Анкап против коронавируса

Меня попросили прокомментировать видео проекта Доброум про коронавирус. Тезисно содержание:

Коронавирус показал минусы государственной реакции на эпидемии. Первая реакция: засекретить инфу, пресечь утечки. Но уж если инфа просочилась, начинаются меры явно избыточные. Чиновники действуют строго по указаниям сверху, и чем пристальнее внимание к проблеме, тем меньше желающих брать ответственность за решения. Вместо толкового карантина происходит театр безопасности, но остаётся видимость того, что всё под контролем.

Во второй части вкратце показано, как подобное решает рыночек. Давайте и я порассуждаю на эту тему.

Есть безгосударственное общество, которое возникло не вчера, переходные процессы уже затухли, и основные институты, ассоциируемые с анкапом, в наличии. То есть имеется децентрализованное право, свободный рынок, есть развитая индустрия энфорсмента прав и страхования. И вот в этом обществе возникает эпидемия.

Откуда она появилась? Предположим худшее: как и в случае с коронавирусом то ли это чья-то утёкшая разработка, то ли буйство местной биосферы — и всё это отягощено большой плотностью населения и невысоким по меркам анкапа средним уровнем благосостояния.

Неважно, был или не был застрахован первый заболевший. Когда он упадёт на улице, он достаточно быстро попадёт в больницу. Произошло необычное, а необычное на свободном рынке — это всегда сигнал для предпринимателей. Чтобы воспринять сигнал верно, нужно его обработать. Где лучше всего разберутся, что именно случилось? В больнице. Значит, заболевшего туда доставят.

Если он был застрахован, то страховая оплатит чаевые тому, кто привёз беспомощного клиента к месту оказания помощи. Чем быстрее его начать лечить, тем дешевле это в среднем обходится. Значит, есть экономический стимул вознаграждать доставку на лечение, кем бы она не проводилась.

Если он не был застрахован, то, опять же, всем страховым компаниям важно знать, эпидемия это или единичный несчастный случай, вроде пищевого отравления. Ведь если эпидемию быстро купировать, это гигантская экономия страховых выплат, а значит, у каждой компании есть стимул оплачивать, хоть вскладчину, хоть самостоятельно, доставку в больницу всех, кто потенциально представляет опасность заражения. А затем, конечно, оплачивать и обследование.

Когда информация о вирусе оказывается добыта, её уж точно не станут замалчивать, потому что всех интересантов подгоняет желание уменьшить свои потери. Поэтому организовать компактный и достаточно эффективный карантин, скорее всего, удастся на достаточно раннем этапе, и эпидемии не удастся развиться.

Но хорошо, допустим, инкубационный период достаточно велик, и в этот период вирус легко передаётся, а потому к окончанию инкубационного периода заражённых уже много, и купировать эпидемию не вышло. Смогут ли страховые компании отгрохать за десять дней больничку, как китайские власти? Вряд ли. Куда более вероятно, что они снимут для своих клиентов целиком какой-нибудь отель: один для карантина, один под больницу. Секвенировать вирус и найти формулу вакцины будет делом как минимум столь же быстрым, как и в нашей реальности, потому что этим и так ничуть не хуже государственных занимаются современные частные высокотехнологичные лаборатории. Налаживание производства и поставок пройдёт ещё быстрее, потому что будет меньше согласований.

Насчёт возможностей организации карантина при анкапе я уже как-то отвечала применительно к эпизоотиям. В нашем случае будут действовать схожие механизмы.

В результате, полагаю, при самом неудачном раскладе эпидемия при анкапе затронет примерно такое же число людей, как при государстве, а вот рынок, пожалуй, просядет меньше, потому что некому будет в отсутствие государства крушить его с перепугу внезапными регуляциями. И уж во всяком случае трудно представить себе, чтобы человечество в отсутствие благого государственного вмешательства оказалось беспомощно перед какой-нибудь эпидемией.

Вот он, красавец, в цветах анкапа

От диктатуры к демократии. Обзор.

По заказу Чайного Клуба

Эссе Джина Шарпа «От диктатуры к демократии» с таким же успехом могло бы быть названо «От государства к анкапу» или «От плохого к хорошему». Фактически это просто набор размышлений о том, как поменять политический режим, если он вам не нравится, вы ощущаете моральную правоту и предполагаете поддержку публикой своей позиции.

Центральная идея книги состоит в том, что наиболее надёжной стратегией для этого является политическое неповиновение, оно же ненасильственное сопротивление. Последовательный отказ государству в легитимности способен и впрямь сделать его нелегитимным по мере того, как этот отказ будет становиться всё более стильным, модным и молодёжным.

Слабой стороной предлагаемого Шарпом подхода является то, что всё должно начинаться со стратегического планирования, а затем сопротивление развивает свою деятельность строго по плану, централизованно решая, какой из 198 методов выбрать на сегодня, а какой на завтра. Таким образом, лучшей тактикой для диктатора оказывается рассорить оппозицию, и пусть воюют между собой, выясняя, под чьими знамёнами следует объединиться в войне с кровавым режимом.

