часто путали с вегетарианцами. Минархисты, естественно, многими ошибочно читаются как монархисты. Что касается возможности перепутать панархистов с анархистами, то это хотя бы не обидно, потому что панархия это один из путей к анархии. Мне кажется, что термины вроде полигосударства имеет смысл пока что применять в качестве вспомогательных. Например, «я панархист, то есть выступаю за полигосударство, точнее, за множественные правительства в пределах одной страны» (как верно отмечает Алексей Шустов в одном из интервью, в русском языке государство это субъект, а не система, что вносит неудобство в политологические дискуссии, и лучше вместо слишком размытого «государство» в зависимости от контекста использовать «страна», «правительство» или «режим»).

Видел здесь рекламу агористов, у них есть статья про получение анонимной дебетовой карты через подделку внешности и паспорта. За это вроде только административная ответственность и штраф до 80 тыс., но, может, знаете способы получше оставаться анонимным в покупках в фиате?

Речь о вот этом посте, где я в конце ссылалась на статью с канала Криптоагора. Кстати, в посте, описывая криптоматы, я писала, что они работают только в одну сторону: на покупку битков за фиат. Позже, в Грузии, я убедилась, что и обратное тоже возможно, там мне как раз пришлось продавать биткоины. Хочу только отметить, что для пущей анонимности, подходя к криптомату, стоит надеть тёмные очки, надвинуть на голову что-нибудь с широкими полями, поднять воротник — короче, максимально скрыть лицо, чтобы прикрыться от камер. Камеры могут стоять как в самом криптомате, так и вокруг него. Также, конечно, когда вы идёте к криптомату, имеет смысл брать телефон с левой симкой. Все эти параноидальные меры призваны затруднить оперативно-следственные действия, если вы вдруг почему-то станете их объектом.

А правду говорят, что при анархо-капитализме не предусмотрено интеллектуальной собственности?

Максим

Любой человек вправе монетизировать любые свои нематериальные активы любым ненасильственным способом. Применять насилие он вправе лишь в том случае, когда его пытаются лишить этого актива полностью, но не тогда, когда какую-то информацию, которой он обладает, копируют. Даже если кто-то скопирует приватный ключ от его биткоин-кошелька, это ещё не кража. Кража это использование ключа для увода из этого кошелька биткоинов.

Никак не могу понять, кто будет выступать гарантом соблюдения правил? Что делать, если некий условный Рамзан Ахматович в роли ночного сторожа решит не просто охранять покой, но и немного начать объяснять, как людям следует жить?

Нуб

Любой вахтёр склонен к тому, чтобы повысить свою значимость за счёт тех, кого он, по идее, должен обслуживать, то есть резидентов охраняемого объекта. Единственный аргумент, который может его урезонить — это угроза денежных санкций, а в пределе — увольнения. Для того, чтобы угроза увольнения была реальной, надо, чтобы за воротами стояли и дожидались найма Иван Петрович, Равшан Джамшутович, Джет Ли и Сигурд Олафсон. Именно поэтому панархизм выглядит более здравой идеей, чем минархизм, в плане возможностей ограничения власти.

Панархия для бабушек

Ура, мы это сделали! На канале Libertarian Band вышел самый ожидаемый ролик этого лета, где я попыталась самыми простыми словами рассказать про панархию.

Панархия для бабушек

На мой взгляд, это пока что самый удачный из моих сценариев, да и все остальные участники проекта проделали отличную работу.

Немного внутренней кухни

Весной ребята с этого канала, с которым я до того имела эпизодический опыт сотрудничества, обратились ко мне с просьбой написать какой-нибудь сценарий ролика, чтобы они могли устроить кастинг на должность нового ведущего. Я решила, что раз уж пробоваться будут самые разные люди, то пусть текст будет максимально простой, на самую широкую аудиторию — введение в либертарианство. Так появился текст ролика «Либертарианство для бабушек». Во время кастинга перебрали человек пять, в результате чего у канала появилось новое замечательное лицо — Антон. Конечно, немного жаль, что девушка кастинг не прошла, для неё мне бы было легче готовить сценарии, но то, что получилось, мне очень нравится.

