В каком направлении и какими методами в мире свободных городов / ЭКЮ будет развиваться защита от хакерских группировок?

Ведь найти таких злодеев мало, нужно ещё и принудить их прекратить это делать, а в большинстве случаев, которые я могу представить себе, они будут надёжно защищены своими контрактами.

анонимный вопрос

И в мире, где существует государственная монополия на насилие, и в мире, где энфорсментом прав занимаются частники, и даже там, где, как обсуждалось в недавнем посте, насильственные взыскания крайне ограничены, стратегия борьбы с хакерскими группировками, в общем-то, одинакова: повышать цену атаки.

Чтобы похайповать на модной теме, давайте уподобим деятельность хакерской группировки распространению эпидемии. Можно вкладываться в индивидуальную защиту, можно усложнять передачу заразы, можно отыскать её источник.

Хакерская атака может сразу нанести непоправимый вред. Например, хакер утащил ваши приватные ключи, и ваши биткоины уплыли на чужой адрес. Также вирус может зашифровать ваш диск и потребовать деньги за расшифровку. Если вы пришлёте деньги, то либо данные будут расшифрованы, либо нет, зависит от штамма, которым вы заразились. Также атака может просто причинять заметное неудобноство, если речь, скажем, о DDOS. Ловить хакеров государству долго и дорого, а порог входа на рынок подобных атак не сказать, чтобы очень велик. Частнику отыскание хакера и подготовка доказательной базы также обойдётся недёшево. Таким образом, вряд ли киберэпидемическая обстановка в безгосударственном обществе будет кардинально лучше.

Поскольку цена поимки хакера велика, а вероятность успеха не очень, то тем неудачникам, которые всё-таки попадутся, есть все основания выставлять довольно крупные штрафные санкции, помимо возмещения ущерба. О принципах расчёта штрафов можно почитать в Механике свободы, в недавно выложенной мной Главе 43.

Как быть, если хакер пойман, но изъять у него ничего не выходит? Например, он заявляет, что забыл ключ от кошелька. Легальных оснований применять терморектальный криптоанализ нет, да и он не даёт гарантии результата, ведь ключ и в самом деле может оказаться потерян. В этом случае остаётся лишь повесить на него выплаты в рассрочку, и пусть возмещает по мере появления новых легальных заработков. Ну или, глядишь, решит ускорить процесс, вспомнив ключ.

Конечному пользователю хочется посоветовать скорее методы пассивной защиты и страховку. А непосредственную ловлю хакеров пусть на системной основе оплачивают уже страховые компании, если сочтут это рыночно эффективной мерой.

Что думаете о недавних падениях биткоина и золота? Самое интересное, что прямо сейчас все инвесторы массово бегут покупать государственные облигации США, как самые надёжные в мире в случае кризиса. Как прокомментируете?

Морской Король

Биткоин это цифровой актив, который спроектирован для выполнения функции денег, и действительно имеет ряд свойств, присущих хорошим твёрдым деньгам. Неудивительно, что среди тех, кто активно использует биткоин, бытовало предположение, что это отличный защитный актив, и в случае финансового кризиса деньги именно в него и устремятся. Что касается золота, то это защитный актив с многовековой историей, и то, что оно в период кризиса будет расти, вообще не подлежало никакому сомнению.

Тем не менее, вспомним, как золото вело себя в ходе предыдущего кризиса. С марта по ноябрь 2008, пока ипотечный кризис постепенно превращался в финансовый, курс золота падал: для затыкания дыр всем требовались именно доллары. И лишь когда центробанки принялись соревноваться в том, кто быстрее снизит процентную ставку и выкупит больше мусорных бумаг, образовавшийся избыток долларов привёл к двухлетнему ралли на рынке золота, в ходе которого его курс достиг исторического максимума.

