Большие перемены

Извините, я снова на злобу дня, что вообще-то для моего канала о теории не очень характерно.

Год выдался весьма богатым на события. Настолько, что некоторые из них, казавшиеся очень важными при их наступлении, сейчас уже почти забыты. Ну кто помнит, что в самом начале года едва не случилась война между США и Ираном? Не случилась же, и ладно. Тем не менее, каждая подобная неожиданность, даже если с ней удавалось оперативно справиться, расшатывала лодку. Может быть, мировая экономика переварила бы очередную размолвку США и Ирана, но дальше случился коронавирус. Может быть, и он бы не вызвал мировой рецессии, но дальше рухнуло картельное соглашение между ОПЕК и РФ. Если мировая экономика удивительным образом переварит и это, завтра непременно случится новая хтонь, которая и сломает спину верблюду.

Одна из теорий бизнес-цикла, так называемая теория реального бизнес-цикла, утверждает, что кризисы случаются не из-за каких-то внутренних причин и накапливающихся противоречий в экономике, а исключительно в силу внешних шоков, которые резко меняют потребительское поведение. Не готова придерживаться этой теории в полной мере (в сущности, это приложение к теории экономических циклов идеи о чёрном лебеде Талеба), но трудно отрицать, что внешние факторы весьма значимы. Однако трудно отрицать и то, что внешние факторы становятся весьма значимыми именно тогда, когда накопилось достаточно внутренних противоречий.

И, будто нам мало внешних шоков, российское руководство вовсю суетится и во внутренней политике. Отставка правительства, первая волна поправок к конституции, вторая волна поправок, идея о том, что поправки к конституции обнуляют президентские сроки — всё это отражение активной мыслительной возни в верхах. Никто не знает, какие идеи выплеснутся на поверхность публичной политики завтра, зато совершенно очевидно, что в мутной воде хорошо ловится рыба. Нужно этим пользоваться.

Пресловутый плебисцит по поправкам в конституцию — это попытка зачерпнуть у народа хоть капельку легитимности. А раз нужна легитимность, значит, можно ожидать популизма. А значит, самое время оглашать общественный запрос.

Разумеется, я не знаю, какой именно запрос будет массово поддержан, потому что даже социологи могут дать лишь проценты поддержки по закрытому списку. Нам же пока предстоит этот список только вбросить.

Первое предложение я уже закидывала, в связи с кейсом Литреева: отмена статьи 228 УК РФ, по крайней мере, в части криминализации хранения без цели сбыта. Начинающийся обвал российской экономики даёт этой идее дополнительное подкрепление: сократив тюремное население на четверть, можно здорово сократить бюджет ФСИН.

Маловероятно, что удастся пропихнуть идеи по сокращению налогов — у нас целый бывший налоговик теперь премьер. Но вонять на тему непосильного налогового бремени всё равно нужно, чтоб хотя бы не порывались его усугубить. Зато есть шанс упростить регуляции — если подавать их под соусом бюджетной экономии. Например, попробовать поменять упразднение пожарного надзора на обязательное страхование от пожара. Или протолкнуть ослабление контроля за оборотом охотничьего оружия. Или отменить лицензирование разных видов деятельности.

Очень может быть, что удастся точечно расширить права местного самоуправления и вернуть кое-где выборы мэров.

Короче, именно сейчас у сторонников сокращения государства политическими методами появилась хорошая возможность в этом продвинуться. Если и не удастся добиться успеха по всем направлениям, то хотя бы наработать компетенции. А насчёт того, что Путин вознамерился править вечно, пока рано переживать. Может, он завтра заразится коронавирусом, а через месяц сыграет в ящик — незачем загадывать так далеко, Путин в наших раскладах сейчас вообще роли не играет.

От диктатуры к демократии. Обзор.

По заказу Чайного Клуба

Эссе Джина Шарпа «От диктатуры к демократии» с таким же успехом могло бы быть названо «От государства к анкапу» или «От плохого к хорошему». Фактически это просто набор размышлений о том, как поменять политический режим, если он вам не нравится, вы ощущаете моральную правоту и предполагаете поддержку публикой своей позиции.

Центральная идея книги состоит в том, что наиболее надёжной стратегией для этого является политическое неповиновение, оно же ненасильственное сопротивление. Последовательный отказ государству в легитимности способен и впрямь сделать его нелегитимным по мере того, как этот отказ будет становиться всё более стильным, модным и молодёжным.

Слабой стороной предлагаемого Шарпом подхода является то, что всё должно начинаться со стратегического планирования, а затем сопротивление развивает свою деятельность строго по плану, централизованно решая, какой из 198 методов выбрать на сегодня, а какой на завтра. Таким образом, лучшей тактикой для диктатора оказывается рассорить оппозицию, и пусть воюют между собой, выясняя, под чьими знамёнами следует объединиться в войне с кровавым режимом.

Децентрализованное сопротивление, согласно Шарпу, гораздо менее эффективно, и это плохая новость для анкапов, желающих действовать политическими методами.