Децентрализованное сопротивление, согласно Шарпу, гораздо менее эффективно, и это плохая новость для анкапов, желающих действовать политическими методами.

С другой стороны, Шарп прямо указывает, что нужно не просто бороться с диктатурой, а уже на этапе сопротивления закладывать ростки нового общества, которые уже будут легитимными к моменту падения режима, и это падение даст им всего лишь легальность. Таким образом, если конечной целью сопротивления принять построение безгосударственного общества, с децентрализацией права и свободным нерегулируемым рынком, то идея ровно на этих же принципах выстраивать сопротивление выглядит чертовски логичной, просто Шарп такую цель даже близко не рассматривал: дальше швейцарских кантонов его политологические фантазии не заходили.

Наименее полезной частью книги оказывается наиболее известная, а именно приложение, в котором перечисляются пресловутые 198 методов ненасильственного сопротивления. Книга написана в 1993 году, за 27 лет инструментарий здорово поменялся, а те методы, что до сих пор актуальны, и так более или менее на слуху. Так что я могу понять начштаба российского сопротивления Леонида Волкова, заявляющего, что книга слабая, но не принимаю его упрёков в том, что она вредная. Ознакомиться с ней — однозначно стоит. Использовать на практике — с большой осторожностью. Тем более, что диктатуры со времён написания книги всё больше мутировали в электоральные автократии, а для их упразднения комплекс методов будет сильно отличаться.

К достоинствам книги относится её скромный размер, при желании эссе можно осилить за вечер.

Похвала умеренности

1 февраля Чайный клуб проводил в Москве конференцию с изящным названием «Держитесь правее». Там в числе прочих выступил неоднократно мной цитируемый Михаил Пожарский, который на несложных примерах из Первой мировой войны объяснял, почему для победы над левыми не нужно с ними воевать.

Сегодня государство дало огромные сроки по шитому белыми нитками делу о подготовке терактов, так называемому делу «Сети». Но этому делу предшествовал реальный теракт анархиста Михаила Жлобицкого, после которого сотрудники спецслужб радостно ухмыльнулись, получив новые полномочия, бюджеты и разнарядки по сочинению экстремистов. История знала случаи, когда вследствие терактов сворачивались либеральные реформы или развязывались кровопролитные войны, но я не припомню ни одного случая, когда теракт сподвиг бы государство ослабить нажим на общество. В лучшем случае государство ограничивается усиленными мерами охраны первых лиц, как это происходит в США, с их традициями отстрела президентов.

На днях состоялся уже второй раунд дебатов об анархии между командой анкапов и командой левых анархистов. Этому уже предшествовал долгий период личных переговоров и попыток найти общий язык, теперь же получилось устроить цивилизованную беседу уже в публичной форме. И это приносит плоды, например, такую вот рецензию в анархоканале. Каждая из сторон открывает для себя другую, ищет примирительную лексику, отказывается от обострения на самих дебатах — и понимает, что главный общий враг это не левые или правые, а государство.

Возможно, со временем получится склонить бравых левых анархистов от революционной риторики к более умеренной, чтобы завязывали уже с бессмысленным самопожертвованиям в угоду провокаторам из спецслужб.

Да я и сама здорово ослабила в своих статьях степень одобрения чисто военных тактик. Мне вполне справедливо пеняли при обсуждении моей статьи про доктрину сдерживания за пример с уничтожением короля Таиланда. Действительно, не настолько много решает воля одного человека, чтобы можно было рассчитывать решить проблему, устранив этого человека или создав ему смертельную угрозу. Куда полезнее, чтобы идея нападения со стороны представителей государства рассматривалась как этически неприемлемая, а это достигается через смягчение нравов.

Так что продолжим свою деятельность по просвещению и увещеванию, продолжим мирный протест и создание массового ощущения ненужности государства — и ни в коем случае не будем давать ему повода заявить о своей необходимости ради борьбы со всякими опасными экстремистами. Лозунг о том, что экстремизм при защите справедливости не порок — ложен.

Ну а невинно посаженных, конечно, нужно у государства отспорить. Это означает выход на улицы, публичные обращения селебритиз и прочие скучные, но действенные политические практики.


P.S. Мне тут же написали, что я перепутала причину со следствием, и как раз подрыв Жлобицкого случился в качестве реакции на дело «Сети». Прошу простить за смазанный тейк; впрочем, при таком раскладе ситуация лишь становится ещё более трагичной.

Рыночный анархизм и либертарианство

Не так давно я отвечала на вопрос об отличиях между различными сортами анархистов, где дала скорее аналитическую рамку для того, чтобы разобраться в деталях. А сегодня на канале Антигосударство появилась довольно пространная статья Рыночный анархизм и либертарианство — время объединять теории, где затронуты схожие вопросы, но гораздо глубже.

