Перепроизводство денег как причина «кризисов перепроизводства»

В вашей заметке о доводах кейнсианцев говорится:

В общем, модель получается полностью контринтуитивной: кризис вызывается перепроизводством товаров (согласно АЭШ он вызывается перепроизводством денег, а когда много товаров, то это как раз классно, что полностью соответствует картине мира любого обывателя)

Но золотой стандарт в США был отменён уже после основного кризиса, в 1933 году. Значит, «перепроизводство денег» никак не могло быть его причиной и кейнсианцы правы?

Solo 322 (вопрос сопровождается донатом в размере 322.8р)

Для того, чтобы детально разобраться в причинах Великой депрессии, есть смысл ознакомиться с книгой Ротбарда Великая депрессия в Америке. Но это 560 страниц, и у меня самой руки до неё никак не доходят. Так что мои представления основаны в основном на куда более коротком эссе Павла Усанова Великая депрессия и Новый курс — уроки для современности. Это всего 44 страницы, со всеми приложениями и списком литературы, с таким объёмом уже любой справится.

Так, там указывается, что Кейнс в 1926 году писал, что благодаря деятельности ФРС кризисов больше не будет (это предсказание затем будет транслироваться мэйнстримными экономистами после каждого крупного кризиса, и именно со ссылкой на то, что вот теперь-то ФРС научилась с ними справляться). Хайек же в 1927 и Мизес в 1929, напротив, предсказывали кризис, и именно на основании австрийской теории экономического цикла, согласно которой причиной таких кризисов оказывается кредитная экспансия центробанков.

В период с 1921 по 1929 год предложение денег в США выросло с 45,3 млрд долларов до 73,3 млрд. Это достигалось за счёт понижения кредитной ставки ФРС, на основе примерно тех же механизмов частичного резервирования, что и сейчас. Надувшийся финансовый пузырь лопнул в 1929. Нечто довольно похожее происходило в 1921, когда падение фондового рынка было вполне сопоставимым, и было вызвано теми же причинами — раздуванием денежной массы в период Первой мировой войны. Но тогда правительство Гардинга проигнорировало кризис, и он рассосался сам собой буквально за год. В 1929 году правительство Гувера стало бороться с кризисом путём регулирования цен, вливания ликвидности в банкротящиеся банки, программой общественных работ, а затем ещё и введением протекционистских тарифов. В результате депрессия воистину стала великой.

Рузвельт, пришедший к власти под лозунгами дерегуляции и сокращения государственных расходов, напротив, только усилил эту политику, ставшую после известной, как Новый курс. В результате Великая депрессия продлилась до конца Второй мировой войны, когда Рузвельт наконец-то помер, и изрядную часть его регуляторных мер поотменяли, заодно закрепив в двадцать второй поправке к конституции запрет одному лицу занимать президентский пост больше двух сроков. В качестве примера дам только пару цифр: доля государственных расходов снизилась с 44% ВВП в 1944 году до 8,9% в 1947 году — ещё бы тут не случиться экономическому росту, при таком-то сокращении государственных аппетитов!

Ну а что же случилось в 1933 году, о какой такой отмене золотого стандарта речь? Речь о конфискации золота у граждан и объявлении незаконными расчётов в золоте внутри страны. В международной торговле золото сохранило свою значимость, а цена на золото в долларах была зафиксирована правительством, то есть золотой стандарт сохранился, но в очень кривой форме: есть бумажки, про них указано, что они стоят столько-то золота, что им нужно верить, как золоту, но получить за них золото нельзя. Когда золотой стандарт был окончательно отменён, уже в семидесятых, то золото стало обычным товаром с плавающей ценой.

Рузвельтовская конфискация золота была не причиной роста денежной массы, а, наоборот, её следствием. На тот момент у правительства было золота примерно на 4 млрд долларов, а требований размена долларов на золото — на 25 млрд. Чтобы никого не обидеть, правительство отказало в удовлетворении требований вообще всем)))

Making depression great

Возможен ли безналоговый минархизм, где государство зарабатывает только на госуслугах?

Анальный фокусник

Это был опять очень длинный вопрос, но вроде получилось его ужать без существенной потери смысла до одного предложения.

В целом идея перехода на финансирование государственного бюджета через оплату госуслуг хороша тем, что правительство тем самым декларирует намерение приносить пользу — брать деньги только за то, что востребовано, и в том объёме, в котором на его деятельность есть спрос. Такое направление мыслей у госчиновников, конечно, стоит поощрять. Давайте разбираться, на что это может быть похоже.

