А как превратиться в Анкап-тян, если я обычная тян, недавно узнавшая о либертарианстве?

Катя Латыш (Вопрос сопровождается донатом в размере 0.00008354 BTC. Есть ещё вторая половина вопроса, на неё ответ будет отдельным постом.)

Конкретно в моём случае сработал принцип noblesse oblige. Меня сперва попросили поработать Анкап-тян, а потом она ко мне приросла. Оказалось, что, имея на старте хороший стиль и достаточное количество здравого смысла, можно создать убедительный образ, а дальше дошлифовывать его чтением литературы и бесчисленными рассуждениями. Благо добрые читатели постоянно подбрасывали мне темы для рассуждений: а как при анкапе то, а как при анкапе сё.

Также мне кажется довольно большой удачей то, что знакомство с либертарианской литературой я начала с экономических трудов, а не с сочинений моральных философов. Кажется, это было что-то лёгкое, вроде Экономики для обычных людей Каллахана, с которой я сразу пересела на Человеческую деятельность Мизеса. А когда попыталась в Этику свободы Ротбарда и в Аргументативную этику Хоппе, то сочла тамошний ход мысли излишне догматичным, предпочитая оперировать не столько абстрактными дедуктивно выведенными принципами, сколько экономической логикой. В этом плане Дэвид Фридман и его Механика свободы оказались для меня настоящим открытием, и (также благодаря тому, что мы с Дэвидом не живём вместе) я пылко люблю его уже не первый год, что для меня прямо-таки рекорд в плане продолжительности чувств. Вот от него я бы с большой охотой завела ребёнка (небольшой оммаж в сторону вашего второго вопроса): потенциальный отец не только имеет великолепную родословную, но плюс к тому обладает сдержанной самоиронией, чрезвычайно здравым подходом к воспитанию детей, да вдобавок ещё и ценитель исторической реконструкции (это уже личное, впрочем).

Теперь попробую абстрагироваться от личного опыта и слегка обобщить. Мне кажется, что оптимальный путь развития себя как либертарианца примерно таков.

  1. Узнав о том, что есть вот такая-то привлекательная идеология, сразу отдавать себе отчёт в том, что пока тебе известны лишь отдельные наиболее бросающиеся в глаза положения. Познакомиться с каким-нибудь обзорным трудом, где даётся достаточно общий очерк либертарианства. Мне кажется, что у меня получилось дать максимально краткий подобный обзор в первой (и пока единственной) части своей будущей пока безымянной книжки про анкап. Разумеется, годятся и другие схожие по задачам работы, не обязательно текстовые, это могут быть и видео каких-нибудь удачных лекций. Также сильно поможет какой-нибудь популярный курс экономики, но без шаманства про всякие там макропоказатели, а что-то максимально приближенное к обычной жизни. Это важно для становления экономического взгляда на мир, потому что экономика — это, в сущности, логика работы стимулов.
  2. Осознать для себя ключевой момент: либертарианство — это про человека, его деятельность и его взаимодействие с другими людьми. Любые логические абстракции, вроде «общества», «государства», «насилия», «неравенства», «справедливости», «рынка» — это не более чем инструменты анализа. Они не имеют самостоятельной ценности и уж тем более субъектности. Не государство грабит и убивает, а люди, охреневшие от осознания того, какая крутая банда их крышует. Не рыночек решает, а люди, в рамках рыночных отношений. Не социализм приводит к нищете, а люди, практикующие социализм. А это значит, что либертарианство можно практиковать здесь и сейчас, не дожидаясь либертарианской революции и декрета об анкапе.
  3. Ну а дальше — преимущественно практика (с затыканием дыр в теории по мере их выявления путём обращения к экспертам и чтения специальной литературы). Сознательное предпочтение добровольных отношений и сознательное же уклонение от грабежа. Урегулирование конфликтов в частном порядке, без обращения к бандитам. А если приходится обращаться к ним — то по крайней мере отдавать себе отчёт, что это именно бандитская крыша, работающая по глубоко чуждым свободному человеку понятиям, и не нужно обращать внимания на красивый фасад, на котором написаны разные слова, вроде «государство», «закон», «спартак чемпион», «Косово је Србија», «хуй» и что там ещё пишут на фасадах.