Золото в прошлый кризис: сперва вниз, потом вверх

Сейчас мы находимся в самом начале кризиса. Так же, как и в прошлый раз, все сперва бегут в доллар. Но, в отличие от 2008 года, когда количественное смягчение было объявлено далеко не сразу, сейчас затягивать с накачкой экономики фиатом не стали. Но с другой стороны, нужно учесть, что непосредственно перед началом кризиса курс золота был близок к историческим максимумам, поскольку несколько предшествующих лет центробанки его активно скупали. Не исключено, что сейчас у ряда стран появится потребность продать часть своих резервов, и это будет оказывать давление на курс. Таким образом, с одной стороны, на рынке появится много новых долларов, пригодных для скупки золота, а с другой, появится и много золота, распродаваемого из резервов. Какой из этих противоположных факторов окажется более значимым на горизонте до года, уверенно предсказать нельзя. Дальше, конечно, фактор роста долларовой массы перевесит, и у золота начнётся новое ралли.

Биткоин сегодня — это золото для гиков. Институциональные инвесторы в него толком не успели начать входить, и по их меркам ликвидность этого актива совершенно ничтожна: ежедневный объём торгов у биткоина составляет какие-то жалкие тридцать миллиардов долларов, что по меркам фондовых и валютных бирж вообще ни о чём. Поэтому даже весьма скромная распродажа биткоина способна серьёзно уронить его курс. Но и наоборот, даже весьма скромные инвестиции со стороны серьёзных дядь способны серьёзно его разогреть.

Помимо того, что вскоре мировую экономику зальёт долларами и прочим фиатом, на курс биткоина неизбежно окажет влияние сокращение предложения: до халвинга осталось меньше двух месяцев. Поэтому, если у вас есть свободный фиат, сейчас отличное время для входа в биток. Если есть возможность взять кредит в фиате года на три, вложить эти деньги в биткоин тоже может оказаться отличным решением. Брать микрокредиты ради такого, конечно, не стоит.

В заключение прокомментирую, чем покупка госдолга США может быть привлекательнее покупки долларов. Купленные доллары лежат в банке, а банк во время кризиса штука ненадёжная. Облигации же записаны непосредственно на инвестора, а потому риск их потери несравненно ниже. Ликвидность же государственных облигаций США вполне сопоставима с ликвидностью доллара. Так что на них будут находиться желающие даже под отрицательный процент, хотя это и кажется контринтуитивным.

Что будет с социально незащищёнными группами людей при анархо-капитализме?(инвалиды, психически больные, матери одиночки)

Александр

Я уже отвечала на схожие вопросы минимум дважды: в самом начале существования канала, и существенно позже. Общий смысл ответов сводился к двум соображениям. Во-первых, в отсутствие государства у людей будет больше денег и пространства для манёвра, чтобы заниматься благотворительностью. Во-вторых, самое главное умение для тех, кто нуждается в чужой заботе и иных ресурсах — это умение быть благодарным. Трудно убеждать себя позаботиться о мизантропе, который уверен, что весь мир ему должен, зато очень легко — о няшке, которая умело почешет тебе в ответ ЧСВ.

Есть, конечно, разные кринжовые ответы о судьбе инвалидов при анкапе, например, известная ремарка Светова про цирк уродов, которого оказался лишён мир, когда государство его запретило. Разумеется, в данном случае дело не столько в государстве, сколько в обществе. Пропал массовый платёжеспособный спрос на то, чтобы пойти поржать над уродами, как бы они смешно ни кривлялись. Это стало стыдно, как многим стыдно ходить и в цирк с дрессированными зверями. Нравы поменялись, старая бизнес-модель стала малоприбыльной. Сейчас социально незащищённым не нужно пытаться вызвать брезгливую жалость или смех, чтобы добыть денег. Куда легче вызвать умиление, уважение или иную форму эмпатии.

Так, при прочих равных я куплю на улице товар у ребёнка или инвалида, затем будут просто старики, и лишь за ними — наиболее трудоспособные на вид. Упорство человека, который имеет гандикап, но пытается на равных конкурировать с остальными, вызывает сейчас скорее уважение, чем раздражение.