Чисто теоретически, продажа государством каких-либо услуг может быть как монопольной, так и осуществляться в рамках свободной конкуренции с частными компаниями.

Начнём с услуг, которые являются естественной монополией государства. Да, такие действительно есть, и они связаны с эксплуатацией государства, как уникального брэнда. Так, например, довольно значимой статьёй дохода молодых тихоокеанских государств в 20 веке был выпуск и продажа почтовых марок. Здесь частники никак не могут конкурировать с государством, потому что именно тот факт, что марки выпускаются государством, и придаёт им коллекционную редкость. Раскрасить клочок самоклейки любой дурак сможет, а вот получить признание ООН в качестве государства, и уже потом раскрасить клочок самоклейки — это совсем другое дело. Не знаю, насколько процветает этот бизнес сейчас, с приходом интернета, но на марках свет клином не сошёлся. Государство может продавать дворянские титулы, билеты на военные парады и прочие рыночно востребованные ништяки. Любую подобную активность минархистского правительства можно только приветствовать, даже если заработанное разбазаривается на какую-нибудь безобидную ерунду, вроде содержания королевского двора, а не на то, что, согласно мифам минархистов, должно быть исключительной прерогативой государства. Как бишь там — суд, армия и полиция?

Помимо госуслуг, являющихся естественными монополиями, существует гораздо более обширный класс монополий, достигнутых силовым недопуском конкурентов. Например, такая госуслуга, как продажа въездных (или, тем более, выездных) виз. Если в случае с естественными монополиями покупатель сам желает приобрести услугу именно у государства, то в данном случае он охотно купил бы эту услугу у конкурента, если бы она стоила дешевле, а с ещё большей охотой предпочёл бы не платить за эту услугу вообще — а просто въехать в страну без всякой визы. Надо полагать, вы уже поняли, что сомнительные услуги такого сорта мы, анкапы, одобрить не можем, в отличие от коррупции, позволяющей избежать их навязывания.

Наконец, есть услуги, которые государство могло бы оказывать, конкурируя с частниками. Государственные клиники, школы, страховые компании, пенсионные фонды, телевидение и многие-многие другие сервисы. Чем, собственно, они отличаются от частных? Тем, что номинальным их владельцем оказывается общество в целом, и, по идее, вся их прибыль должна тратиться исключительно на совершенствование самих сервисов, а не выводиться в карман частных хозяев. Теоретически, это может давать новое качество работы сервиса, которого с трудом можно было бы добиться в случае частного предприятия. Например, общественное телевидение могло бы продавать лишь самый минимум рекламы, только для окупаемости канала. На практике государственные компании такого сорта окажутся жертвой проблемы принципал-агент и будут действовать скорее в интересах менеджмента, а не общества.

Резюмирую. Единственный вид госуслуг, остающийся безусловно легитимным в глазах анкапов, это рыночная эксплуатация государства как брэнда. На тех же принципах могут работать и другие организации с богатыми культурными традициями, вроде церквей, рыцарских орденов, футбольных клубов или фестивалей.

Государство поставляет эксклюзивное рыночно востребованное благо, и это прекрасно!

Не приведут ли контрактные юрисдикции, в каждой из которых участвуют только индивидуумы схожих взглядов, к вечной консервации всех общественных институтов и остановке развития философской мысли?

Сибирский Экстремист

Этот вопрос некоторое время висел в очереди, и вспомнился мне в связи с публикацией рецензии Фарида Хусаинова на книгу Родиона Бельковича об истории американского радикализма. Основной посыл рецензии (но не факт, что самой рецензируемой книги) в том, что индивидуальную свободу приходится защищать как от центрального правительства, так и от ценителей уютных консервативных общин. Я согласна с этим общим выводом, но теперь хочется понять, насколько реальна опасность того, что философская мысль в мире замкнутых общин остановит своё развитие.

Действительно, изолированные общины, насколько мы можем судить по тем изолированным общинам, которые можем наблюдать, не склонны к буйству идей. Это могут быть хоть индейцы Амазонии, хоть аборигены Андаманских островов, хоть возлюбленные Михаилом Световым амиши. Очень стабильные общества, способные существовать веками без вообще каких-либо изменений.

Довольно показателен в этом плане пример античной Эллады. Она как раз представляла собой множество компактных полисов, то есть территориальных юрисдикций, объединённых в союзы, то есть контрактные юрисдикции более высокого уровня, а внутри полиса были всякие там филы, демы и прочие гетерии, которые уже оказывались экстерриториальными юрисдикциями, как контрактными, так и нет. Античную Элладу мы знаем как пример общества с эталонно бурным развитием философской мысли. Но и там был островок стабильности: Лакедемон.