С другой стороны, Шарп прямо указывает, что нужно не просто бороться с диктатурой, а уже на этапе сопротивления закладывать ростки нового общества, которые уже будут легитимными к моменту падения режима, и это падение даст им всего лишь легальность. Таким образом, если конечной целью сопротивления принять построение безгосударственного общества, с децентрализацией права и свободным нерегулируемым рынком, то идея ровно на этих же принципах выстраивать сопротивление выглядит чертовски логичной, просто Шарп такую цель даже близко не рассматривал: дальше швейцарских кантонов его политологические фантазии не заходили.

Наименее полезной частью книги оказывается наиболее известная, а именно приложение, в котором перечисляются пресловутые 198 методов ненасильственного сопротивления. Книга написана в 1993 году, за 27 лет инструментарий здорово поменялся, а те методы, что до сих пор актуальны, и так более или менее на слуху. Так что я могу понять начштаба российского сопротивления Леонида Волкова, заявляющего, что книга слабая, но не принимаю его упрёков в том, что она вредная. Ознакомиться с ней — однозначно стоит. Использовать на практике — с большой осторожностью. Тем более, что диктатуры со времён написания книги всё больше мутировали в электоральные автократии, а для их упразднения комплекс методов будет сильно отличаться.

К достоинствам книги относится её скромный размер, при желании эссе можно осилить за вечер.

Ваше мнение о nap.world?

Валя

Как утверждает создатель nap.world Михаил Светов, medium is the message. Тот, кто говорит, является частью сообщения. Поэтому недостаточно рассмотреть предложенный текст договора об отказе от агрессии, нужно смотреть на предлагающего.

Риторика Михаила — это язык ненависти. Он даже в новогоднем поздравлении желает всем плохим людям мук и смерти. Важно понимать: предложение заключить договор о неагрессии — это не декларация мира. Это объявление войны. Войны всем, кто не подпишет договор. Все, кто вне договора о NAP, для Михаила и его сторонников не субъекты права.

Скорее всего, вам ничего не угрожает, пока вы не обратите на себя их внимание. Но если вы инициируете насилие, или даже публично одобрите, как кто-то инициирует насилие, то всё, вы дозволенная жертва. Про вас будут врать. Ваших контрагентов будут отговаривать сотрудничать с вами. Если вы сделали что-то противозаконное, на вас накатают заяву. Но руки на вас не поднимут.

Что это нам напоминает? Лично мне — тактику радикальных феминисток или SJW. Они отыщут любые проявления харрасмента или расизма, и растрезвонят о них. Они заклюют вас за любое одобрение подобного. Они переврут факты про вас, и всеми силами постараются сделать вас персоной нон грата.

Феминистки начали раньше, чем Светов, и мы можем посмотреть, к чему же приводит такая тактика. А приводит она к тому, что мир становится менее сексистским. Харрасмент оказывается опасен. Над сексистскими шуточками меньше смеются. Сексистская реклама хуже продаёт. Мерзкие фемки, от которых хочется гадливо откреститься, делают мир лучше. Для них он остаётся таким же грязным, патриархальным и несправедливым. Лучше он делается для нас, более умеренных.

Битарх предлагает использовать для борьбы с государством антихрупкие тактики (по Талебу), то есть те, которые становятся только сильнее от противодействия им. Если каждый, кого государство преследует за преступления без жертвы, заявит, что государство это бандит, и его юрисдикцию он не признаёт, это будет подтачивать легитимность государства, и чем шире репрессии, тем сильнее делегитимизация. Антихрупкая ли это тактика? Да. Первые такие случаи получат широкую огласку, а сидельцы прослывут политическими. По мере развития движения внимание будет не столь пристальным, но это компенсируется массовостью. Но всё же такое явное неуважение к суду будет чаще приводить к более высоким срокам, поэтому решиться привнести политику в своё дело поначалу будет трудно.

Но что если вокруг идеи подписывать NAP и стращать всех, кто его не подписал, действительно образуется непримиримое сообщество? Смотрим снова Талеба, книгу Рискуя собственной шкурой. Он показывает, как равномерно распределённое в обществе негибкое непримиримое меньшинство постепенно навязывает гибкому большинству свои порядки. В США политкорректность стала нормой, которую признало большинство. В России более нагляден пример внедрения доступной среды для слепых. Слепого на улицах не сыщешь, но каждый светофор пиликает, и все запинаются об тактильную плитку: это навязанная негибким меньшинством норма. Те, кто будет шеймить неподписантов NAP, имеют шанс добиться такого же эффекта.

Сперва они почистят ряды ЛПР. Потом застращают либеральную оппозицию. Дальше начнут третировать тех, кто одобряет действия силовиков — а затем и самих силовиков. И вот уже на этой стадии идея массово не признавать юрисдикцию государственных судов смотрится совершенно естественным продолжением.