Либертарианство для бабушек

Видео неплохо разошлось по разным пабликам и получило на сегодня более 1700 просмотров, что уже превышает аудиторию моего собственного телеграм-канала.

Тут ко мне обратился Битарх и предложил соорудить нечто такое же доходчивое, только про панархию. Пришлось его огорчить и ответить, что хочется сделать цикл, связанный внутренней логикой повествования, и следующим будет описание минархизма. Ролик вышел относительно недавно, но по непонятной мне причине не был воспринят аудиторией столь же благожелательно. Это немного странно, ведь с одной стороны, вся повестка Либертарианской партии в нашей стране на сегодня базируется на минархистской платформе, а с другой стороны, именно в видеоформате ЛПР нигде и ни разу про свою платформу не рассказывала, так что ролик про минархизм — едва ли не первый в своём роде. Расшарьте его, если сочтёте дельным.

Минархизм для бабушек

Теперь вот вышла вожделенная панархия. Следом за панархией должно выйти описание для бабушек такой интересной стратегии, как агоризм. Текст уже готов, осталось отснять и смонтировать. Дальше в планах много всякого интересного, так что подпишитесь на Libertarian Band и посоветуйте канал друзьям.

Минархисты не маргиналы? Ну, извините.

Вчера я опубликовала статью Битарха «Минархизм — маргинальная идеология». В ней автор критикует минархистский подход, утверждая, что минархисты не в состоянии прийти к власти демократическим путём, если будут открыто избираться с минархистской программой.

Действительно, истории этот тезис не противоречит. США образовались в результате революции, грузинские реформы случились после революции, чилийские после переворота, в Сингапуре и Новой Зеландии реформаторы-минархисты пришли к власти обманом, транслируя перед выборами социал-демократическую повестку. Разве что Маргарет Тэтчер честно избралась под знаменем сокращения государства, и действительно честно этим занималась, но добиться в этом деле стабильных успехов ей не удалось, и сегодня в Великобритании правит бал этатистская реакция.

Битарх делает вывод, что минархисты, понимая свою маргинальность, будут тяготеть к насильственным методам насаждения своей идеологии, что и даёт ему повод констатировать, что с точки зрения простого обывателя политики-минархисты это либеральные фашисты. Естественно, столь громкий тезис не мог не привести к острой реакции.

Алекс Котов, ведущий канала Crypto-Libertarian, опубликовал сегодня статью с возражениями. В силу некоторой сбивчивости статьи её трудно комментировать, так что затрону буквально пару тезисов.

Битарх пишет, что в минархистском государстве предполагается единство законов на всей территории, а значит, условным левакам будет не хватать их левацких законов. Так что они просто будут голосовать против минархистской партии, и останутся со своим трудовым кодексом, МРОТ, ветеранскими льготами и прочими достижениями социального государства. При панархии же предполагается мирное размежевание, когда каждый клуб по интересам имеет собственные правила, в том числе касательно организации соцобеспечения и разрешения трудовых споров.

Алекс отвечает, что принудительное перераспределение доходов противоречит либертарианству, а значит, панархия не является разноводностью либертарианства, и в статье, соответственно, критикуется не только минархизм, но и либертарианство в целом.

Это немного странный тезис, поскольку в рамках контрактных отношений может быть оговорена абонентская плата за оговоренный пакет услуг. Другое дело, что любой контракт можно в любой момент разорвать, иначе это уже рабство. Так что неудивительно, что ещё один тезис Алекса — «минархисты оставляют за государством лишь функцию обеспечения выполнения контрактов, независимо от содержания контракта» — любой анархист (да и сторонник панархии) закономерно воспримет как очень нехороший звоночек. Бывает, что люди подписывают кабальные контракты, потому что в тот момент не видят для себя иных возможностей свести концы с концами. Когда обстоятельства изменяются, они с чувством глубокого удовлетворения сваливают из этих кабальных отношений, и, конечно, суд минархистского государства, который в этот момент вздумает потребовать соблюдения изначальных условий контракта, будет воспринят как попрание справедливости. О важности того, что любой контракт можно отказаться исполнять, довольно много и подробно рассказывает такой известный анкап, как Михаил Светов.