Возможно, через некоторое время потянет на то, чтобы начать максимально широко транслировать свою либертарианскую повестку. Это, конечно, позыв, которому трудно противиться, но очень желательно делать это в такой форме, чтобы не выглядеть посмешищем, иначе получится ходячая антиреклама хороших идей. По этой причине я, например, не снимаюсь в видео и предпочитаю уклоняться от дискуссий в устной форме, ибо это будет намного более жалким зрелищем, чем тексты. Аналогично, контрпродуктивным было бы, скажем, кичиться глубоким пониманием экономики, не имея за душой какого-никакого хорошо пристроенного капитала или отлаженного бизнеса: контрагенты резонно заподозрят оторванность знания от жизни и предпочтут советы знаменитостей.

Надеюсь, ответить на первый вопрос у меня получилось, а на второй будет отвечать Битарх, я же, скорее всего, также добавлю кое-что от себя.

Сервитуты при анкапе

Тема была поднята в чате панархистов, но соображения, которыми я поделилась в ответ, мне раньше не приходилось публиковать, поэтому решила оформить тему отдельным постом.

Для начала — вот то, что я уже писала по теме транзита через чужую территорию. Вкратце: на густонаселённых территориях у владельцев смежных участков будет рыночный стимул получить прибыль от транзита, а на слабонаселённых будут работать скорее модели реципрокного альтруизма, когда разрешить транзит стоит дёшево, запретить стоит дорого, а ответная благодарность за разрешение может оказаться в нужный момент весьма ценной.

А теперь то, что хотелось бы добавить. По сути, сервитут — это претензии одного соседа на использование имущества другого соседа, признаваемые оным. До тех пор, пока длится договор, проблем нет. Один даёт другому пользоваться своей газонокосилкой, тот ему в ответ разрешает брать велосипед, все довольны. А потом велосипед продаётся кому-то третьему. Разумеется, по умолчанию никаким сервитутом он при продаже не обременён: нового владельца не волнует, кто там и на каких основаниях имел право пользования его свежеприобретённым имуществом, все договорённости об этом нужно выстраивать с нуля.

Так вот, с землёй примерно та же история. Если старый сосед пользовался правом проезда через твой участок, то когда он продал землю, новый не приобретает право проезда автоматически. Вот если старый сосед при продаже привёл к тебе покупателя и сказал, дескать, я уезжаю, вот он будет вместо меня, обсудите с ним проезд — то тут совсем другое дело, вы садитесь и предметно обсуждаете, что и как вы будете друг другу уступать ради сохранения добрососедских отношений.

Конечно, если сервитут уже был воплощён в конкретных физических коммуникациях, проходящих через чью-то землю, то здесь попытка разорвать эти отношения, скорее всего, заденет интересы не только нового владельца, но и иных соседей, которые сервитута лишиться не должны, потому что с ними договор сохраняется в силе. Тем не менее, новый владелец вводится в курс дела, например, об условиях совместного обслуживания этих коммуникаций.

Вообще, довольно смешно слышать о том, что анкап, дескать, это разгул безудержного индивидуализма. Нет, это при государстве разгул безудержного индивидуализма, потому что между людьми оказывается принудительно всунут посредник, и любые вопросы приходится решать не между собой, а именно с посредником, то есть той или иной государственной конторой. В условиях же децентрализации права, как и положено в децентрализованных системах, узлы сети договариваются между собой о правилах взаимодействия, так что индивидуализм индивидуализмом, а интересы соседей приходится учитывать.

Важный момент: поскольку правила основаны на традиции, то по умолчанию эту традицию диктуют более старые собственники. Именно они в курсе, как тут принято, а новые могут подстраиваться, могут предлагать изменения, но вряд ли смогут по своему усмотрению менять правила, если это задевает интересы прежних собственников.

40 лет назад SEK3 писал в Новом Либертарном Манифесте, что Калифорния впереди планеты всей по переходу к либертарианству и агоризму.

Сейчас мы наблюдаем, что Калифорния — топ этатистская социалистическая страна США. Как так вышло?

L29Ah

Довольно долго не бралась за этот вопрос, потому что не понимала, как на него развёрнуто ответить, не впадая в занудную хронику, которая не то чтобы бесполезна, но сама по себе ни о чём не говорит. У каждого повышения налогов и у каждого ужесточения регуляций была какая-то своя уникальная причина, зарываться в которые — не уровень популярного канала.