Короче. Проект nap.world в исполнении Светова мне эстетически отвратителен, но если он соберёт достаточно фанатиков, то мир вокруг меня действительно может стать лучше. А дальше хорошо бы, чтобы они люстрировали себя сами. Как джинн из рассказа «Последнее желание» Анджея Сапковского.

О доктрине сдерживания

Хочу представить вашему вниманию перевод статьи Майка Мазарра, посвящённой современнным подходам к доктрине сдерживания Соединённых Штатов в отношении других государств. Автор работает на RAND Corporation, в прошлом служил в разведке ВМФ.

Статья интересна тем, что отходит от достаточно примитивных представлений о сдерживании, основанных на теории игр, и сосредоточивается на столь ценимом сторонниками австрийской школы методологическом субъективизме. Поэтому либертарианцам содержание статьи должно заходить легко и приятно, а я со своей стороны постаралась сделать чтение ещё более лёгким и приятным, заметно упростив довольно тяжеловесный язык статьи.

Кстати, я собрала все переводы, в довольно разрозненном виде пасущиеся у меня на сайте, в общий раздел, пользуйтесь.

Оригинал статьи в pdf

Каша из топора, часть 2. Готовим анкап из левых идей.

Спасибо Битарху за идею статьи

Я поприкидывала, как можно было бы проиллюстрировать стратегию каши из топора применительно к государевым людям для приближения к анкапу, и, похоже, единственный рабочий вариант — это заигрывание с идеей сепаратизма. Локальное руководство, разумеется, было бы радо не зависеть от Москвы, ну а дальше задача разбивается на мелкие кусочки, и начинаются кампании за перераспределение налогов и полномочий от центра на места и так далее. Но, пожалуй, более интересно было бы показать стратегию на примере забрасывания идей не чиновникам, а народу.

Как известно, в России превалируют левые настроения, а ключевая идея левых — это равенство. Отлично, давайте варить кашу из равенства.

Начнём с эксплуатации такого замечательного низменного человеческого качества, как зависть. Если уж у самого корову отобрали, пусть и у соседа отберут. Не так давно прошла пенсионная реформа, где гражданам подняли возраст выхода на пенсию на пять лет. Но не всем. Работники силовых ведомств и ещё ряд категорий всё ещё выходят на пенсию досрочно. Для начала можно требовать, чтобы им тоже подняли возраст выхода на пенсию до того же возраста, дабы обеспечить равенство. Если не можешь в 50 лет служить в ФСБ — это ещё не повод идти на пенсию, просто переводись на мирную работу и дорабатывай. Сэкономленные средства нужно требовать поделить между всеми пенсионерами, так что мера выглядит достаточно популистской.

Далее. Если у обычных граждан размер пенсии определяется тем, сколько средств они заплатили пенсионному фонду, то у привилегированных категорий — процентом от оклада. Непорядочек, долой привилегии, даёшь начисление всем по одной формуле!

Если эти меры, не ставящие государство напрямую под удар, удастся пропихнуть, то народ почует кровь, и дальше его остановить будет уже трудно. Остальные шаги намечу пунктиром, всё равно порядок их внедрения может меняться.

Упразднение натуральных привилегий, вроде бесплатного проезда в общественном транспорте, служебного транспорта для чиновного начальства, служебных квартир и тому подобного. Всё пихать в оклад для пущей прозрачности и простоты администрирования.

Упразднение прокуратуры. Нужен государству представитель в суде — пусть нанимает адвоката на общих основаниях, а не держит специальный штат чиновников для этой цели. А для того, чтобы возбуждать иски по тем или иным нарушениям, вообще не нужны погоны, с этим справятся сами граждане, лично либо через общественные организации.

Упразднение воинского призыва. Всё равно за Россию воюет преимущественно Вагнер, так пусть уже делает это официально, вместе с Чайковским, Листом, Шопеном и другими славными ребятами, предоставляющими на рынке свои услуги. Слесарю-ипотечнику конкурентный выбор работодателей однозначно выгоднее, чем одна-единственная ЧВК, и то работающая вчёрную.

Упразднение МВД. Чем полиция лучше казаков, Серба и других хранителей скреп и покоя граждан? Муниципалитет сам разберётся, кого нанять для охраны покоя на улицах. Ну а криминалисты — чем они лучше сотрудников лабораторий, делающих для граждан платные анализы? Долой неравенство!

Продажа госсобственности. Почему это какой-то чиновник распоряжается народным достоянием? Отнять и поделить! Продаём госсобственность, выручку делим поровну между всеми гражданами.

Ну и так далее. Весь последовательный демонтаж государства прекрасно выполняется под левыми лозунгами о равенстве и справедливости, и главное — не нужно никого пугать страшным анкапом.

В двадцатом веке больше всего побед граждане одержали под лозунгами равенства. Это и движение против сегрегации в США, и антиколониализм, и феминизм. Да и в России социальные протесты бывают довольно успешны. Так почему бы не начать использовать эту энергию в более полезном русле, вместо того, чтобы просто клеймить леваков?