Но хорошо, что-то социально незащищённые группы от упразднения государства выиграют, но ведь что-то и потеряют? Да.

Скорее всего, городская среда при анкапе будут менее инклюзивной, чем при государстве в обществе с сопоставимым уровнем благосостояния — потому что на рынке, скажем, на уродование тротуаров тактильной плиткой вряд ли будет значительный спрос. Это государство может закатывать в асфальт безумные деньги ради гипотетических нужд крайне немногочисленных групп, пренебрегая интересами куда более многочисленных и более платёжеспособных сообществ (зачем обслуживать тех, у кого есть деньги, когда можно ограбить их под предлогом обеспечения инвалидов). Зато вполне допускаю, что при анкапе может оказаться оправданным появление кварталов, специально спроектированных именно под нужды маломобильных граждан: это дешевле, чем обустраивать целый город. Я бы, скажем, охотно снимала в таком квартале жильё на период ухаживания за маленьким ребёнком, а потом перебиралась в более ординарную обстановку.

Также, скорее всего, при анкапе социально незащищённым группам не придётся рассчитывать на некий гарантированный доход — но это, как я уже отметила, должно компенсироваться большей лёгкостью заработка. Эта компенсация может оказаться и недостаточной. Но точно так же можно заявить, что на свободном рынке не преуспеет и вполне здоровый, но некомпетентный работник — а в социальном государстве он бы неплохо чувствовал себя на пособии. Отсюда недалеко до размышлений о безусловном базовом доходе. Начиная с определённого достаточно высокого уровня благосостояния в обществе идея без разбору отсыпать всем подряд некий достаточный для проживания минимум, и тем ограждаться от раздражающей мелкой преступности, вызванной бедностью, начинает казаться весьма здравой и наверняка найдёт своих добровольных поклонников.

Работа как работа

Напиши для меня эссе в 100 слов, что такое утопизм и как его избежать

Лакси Катал

Утопизм — это wishful thinking в области общественного устройства. Такой строй мышления приводит к уверенности, что желаемая картина мира, во-первых, достижима, и, во-вторых, устойчива. Надо только сделать героическое усилие, изменить всё к лучшему — а дальше конец истории. Жили они долго и счастливо.

Избежать утопизма просто. Достаточно опустить руки, сказать, что знаешь жизнь и видишь, куда ветер дует. Труп врага сам проплывёт мимо, надо только выбрать хорошую площадку для наблюдения.

История это пространство реализованных утопий. Кто-то построил свою личную, кто-то и для других, кто-то не сумел, но за него справились потомки. Утопии воплощаются, но нет истории конца.

Готово. 100 слов.

Ответственность за зачатие

Недавно Светов на одном стриме опрометчиво заявил, что женщина имеет право распоряжаться своим телом и избавляться от эмбриона, который причиняет ей дискомфорт, но разве в случае добровольного и осознанного полового акта ответственность за зачатие и за то, что ребёнок попадает в такое зависимое положение, не лежит на родителях?

Марго

Как я уже писала по другому поводу, право — это претензия, которую терпят. Пренатальный ребёнок не предъявляет претензий, поэтому «права пренатальных детей» — это претензия со стороны третьих лиц, которую родители таких детей либо признают, либо нет. Каждая из сторон может приводить свои аргументы.

Вот примеры аргументов от нападающей стороны:

  • аборт это убийство
  • роды полезны для организма
  • роды полезны для демографии

А вот для сравнения примеры аргументов от защищающейся стороны:

  • моё тело — моё дело
  • эмбрион нарушает NAP
  • жить не на что
  • брак распался, поэтому проект «ребёнок» стал неактуальным

В общем-то, схожие аргументы люди склонны предъявлять и родителям, чей ребёнок уже успел родиться, но которого они, по мнению критиков, воспитывают неподобающим образом.