Если совсем кратко, то Калифорния стала Коммифорнией, потому что её избиратели этого хотели. Остаётся она в таком статусе уже во многом вопреки воле избирателей, но с социализмом так обычно и происходит: этот наркотик пробуют, потому что он модный, и везде его рекламируют, а потом оказывается, что проще помереть, чем слезть с него, вот Калифорния (как система эффективного распоряжения ресурсами территории для обустройства этой территории в интересах её жителей) и помирает.

Слезть с этого наркотика вроде как можно — это показывает пример тэтчеровской Великобритании. Но рецидивы также крайне вероятны, что показывает пример Великобритании современной. Впрочем, оставим в покое медицинские метафоры и злоупотребление холистическими конструкциями. Мне хотелось бы обратить внимание на другой момент.

Вообще говоря, Конкин вполне себе и предсказывал кризис государства, потому что будь у людей возможность использовать политические методы для постоянного и необратимого сокращения государственного вмешательства, не было бы никакой нужды и в агоризме. И, вместе с тем, калифорнийские криптоанархисты действительно серьёзно продвинули человечество к внедрению полезных агорических технологий, так что представления Конкина о том, что Калифорния сыграет важную роль в борьбе, тоже в какой-то мере оправдались.

Благодаря открытым границам между штатами многим агористам и либертарианцам показалось проще свалить в маленький Нью Хэмпшир, а не пытаться переломить ситуацию в огромной Калифорнии, поэтому те, кто хотел бы сосредоточиться на бизнесе и легальной политике, а не на выживании, закономерно оставляют левых наедине с выбранными ими правительствами, отправляясь туда, где их усилия принесут больше толку. Конкин почему-то предостерегал против такой тактики, как некоего простого и неверного решения, называя оную анархо-сионизмом. С другой стороны, он также предрекал появление неких агорических гетто, где люди смогут эффективно сопротивляться поползновениям государства их зарегулировать в ноль, благодаря тому, что там их концентрация окажется повышенной, и враждебным агентам придётся трудно.

Короче говоря, Конкина мало волновала судьба конкретного штата, который так или иначе находился в руках этатистов, и придираться к тому, что не его территория сейчас локомотив агоризма — это как придираться к Айн Рэнд за отсутствие в нашей жизни металла Риардена на основе сплава железа и меди.

Как работают суды и полиция — нет, не при анкапе — при ФПКЮ?

Абсолютно не понимаю, как в поляризованном обществе Уральский ФО и Южный ФО будут договариваться об, условно, критике овсяного печенья, потому что у одних к овсяному печенью отношение либеральное, а у других оскорблять овсяное печенье — харам. Очевидно, что к ФПКЮ суждения, применимые к классической панархии, не приложить, поскольку условным Уральским ФО движет не желание прибыли, а иные силы, политические цели элит этого Уральского ФО, например. Что делать, если федеральный округ продолжит играть в изоляционизм (что невозможно в классической панархии), как в этой ситуации реагировать федеральным властям?

Старый друг

Вопрос отсылает к опубликованному мной довольно давно переводу работы о функциональных перекрывающихся конкурирующих юрисдикциях. Однако при этом в нём демонстрируется довольно традиционное для современного человека непонимание того, чем функциональные юрисдикции отличаются от территориальных. Условный Уральский федеральный округ — это территориальная юрисдикция. Условный Уральский университет — функциональная юрисдикция: хотя у него есть некая территория, юрисдикция университета определяется не территорией, а выполняемой функцией. В его юрисдикции — процесс получения его студентами высшего образования и некоторые сопутствующие вопросы. Университеты могут играть в изоляционизм, вплоть до экстерриториальности кампусов и собственных служб охраны порядка, а могут оставаться унылыми ведомствами в подчинении министерства образования.

Модель ФПКЮ предложена авторами главным образом для ЕС, в качестве развития идеи федерализма, чтобы отнять часть полномочий у составляющих ЕС государств, но передать их не на уровень Евросоюза, а в функциональные юрисдикции. Предлагается довольно гибкая модель, с возможностью образования ФПКЮ в том числе снизу, и ровно в той сфере, которая охватывает масштаб решаемой проблемы.