Если так пойдёт и далее, разница между либертарными правыми и либертарными левыми будет и дальше становиться всё более зыбкой, потому что само направление движения мировой экономики, как показывается в статье, способствует такому сближению. Мы просто начинаем описывать в качестве желаемого результата совершенно одинаковое общество, только глядя на него под разными углами.

Human+ Aggression-

Может ли трансгуманизм помочь изжить агрессивное насилие?

Анкап-тян, на базе идей Битарха

Проблема

Бытует мнение, что предлагаемые сегодня средства борьбы с агрессивным насилием — это лечение симптомов, а не самой проблемы. Какой смысл в том, чтобы наказывать за проявление генетически наследуемых склонностей, не надёжнее ли будет поправить гены?

Для ответа на этот вопрос я обратилась к двум источникам. Первый научно-популярный — лекция Евгении Тимоновой об агрессии. Второй уже строго научный — обзорная статья группы новосибирских генетиков «Агрессивное поведение: генетико-физиологические механизмы». Ниже очень краткая выжимка.

  • Агрессия обусловлена гормональным фоном. В регуляции агрессии участвует несколько разных гормонов.
  • Гормоны выделяются в качестве отклика на изменения в организме, происходящие под влиянием как внешней среды, так и внутренних процессов. Так, агрессия может быть вызвана насилием, а может — банальным голодом.
  • Склонность к агрессии частично наследуется. Также частично наследуется склонность к гормональным патологиям, которые могут привести к резкому изменению агрессивности.
  • Наследуемые факторы могут проявляться в разной степени под влиянием среды, то есть склонность к агрессии можно снизить или развить воспитанием.
  • Агрессия — сложный поведенческий комплекс, связанный с другими проявлениями характера, например, исследовательской активностью, независимостью, готовностью защищать близких.
  • Конкретные гены, отвечающие за склонность к агрессии, не выделены. Тем более не выделены гены, отвечающие за склонность к конкретным сортам агрессии, в частности, за склонность к инициации агрессивного насилия. Ясно, что генов несколько, они находятся в разных хромосомах, причём не только половых.

В ходе человеческой истории виден явный тренд на снижение внутривидовой агрессии. Он вполне может быть объяснён классической моделью Конрада Лоренца о том, что чем выше способность представителей вида к уничтожению своих сородичей, тем быстрее в ходе летальных конфликтов из популяции вымываются гены, отвечающие за склонность к внутривидовой агрессии. С освоением орудий труда вооружённость человека резко увеличилась, и естественный отбор принялся за работу, отсеивая наиболее агрессивных. Однако это случилось совсем недавно по меркам эволюции, поэтому агрессии у человека всё ещё непропорционально много, в сравнении с его способностью убивать людей. Это, собственно, и трактуется как проблема.

Какие могут быть подходы к её решению на сегодняшнем уровне развития технологий?

Подходы сегодняшнего дня

  1. Медицинский. Если трактовать агрессивность как болезнь, то она отлично лечится такими варварскими методами, как лоботомия или галаперидол. Вместе с агрессией лечится и всё человеческое, что было в пациенте, а это уже мало отличается от убийства, поэтому приходится разрабатывать индивидуальный подход к каждому пациенту с использованием более аккуратных средств. Сложное лечение с негарантированным результатом точно не может практиковаться массово, так что оставим этот подход лишь для наиболее выраженных патологий.
  2. Воспитательный. Раз уж генетическая склонность к агрессии может ослабляться хорошим воспитанием, то есть смысл сосредоточиться на воспитании детей без применения агрессивного насилия. В результате ребёнок без патологий обратит свою естественную агрессивность в такие прекрасные вещи, как исследовательская деятельность или общественный активизм. Ну а у ребёнка с патологией она хотя бы будет проявлена в ослабленном виде.
  3. Половой отбор. Это средство понижения агрессии в популяции уже неплохо работает. Если для потенциального партнёра совершённые для его завоевания подвиги не так важны, как доброжелательность и забота, то носители генов с низкой агрессивностью получают больше шансов обзавестись потомством — после чего агрессивные особи идут прожигать жизнь и прекрасно обходятся без размножения.
  4. Ускорение естественного отбора. Когда в обществе обыденной правовой практикой становится прямой отстрел агрессоров при самообороне, то гены агрессоров вымываются из популяции более радикально, чем при половом отборе. Проблема здесь в том, что для применения летальной самозащиты тоже нужна определённая склонность к агрессии, поэтому такой подход хорошо работает в обществах с брутальными традициями, способствуя их быстрому оцивилизовыванию — после чего его эффективность начинает снижаться.

Ну а теперь немного пофантазируем, чтобы понять, что нам могут предложить трансгуманисты.