Аргументы Светова сводятся к тому, что в любом случае разрешение подобных конфликтов нельзя доверять государству. Но государству нельзя доверять даже горшки выносить, поэтому давайте сразу представим, что его давно нет, а претензии людей друг к другу касательно обращения с детьми, рождёнными или нерождёнными, остались, и их нужно как-то решать в частном порядке.

Итак, некое постороннее лицо возникает на пути у женщины и требует, чтобы она не делала того, что она полагает своим правом. Та, разумеется, интересуется, каким боком его это вообще касается. Любые аргументы в духе «ты несёшь ответственность за зачатие» отметаются возражением «да, несу, но не перед тобой». Попытки силового принуждения так или иначе приводят нас к картинке судебного разбирательства, где ответчику приходится доказывать, почему именно в вопросе об абортах его, постороннего человека, мнение о том, что надлежит женщине делать с собственным телом, вообще сколь-либо валидно.

Единственный аргумент против аборта, который в обществе свободного рынка будет звучать убедительно, это «если ты убьёшь ребёнка, я не смогу его у тебя купить». Вот после такого ответа на вопрос «какое твоё собачье дело?» женщина может выдохнуть, убрать палец со спускового крючка и начать торговаться. В конечном итоге происходит передача родительских прав с составлением договора об оказании услуг вынашивания, и остальное это уже дело техники. Женщина разменивает возможность немедленного выхода из состояния беременности на вознаграждение, а моралист приобретает обязанности по опеке над ребёнком и ту самую ответственность за его дальнейшее воспитание.

Разумеется, моралисту лучше скрывать своё стремление выкупить пренатального ребёнка любой ценой, иначе беременеть и попадаться на его пути с буклетом производящей аборты клиники окажется соблазнительно выгодным бизнесом — эффекта кобры никто не отменял. Так что более вероятно, что разные благотворительные организации будут в основном рассчитывать на нематериальную мотивацию, типа «не совершайте грех, родите божье чадо и отдайте его на воспитание в церковь свидетелей заповеди Плодитесь И Размножайтесь».

Так или иначе, каждый, кто рассчитывает отговорить женщину от аборта словами об ответственности перед ребёнком, должен быть готов как минимум взять эту ответственность на себя, а по-хорошему ещё и возместить женщине издержки, связанные с тем, что она соглашается на его уговоры и обрекает себя ещё на несколько месяцев беременности.

Само собой, аборт это плохо и прочее бла-бла-бла, но мы здесь не обсуждаем чей-либо моральный облик. Только ответственность за свои решения.

Клип не имеет прямого отношения к теме поста, но вы всё равно посмотрите

Подари противнику оружие

Битарх разместил у себя вконтакте размышления на тему того, что на Третий Рейх следовало бы сбрасывать не бомбы, а оружие и боеприпасы. В качестве обоснования он приводит всё ту же модель Хиршлейфера в том виде, в котором её представил Аузан — с выводами о том, что для стабильного существования анархического общества требуется соблюдение баланса потенциала насилия. А коли так, то искусственное выравнивание БПН в Германии времён WW2 привело бы к падению тоталитаризма, а с ним и к быстрому завершению войны.

Одно можно сказать точно: если сбрасывать ручное оружие и амуницию на концлагеря, то это действительно тут же привело бы к вооружённому восстанию с последующими попытками покинуть Рейх или занять какой-нибудь район для последующего эффективного сдерживания карательных подразделений.

Насколько та же тактика привела бы к вооружённому восстанию против режима на всей остальной территории Рейха, зависит исключительно от того, в какой мере эта остальная территория напоминала концлагерь. И наоборот, чем больше в той или иной страте общества имело место благодушие к власти, тем более вероятно, что подаренное с небес оружие было бы дисциплинированно передано властям для последующей отправки на фронт.