Отношения между ФПКЮ могут быть конкурентными, если они выполняют родственные функции; могут сводиться к отношениям между заказчиком и клиентом, как, например, у ФПКЮ, обслуживающей атомные электростанции, и ФПКЮ, обслуживающей энергосеть; могут быть условно соседскими, как у полиции и пожарной охраны в одном городе; могут вообще отсутствовать, как у консорциума по сертификации производства варёной колбасы и ассоциации производителей кошерной еды.

Поскольку интересы разных ФПКЮ вполне могут входить в конфликт, между ними возможны судебные разбирательства. В рамках изначальной модели судебную систему переводить на рельсы ФПКЮ не предполагалось, так что скорее всего будет использоваться тот или иной арбитраж, вроде Стокгольмского. Вмешательство полиции в деятельность ФПКЮ также возможно, если какая-нибудь вышестоящая юрисдикция вроде профильного министерства увидит злоупотребления или просто ошибки в отчётности.

ФПКЮ в чём-то выглядят недопанархией, поскольку они могут подразумевать отнюдь не только контрактные отношения с теми людьми, жизнь которых регулируют в рамках своей функции, а даже могут собирать с них целевые налоги, если государство делегирует им эти полномочия. А в чём-то они опережают модель панархии, поскольку при панархии мы имеем что-то вроде контрактных экстерриториальных государств, регулирующих более или менее произвольный набор областей жизни, в то время как полномочия ФПКЮ жёстко ограничены их функцией, что роднит их с моделью анкапа по Фридману.

Функциональные перекрывающиеся овсяные печеньки

Неидеальные люди и общественный идеал

Вы в своих постах нередко заявляете, что при анкапе все люди (или большинство) будут не склонны к насилию (а склонных можно будет «перепрошить»), что позволит построить свободное от насилия общество. Но погодите! Ведь при идеальных людях можно строить идеальное общество на основе почти любой идеологии — да хоть коммунизм в его ранних идеализированных представлениях. Любая же современная общественная структура строится, исходя из факта, что люди почти всегда неидеальны — эмоциональны, глуповаты, агрессивны, жадны, трусливы и так далее — и общественный строй должен обезвреживать людские недостатки. Каким образом может существовать анкап в обществе неидеальных людей, если даже сейчас преступники достаточно глупы, чтобы воровать иногда прямо под камерами, а при отсутствии общепризнанной полицейской силы они вконец оборзеют и их отлов/отстрел силами ЧОПов станет затруднён из-за массовости преступности и перегрузки судов? Не приведёт ли это к быстрому скатыванию общества в дикое состояние, когда даже адекватные люди вынуждены быть в вечном состоянии войны против всех?

Анонимный вопрос

Вы правы, из идеальных людей можно много чего построить. Именно поэтому Битарх с Волюнтаристом — авторы регулярно появляющихся на этом канале постов о построении ненасильственного общества — не заморачиваются построением именно анкапа, для них экономическая модель второстепенна, и отсутствие центральной власти второстепенно, а первостепенная ценность именно ненасилие, в его узком понимании отсутствия физического принуждения.

Доктрина анархо-капитализма предполагает, что человеческая склонность к физическому принуждению не претерпит серьёзных изменений. Единственное, что требуется для её торжества — это появление критической массы технологий, делающих децентрализованное производство и торговлю более экономически выгодными, чем централизованное — это если мы исходим из позиций материализма, где бытие определяет сознание, а базис надстройку. Если же мы полагаем, что, напротив, сознание формирует бытие, то для торжества анкапа требуется критическая масса людей, для которых идеи либертарианства имеют значимую ценность. Мне, по сути, без разницы, с какого конца грызть этот батон, он с обоих концов одинаково вкусный.

Когда децентрализованные технологии доминируют в быту, это означает, что убер-полиция приедет быстрее, а обслужит дешевле и качественнее, чем наряд полиции от МВД, а потому МВД проиграет экономическую конкуренцию за клиента и сдохнет. И если люди воруют прямо под камерами, то децентрализованные технологии скорее обеспечат возможность прямо под этими же камерами выписывать им штраф. А если они вместо этого помашут в камеру ручкой и заявят, что я, дескать, беру этот автомобиль в аренду, то вместо непропорционально большого штрафа с них в пользу хозяина авто будет списываться скромная арендная плата. А может, я говорю глупости, и рыночек порешает как-то иначе.