Подходы завтрашнего дня

  1. Отбор эмбрионов. У плода берётся проба ДНК, анализируется на склонность к патологической агрессии, в случае положительного результата анализа беременность прерывается. С более явными наследственными заболеваниями вроде синдрома Дауна так борются уже сейчас. Убедить мать сделать новую попытку зачатия — решаемая задача, если в обществе не слишком много культурных скреп, запрещающих прерывание беременности.
  2. Генная модификация у взрослых. Создаётся вирус, который встраивается в ДНК человека и либо выключает гены, отвечающие за склонность к агрессии, либо уменьшает их экспрессию. Сама технология генной модификации уже создана и активно развивается, а вот какие именно гены и как именно следует скорректировать, до сих пор плохо изучено. Прямое отключение наиболее очевидно связанных с агрессией генов пока в экспериментах приводит ко множеству побочных нежелательных патологий. К тому же, речь идёт о целом комплексе генов в разных хромосомах, и современные средства такую точную и масштабную корректировку обеспечить не в состоянии. Так что я оцениваю перспективы именно этой ветки развития как скромные. Но если удастся отработать методику хотя бы до уровня современных медикаментозных способов регуляции агрессии, это может заменить их в психиатрии, а также применяться в качестве средства реабилитации уголовников вместо идиотской практики тюремного заключения.
  3. Генная модификация на эмбриональной стадии. Метод тот же, что и в предыдущем пункте, но вносит изменения в геном, которые далее будут наследоваться. Задача куда легче, поскольку изменения нужно вносить буквально в одну клетку, а не обрабатывать весь мозг взрослого. Однако если принудительное применение корректировки ко взрослым ещё как-то можно оправдать по факту совершения ими правонарушений, то с детьми всплывают этические проблемы. Я предполагаю, что внедрение этих методов будет происходить с большим запаздыванием по сравнению с предыдущим пунктом, несмотря на относительную простоту.
  4. Киборгизация. Поскольку агрессия регулируется гормональным фоном, то совсем не обязательно лезть в геном, если можно регулировать сам гормональный фон. Сейчас это делается медикаментами, но в перспективе для этого могут использоваться вживлённые гормональные регуляторы. Сложно сказать, по какой ветке развития человечество в итоге пойдёт, но мне чисто субъективно перспектива решить проблему простой установкой приложения на специализированный гаджет кажется очень привлекательной, к тому же у этой методики минимум этических преград — я бы и сама с удовольствием для себя обзавелась таким устройством.

Заключение

Прежде всего констатирую, что полное избавление человечества от агрессии, наподобие описанной Станиславом Лемом бетризации, не только нереализуемо технически на нынешнем уровне возможностей, но и нежелательно, поскольку агрессия сцеплена со множеством полезных для человека качеств.

Собственно, агрессия — это реакция на раздражитель, при которой происходит попытка устранить раздражитель. Агрессии можно противопоставить, во-первых, терпение, то есть реакцию на раздражитель, при которой происходит попытка приспособиться к его воздействию, не устраняя сам раздражитель, а во-вторых, бегство, то есть реакцию на раздражитель, при которой происходит попытка избежать действия раздражителя. Если свести всё богатство реакций человека на раздражители к терпению и бегству, это закрывает перед ним не только возможность самообороны, но и вообще способность устранять препятствия, особенно если это сопряжено с мало-мальским риском.

Существует неконтролируемая патологическая агрессия. Обычно она связана с травмами и болезнями мозга или серьёзными гормональными сбоями. Принудительное лечение подобных заболеваний, в моём представлении, является частным случаем самообороны, тем более, что такая агрессия обычно выявляется, когда человек уже нарушает NAP. Чем больше результат лечения будет похож на естественный уровень агрессии, тем лучше, но если медицинское воздействие даст побочные эффекты, затрудняющие жизнь человека (например, он окажется полностью лишён проявлений агрессии) — это будет нежелательным, но оправданным результатом. Также я готова счесть наличие у плода склонности к патологической агрессии достаточным основанием для аборта либо генетической коррекции на этапе эмбрионального развития — при наличии надёжных отработанных методик диагностики и коррекции.

Что касается естественного уровня агрессии, то он у человечества и так постепенно снижается, причём в последние годы это сопровождается значимым снижением насильственных преступлений. Поэтому меры по форсированию снижения мне видятся совершенно излишними. Ненасильственное воспитание детей уже становится этической нормой. Половой отбор уже вовсю работает в пользу скорее заботливых партнёров, нежели властных. Гражданское оружие, при всей своей пользе, выглядит уже некоторым архаизмом. Пока ещё не на уровне кринолинов и фраков, но где-то на уровне вечерних платьев и костюмов-троек. Мило, изысканно, но необычно.

И, наконец, ещё раз отмечу, что оптимальным решением мне видится возможность произвольно регулировать собственный гормональный фон. Например, путём использования импланта. Он будет, безусловно, полезен для купирования вспышек агрессии, но подозреваю, что лично я буду применять его как раз для обратного: в ситуациях, когда мой уровень агрессии недостаточен. Например, перед тем, как применить оружие самообороны. Или для того, чтобы прекратить прокрастинацию и засесть за давно откладываемый пост.