Эти очевидные соображения прямо следуют в том числе и из модели Хиршлейфера: чем выше параметр ожесточённости, и чем ниже общий уровень ресурсов, тем больше вероятность, что в системе вместо мирной анархии случится битва за гегемонию до полной победы. И наоборот, чем ниже ожесточённость и выше относительное благосостояние, тем меньше усилий стороны склонны тратить на войну друг с другом, и больше оставлять на производство.

Чем больше легитимность режима, тем меньше вероятность, что искусственное выравнивание потенциала насилия путём распространения огнестрельного оружия приведёт к каким-либо проблемам для режима. Причина достаточно проста: в условиях низкой ожесточённости сторон огнестрельное оружие для политической борьбы попросту не будет применяться. Неважно, есть ли у меня ствол, если своё недовольство режимом я реализую в форме одиночного пикета и подписей под открытыми письмами, а государство вежливо принимает моё недовольство к сведению, никак мне не препятствуя. Наличие ствола начинает играть роль, когда я сталкиваюсь с прямым нелегитимным насилием, и понимаю, что у меня есть шансы решить проблему встречным насилием.

Так что в целом идея искусственного выравнивания БПН хороша как мысленный эксперимент, но её не следует понимать буквально: оружием против государства сейчас куда чаще становится мирное общественное недовольство, и для того, чтобы его вызвать, я скорее буду нуждаться не в стволе, а в раскрутке своих инфоресурсов. И вот тут, конечно, гуманитарная бомбардировка в виде, например, ретвита меня мистером Трампом действительно в состоянии дать значимый эффект.

Как построить взаимопомощь в плане правосудия и справедливости при анархо-капитализме?

Владимир

С лёгкой руки Михаила Светова анкап многие воспринимают, как безгосударственное общество для наиболее угрюмых индивидуалистов — и противопоставляют ему светлый мир контрактных юрисдикций, территориальных и экстерриториальных, где люди собираются в сообщества, договорившись жить по общим правилам, и где самое главное святое право каждого участника такого сообщества — это покинуть его.

Но для человека как раз довольно неуютно полностью замыкаться в рамках узкого сообщества, воспринимая мир за околицей как место обитания псоглавцев. Редко какая община в мире переживает своего основателя. Даже идеологи левого анархизма, которые в целом придерживались коллективистских ценностей, такие как Кропоткин, отмечали, что унылое существование в замкнутом коллективе на обочине жизни — это совершенно не то, что нужно подавляющему большинству.

Поэтому для человека, желающего жить в справедливом обществе, важна прежде всего возможность строить его, не ударяясь в самоизоляцию. Есть ли у него такие возможности при анкапе? Давайте разбираться.

Ожидать, что человечество полностью будет придерживаться одинаковых представлений о справедливости, готовы лишь самые отмороженные коммунисты или теократы, поэтому сразу можем исходить из того, что при анкапе эти представления у разных людей окажутся разными.

Итак, у вас есть некоторые представления о справедливости, и вы бы хотели, чтобы именно их придерживался арбитр в случае, если у вас возникнут какие-то конфликты, даже если вторая сторона конфликта придерживается иных представлений. Мне представляется наиболее рабочей модель Дэвида Фридмана, в которой предполагается конкуренция и естественный отбор между правоохранными агентствами, между арбитражными агентствами, и между правовыми системами. Таким образом, клиенту нужно обеспечить сущую малость: чтобы правоохранное агентство, куда он обратился по конкретному конфликту, воспользовалось услугами суда, который работает в рамках конкретной правовой системы, отвечающей представлениям клиента о справедливости.

Что вам для этого нужно? Вести эффективную пропаганду тех принципов, которыми вы руководствуетесь. Чем популярнее ваши идеи, тем легче будет настоять на том, чтобы суд на них опирался. Ну а идеи, в свою очередь, в условиях свободного рынка, будут наиболее распространены в тех областях деятельности, где их применение наиболее удобно и обеспечивает максимальный экономический выигрыш. Так что вам будет тем легче продвигать свои идеи, чем менее они оторваны от реальности.