Когда либертарианские идеи доминируют в обществе, то даже в условиях технологически обусловленной централизации большого количества производств люди всё равно будут сравнительно выше ценить фриланс или подобные фрилансу отношения, и владельцу производства придётся подстраиваться под этот запрос, если он желает обеспечить себя рабочей силой. Люди будут наниматься в полицию, но всё равно рассматривать свой патрульный экипаж как автономную предпринимательскую единицу, с собственными постоянными клиентами и обязательствами перед ними, значащими куда больше, чем формальная субординация в полицейском управлении.

Самое страшное для либертарианства — это повышение эффективности централизации насилия. В середине 20 века такая эффективность была максимальной, человечество воевало многомиллионными армиями, а для построения либертарианского общества не было ни малейших перспектив. Сейчас уже стотысячная армия считается крупной, и хочется верить, что разукрупнение пойдёт и дальше ускоряющимися темпами. Дешёвое и эффективное децентрализованное насилие, крайне плохо масштабирующееся при увеличении численности вовлечённых лиц или вложении дополнительного капитала — это ровно то, что требуется для того, чтобы даже в случае возникновения вооружённых конфликтов они быстро гасли без дальнейшей эскалации.

Как видите, совсем не обязательно предаваться пустым мечтам о том, как чипирование сделает всех лапочками и душками. Можно вместо этого предаваться пустым мечтам о том, как лапочками и душками всех сделает тотальная вооружённость ручным оружием, эффективно и по возможности безболезненно выводящим человека из строя, но имеющим низкую летальность. Ну а в свободное от пустых мечтаний время я предпочитаю строить локальное либертарианское сообщество, где все необходимые навыки взаимодействия между людьми приобретаются простой привычкой — и эти привычки будут очень сильно входить в конфликт с привычками повиноваться государству или иной централизованной силе.

Левиафан никому не нужен. Гоббсу грустно.

Что делать, если у нас анкап и вдруг эпидемия?

Многие либерально настроенные граждане критикуют российские власти за то, что те не приняли должных санитарных мер против коронавируса. Мол, в тот редкий момент, когда твёрдая рука власти реально нужна, она не появилась, вместо этого власть наплевательски и непрофессионально пустила ситуацию на самотёк, вводя какие-то локальные ограничения, оставляя меры на откуп регионам и т.д., из-за чего эпидемия распространилась до ужасающих масштабов. Меж тем при анкапе принятие каких-либо ограничительных общеобязательных мер в принципе невозможно! Как с этим справиться?

Минархист

На примере нынешнего бедлама мы можем очень чётко видеть: государства не способны справиться с пандемией, потому что кому война, а кому мать родна — для политиков чем глобальнее неурядица, тем более это удачный повод нажиться на госзакупках, и тем более удачный повод ограничить свободу граждан. Если люди сами канючат о твёрдой руке, как тут удержаться от того, чтобы засунуть гражданину твёрдую руку поглубже в карман?

Сравним ситуацию с анкапом, при котором государства отсутствуют, вся конечная ответственность за собственное здоровье лежит на людях, и если не позаботишься о себе, то и пенять придётся на себя.

Кто-то был вполне добровольно застрахован от инфекционных заболеваний и несчастных случаев, кто-то, у кого есть наследники, застраховал также жизнь. Если анкап на планете давно, то таких застрахованных некий стабильный изрядный процент. Но раз уж случилась такая незадача, что довольно многие начинают заражаться доселе неведомым вирусом, то это породит дополнительный спрос на страхование здоровья, и ценники на такую страховку подскочат.

Разные страховые компании могут действовать различными средствами. Кто-то просто оплачивает лечение по полисам в пределах суммы страховой премии. Кто-то понимает, что если ничего не предпринимать, то на выплату страховых премий уйдут все резервы, и как бы не обанкротиться — а значит, стоит стимулировать клиентов не заражаться. Им (особенно группе риска) начинают предлагать оплату за каждый день самоизоляции, плюс дистанционное снабжение всем необходимым. Третья группа компаний вкладывается в разработку протокола лечения. Четвертые — в разработку вакцин.

Но страховые компании не единственные игроки на рынке. Фармкомпании и без страховых понимают, что сейчас можно поднять хорошие бабки, и также принимаются искать средства от новой напасти, или увеличивать производство уже имеющихся и хорошо работающих (точнее, востребованных на рынке, что в общем случае не одно и то же).