Сверхчеловек в мире уютного анкапа

Как Михаил Светов сам себя закопал

Miss Liberty

После того, как Залина Маршенкулова на передаче у Светова вместо полноценной дискуссии напилась и просто болтала за жизнь, я не ожидала, что она покажет себя хорошей дебатёркой, но надеялась на лучшее. Но, Богиня моя, как же я ошибалась! Конечно, за три года Залина стала лучше доносить свои мысли, а на столе перед ней теперь вместо вина стояла вода, но главным фактором её успеха на дебатах всё-таки оказался сам Светов. Достаточно было дать ему свободно выговориться, и он сам себя зарыл, примерно как это сделал Рудой на дебатах с Просвирниным.

Самой странной и глупой ошибкой Светова я считаю сам предмет дебатов. Название было многообещающим: «Феминизм: борьба за права или привилегии?» Но ни о борьбе, ни о правах, ни о привилегиях Михаил особенно и не пытался говорить. Уже во вступительной речи я заподозрила неладное, когда он свёл выступление к тривиализации проблем феминистками и каким-то огрехам в ведении Залиной твиттера. Это было бы не страшно, если бы впоследствии не оказалось, что этим все его претензии к Залине и феминизму, собственно, и исчерпываются.

Михаил пришёл поговорить о феминизме, но все дебаты посвятил тому, как его оппонентка ведёт себя в соцсетях, это было мелковато. Тем более, что свой собственный твиттер он обозначает прежде всего как личное пространство, и прямо говорит, что его влияние на дискурс сильно преувеличено, иначе, дескать, мы бы давно жили в прекрасной России будущего. В результате такого подхода и риторика Залина часто сводилась к обсуждению твитов. Мне, как зрительнице, хотелось увидеть борьбу двух точек зрения здесь и сейчас, а не археологические раскопки чьих-то постов и объяснения за базар.

Моя любимая цитата с прошедших дебатов:

Пока женщины умирают от анорексии, точно так же мужчины умирают от тоски. Я здесь совершенно не хочу проводить знак равенства, потому что и то и другое, разумеется, трагично

Михаил Светов, борец с тривиализацией проблем

Фраза настолько смешная и дикая, что мне остаётся лишь обратиться к мужчинам: не тоскуйте, мужчины, вы классные!!!

Представляю себе картину: типичная анорексичка, несколько раз пролежавшая в психушках, уничтожившая себе все внутренние органы, заканчивает свою бренную жизнь от дистрофии. А рядом с ней мужчина умирает от тоски, как бедный Хатико, поскольку тяночки не давали ему, инцелу, а значит жизнь кончена. Храни вас Господиня, двух жертв социальной несправедливости, феминь!

Светов мог попробовать отбить подачу Залины о смерти от анорексии, пусть даже тейком про схожие проблемы у мужчин, но не тоску же приводить в качестве примера: нет, блин, не от пыток в тюрьме умирают мужчины, не в армии им калечат психику, их не травят, если они жирные или, наоборот, дрищи. Тоска — главный бич мужчин!

Примерно столь же убедительным выглядел и рассказ Светова о мужчинах, которые ломают свои жизни ради построения карьеры. И это в контексте обсуждения трудового неравенства! Мол, не рвитесь, девки, на рынок труда, тут страшно, тут судьбы ломаются, сидите дома, занимайтесь внешностью. По Светову получается, что самые страшные мужские проблемы — это некая невнятная тоска и их же собственные привилегии.

Вот, кстати, на счёт привилегий. Какая тема для дебатов была пропущена! Как бы мне хотелось увидеть грамотный разбор феминистского мифа о привилегиях. Именно здесь феминистский дискурс о всепроникающем патриархате и методах борьбы с ним наиболее слаб. Я хотела бы услышать о вреде правовых привилегий: Светов лишь слегка коснулся темы декретных отпусков, да Залина ответила на вопрос о позитивной дискриминации, выражающейся в снисходительности ментов к девушкам на митингах. А ведь борьба за льготы — это как раз та часть феминистского дискурса, которую можно наиболее убедительно разбить именно с позиций либертарианской идеологии.

Увы, дебаты вышли вялыми, Светов смотрелся даже слабее, чем в споре с Кагарлицким, и для беседы на таком уровне высоким дебатирующим сторонам не было нужды снимать зал — с таким же успехом они могли обменяться колкостями в уютном твиттере.

Радикально переработала страничку про донаты

Сегодня день серьёзных потрясений: российское правительство подало в отставку, американский конгресс направил в сенат документы по импичменту президента, а я полностью переписала страничку про донаты.

Поскольку проект анонимен, сбор донатов на него имеет специфику: преимущественно деньги поступают в биткоинах, но меня неоднократно просили обеспечить возможность платежей и в фиате. Радуйтесь, способ найден, описание приводится.

Пополнить лайтнинг-кошелёк теперь стало очень просто, быстро и дёшево, этим заведует новый лаконичный телеграм-бот.