Кстати, о штыках: право на оружие — это тоже о равенстве

Каша из топора

или
Тот, кто говорит, что ненавидит государство, просто не умеет его готовить

Спасибо Битарху за идею статьи

Есть довольно распространённая стратегия переговоров, которая известна мне под именем принципа Наполеона: проси невозможного, и получишь максимум. Не скажу за Наполеона, но сейчас её практикует, например, Трамп, а также обожают различные террористы, захватившие заложников. Эта стратегия хороша, но у неё есть один маленький недостаток: она работает, только будучи применяема с позиции силы. Поэтому, когда какой-нибудь политактивист выступает с максималистскими требованиями, обращёнными к государству, я первым делом прикидываю, чем он может угрожать за невыполнение требований, и обычно сразу скучнею. Пустые требования в лучшем случае игнорируют, а в худшем за них карают.

Если же ваша переговорная позиция слаба, куда уместнее применять противоположную стратегию, которую можно назвать стратегией каши из топора, потому что она хорошо иллюстрируется этой сказкой:

Шёл дембель с войны, попросился на ночь к бабке. Та пустила. Попросил поесть, та отвечает, что у самой нет. Увидел топор и говорит: разводи печь, тащи чугунок, из топора кашу варить будем. Та удивилась и просьбу выполнила. Вода закипела, солдат попробовал воду и попросил соли. Потом крупы. Потом в разных версиях были ещё разные просьбы об ингредиентах, наконец, кашу сдобрили маслом, подали к столу и с аппетитом умяли. Ну а топор солдат то ли с собой забрал, чтобы доварить и съесть, то ли оставил бабке с аналогичной инструкцией.

Если наполеоновскую стратегию применяют захватившие заложников террористы, то кашу из топора, наоборот, переговорщики, забалтывающие этих террористов. Стратегия сводится к постепенному выцыганиванию мелких уступок, и в её основе лежит предположение о том, что вторая сторона понесёт издержки не только от исполнения просьбы, но и от отказа в её исполнении. Ещё одно предположение состоит в том, что у второй стороны должна быть большая цель, и она должна считать, что череда мелких сделок ведёт её к этой цели. Если бы солдат не манил обещанием каши из топора, а просто просил доступ к печке, дровам, воде, чугунку, соли и так далее, то где-то на этапе соли получил бы твёрдый отказ, мол, хватит с тебя и кипятка. Так, террорист будет понемногу выпускать заложников, если будет уверен, что это продвигает его к обозначенной им цели, а не просто потому что попросили.

В переговорах с представителями государства либертарианцам имеет смысл применять именно эту стратегию. То есть нужно выяснить, какую цель преследует конкретный чиновник, а затем начать предлагать ему небольшие шаги, которые должны вести его к этой цели в обмен на сдачу позиций по некоторым непринципиальным для него вещам.

В следующей статье разовьём эту тему.

Будем считать, что я перекрасила солдату волосы в чёрный, а чуб в золотой)))

Народная самооборона, обзор платформы

В последнее время в России очень просто понять, кто обладает политической субъектностью. Это те, с кем борется государство. Если государство с кем-то не борется, значит, он либо полностью подконтролен, либо не отсвечивает: терпеть тех, кто ведёт заметную независимую деятельность, российское государство, видимо, вконец разучилось.

Российским анархо-коммунистам из Народной самообороны по этому критерию трудно отказать в политической субъектности: их активно преследуют, большая часть их деятельности вынужденно проходит под маской анонимности, но если уж кто попадается, то это почти всегда уголовка, пытки и прочий трэш.

Я попробовала разобраться в их платформе, чтобы понять, насколько эти ребята перспективны в качестве союзников и опасны в качестве врагов. На сайте движения она изложена в виде довольно объёмного текста. Там четыре части, пройдусь по ним.

Часть 1. Как устроен мир. Глобальное разделение труда

Здесь описывается, как анкомы видят современное мировое устройство и его основные проблемы. Рассказывается про разделение труда между странами: сырьевые, промышленные, источники трудовых мигрантов — и постиндустриальная вершина пищевой цепи, на которую все вышеперечисленные категории стран батрачат. Указывается, что по мере роста богатства в промышленных странах производство приходится переносить туда, где ещё сохраняется дешёвая рабочая сила. Также упоминается, что социал-демократия стран первого мира — это хрупкий компромисс между властью и обществом, который обеспечивается лишь путём эксплуатации всего остального мира. Страны, генерирующие проблемы, по утверждению автора, борются за повышение своего статуса в этой системе, а не за изменение системы. Наконец, объясняется, что в рамках одной страны побег из системы невозможен, потому что изоляция от мировой экономики обрекает страну на варварство и нищету.

Отмечу, что описание в целом вполне корректное, анализ же ведётся в терминах едва ли не марксизма, и хотя отмечается наличие роста благосостояния в развивающихся странах, благотворная роль рынка игнорируется, равно как и то, что описываемое распределение стран по их месту в мировом разделении труда лучше всего коррелирует с уровнем экономической свободы в этих странах.