Короче говоря, не сдерживаемая государственными рогатками предпринимательская инициатива оживляет сферы экономики, связанные с обеспечением здоровья. Что происходит с прочими сферами? А что с ними может произойти? Кто запретит туристам слетать отдохнуть в тихое приятное место? Застраховались, чтобы не бродить в незнакомом месте в непонятках, где и как тут лечиться, если что — и полетели. Кто запретит ресторанам работать? Никто не запретит. Правда, люди сами как-то с опаской идут — значит, надо запускать рекламу того, насколько наше заведение безопасно: вот вам протереть руки, вот вам столики на открытой веранде, вот вам официанты в масках.

Ну и так далее. Что мы получим в результате? Просто во всём мире пандемия будет проходить примерно как в Швеции, разве что чуточку лучше.

А, ну и, конечно же, никто не сможет помешать расследованию того, откуда вирус взялся. И если окажется, что это проделки какой-нибудь частной лаборатории — ребята разорятся на исках. Разумеется, выплаты достанутся не всем, а только тем, кто успел первыми подать в суд — ну так никто же не мешал заниматься поисками, всё справедливо. Ну а другие лаборатории, понимая, что сейчас их поголовно начнут подозревать, вынужденно введут весьма продвинутые стандарты открытости, иначе не поработаешь ведь спокойно. Да и что скрывать, если интеллектуальная собственность при анкапе не котируется, а значит, надо работать не ради скорейшего патентования, но ради скорейшего внедрения, в условиях, когда все друг друга видят и все друг у друга перенимают, что могут. Это вполне честные гонки, и странно думать, что от отсутствия патентов в них почему-то перестанут участвовать.

— Vaša ancap-kafa
— Hvala vam puno

(в переводе с черногорского: Что, в самом деле эпидемия? Тогда мне ещё чашечку.)

Потребительское крепостничество

Сейчас многие компании, такие как Apple, Tesla и John Deer делают свою продукцию так, что в случае поломки пользователь не может ее починить, даже если он знает как. К примеру какую-нибудь деталь в тракторе John Deer, фермер может купить на за 100$ и ему не составит труда её заменить. Но ПО, установленное на тракторе, будет препятствовать такой процедуре, и фермеру придётся либо отдавать 5000$ за сервис производителя, либо ставить пиратский софт. По сути фермер не владеет трактором, а лишь берет его в бессрочную аренду.
Как к такой политике относится либертарианство?

themouse1_ из Бульбаленда

Приведённые примеры — это частные случаи платформенной экономики. Точно так же производитель приложений вынужден подстраиваться под требования компании, производящей операционную систему, под которую разрабатывается приложение. Точно так же наёмный работник на плантации в какой-нибудь Бразилии век назад был обязан покупать продукты только в лавке, которую держал хозяин плантации, а в Советской России колхозник мог отоварить свои трудодни только, опять же, в конкретном сельпо.

Короче говоря, это всё не до конца рыночные кейсы. Могут ли такие околомонопольные ситуации возникать в полностью свободной экономике? Да, но они нестабильны. Появление источника прибыли заметно выше среднерыночной приводит к появлению желающих подражать подобному успеху, и вскоре конкуренция выравнивает маржу: владельцы платформ, соревнуясь за клиента, начинают больше тратить на поддержание его лояльности.

Либертарианство предлагает убрать политику из экономики. Образумит ли это компанию John Deer? Не сразу. Просто у неё больше не будет возможности подавать на фермера в суд за установку пиратского софта. Поэтому, желая, чтобы авторизованный сервис не совсем протянул ноги, она снизит расценки на ремонт. А тут ещё какие-нибудь японские или беларуские трактора начнут ввозить беспошлинно, так что у потребителя будет реальный выбор, и он сможет приобретать то решение, которое максимизирует его, потребителя, прибыль от эксплуатации трактора.

Аналогично, не имея возможности принудить рабочего жрать дорогое хрючево в заводской столовой, не имея возможности запретить ставить на смартфон приложения не из аппстора, не имея возможности наказывать владельца киоска за то, что тот ушёл под крышу другой охранной фирмы — владельцы всех этих платформ столкнутся с тем, что практики рэкета работают всё хуже, и нужно привыкать действовать в рамках честной конкуренции. Ничего, привыкнут.