Раньше различные способы приобретения и использования крипты описывались аж на четырёх разных страницах, сейчас все ключевые вещи скомпонованы непосредственно на странице «Донаты», и лишь про покупку биткоинов на всякий случай в качестве факультативного оставлен отдельный текст.

О модернизации

Послушала на канале Вадима Политикова его беседу с Григорием Баженовым. Беседа скучно озаглавлена «Почему левые экономики обречены», так что я не сразу решила потратить два часа на интервью, предполагая, что там действительно будет банальное разъяснение, почему левые экономики обречены. К счастью, Григорий, подгоняя свою мысль хорошим виски, рассуждал много о чём ещё, и в частности, ближе к концу, о модернизации.

Основные тезисы:
1. В государстве, которое уже лидирует, авторитарная модернизация сверху невозможна, потому что план работает лишь тогда, когда знаешь, куда идти, лидеру же придётся прокладывать дорогу через работу спонтанных порядков.
2. Форсированная модернизация от аграрного к индустриальному обществу в рамках догоняющего развития — возможна. Всеобщее образование, транспортная сеть, банковская система — и довольно, дальше просто не мешайте работе институтов. Те государства, которые ограничились этим джентльменским набором, а дальше предоставили обществу развиваться самостоятельно, смогли удачно срезать угол, догнать лидера, а многие и обогнали несчастную Великобританию, некогда первую экономику мира. Те, что заигрались в дирижизм, ползли вперёд рывками, с большими издержками, короче, выходило не очень.
3. Форсированная модернизация сверху от индустриального к постиндустриальному обществу теоретически возможна, но рецепт состоит как раз в демонтаже авторитарных механизмов, и это не тот рецепт, который готово выслушать большинство лидеров. Однако в демонтаж снизу через агоризм Григорий не верит, и это тот момент, по которому я бы с ним подискутировала, если он, конечно, не найдёт себе собеседника в своей весовой категории.

В связи с этим мне вспомнилась недавно прочитанная мной книжка Дмитрия Травина и Отара Маргании «Модернизация: от Елизаветы Тюдор до Егора Гайдара». Это отличная подборка исторических анекдотов о том, кто и как пытался подбодрить клячу истории в своих странах. В основном описывается длинная череда королей, премьеров и прочих министров, особняком стоят только два неразлучника двадцатого века — Кейнс и Хайек — которые лично никаких реформ не проводили, но оказали мощное влияние на умы.

Исторические анекдоты приятны тем, что это не сухая теория, а множество баек, из которых каждый вправе выводить собственную мораль. В целом эти рассказы не противоречат тезисам Григория Баженова, а хорошо их дополняют, так что рекомендую ознакомиться, тем более, что это достаточно лёгкий развлекательный жанр.

Ну и напоследок поставлю вам песенку Тимура Шаова, «Откуда есть пошла модернизация на Руси», для того чтобы создать надлежащий стереоэффект.

Продвижение либертарианства через теорию стационарного бандита

Колонка Битарха

Не знаете, с чего начать продвижение либертарианских идей своей маме или другу? Скажу прямо, ибо пробовал сам и не один раз: не стоит рассказывать про преимущества свободного рынка, отсутствия налогов и регуляций. Во-первых, ваш собеседник вряд ли что-то поймёт. Во-вторых, вы сами должны идеально знать теорию и не допускать ошибок, так как Гугл сейчас есть у всех в кармане. Про личную свободу тоже не стоит сразу говорить, ибо взгляды человека на наркотики и азартные игры могут быть совсем не либертарианскими.

Что же тогда рассказывать? Теорию стационарного бандита (ТСБ). Ваш рассказ должен начинаться с фразы «Государство — это стационарный бандит». Нужно внушить собеседнику чувство вины за поддержку стационарного бандита, как будто он сам является соучастником государственного насилия и тем самым «конченным маньяком». Сделайте из него современного немца, который чувствует вину не просто за себя, а за дедов, которые давно умерли. Структура «государство» существует лишь в голове, это квази-религия (то есть вера в то, что люди, принадлежащие данной структуре, имеют «легитимное» право инициировать насилие, в то время как другим этого делать нельзя). Если человек будет чувствовать вину за поддержку агрессии, он поменяет своё поведение, государство начнёт ослабевать и в конечном счёте лишиться территориальной монополии, чего мы и добиваемся.

Если вы ещё не читали нашу статью про ТСБ, советую это сделать и давать её читать всем, кому продвигаете идеи свободы.

Хотя, вполне возможно, более эффективным будет слегка упрощённое, но эмоционально-насыщенное объяснение ТСБ:

«Государства – это организации, которые необоснованно присвоили себе высшую власть над определённой территорией через завоевание, поставив её население в прямую подчинённость себе. Государство возникло не из свободы ассоциации, а через нарушение принципа неагрессии.

Вы не ставите под вопрос право государства убивать, проводить конфискации, арестовывать. Если же этим занимаются не государства, а частные лица – вы назовёте их убийцами, ворами и бандитами. Не находите в этом лицемерие?