Часть 2. Капитализм и государство

В этом разделе даётся исторический обзор возникновения государств современного типа, с указанием, что современные государства — продукт капитализма. Рассказывается про рост неравенства и глобализации как закономерный результат работы капитализма. Расписывается на примерах, что государство не требуется для самоорганизации общества, а нужно только для легитимизации грабежа. Указывается, что все формы организации государственного устройства не обеспечивают полноценного учёта интересов людей, а потому пытаться улучшить государство не нужно, его надлежит упразднить. Также рассказывается об опасностях новых бизнесов платформенного типа, которые в обмен на свои сервисы ставят человека в серьёзнейшую зависимость от них.

Отмечу, что в историческом анализе упущен факт появления капитализма не благодаря, а вопреки государству: старую аристократию вполне устраивала полная стабильность, и лишь военная эффективность капитализма заставила государство пойти на уступки и перестроиться. Также считаю важным упомянуть, что в основе капитализма лежит не столько наёмный труд, сколько возможность замены труда капиталом — именно это повышает производительность труда, а вслед за тем и его цену.

Часть 3. Новое общество

В этом разделе описывается прекрасное человечество будущего, представляющее собой федерацию полисных прямых демократий — нечто вроде Афинского союза от Фемистокла до Перикла, только без полиса-гегемона, зато с роботами вместо рабов. Вместо рынка в основу экономики должно быть положено децентрализованное планирование, со сбором запросов от потребителей и агрегирования их в автоматизированных системах управления производством. Проблема коррупции в управлении и распределении решается частой ротацией, полным вовлечением граждан в процесс, и по возможности отказом от выбора на должности в пользу жребия. Для упрощения распределения предполагается всемерная просюмеризация, когда люди используют скорее 3D-принтеры и тому подобный инструментарий, а не заказывают готовый продукт. Деньги и частная собственность упраздняются.

Отмечу, что автор явно знаком с историей лучше, чем с экономической теорией, и, возможно, его взгляды на планирование несколько поменяются после знакомства с теоремой о невозможности экономического расчёта при социализме. Также полностью упущен из рассмотрения фактор отсутствия естественной мотивации к инновациям и особенно к их внедрению в рамках плановой экономики. Наконец неплохо было бы понять, в какой мере в новом обществе получается побороть фактор тирании большинства, когда прямая демократия попирает человеческую свободу, заставляя индивидуума подчиняться коллективу в вопросах, которые, в общем-то, коллектива напрямую не касаются. Эти аспекты в тексте вообще не анализируется.

Часть 4. Достижение нового общества

В заключительной и наиболее пространной части говорится о методах построения нового общества. Указывается, что не следует искать постоянный революционный класс, вместо этого важнее отыскивать тех, с кем имеется общность интересов. Категорически отрицается возможность реформирования системы, постулируется необходимость её слома. Наилучшим способом приучения людей к анархистской доктрине признаётся прямое действие — трансляция практики самоорганизации для решения самых разных задач через непосредственный опыт и личный пример. Указывается на то, что хоть социальная революция и есть единственно возможный способ перехода к новому обществу, но она чревата возникновением революционной диктатуры, через которую неизбежно возрождение государства. Также показано, что ранние анкомовские общества будут вынуждены в течение переходного периода работать в рамках мировой рыночной экономики — а она, в свою очередь, легко превратит любой кооператив в обычное капиталистическое предприятие, поэтому единожды начав, нужно не останавливаться, а добивать капитализм во всём мире.

Перспективы России стать флагманом перехода к новому обществу видятся автору крайне низкими, так что предрекается долгий период подполья с постепенным ростом сети активистов. Указывается, что важно создавать не крупные лидерские структуры, а сеть небольших групп с максимальной вовлечённостью участников и упором на передачу опыта от ветеранов неофитам. Автор предлагает крайне осторожно подходить к насильственным акциям, поскольку они способны как воодушевлять сторонников, так и приводить к разгрому ячеек и даже сетей вследствие реакции государственного силового аппарата. В качестве подходящей цели для тренировки и демонстрации боевых возможностей указываются прогосударственные парамилитарес, за них государство не впряжётся. Наконец, даются советы по конспирации и психологической подготовке.

Раздел заканчивается многоточием: автор перечисляет множество опасностей, указывает, что ни один из ранее практикуемых путей не способен сам по себе привести к победе, и что движению ещё долго предстоит оставаться маргинальным.

Мне очень понравилась эта глава, где автор, наконец, с зыбкой почвы теории переходит к вещам, где он явно хорошо разбирается и вполне трезво взвешивает все опасности.

Резюме

Для меня было важно понять, что же эти анкомы ненавидят сильнее: государство или частную собственность. Если первое, то нам пока что по пути. Если второе, то лучше предоставить их себе и не трогать первыми, будучи готовыми жёстко ответить на насилие. К счастью, похоже, что здравого смысла в них больше, чем устаревших политэкономических идей, и очевидный бандит, каковым является государство, видится им более приоритетной мишенью, нежели добросовестно заблуждающиеся ребята вроде нас, анкапов: нас они всё-таки готовы скорее переубеждать, а не убивать.