А вот ещё один аргумент против панархии показался мне достаточно интересным. Сторонники панархии утверждают, что свободная конкуренция контрактных юрисдикций приведёт к победе в конкурентной гонке наиболее свободных, так что леваки постепенно сами рассосутся. Однако в реальном мире наблюдается обратное. Свободная конкуренция государств с разными законами приводит к тому, что свободы ущемляются везде, и правительства рады перенимать друг у друга опыт именно в ущемлении свобод. Так что одной лишь конкуренции недостаточно, нужен моральный компас. Стало быть, естественное право рулит, а контрактное сосёт.

В целом это довольно сильный аргумент, но хочу обратить внимание на очень важную разницу между территориальными и экстерриториальными юрисдикциями. Экстерриториальным гораздо проще проводить экспансию. Вот возьмём такую чудесную либеральную территориальную юрисдикцию, как Гонконг. Там, блин, люди друг у друга на ушах уже сидят, настолько велико желание пожить при либерализме у жителей окрестного Китая. А будь эта юрисдикция экстерриториальной, не нужно было бы ехать ютиться на остров, просто подписал контракт — и живёшь под гонконгскому праву, платишь гонконгские налоги и получаешь гонконгскую социалку. А захотел на старости лет халявы — заключил контракт с какой-нибудь левой юрисдикцией, где тебе положен БОД. К чему приведёт конкуренция таких юрисдикций? Либо левацкие юрисдикции станут накладывать ограничения на вход, впуская только молодых и здоровых, либо сломаются под весом социальной нагрузки.

Так что не этикой единой происходит прогресс в общественных нравах, но и конкуренцией экономических систем.

В заключение хочу анонсировать статью, где я намерена свести в более или менее стройную картинку анкап, минархизм, панархию и агоризм. Надеюсь выпустить её в течение недели и рассчитываю на то, что подобных споров после этого будет меньше.

Минархизм — маргинальная идеология

Колонка Битарха

Читая книгу Алексея Шустова «После государства», встретил интересную мысль:

«Такие «выборы»[выбор ЭКЮ], очевидно, предоставляют принципиально иной уровень свободы и обеспечивают настоящую справедливость в сравнении с выборами в демократии большинства. Последняя не учитывает индивидуальных различий и заставляет всех жить по правилам большинства. Ведь если один великолепно чувствует себя в системе с широкой независимостью и высокой ответственностью, а другой предпочитает социальную защищённость и готов к высоким налогам, то либо один, либо другой обязательно будет притеснён в своей самореализации.»

Автора этой книги никак нельзя назвать либертарианцем. Возможно, он даже не слышал этого слова, когда писал свою книгу. Он пришёл к идеи панархии сугубо из понимания губительности модели «демократии большинства», которая сейчас стала синонимом слова «государство». Соответственно, он смотрит на мир непредвзято. В отличие от многих либертарианских авторов, Шустов учитывает запросы широких слоёв населения, которых некоторые идейные либертарианцы презрительно называют «леваками».

Будьте реалистами — таких людей большинство даже в «эталонной» для многих либертарианцев Швейцарии. Активные попытки продвигать минархические идеи не дали ощутимых результатов даже при полной свободе выборов и огромном финансировании. Что уж говорить про Россию с патерналистским менталитетом и нищим населением.

Как можно видеть по цитате из книги, «левак» будет чувствовать себя притеснённым при минархизме и окажет максимально возможное сопротивление правящей партии (скорее всего, просто не даст либертарианской партии прийти к власти). Если посмотреть со стороны условного «Васяна», минархизм есть некоторая форма «либерального фашизма» — когда людям, желающим жить при патернализме, насильно навязывают либеральные ценности (ведь суды при минархизме обладают территориальной монополией, а законы обязательны на всей территории государства).