Хороший трактор, чоужтам

Как относишься к принуждению к участию в рыночной экономике?

Вводные данные: команда мэра Барселоны Ады Колау разослала письма 14 крупным домовладельцам, угрожая принудительно выкупить у них принадлежащие им 194 пустующие жилые единицы, если те не выведут квартиры на рынок.

Анонимный вопрос

Разумеется, предложены неполные входные данные. Вот, например, ещё немножко сведений о регуляциях рынка аренды в Барселоне, почёрпнутых беглым гуглением:

То есть смотрите что происходит. Сперва в городе проходят Олимпийские игры, под это дело государство вбухивает серьёзные деньги в повышение туристической привлекательности города. В город повалил турист. Резко увеличился спрос на краткосрочную аренду. Те жители, которые сами арендуют жильё, принимаются роптать: для них цена аренды выросла. Аборигены, не завязанные на туристический рынок, тоже ропщут: шумные туристы шляются повсюду, протолкнуться негде. Правительство прислушивается к мнению избирателей и начинает закручивать гайки. Оно раз за разом демотивирует владельцев недвижимости сдавать жильё туристам — задорого и на короткие сроки — а вместо этого требует сдавать жильё местным — задёшево и на долгий срок.

Что делают владельцы жилья, когда понимают, что сдавать жильё кому бы то ни было по текущим правилам невыгодно? Замораживают бизнес и ждут подходящих условий. Или сдают совсем вчёрную, так что официально жильё стоит пустым. Что делает правительство? Начинает принуждать «к рынку», требуя выставить жильё для долгосрочной аренды по регулируемым расценкам, угрожая в противном случае принудительно выкупить их собственность по назначенным правительством же ценам.

С точно таким же успехом можно говорить о принуждении к рынку крестьян, которым, например, запрещают лично продавать выращенное в городе на базаре, а требуют сдавать за копейки назначенным сверху оптовикам.

Как я могу к такому относиться? Разумеется, резко отрицательно. Незачем называть госплан рынком, это только вносит ненужную путаницу.

Кейс Барселоны очень хорошо показывает, как даже, казалось бы, единичное благотворное государственное воздействие (инвестиции в инфраструктуру под Олимпийские игры) приводят к рыночному перекосу, который вызывает недовольство людей и провоцирует дальнейшее усиление государственных регуляций. Так что лучшим ответом на вопрос о том, как государство может вам помочь, всё ещё остаётся вечно актуальный ответ: Laissez faire et laissez passer.

Почему в России и в частности в Республике Карелия лес горит каждый год? Количество пожаров в день составляет несколько десятков, а в этом году уже более 250, а в соседней Финляндии, Швеции или Швейцарии это единичные случаи.

OpenKoder

Пользуясь случаем, хочу сказать спасибо за регулярные репосты моих материалов в твиттере)))

Что касается вопроса, то, полагаю, причина примерно та же, по которой в Калифорнии от землетрясений гибнет гораздо меньше людей, чем на Гаити. От бедности, которая, в свою очередь, проистекает из дурной организации общества.

Причём я говорю даже не о размере государства, потому что трудно навскидку сказать, в какой стране государство больше вмешивается в жизнь людей — в Швеции или в России, в Калифорнии или на Гаити. Всякое общество имеет тем больше государства, чем хуже ему сопротивлялось, и в основном в тех сферах, где сопротивление было особенно неэффективным.

В России основной стратегией сопротивления государству всегда было бегство, поэтому люди тут эффективны в том, чтобы что-нибудь собрать и быстро использовать — хоть грибы из государственного леса, хоть станки с государственного завода на металлолом — а владение недвижимостью это всегда зона уязвимости, так что к ней не привязываются и её не берегут. Кто и зачем будет беречь государственные леса? Кто и зачем будет их тушить?

В той же Швеции от государства не побегаешь, и за землю приходилось цепляться. Зато в результате там государство эффективнее в сборе налогов, ведь все чинно сидят по местам, все посчитаны, все учтены. Жизнь встаёт в копеечку и вся расписана, зато леса не горят.