Хорошо известно, что берегло спартанцев от тлетворного влияния чужаков: радикальное сокращение внешних торговых контактов. Не поторгуешь особо, когда твои оболы, то есть денежные единицы, имеющие ценность, примерно равную «разок перекусить» представляют собой нехилые железные прутья. Прочие полисы активно торговали, и через это были открыты для взаимного культурного влияния. Нетрудно видеть, что та же особенность наблюдается и у современных стабильных общин: внешний торговый оборот у них крайне низок.

Будет ли мир множества ЭКЮ обходиться без торговых отношений между членами разных ЭКЮ? Весьма сомнительно, разве что в порядке исключения. Экстерриториальность юрисдикций тем более облегчает различные связи с участниками иных сообществ. Ну а где торговля, там поиск прибыли. Где поиск прибыли, там предпринимательство. Где предпринимательство, там постоянная готовность подсматривать и адаптировать чужие идеи. Никуда не денется философское развитие при панархии, уж будьте покойны.

Философы в поисках новых идей

Почему минархисты предпочитают прямые налоги косвенным?

Анальный фокусник

Вопрос был очень длинным, и там подробно описывалось, что вроде бы косвенные налоги должны меньше раздражать людей, и почему же тогда эти странные либертарианцы предпочитают иметь дело с тем, что раздражает людей больше.

Тут есть три аспекта.

Во-первых, от прямых налогов легче уклониться. Приняв решение не платить налоги, в случае прямых налогов я сравнительно легко достигаю успеха, потому что это во многом зависит именно от меня. От косвенных уклониться сложнее, потому что их уплата мной больше зависит от деятельности третьих лиц. Одно дело — только зарабатывать вчёрную, и совсем другое — умудряться покупать вчёрную вообще все необходимые блага. Уровень хлопот несопоставим.

Во-вторых, чем прямее налоги, тем проще понять, сколько именно ты платишь. Ну а чем ниже неопределённость, тем дальше горизонт планирования. Возможность долгосрочного планирования в перспективе повышает производительность труда. Иначе говоря, людям проще богатеть. Чем налог более косвенный, тем сложнее сказать, сколько именно ты платишь, и, соответственно, насколько выгодна та или иная деятельность, особенно в долгосрочной перспективе.

В-третьих, чем прямее налог, тем меньше информации о своей деятельности ты раскрываешь налоговым органам. Самый прямой налог — подушная подать. Всё, что известно о тебе, как о налогоплательщике — это факт твоего существования. Если ты платишь налог с продаж, то ты сообщаешь, на какую сумму продал. Если налог на прибыль — ты сообщаешь о своей прибыли, то на какую сумму купил и на какую продал. А если это такой косвенный налог, как НДС — то тебе уже приходится детально отчитываться, у кого и почём ты купил, а затем кому и почём продал. Чем больше информации о твоей деятельности известно, тем легче государству планировать, сколько с тебя ещё можно состричь.

Есть, впрочем, один весьма косвенный налог, платя который, ты сообщаешь государству даже меньше, чем платя подушную подать. Это денежная эмиссия. Поэтому некоторые минархисты допускают именно такую модель построения государственного бюджета: никакого перераспределения денег государством нет, просто происходит ежегодная эмиссия государством денег в небольшом фиксированном объёме, сопоставимом с ростом экономики. Из этих денег финансируется некий крайне узкий перечень государственных расходов, а если денег почему-то не хватает, то государство снимает шляпу и идёт клянчить донаты, или же производит секвестр бюджета.

Единственный приемлемый для минархистов косвенный налог

Блиц по давно рассмотренным темам

Серия вопросов от Ярослава

Виноват ли заказчик убийства у киллера, и совершил ли наниматель акт агрессии с точки зрения либертарианства?

Я уже отвечала почти ровно на этот же вопрос. Вкратце: если нанимателя и исполнителя связывают только рыночные отношения, то вся ответственность — на исполнителе. В той мере, в которой исполнитель находится в нерыночной зависимости от нанимателя, доля ответственности ложится на нанимателя, потому что эта самая доля зависимости — это фактически его доля участия в соорганизации убийства.

Является ли ненамеренное заражение человека болезнью нарушением NAP?