Получается, что в глазах избирателей минархисты будут выглядить точно так же, как выглядят «леваки» в глазах либертарианцев. Вы, как либертарианец, стали бы голосовать за «левака», предлагающего навязать всему обществу идеи социальной справедливости? Не думаю. А «левак», видя, что вы предлагаете навязать всему обществу прямо противоположное, станет за вас голосовать? Тоже не думаю. Учитывая, что сторонников хоть какой-то социальной поддержки в обществе большинство, электоральные шансы минархистов стремятся к нулю. Многие из них не хотят признавать этот факт и начинают намекать на полезность применения физического насилия против своих оппонентов («вертолётные туры Пиночета»), показывая, что в методах борьбы за власть они не будут уступать даже своим крайним идеологическим противникам — сталинистам.

Для достижения электорального успеха любой либертарианской партии надо либо стать эдакой «народной партией», привлекающей к себе людей как можно большего спектра взглядов, либо блокироваться с левой партией на базе единой повестки, что представить себе несколько сложнее. Может быть, ЛПР стоит выбросить идею навязывания либеральных ценностей и поменять свою программу с минархической на панархическую? Как показывает история, шансы успеха у такой программы очень высокие (с ней победил на выборах в Нидерландах Авраам Куйпер — читайте статью про пилларизацию).

минархисты разглядывают свой электоральный рейтинг

Не кажется ли Вам, что намного проще держать в рамках минимальный госаппарат, нежели заставить всех соблюдать НАП (границы которого очень нечеткие, кстати)

…And justice for all

NAP — это не договор о неагрессии, как любит указывать известный видеоблогер Михаил Светов. Это не спущенная сверху норма, вроде единственной заповеди от либертарианского божества. Это чисто аналитически выведенный принцип. Если в некотором обществе в основном выполняется принцип «никто не имеет права безнаказанно инициировать насилие», это означает, что там работает, как выразились бы инженеры, отрицательная обратная связь, которая гасит проявления насилия. Общество становится свободным от институциализированного принуждения, что всегда ведёт к взрывному росту благосостояния.

Поскольку принцип неагрессии не устанавливается сверху, то, конечно, никто не навязывает всем конкретные границы, мол, косо посмотреть не нарушает NAP, а наступить на ногу уже нарушает. Такая конкретика уже выводится из практики, и эта граница вполне может меняться по мере изменения нравов. Единственное, что определено в принципе неагрессии совершенно чётко — это отсутствие неких привилегированных групп, которые как раз почему-либо имеют право на безнаказанное инициирование насилия.

Обратная связь работает благодаря тому, что против агрессора, кто бы он ни был, применение насилия как раз легитимно. Применить такое ответное насилие может, в общем-то, кто угодно, здесь ограничения чисто технические: во-первых, для этого нужна физическая возможность, а во-вторых, достоверная информация о том, кто к кому какое насилие применил.

Идея ограниченного правительства заключается в том, чтобы делегировать одной конкретной организации выявление агрессоров и применение к ним контрнасилия. Это освобождает большую часть общества от столь тягостной обязанности. Однако, во-первых, мы не вправе запрещать людям осуществлять контрнасилие непосредственно, никому его не делегируя. А во-вторых, мы не вправе запрещать людям делегировать права на контрнасилие какой-либо ещё организации, помимо той, которая именуется правительством. Попытка запретить это сама является нарушением NAP, что должно повлечь за собой контрнасилие в адрес того, кто попытался с применением силы навязать людям подобный запрет.

Таким образом, единственная возможность для ограниченного правительства не нарушать NAP — это быть рыночной монополией, то есть обслуживать своих клиентов на основании добровольных контрактов, и делать это настолько дёшево и качественно, что конкурентам оказывается просто невыгодно входить на этот рынок, а сами люди в подавляющем большинстве случаев предпочитают доверить контрнасилие правительству, а не практиковать его самостоятельно. Приблизительно эту точку зрения отстаивает Роберт Нозик в своей книжке «Анархия, государство и утопия».