Наконец, если сторонников ваших представлений о справедливости не слишком много, вы можете предпочесть не заморачиваться с судом, а привлекать единомышленников для взаимопомощи. Тем самым вы завоюете славу сообщества, в котором крепко держатся за своих. У этого есть плюсы: вас будут опасаться тронуть, не имея заметного перевеса по силе. Но у этого есть и минусы: с вами будут опасаться заключать контракты. Нужна ли вам такая репутация? Решайте сами. Государства, которое бы причёсывало всех под одну гребёнку и делало всем одинаково неудобно, при анкапе нет.

Маленькое сплочённое сообщество со своими представлениями о справедливости

Как право собственности (или другое любое абсолютное право) может возникать ТОЛЬКО из добровольных контрактов?

Или мне придётся заключать договор со всеми людьми на земле, или будет какое-то стороннее принуждение, разве нет?

katta

13 февраля на канале Дебаты об анархии мы как раз дискутировали с анкомами на тему прав собственности, так что я сейчас с разгону с удовольствием ещё порассуждаю на эту тему.

Право — это претензия, которую терпят.

Рассмотрим появление некоего права с нуля. Есть группа, один из членов которой выдвигает претензию. Например, «я занимаю этот стул, потому сел на него первым». Если остальные терпят эту претензию, следующий может занять любой свободный стул, и из повторения однотипных претензий складывается правовая традиция именно для этой группы: право пользования — за первым заявителем.

Допустим, некто оспорил это право и заявил, например: пересядь вот сюда, я хочу сесть рядом с Машей. Регулярные заявки такого рода могут дополнить правовую традицию правилом: по обоюдному согласию правами пользования можно поменяться.

Наконец, некто может предъявить претензию в такой форме: слезай, либо огребёшь. Если такие претензии будут регулярно удовлетворяться, поздравляю, в этой группе появилось право сильного.

Чем больше чья-то претензия вызывает у вас желания её оспорить, тем более несправедливой вы её полагаете. Но на то, будете ли вы реально её оспаривать, влияет ещё несколько факторов. Во-первых, ваш шкурный интерес: насколько велики ваши издержки от того, что несправедливая претензия будет реализована. Во-вторых, ваша самоуверенность: насколько большими вы оцениваете свои шансы вынудить претендента отказаться от претензии. В-третьих, ваше упрямство: насколько большие издержки вы готовы терпеть ради оспаривания чужой несправедливой претензии.

Таким образом, право, во-первых, не является абсолютным: у каждого своё мнение о том, кто какими правами обладает. Во-вторых, для установления права не обязательно эксплицитное согласие всех интересантов, то есть заключения с ними контракта. Достаточно их непротивления. Из повторяющегося опыта заявления о правах и реакции на эти заявления складывается правовая традиция общества. То, что наиболее веским доводом для утверждения чьих-то прав является контракт с предыдущим носителем этих прав — это широко распространённая правовая традиция. Причиной такого широкого распространения именно этой традиции является то, что очень многие полагают такой механизм утверждения прав справедливым.

Тем не менее, вы вполне можете столкнуться с ситуацией, когда приобретённое вами по контракту право собственности, котировавшееся в одном обществе, не будет котироваться в другом. Например, вы столкнётесь с тем фактом, что гашиш, честно купленный вами в одном месте, в другом месте не только не считается вашей собственностью, но ещё и является поводом в лишении вас права на свободу передвижения. И если вы полагаете, что при анкапе такие коллизии невозможны, вынуждена вас разочаровать. Возможны, хотя вряд ли они окажутся настолько выпуклыми.

Как так — не имею права? Я ведь честно купила этот гашиш!

Насколько лицензия GPL соответствует либертарианской этике, и как вообще будут обстоять дела с opensource при анкапе?