Государства – это высокоорганизованные преступные организации, как банды, которые «крышуют» ту или иную территорию, навязывая её жителям свои порядки, собирая с них дань (рэкет), и время от времени воюют с другими бандами за сферы влияния. Государство имеет ту же основу, что и любая ОПГ – насильственное насаждение своих порядков на захваченной территории. И сегодня некуда сбежать от этих банд. Они разделили между собой всю Землю.

Чем группировка «Исламское Государство» принципиально отличается от государств «Саудовская Аравия» и «Иран»? Ведь законы у них примерно одинаковы. Разница только в том, что ИГ не признано другими государствами. Международное признание – вот отличие «легитимной» банды от «нелегитимной».

Основная претензия к бандитам состоит в том, что они бандиты и отбирают путём агрессивного насилия землю или же другие блага у своих жертв. Эти же бандиты пишут потом законы, чтобы создать у окружающих ощущение, будто награбленное принадлежит им по праву.

Если люди пришли на дикую землю и начали её осваивать — они колонисты.

Если пришли на землю, на которой жили другие люди, и отобрали её у них силой — бандиты.

Если удерживают на своей земле других людей силой — бандиты, даже если ссылаются на «закон», который написали сами.

Когда вы будете рассказывать, что государство это стационарный бандит, вполне возможно, вам зададут один из нижеприведённых вопросов. Будьте готовы на них ответить.

1) Есть «общественный договор» между гражданами и государством. Какой же это бандит, всё же происходит с согласия граждан?

Если такой договор существует, покажите мне текст! Конституция это не «общественный договор», а один из «законов» (являющихся на самом деле приказом, т. е. произволом стационарного бандита), не зря же её часто называют «основным законом». Даже если всего один человек в стране не согласился на эту конституцию, она никак не может считаться договором (которой, по определению, требует добровольного согласия всех сторон).

2) Люди не протестуют, значит их устраивает статус кво. Разве «общественный договор» не может быть имплицитным (неявным)?

Допустим, девушку насилует маньяк, и она не способна дать ему достойный отпор. Тоже скажете, что между ними всё происходило «по обоюдному согласию»?!

3) Государство — это не обязательно «стационарный бандит», ведь в истории есть примеры появления протогосударств — образований с территориальной монополией не через насилие (завоевания), например, как некоторые полисы в Древней Греции?

Такие образования занимали в общей сумме не больше 0.1% поверхности Земли, остальные 99.9% были захвачены стационарными бандитами. Даже если предположить, что полисы, как добровольные объединения, действительно существовали, это не оправдывает современные государства с протяжёнными границами, которые появились через насилие по ТСБ. Если принять гипотетическую ситуацию, что стационарные бандиты никогда не существовали бы, мы сейчас имели бы, допустим, 1% территории планеты с добровольной территориальной монополией и 99% без неё с экстерриториальным статусом (как международные воды). Согласитесь, это куда лучше, чем 100% планеты под стационарными бандитами, что имеем сейчас. Либертарианство не запрещает создавать добровольные общины и частные города с территориальной монополией, но это не должно происходить через насилие, и у людей должно оставаться право уйти, а у собственников — вывести свою землю из-под такой юрисдикции. Такую модель, например, продвигает Михаил Светов.

4) В тот момент, когда бандиты захватывали определённую территорию, ещё не было никаких законов, запрещающих это делать, соответственно, какие могут быть к ним претензии?

В тот момент, когда миллионы евреев отправлялись в газовые камеры и сжигались в печах Освенцима, тоже не было никаких законов, запрещающих это делать — именно так говорили обвиняемые на Нюрнбергском процессе. В результате закончили свою жизнь в петле на шее, как и подобает любому маньяку и насильнику, отвергающему основополагающие принципы морали и не признающему естественное право любого человека на жизнь.

5) Да, я согласен, но что вы предлагаете взамен? Анархию?

Просто так взять и отменить государство целиком на раз-два не выйдет. Это приведёт к образованию нового и более жестокого государства, которое будет уже неприкрытым стационарным бандитом, как это обычно случается в ситуации failed state. Но можно сделать нынешние государства экстерриториальными с конкуренцией множества юрисдикцией на одной территории. Тогда текущее государство станет лишь одной из таких юрисдикций (то есть вы сможете выбрать для себя другую юрисдикцию, не улетая на Альфу Центавра, а оставаясь жить в своём доме в России). Такая система называется панархия.

6) Это вызовет хаос. Без монополии на насилие начнётся война всех против всех.

Дипломаты почему-то не воюют, не замечали? Хотя они находятся в экстерриториальном статусе (подчиняются законам своего государства, а не того на чьей территории находятся). Может воюют между собой люди в таких европейских городах как Базель и Женева, где границы юрисдикций проходят прямо через дома? Что-то не заметно.

7) Лично мне комфортнее жить в привычном государстве с территориальной монополией, я консерватор и боюсь резких перемен.