Юридически — это несчастный случай. Я пару раз отвечала на вопросы по смежным темам: про провоцирование эпилептического припадка и про убийство в ответ на мнимую угрозу.

Мера ответственности того, кто заразил, определяется тем, насколько он был в состоянии предотвратить заражение и насколько ожидаемыми были эти предосторожности с его стороны. Так, в ситуации, когда происходит эпидемия, ожидается, что люди соблюдают дистанцию, носят маски и так далее. Если всё это имело место, но заражение произошло — ответственность снимается. Если заразивший беспечно вёл обычный образ жизни — ответственность не снимается. Те же критерии применяются и к заражённому — что он сделал, чтобы не заразиться. Но если эпидемии нет или про неё ничего пока не известно, то и претензий к заразившему особых не возникает.

Считать ли заражение нарушением NAP? Да как хотите. Нарушение NAP — это чисто теоретическая конструкция, а в реальной жизни имеет значение то, на чей счёт отнести имущественные претензии.

В чём разница между контрактной юрисдикцией и государством?

В наличии контракта, чётко оговаривающего условия подсудности. Чем более размыт круг вопросов, по которым субъект подсуден некой организации, чем сложнее ему фактически избежать подсудности, и чем в более неявной форме заключается контракт, тем меньше разница между контрактной юрисдикцией и государством.

Так, условный владелец острова, установивший на берегу табличку о том, что каждый, кто ступит на землю острова, тем самым акцептует договор бессрочного безвозмездного найма для неопределённого круга трудовых обязанностей — де факто создал государство, которое просуществует ровно столько, сколько он сможет производить энфорсмент вышеописанного кабального договора, обращающего в рабство всех случайных туристов и потерпевших кораблекрушение.

Когда человек достигает возраста субъектности?

Есть смысл почитать мои старые ответы по тегу «дети», там в нескольких постах разбросаны соображения по поводу эмансипации. Вкратце: окружающие признают за опекуном право опекунства, пока ребёнок не выражает явного желания прекратить эти отношения. Соответственно, ребёнок вправе разорвать связь с текущими опекунами в любой момент, а дальше либо жить самостоятельно, либо договориться об опеке с кем-то ещё. Поскольку ребёнок учится отстаивать свои интересы далеко не сразу, ему, скорее всего, потребуется помощь взрослых, а их задача — не только обеспечить права ребёнка, но и убедить окружающих взрослых в том, что права ребёнка соблюдены.

Если наступит анкап, то как будут происходить продажи земель в государстве, и кому будут переходить деньги? Прошлым правителям?

Илиджин

Мне уже приходилось отвечать на смежный вопрос в посте про непрерывность пенсионных выплат при переходе к безгосударственному обществу. Там я отметила, что механизм транзита будет разным в зависимости от того, как именно образуется анкап.

Самый мирный и спокойный способ перехода к анкапу, с точки зрения государственных функционеров — через минархизм, чем он, собственно, и привлекателен. В результате либеральных реформ доля государства в экономике сокращается, налоги снижаются, госсобственность постепенно приватизируется, и всё это заменяется частными институциями. Со временем от государства остаётся только название, и в конце концов последний свежеуволившийся госчиновник, уходя из последнего государственного офиса, арендовавшегося у частной компании, гасит за собой свет. Деньги, получаемые от приватизации в ходе минархистских реформ, тратятся на процедуру банкротства государственной пенсионной системы, выплату госдолга и тому подобное. Ну а если из-за удачной рыночной конъюнктуры после приватизации останется сколько-то непотраченных денег, они просто распределяются между гражданами поровну.

Если переход к анкапу будет проходить через образование экстерриториальных контрактных юрисдикций, то государство через некоторое время просто окажется одной из таких юрисдикций, когда в силу перехода на контрактные отношения с клиентами утратит право на легитимное агрессивное насилие, а также привязку к территории. В этом случае та госсобственность, которая окажется не нужна для осуществления функций контрактной юрисдикции, просто будет продана, как обычно и продаются всякие непрофильные активы. Приватизация самого государства, скорее всего, произойдёт через механизм акционирования: каждый гражданин получает по акции, а дальше кто-то держит, кто-то продаёт, кто-то скупает и тем самым получает контроль над ЭКЮ. Механизм коррупциогенный (см. ваучерную приватизацию), так что без скандалов вряд ли обойдётся.