Я сейчас переехала в страну, где, с одной стороны, частная собственность неплохо защищена, причём дело не столько в государстве, сколько в том, что таковы интересы общества — людям выгодно задорого продавать её иностранцам. С другой стороны, государственное вмешательство терпят довольно неохотно, и довольно часто оно делает хорошую мину при плохой игре, просто легализуя со временем то, что люди сделали сами для себя на свой страх и риск. Леса здесь пока ещё время от времени горят, но постепенно бесхозного барахла становится всё меньше.

Если рассуждать именно о лесе, то для уменьшения числа пожаров очень важно, чтобы он был не просто частным, но ещё и принадлежал не слишком крупным владельцам. Крупный владелец в лучшем случае наделает квартальных просек, а если повезёт, то ещё и будет пахать противопожарные полосы. Если совсем повезёт, будет проводить выборочные рубки и вывозить сухостой. Но вообще-то для него эффективна концентрация производства и квадратно-гнездовое мышление. А мелкий хозяин сам будет жить в лесу, и проложит к своему хутору асфальтированную дорогу. Такая дорога не только выполнит роль противопожарной полосы, но ещё и позволит почти мгновенно доставить куда угодно всю необходимую технику, чтобы потушить возгорание. А раз тушить пожар будет экономически эффективно, то его и будут тушить.

Что предлагает АЭШ на смену ЦБ и доллару?

Анонимный вопрос

По этому вопросу нет консенсуса.

Есть хардкорные сторонники возврата к золотому стандарту со 100% резервированием. Аргументы этого лагеря хорошо изложил Уэрта де Сото в книжке «Деньги, банковский кредит и экономические циклы». Вкратце: есть срочные вклады, где человек положил деньги на определённый срок, и банк имеет право вкладывать их, куда сочтёт нужным, платя за это проценты» — а есть депозит до востребования, где человек кладёт деньги на сохранение, сохраняя право забрать их в любой момент — и тут уже он должен платить за удобный сервис, а банк не имеет право делать с такими депозитами ничего, кроме хранения. Если же отданные до востребования деньги даются банком кому-либо в кредит, то это мошенничество, и на головы владельцев банка да снизойдут кары небесные. Таким образом, исходя из этого сугубо юридического подхода, сторонники золотого стандарта требуют, чтобы вернулось хождение монетарного золота, а также обеспеченных золотом банкнот и обеспеченных золотом расчётных счетов — тогда кредитная экспансия, проводимая центробанками, закончится, и будет человечество иметь единую дефляционную валюту, как сравнительно недолго имело её в 19 веке, и неплохо ведь развивалось.

Есть сторонники фрибанкинга. Они утверждают, что главное отменить центробанки и вообще регуляцию банковской сферы, пусть банки сами решают, какие деньги эмитировать, и чем их обеспечивать, а дальше пусть рыночек решает, какие валюты реально людям удобнее. В немного разных формах эту идею отстаивали Фридрих Хайек в книжке «Частные деньги» и Дэвид Фридман в «Механике свободы» тоже немножко на эту тему проехался (впрочем, он не относится к АЭШ). Прогнозы сторонников фрибанкинга тоже немного разнятся. Одни утверждают, что в итоге всё придёт к тому же самому золотому стандарту со 100% резервированием, потому что те, кто захочет мошенничать, быстро столкнутся с тем, что у них начнут таять резервы по мере потери доверия к их валюте. Другие говорят, что именно 100% резервирование никому никуда не упёрлось, и если к валюте прилагается удобство расчётов в ней и разумные темпы эмиссии, то никто не будет заморачиваться набегами на банки.

Наконец, есть пророки гипербиткоинизации, из которых помяну Сайфеддина Аммуса и его книжку «Биткоиновый стандарт». Он утверждает, что за счёт постепенного роста сетевого эффекта, а также соотношения запаса к притоку биткоин станет мировой мерой ценности. Дальше, опять же, возможны варианты. Первый — не будет ничего, кроме биткоина, великого и пресветлого, разве что ходить он будет в разных слоях протокола по несколько разным правилам. Второй вариант — сохранятся альтернативные платёжные средства, но в основе их ценности будет лежать обеспечение биткоиновыми резервами. Может, резервирование будет 100%, а может, и нет. Главный довод в пользу именно этого сценария состоит в том, что здесь никто не отменяет центробанки никакими декретами, сами, дескать, отомрут.