Сейчас многие либертарианцы вполне удовлетворились бы невмешательством сторонников государства в создание новых юрисдикций. Люди охотно занимали бы бесхозные земли, экспериментировали бы там с удобными именно им социальными порядками, и не покушались бы сразу на столицы. Это очень умеренная повестка, от которой ни у кого не должно возникать неудобства. Различные практики общественного устройства на этих территориях могли бы эволюционно отлаживаться и постепенно приходить в крупные города уже в зрелом виде, не вызывая потрясений.

Но вы также должны прекрасно понимать, что выступая против такой модели, вы напрямую инициируете агрессию против мирных людей через поддержку стационарного бандита. Если для вас быть маньяком не вызывает угрызения совести, то будьте готовы к океанам крови, разрушению экономики и привычного уклада жизни уже в городе вашего проживания.

8) Уезжайте в другую страну и там стройте свой Анкапистан.

Почему это я должен куда-то уезжать?! Я люблю свою страну и ненавижу стационарного бандита, который силой захватил территорию и считает её, и всё что на ней находится, своей собственностью. Но разве может считаться легитимным собственником чего-либо субъект, который приобрёл эту вещь с применением насилия? Например, грабитель, отобравший у вас на улице телефон? По всем принципам права — однозначно нет!

Комментарий Анкап-тян

У каждого свой опыт офлайн-проповедей, кому-то удобнее апеллировать к теории стационарного бандита, и этот текст для них. Моя практика показывает, что люди и так обычно понимают, что государство стационарный бандит, но для них это означает, что он свой и уже прикормленный. А если его убрать, снова набегут кочевые, как в девяностые, и будут беспредельничать. Так что к собеседнику стоит искать индивидуальный подход, выяснив предварительно, чего он опасается.

Здравствуйте, уделите минутку времени, и я расскажу вам, как стационарный бандит распял Господа нашего Иисуса, кстати, с днём рождения его!

Когда трагедия общин — это хорошо?

В сценарии ролика про проблему безбилетника и трагедию общин я акцентировала внимание на том, как это плохо для пользователей общего ресурса, и какие стратегии выработаны, чтобы с этим бороться. А сейчас хочу рассказать про кейс, когда трагедия общин это хорошо, а борьба с ней — плохо.

Весь фокус в том, что именно является общим ресурсом. Представьте себе такой редкий ресурс, как потребительский спрос. У каждого есть возможность произвести какой-то товар или услугу, продать её и получить прибыль. Пока рынок пуст, немногочисленные производители получат сверхприбыль, и жажда наживы привлечёт на эту делянку множество других поставщиков. Конкуренция за внимание потребителя быстро приводит к тому, что маржа уменьшается. Для сохранения прибыли приходится увеличивать объёмы, и это окончательно истощает общий ресурс. Потребитель получает огромное изобилие дешёвых товаров, которые ему готовы навязывать в как можно большем количестве, лишь бы соблаговолил купить. Вот акция «два по цене одного», вот рассрочка, вот распродажа, вот безлимит за фиксированный абонемент — только купи.

Согласитесь, если поставить себя на место потребителя, то этот феномен не может не радовать. Но производитель, для которого это страшная трагедия общин, пытается с ней бороться. Как мы знаем из ролика, тут возможны две стратегии: приватизация и кооперация.

Приватизация означает присвоение потребительского спроса в такой-то отрасли конкретным производителем, иначе говоря, создание монополии. Другим поставщикам запрещено продавать потребителям такие-то товары и услуги. Всё, теперь можно не гнаться за объёмами продаж и получать сверхприбыль при достаточно скромных вложениях в производство. Правда, часть прибыли придётся вложить в защиту от конкурентов, а они не дремлют, так что эти издержки будут иметь тенденцию к увеличению.

Кооперация означает, что удовлетворять потребительский спрос может кто угодно, но на него налагается ряд ограничений. Обычно это выражается в жёстких отраслевых стандартах, которые по факту закрепляют доминирующее положение тех игроков, которые готовы вложить в производство значительный капитал, аутсайдеры же отсеиваются. Правда, придётся уделять много внимания контролю над тем, чтобы произодители не жульничали. В связи с этим вспоминается недавний кейс с каким-то европейским автоконцерном, который подделывал данные о чистоте выхлопа своих движков, чтобы сэкономить на соблюдении стандарта экологичности. Но классический пример — это, конечно, средневековые цеха и гильдии. Качество их товаров было высоким, объём производства низким, прибыли великолепными. Вот только чёрный рынок со временем подорвал их доминирующее положение, и произошла трагедия общин, известная нам как промышленная революция.

Так что, когда вам рассказывают о вреде конкуренции и пользе кооперации, а также о неизбежности естественных монополий, важно понимать: эти ребята вполне искренни, и совсем не дураки. Просто вы для них — ресурс.

Рождественская ярмарка это трагедия общин во всей красе: потребители довольны, их завлекают изо всех сил, а они больше смотрят, чем покупают