Наконец, анкап может образоваться в результате того, что агористские практики обескровят государство, и оно само отвалится. Но в процессе обескровливания оно будет распродавать те свои активы, которые ещё будут представлять какую-то ценность, и к моменту ликвидации вся ликвидная госсобственность уже будет в руках предприимчивых агористов, к числу которых будут относиться и бывшие госслужащие, приватизировавшие её себе в карман. Те, кто находят подобное несправедливым, могут просто попытаться сделать это раньше других. Агористская логика здесь наиболее жестока: госсобственность уже объявлена бесхозным имуществом, фактически контролируемым бандой случайных наследников великих грабителей прошлого. Кто сумеет отжать кусок этого имущества ненасильственно, тот и молодец. Кто сумеет отжать насильственно — тот не молодец, к нему потом возможны имущественные претензии.

Стабильность панархии

Возможно ли стабильное в долгосрочной перспективе сосуществование разных политико-экономических систем на разных (или даже на одной) территориях, при условии, что монополия государства перестанет существовать?

Например, крупный анкап-город по соседству с сетью анархо-эко-коммун, а рядом коренные жители тропического леса со своей вариацией безгосударственного устройства. Какие предпосылки и какие преграды к стабильности в глобальном смысле?

мета-анархистка

С тех пор, как прогресс (трактуемый прежде всего как научно-технический, но неизбежно затрагивающий и общественные отношения) стал значимой ценностью для некоторой критической массы людей, стабильность каких угодно политико-экономических систем постоянно под угрозой. Либеральные режимы середины 19 и середины 20 веков отличаются друг от друга так, что мама родная не узнает.

Поэтому в долгосрочной перспективе никакая текущая конфигурация сообществ, разумеется, не сохранится. Более стабильные общества (вроде упомянутых в вашем примере аборигенов сельвы) будут размываться менее стабильными. Менее стабильные будут заимствовать какие-то практики у более стабильных. У разных обществ будет несколько различаться динамика изменения численности — как за счёт естественного прироста, так и за счёт кооптации в соседние общества.

Одно можно сказать достаточно уверенно: если представления о собственности в соседних сообществах окажутся совместимыми, то, по крайней мере, конфликты между ними будут небольшими и эпизодическими, без всякой дурости вроде войн на уничтожение. Как определяется собственность внутри сообщества, не так уж важно, главное, чтобы при взаимодействиях с соседями учитывались особенности их мировоззрения.

Так, если из леса будут устраивать набеги за жёнами, с полей будут наведываться на пригородные заправки безвозмездно разжиться горючим, а горожане разместят в поле новые жилые кварталы, а кусок леса превратят в парк — то неизбежны раздражённые диалоги с общим посылом «что это вы имели в виду»? Через некоторое время неизбежно притирание друг к другу: набеги ритуализируются и превратятся для горожан в фольклорный фестиваль; горючку будут дарить коммунистам, получая от них в отдарок их эко-продукцию, городское жильё в пригороде воспримет некоторые черты коммунарского быта; парк на границе сельвы как раз будет раз в год использоваться для набегов, а остальное время — для мирных прогулок и пикников.

По мере научного развития человек склонен уменьшать, а не увеличивать, своё воздействие на природу. Если еду можно вырастить в пробирке в шкафу, это гораздо удобнее, чем выращивать её на унавоженных полях. Если металлы добываются из морской воды, то это куда приятнее, чем расковыривать горы в поисках руды. Если дополнительное пространство можно запихать в четвёртое измерение и сунуть в карман, то дикая и нетронутая сельва будет начинаться сразу за порогом — не будет никакой нужды её вырубать.

Таким образом, есть долгосрочные факторы, которые будут способствовать экспансии города вовне, и есть факторы обратной направленности. Есть факторы, способствующие экспансии культуры анкапа, как культуры более богатого общества, есть факторы экспансии коммунистических и первобытных отношений (изобилие благ делает для многих привлекательным такой вот дауншифтинг). Не будет нам стабильности. Восплачем!

Определение свободы с позиции анкап-изма?

анонимный вопрос

Мне очень нравится определение свободы, которое дал писатель Александр Розов:

Свобода — это возможность открыто делать то, что кому-то не нравится

А. Розов, Депортация

Я бы, пожалуй, добавила к нему для ясности ещё одно слово: «открыто и безнаказанно», но это, в сущности, просто уточнение термина «возможность».

Но это общее определение, которое позволяет понять степень свободы человека в каком угодно обществе, хоть в тоталитарном. Вопрос же касался именно анкапа. А в анкапе существует важное ограничение свободы, именуемое принципом неагрессии:

Никто не вправе безнаказанно инициировать насилие

Формулировка NAP от Анкап-тян

Таким образом, определение свободы для анкапа можно переформулировать так:

Свобода в рамках анкапа — это возможность открыто и безнаказанно делать что угодно, кроме инициации насилия, даже если это кому-то не нравится.