Поэтому я бы хотела предложить неизвестному мне автору рассмотренного выше текста или любому другому достаточно авторитетному анкому совершить ответную любезность и проанализировать либертарианскую платформу на предмет сильных и слабых мест, нестыковок, перспектив союза и так далее. В качестве основы для анализа предлагаю использовать текст о либертарианстве с сайта либертарианской партии — он достаточно развёрнут, но вместе с тем относительно компактен, и имеет преимущество более или менее официального документа, каковыми не являются, например, мои статьи.

Ну а после того, как обе стороны убедятся, что между ними наличествует минимальное понимание, можно будет прикидывать насчёт возможностей кооперации.

Анонимность, протест, разделение труда

По сети активно расходится пост из телеграм-канала IT уголовные дела СОРМ россиюшка о том, как важно каждому установить себе правильные настройки приватности в телеграме, предварительно обновив его до последней версии. Обновление было сделано после возмущения протестующих в Гонконге, выяснивших, что их деанонимизируют, добавляя все подряд телефонные номера в список контактов, после чего дружелюбный интерфейс телеграма тут же сдавал аккаунты активистов по номеру телефона. Сейчас дырку прикрыли, но по умолчанию всё ещё стоят старые настройки, нужно менять вручную.

Ещё я сравнительно недавно поминала пост канала Криптоагора про то, как получать левые банковские и сим-карты без посредников (спойлер — используются реалистичные силиконовые маски).

И совсем уж недавно Битарх высказался на предмет того, что автоматические системы распознавания лиц неизбежно обречены на ложные срабатывания, а значит, таким образом можно не только путать следы, но и пытаться скормить противнику членов его же банды: других силовиков, одиозных чиновников и так далее.

В свете того, что российские власти активно закупаются камерами для распознавания лиц на массовых акциях, напрашивается возможность обеспечить прессу заголовками типа: «Жириновский метнул в росгвардейца говном», или «Три двойника Путина обоссали мента». Но — нет.

Усложнение протеста и закручивание гаек режимом диктует пока что чёткое выдерживание границы между легальными и нелегальными действиями. При легальном протесте, как согласованном с городской администрацией, так и несогласованном, человек ограничивает свой инструментарий, а также ожидает, что другие участники протеста поступят так же. Иное поведение будет закономерно расценено им, как провокация. Вместе с тем, в иное время, когда улицы не наводнены силовиками, ничто не мешает анонимам совершать хорошо подготовленные акции, дискредитирующие режим, засвечиваясь при этом на камеры в образах, например, Петрунько или Кусюка.

Также стоит заранее прикинуть для себя, какая роль в протесте вам лучше подходит, и не стремиться к универсальности. Вы можете сидеть анонимно в интернете и строчить статейки околоэкстремистского содержания, а можете выступать с трибуны — но вам будет весьма сложно совместить обе функции, поскольку внимание к известному активисту увеличивает вероятность деанонимизации его персонажа. Вы можете ходить на согласованные митинги, светясь на камерах наблюдения и в логах сотовых операторов, но вам трудновато будет совмещать это с расклейкой листовок или битьём стёкол ментам, деанонимизированным при помощи Русского слона. Наконец, вы можете донатить на симпатичные вам проекты, хотя зарабатывание денег на это может не оставить вам, например, возможностей для серьёзного офлайн-активизма.

Завтра поста не будет, я в своей офлайновой ипостаси иду наблюдать на выборах. А вот приди мне в голову блажь самой куда-то избираться, канал пришлось бы передавать кому-то ещё. Ничего не поделаешь, любой выбор сопряжён с издержками. Так выпьем за то, чтобы завтра мы не раскаивались в выборе, сделанном сегодня!

Надел маску — не давайся в руки

Навальный, либертарианцы и протестный дискурс

Гражданское общество в России уже довольно давно пытается раскачать лодку и поменять власть на что-то более человекообразное, чтобы прекратить сползание страны в авторитарную дыру. Фронтменом российского протеста давно и прочно стал Алексей Навальный.

Стержнем навальновской повестки является эксплуатация общественного запроса на справедливость. Беззаконие, коррупция, разворовывание государственного бюджета — освещение всех этих тем обеспечило Навальному заслуженную популярность. Националисты пытались выступать против ущемления прав русскоязычного населения, но этот аспект справедливости оказался не особенно востребован в массах. Старорежимные демократы педалировали тему российской внешнеполитической агрессии, зажима гражданских свобод и усиления политических репрессий — но заслужили только ярлык демшизы. Либертарианцы протестовали против усиления регуляций и повышения налогов — их вообще не замечали. Всё текло своим чередом, пока не пришёл Светов.