Конец минархизма в Швейцарии

Колонка Битарха

Адепты минархизма часто приводят в пример Швейцарию как успешно функционирующее минимальное государство, к которому мы все должны стремиться. Конфедеративное устройство считают залогом нерасширения полномочий правительства. На самом же деле, наблюдается ползучий рост государства с признаками ускорения в последнее десятилетние. Например, недавно был принят закон о запрете критики гомосексуализма, де-факто уничтожающий свободу слова — основу свободного общества. Он ставит окончательный крест на вере в возможность устойчивого существования минимального государства.

Территориальная монополия всегда будет стремиться к росту и никакие меры не способны её сдержать. Только конкуренция за людей может переломить этот тренд. Даже если вы считаете анархо-капитализм утопией в данный момент, предлагать минархизм в качестве переходной модели ещё более утопично! Не тратьте в пустую своё время и лучше обратите внимание на модель экстерриториальных контрактных юрисдикций (ЭКЮ, панархия).

A woman with a painted face underneath a rainbow umbrella

Классический либерализм и либертарианство — это одно и то же?

Либеральный сапог

Либерализм и либертарианство — два термина очень похожей, но зеркальной, судьбы. Термин «либерализм» этатисты отжали у сторонников экономической свободы в середине 20 века. И примерно тогда же термин «либертарианство» был отжат сторонниками экономической свободы у социалистов. Правда, я не слышала, чтобы после этого либертарные социалисты называли себя классическими либертарианцами.

Классический либерализм в 20 веке — это прежде всего Мизес и Хайек. Оба убеждённые сторонники свободного рынка, оба убеждённые противники коллективизма, но оба считают вполне приемлемым существование государства и видят в нём некоторую пользу, а именно защиту частной собственности. Для этого государству предоставляется монополия на насилие, а чтобы оно не применяло его против граждан, граждане должны иметь право на оружие и на самоорганизацию вплоть до вооружённого сопротивления правительству.

Либертарианство — это, фактически, классический либерализм в экономике плюс применение тех же принципов во всех прочих сферах жизни, прежде всего в этике и праве. Ротбард высказался насчёт того, что монополия на насилие противоречит принципам свободного рынка, а значит должна быть отвергнута вместе с государством, далее Нозик уточнил, что если уже на свободном рынке в рамках добровольного процесса государство вновь возникнет, то к нему у либертарианцев, по идее, не может быть претензий.

В результате, помимо классических либералов, которые просто говорят, что государство надо ограничивать, а для этого следует вести политическую деятельность, мы имеем также анархо-капиталистов, утверждающих, что все услуги, в том числе защита частной собственности, прекрасно предоставляются на свободном рынке, а государство мы не покупаем, унесите — и минархистов, которые не против, чтобы государство осталось, но только при условии, если будет хорошо себя вести, не вымогать налоги, а вежливо просить донаты.

Как-то вот так мне видятся разногласия между класслибом и либертарианством

Минархисты впустую тратят время

колонка Битарха

В Западной Европе, особенно немецкоязычных странах, уже много лет существуют минархистские (классически-либеральные) партии. Идеология ЛПР и, в частности, Михаила Светова, очень похожа на идеи швейцарской FDP.Die Liberalen, что неудивительно, так как он почти в каждой своей лекции восхваляет Швейцарию как наиболее близкую к либертарианству страну.

На самом деле, он приводит лишь вырванные из контекста факты, опуская при этом засилие всё возрастающего регулирования и совсем не символических налогов. Это совсем неудивительно — влияние FDP.Die Liberalen на швейцарскую политику не так и велико, а в последние годы она набирает лишь чуть более 15% голосов в парламент. По сравнению с другими странами, во многих из которых минархистские партии даже не представлены в парламенте, это неплохой результат. Но для построения либертарианского общества через победу на выборах этого совсем недостаточно. В Германии похожая картина — результаты местной FDP даже немного скромнее швейцарской и составляют примерно около 10% на протяжении многих десятилетий.