Осталось уточнить, что насилие с точки зрения анкапа трактуется, как несанкционированный ущерб собственности.

Разумеется, границы собственности, а также границы допустимого ущерба собственности, в любом обществе могут быть определены лишь с некоторой конечной точностью. Поэтому и в отношении конкретных проявлений свободы при анкапе возможны трактовки и разночтения. Например, свобода слушать музыку, начиная с какого-то уровня громкости, превращается в свободу наносить ущерб третьим лицам, то есть выходит за рамки свободы при анкапе. При этом заранее определять пороговый уровень громкости бессмысленно, уточнение текущих рамок свободы происходит через разрешение возникающих конфликтов.

Границы допустимого — плод долгих конфликтов

Как будет решаться вопрос предотвращения вырождения Расы при анкапе?

Гены, способствующие получению высшего образования, отсеиваются естественным отбором. Без интеллектуально развитых людей невозможно поддерживать технически сложную экономику. Как быть?

анонимный вопрос

В статье, на которую вы ссылаетесь, Александр Марков уже даёт ответ на вопрос о том, что нужно делать. Цитирую:

…есть смысл думать о разработке высокотехнологичных, эффективных и гуманных методов коррекции неблагоприятных эволюционных тенденций. В том числе — методов, связанных с генной инженерией, генной терапией и отбором гамет или ранних эмбрионов.

Кстати, это ровно те методы, на предмет которых я фантазировала, обсуждая способы избавления от патологической агрессии.

Осталось понять, чем же анкап в состоянии помочь в разработке упомянутых методов. И тут ответ довольно очевиден. Главное, что сдерживает сегодня разработку методов коррекции человеческого генома — это государственные запреты. Нет государства — нет запретов.

Но анкап это не просто упразднение фактора биоэтики, ставящей палки в колёса прогресса. Это ещё и упразднение социальных налогов, которые средний класс платит на детское пособие для люмпенов. Богатые и образованные в отсутствие принудительного перераспределения получают больше экономических стимулов рожать, а бедные и необразованные — меньше.

Наконец, в отсутствие обязательного государственного стандарта образования у людей не будет необходимости тратить время на изучение всяких мусорных предметов, вроде уроков патриотизма. Меньше затрат на обучение (можно считать хоть во времени, хоть в деньгах) — больше освобождается на детей.

Таким образом, в безгосударственном капиталистическом обществе появляется несколько факторов, ослабляющих указанный в статье эффект, а в перспективе и вовсе его упраздняющих. Вот вам, господа сторонники расового превосходства, дополнительный аргумент за анкап.

Что нужно делать беларусам и Тихановской?

Богдан Фокин

Сразу скажу, что тут мне больше всего хочется изобразить Шульман, забиться в норку и оттуда кричать, мол, я не эксперт, идите к экспертам. Но давайте я просто оговорюсь, что в этом вопросе я на своей правоте не настаиваю, и излагаю лишь скромное мнение.

Я исхожу из простого сопоставления тактик украинского майдана и армянской революции. Армянская тактика обеспечила победу ценой меньшего ожесточения сторон, в результате чего конфликт быстро затих, и сейчас реформы идут не столь проблемно.

Так что штабу Тихановской стоит сформулировать максимально простую децентрализованную тактику изматывания силовиков мирной городской герильей, с согласованным перекрытием улиц в географически разнесённых районах, сильным моральным давлением на сотрудников избиркомов — чтобы публиковали материалы, показывающие фальсификации, с сильным моральным давлением на родственников силовиков, чтобы вынуждали шлемоносных родичей к ненавязчивому саботажу — и так далее.

После того, как эта тактика будет озвучена, велика вероятность, что штаб будет разгромлен, а его руководство посажено в полном составе. Но децентрализованная тактика позволит далее обходиться уже без штаба.

В Армении хорошо сработала диаспора. У беларусов она тоже есть, надо пользоваться. Это давление на зарубежных лидеров, чтобы не признавали победы Лукашенко, а, напротив, признавали победу Тихановской.

В отличие от Венесуэлы, беларусские высшие силовики вроде не так сильно вовлечены в бизнес, а являются простыми бюджетниками, так что переманивать их на сторону легитимной пани президента будет проще.

Левый символ сыгран, сейчас в дело вступает центральный