В глазах обывателя навальновская повестка сводилась к тому, что вот он придёт к власти — и посадит всех жуликов и воров, чем и восстановит справедливость. Светов же повысил градус популизма ещё сильнее, добавив: а кого не посадим, тех выгоним с работы без выходного пособия и лишим политических прав. Такой запрос на месть благодаря использованию мудрёного слова «Люстрации» зашёл людям не сразу, но агрессивная реклама сделала своё дело. Либертарианская партия получила огромный приток свежей крови и по праву заняла своё место в протестном пантеоне одесную самого Навального.

Получилась интересная ситуация, когда тема свободы из публичного дискурса ЛПР практически ушла, сменившись той самой темой справедливости, поскольку эта риторика приносит больше политических очков. Главная задача ЛПР сейчас, если судить по риторике — вместе со своими союзниками сбросить режим, а там уже можно отмежёвываться от Навального и других попутчиков, и приступать к отстаиванию именно своей повестки реформ. В какой мере к этому времени либертарианская партия сохранит внутри себя либертарианские ценности, пока не очень понятно, однако становится ясно, что либертарианство гораздо шире того, чем занимается партия (и чем вообще уместно заниматься политической партии).

Раньше деятельность ЛПР сводилась не столько к политике, сколько к просветительству, сейчас ситуация поменялась, и именно политика вышла на первый план. Это прекрасно, поскольку разделение труда обычно способствует большей эффективности этого самого труда. При этом, конечно, следует ожидать, что из партии выйдут те, кому политическая деятельность неинтересна вовсе, и кто состоял там именно ради просвещения, а то и вовсе рассматривал её как клуб по интересам. Это логично, ведь многие анкапы в принципе считают, что занятие политикой бесперспективно, и куда уместнее будет, скажем, пропагандировать либертарианский лайфстайл.

Я полагаю, что и минархисты с панархистами могут получить некий косвенный профит от распространения среди аполитичных масс идей анкапа, и анкапы вряд ли проиграют от наличия условно дружественного политического представительства — ведь они ничего не имеют против использования слабых мест государства для его ослабления. Так что я призываю не мешать либертарианцам лезть в политику, не ссориться с членами ЛПР, но и не считать, что на этой партии свет клином сошёлся, и что любая либертарианская активность должна быть как-то согласована с этой политической организацией.

А вот идти в политику под либертарианскими лозунгами вне ЛПР — это уже серьёзная заявка на то, что либертарианская рыночная ниша велика, и способна вместить более одной либертарианской партии. Возможно, это и так, но тут вам придётся быть готовыми к жёсткой конкуренции, что может оказаться контрпродуктивным, поскольку отвлекает ресурсы от конкуренции с провластными организациями.

В деснице у Навального либертарианцы, а в шуйце — кофе. Так победим!

Дискуссия о панархии и либертарианстве

Развёрнутый вопрос от Василия, к которому для срочности любезно приложен донат в размере 0,00008257btc.

Я не считаю, что панархия это либертарианство

Да, панархистское строение власти скорее всего будет свободней централизованного. Но идеи панархии больше похожи на инструмент государственного или общественного устройства. В них нет ничего про традиционную либертарианскую самопринадлежность и ничего не понятно даже про свободу выхода из юрисдикции. Большинство академических статей признает необходимость дополнительной юрисдикции, обеспечивающей правосубъектность людей и их свободу от гнета панархистских юрисдикций. Панархизм как инструмент вполне может быть использован и околоэтатистским режимом: преобразование власти олигархов в реальные крепостные юрисдикции, где корпоративные рабы не имеют права выхода. Получается классический вариант киберпанка, о котором предупреждали фантасты. Для реальной свободы нам все еще нужны классические либертарианские труды: понятие о самопринадлежности, НАП и их политическая реализация, будь то анкап или минархизм. А уж потом если людям будут нужны ЭКЮ — рыночек порешает. В общем — нет никакой гарантии, что панархия ведет к либертарианству, и в самой по себе идее ЭКЮ я либертарианской ценности не вижу.

Доказательство из вашего же перевода FOCJ:

Одно условие является принципиальным для корректной работы ФПКЮ: гарантия политической и экономической конкуренции. Это означает открытость и свободу рынков, конкретизированные в «четырёх свободах» — свободного перемещения людей, товаров, услуг и капитала — всё это должно быть под защитой. В то же время, политические рынки ФПКЮ должны быть конкурентными, то есть должны быть гарантированы права человека и базовые демократические права. Сюда включено и право людей использовать в качестве инструмента прямую демократию.
Как и государства, ФПКЮ по своей природе будут стремиться подорвать всякую конкуренцию, следуя своим коммерческим интересам, пытаясь выстроить картели или монополии. Это требует наличия «наблюдательного совета за конкуренцией», отвечающего за соблюдение правил. Этот орган будет также регулировать пределы расценок на входные взносы и выходные неустойки.

То есть эта статья эксплицитно признаёт, что то, что они называют «юрисдикциями» должно существовать в рамках единого правового режима. То что авторы называют «юрисдикциями» по содержанию похоже не на юрисдикции в политически-правовом смысле, а на поставщиков определенных услуг, их юрисдикционность только в том, что они получают право «налоги собирать». Либертарианское минимальное государство тут решает не те вопросы, которые авторы предлагают передать на FOCJ, а те вопросы, которые позволяют FOCJ существовать и функционировать.