анонимный вопрос

Лицензия GNU GPL (general public license) — занятный пример того, как в рамках современных государственных законах об авторском праве оказывается сложно разрешить приобретателю информационного продукта что-либо с ним делать. Вот запретить — раз плюнуть, и потом с этим запретом можешь идти в суд, государство поможет тебе с энфорсментом этого запрета. Собственно, большинство запретов встроены в законодательство по умолчанию.

GPL оставляет за автором право называться автором, приобретателя же обязывает раскрывать исходный код любых продуктов, сделанных на основе кода, распространяемого под лицензией GPL, и распространять их далее под той же лицензией — так называемая система copyleft. В остальном же у приобретателя продукта под лицензией GPL руки полностью развязаны: можно перепродавать продукт, модифицировать код, продавать модифицированное под своим именем и так далее.

Каким образом, скорее всего, поменяется ситуация с кодом, распространяемым под этой лицензией, при анкапе? Сейчас создатель кода вправе в судебном порядке настаивать на том, чтобы приобретатель его продукта, модифицировавший код, далее распространял полученный продукт под той же самой лицензией. При анкапе он точно так же сможет требовать соблюдения лицензии, но у него не останется инструментов давления, помимо репутационных. Не думаю, что это сильно повлияет на сложившиеся практики, поскольку ценности GNU вполне совместимы с либертарианскими, а репутационное давление для айти-компаний обычно является достаточно серьёзным аргументом.

GPLv3 Logo.svg

Что же делать с деревнями и малонаселенными регионами при анкапе?

Там проживает довольно-таки мало человек, а потому спрос на товары, естественно, маленький. Капитал туда стягиваться не будет из-за того, что это не выгодно, и школ с больницами в деревне не видать. Что с этим делать?

анонимный вопрос

Вообще-то, именно во всяких медвежьих уголках, где нет не только школ и больниц, но также полиции и налоговой, анкап сейчас в наибольшей степени и проявлен. В этих малонаселённых регионах, где полезные ресурсы распределены редко и по большой площади, вместо классических прав собственности на землю скорее существует традиция кормиться с тех или иных угодий. Чем именно промышляет там мелкий предприниматель, это дело десятое. Может, рыбу ловит, может, зверя валит, может, кедровую шишку собирает. Дальше его задача вывезти и продать добычу, по возможности избегая всяких там надзоров.

Подобное экстенсивное хозяйство вполне способно прокормить редкое работоспособное население. Жить круглый год в промысловых угодьях не требуется, и тем более не требуется жить там с семьёй. В городе или крупном посёлке есть блага цивилизации, поэтому лечиться, учить детей и зависать в интернете удобнее там. Очень много материалов по этой теме можно найти на сайте фонда Хамовники.

Если же речь не об охоте и собирательстве, а о сельском хозяйстве, то здесь, опять-таки, плотность населения должна быть очень скромной, ведь при современных средствах механизации большая деревня просто не нужна: на человека при этом будет приходиться слишком мало пахотной земли. Так что и здесь имеют смысл сравнительно небольшие поселения, а за благами цивилизации — это в город. Как это примерно выглядит, мы можем видеть на примере США, где рынок земли довольно-таки свободен и хорошо развит.

Не всегда удобно превращать ферму в вахтовый посёлок, где живут только работники, а семьи остаются в городе. Поэтому, конечно, ситуации, когда вот так вот на хуторе будут селиться полноценные семьи, останутся вполне рядовыми. Это будет их собственное ответственное решение, и рыночек вполне в состоянии обеспечить их средствами, позволяющими быстро добраться из этой их глуши в цивилизацию. Во-первых, продукт с полей надо вывозить, а значит, дороги и при анкапе никуда не денутся. Во-вторых, малая авиация в отсутствие регуляций становится вещью исключительно дешёвой и массовой, и тут в качестве примера остаётся снова привести США, где примерно так дело и обстоит.

Стоит такой тракторишко меньше нормального пикапа