Оценивая перспективы ЛПР в России, стоит обратить внимание, что в нашем обществе идеи минархизма являются ещё более маргинальными, чем в Европе. Этой партии навряд ли удастся даже пройти в Госдуму, не говоря уже о каком-то существенном влиянии на политику государства. Минархистам в Европе этого не удалось достичь за десятилетия активной политической борьбы, и совершенно глупо надеяться, что в РФ будет иначе.

Для продвижения либертарианства путь партийной борьбы явно не может быть единственным. Надеяться на переход к свободному обществу постепенно, через минархизм, тоже бессмысленно. Более реалистичным, по моему мнению, является просвещение людей идеями свободного общества и модели экстерриториальных контрактных юрисдикций (ЭКЮ), как переходной модели к свободному обществу с полным NAP.

Как может осуществляться переход к анкапу политическими методами?

Объясняет Битарх

Люди часто спрашивают, как можно построить либертарианское общество, придя к власти через выборы. Не буду подробно останавливаться на том, может ли вообще либертарианская партия прийти к власти через выборы, потому что это самое слабое место всей идеи.

Какие варианты построения либертарианского общества может выбрать ЛПР? Михаил Светов часто упоминает их в своих лекциях, так что я постараюсь рассказать о них понятным языком и привести свои комментарии.

1) Федерализация. Михаил постоянно хвалит США и Швейцарию за их модель устройства страны, напоминая, что РФ также де-юре является федерацией (но не фактически — из-за нарушения конституции первым лицом государства). В данном случае можно будет тестировать различные модели либертарианства в разных регионах и переносить лучшие практики из одного в другой. Достоинство подхода — в случае ошибки последствия ограничатся одним регионом, а не распространятся на всю страну.

2) Гомстеды (homestead). Идея позаимствована из истории заселения США, когда поселенцы из Европы занимали пустующие земли, и потом правительство признавало их право собственности на эти участки. Светов предлагает распределить таким образом незаселённые территории Сибири и Дальнего Востока, предоставив поселенцам право автономии, как будто они колонизируют Марс (соответственно, возможность экспериментировать с различными либертарианскими моделями). Успешные практики из этих регионов потом можно будет постепенно переносить на основную часть страны. Хотя, судя по комментариям к данной идее, люди не сильно горят желанием переезжать в регионы с таким суровым климатом и полным отсутствием инфраструктуры.

3) Минархизм. Осуществляется постепенный переход к анкапу через постепенное уменьшение функций государства во всей стране сразу (как будто РФ — унитарное государство, что де-факто есть сейчас). Светов имеет ввиду именно этот путь, когда называет себя «вынужденным минархистом». Здесь сразу возникает вопрос устойчивости минархизма как такового, который ещё более усиливается централизованностью власти. Какая-то одна неудачная реформа легко может привести народ в ярость и закончить нахождение ЛПР у власти, что потом надолго создаст негативный образ для всей либертарианской идеи в глазах обывателей.

Лично я предложил бы другой вариант — федерализация страны (просто соблюдайте текущую конституцию РФ, в ней это уже есть) и создание конкурирующих экстерриториальных контрактных юрисдикций в пределах регионов, одобривших эксперимент на референдуме. По мере отладки модели и устранения «подводных камней» можно расширять географию, постепенно делая всю Россию либертарианской.

От себя хочу добавить к последнему абзацу, что экстерриториальная юрисдикция на то и экстерриториальная, чтобы не быть ограниченной каким-то узким списком регионов. На сегодня в мире есть одна экстерриториальная юрисдикция — юрисдикция Соединённых Штатов Америки. Этому государству без разницы, на чьей территории находится их гражданин, они продолжают осуществлять над ним свою юрисдикцию. Но она, конечно, не является контрактной.

Анкап-тян