Ограничение торговли — локально выгодно, поэтому исторически люди, получившие власть над юрисдикцией, начинали вводить разного рода сборы, пени, штрафы и прочее. Можно сказать что это было возможно только в силу того что из юрисдикций не было выхода (а его не было). Штука в том, что каждая юрисдикция будет заинтересована в том чтобы выход ограничить, о чем и идет речь в районе процитированного мной выше куска статьи про FOCJ. Поэтому и авторы сами вводят какой-то минархистский или анкапский — неважно — орган стоящий выше и прежде FOCJ. И вот это либертарианцы и предлагают реализовывать. А ФПКЮ — как уж там свободный рынок порешает.

Ответ Анкап-тян

Вы верно подметили основные недостатки предложенной Эйхенбергером и Фреем идеи функциональных перекрывающихся конкурирующих юрисдикций: это некоторая оптимизация существующего правительственного функционала без устранения ключевых недостатков государства и без гарантий того, что реформированная таким образом управляющая система не откатится со временем к столь же высокому уровню угнетения, что и сейчас. Внутренняя защита от злоупотреблений в системе ФПКЮ ненамного выше, чем в современных государствах.

Достоинством системы ФПКЮ является не то, что она предлагает наилучшее решение, а то, что она предлагает решение, реализуемое в рамках конкретного Евросоюза. В условиях, когда из-за недостатков, присущих этому политическому Франкенштейну, от него уже отделяется одна из крупнейших европейских экономик, у политической силы, которая поднимет ФПКЮ на свои знамёна, есть некоторый шанс добиться успеха. Более того, ФПКЮ можно внедрять сперва локально, и лишь затем распространять опыт на более широкие территории.

ФПКЮ — это не панархия. «Конкурирующие» хоть и начинается на ту же букву, что и «контрактные», всё-таки не обязаны быть контрактными, то есть о добровольности вступления под ту или иную юрисдикцию речи не идёт. В качестве механизма контроля авторы предполагают старую добрую представительную демократию, которая формирует соответствующие органы, а также прямую демократию, позволяющую принимать локальные решения на уровне того или иного ФОКУСа. О недостатках демократии я писала, повторяться не буду.

Вы предлагаете вариант «сперва чистый анкап, а потом пусть рыночек решает, нужны ли ЭКЮ». Это приближает нас к измышлениям Нозика, мол, давайте представим, что у нас чистый анкап, а теперь я вам продемонстрирую, как он со временем превратится в ультраминимальное государство без противоречия либертарианским принципам. Так же, на основе некоторых предположений о природе людей и о том, что является справедливым, можно, наверное, вывести и то, что чистый анкап со временем непременно мутирует в панархию, сиречь систему ЭКЮ.

Так или иначе, для того, чтобы подобные рассуждения стали актуальными, сперва нужно добиться чистого анкапа, между тем и минархизм, и панархия — это способы уменьшения государственного гнёта, которые могут привести, а могут и не привести к чистому анкапу, и установка здесь телеги впереди лошади имеет смысл лишь в порядке мысленного эксперимента, для выяснения того, насколько устойчив чистый анкап.

Осталось понять, может ли система ФПКЮ превратиться со временем в панархию, с тем чтобы та далее превратилась в анкап. Если да, то её имеет смысл поддерживать. Если нет, то это тупиковый путь, и ФПКЮ для тру анкапа такое же препятствие, как и обычное big state.

Здесь, как и при любых прогнозах, я вступаю на зыбкую почву догадок. Так вот, моя догадка состоит в том, что легче навести сверкающую чистоту там, где уже не шибко засрано, чем там, где для первичной уборки нужно подвести к авгиевым хлевам воды Алфея и Пенея. И Швейцария, и Сингапур, и Северная Корея, и Сомали далеки от анкапа. Чтобы там появился чистый анкап, нужно, во-первых, упразднить государство, и, во-вторых, обеспечить негосударственные институты защиты частной собственности. Разумеется, в Сомали легче упразднить государство, а в Швейцарии легче обеспечить защиту частной собственности, так что выбрать, в какой из этих стран легче учредить анкап, может оказаться трудным. Но при сравнении Северной Кореи и Сингапура довольно очевидно, что в Сингапуре строить анкап проще: там и государство чуть слабее, и собственность гораздо лучше защищена. Точно так же достаточно очевидно, что строить анкап проще в Европе, построенной на базе ФПКЮ, чем в нынешнем Евросоюзе.

Так что я бы пожелала уважаемым авторам статьи про ФПКЮ скорейшего перенятия их идей европейскими политиками. Пусть ФПКЮ это не либертарианство, но с ФПКЮ у либертарианства больше шансов.

Пусть Рейнер и Бруно канал выкопают, а мы потом с веничком пройдёмся.