Акции прямого действия: разделение труда

Битарх разместил у себя вконтакте заметку про безрисковую борьбу с государством. Вкратце, идея в том, чтобы анонимно нанимать для акций в реальном мире неполитизированную публику. Методика достаточно очевидна, это обычное разделение труда. Но, разумеется, подобная технология для своего широкого внедрения нуждается в инфраструктуре — безопасных площадках, где можно было бы оставлять объявления о заказах и о готовности исполнять те или иные заказы. Битарх пишет о даркнете, что довольно неконкретно, и без определённой квалификации это не говорит неискушённому политактивисту примерно ничего. Но для того, чтобы привить себе аппетит к подобному, можно для начала использовать простенькие сервисы, сделанные на коленке.

Так, дружественный канал Анархия+ недавно запустил сервис Биржа протестных акций, где можно сделать заказ на осуществление акции, попросить донаты на реализацию своей идеи, и так далее. Хотя канал анонимен, и вся коммуникация идёт через бота, до настоящей безопасности в этой схеме всё-таки далеко, но и риски достаточно скромные, потому что биржа не берётся размещать заказы, связанные с насильственными акциями.

Так что, если у вас есть идеи, то пользуйтесь возможностью найти исполнителей. Если есть силы — пользуйтесь возможностью вписаться в тему. Проект некоммерческий, и, хотя он затеян левыми анархистами, у них нет предубеждения против либертарианства, так что отсева по идеологии не предполагается.

Методы борьбы с агрессивным насилием

Этой статьёй мне хотелось бы подытожить цикл ранее опубликованных заметок, касающихся NAP — от обсуждения актуальности темы до разных подходов к его распространению в обществе. Большая часть идей взята у Битарха и основательно переработана. Ссылки на ранние материалы, развивающие те или иные тезисы, щедро разбросаны по тексту, при желании можно освежить их в памяти.

Чем нас не устраивает статус кво? Без устранения агрессивного насилия из жизни общества невозможно появление сколько нибудь либертарной модели общественно-политического устройства страны (даже здорового федерализма, не говоря уже про анкап или панархию). Также привычка к решению проблем насилием создаёт в обществе сильнейшие отрицательные экстерналии — снижает качество жизни и экономическое благополучие, замедляет научно-технический прогресс, даже создаёт риск гибели всего человечества.

Что такое принцип неагрессии (НАП, NAP)? Трактовок принципа неагрессии существует множество, но мы ограничимся самым минималистичным вариантом. Будем считать, что НАП запрещает только прямое физическое насилие в отношении тела человека и собственности, которая находится под его непосредственным физическим контролем (например, дом, в котором живёт человек, и телефон, который лежит в его кармане). Применение насилия для самообороны согласно такой минимальной трактовке НАП разрешено только в виде контр-насилия против агрессора в момент когда он атакует и лишь в самом минимальном объёме, которого достаточно, чтобы он прекратил агрессию. Мстить, наказывать и взыскивать компенсацию с помощью насилия уже будет выходом за пределы такого НАП. Психологическое воздействие в силу неоднозначности восприятия также не должно считаться насилием. Следование НАП в такой форме уже обеспечивает свободу ассоциации, а далее в рамках добровольных объединений можно пользоваться дополнительными правилами, которые из минимального НАП не выводятся, но удобны для комфортного взаимодействия участников ассоциации. Нарушение в рамках ассоциации самого НАП или установленных в ней дополнительных правил может быть урегулировано через согласительные процедуры или же просто приводить к отказу от дальнейшего сотрудничества, временному или пожизненному.

Почему именно такой минимальный НАП? Он заведомо соответствует представлениям о справедливости подавляющего большинства людей, даже если у них нет никаких сложных концепций прав собственности, кроме унаследованных непосредственно от животных предков. Есть известное исследование биолога Конрада Лоренца, описавшего эволюционный механизм появления врождённой наследуемой морали внутривидовой неагрессии у многих видов животных, например, у ежей, дикобразов, ехидн, ядовитых змей и насекомых. В те периоды человеческой истории, когда общество не имело работающих институтов противодействия индивидуальному насилию, естественный отбор быстро приводил в нём к признанию НАП примерно в такой минимальной форме. Также можно обнаружить примерно такое же понимание НАП в международных отношениях, то есть между государствами, особенно развитыми, способными применить оружие сдерживания.

Кто будет заниматься поддержанием НАП в обществе? Волонтёры. Посмотрите на распределение хешрейта биткойн-сети по майнинговым пулам. Биткойн существует уже более 10 лет, а глобального пула-доминанта до сих пор нет. Люди не просто так тратят свои усилия на сбор статистики и предупреждение майнеров о рисках централизации. Доходит даже до того, что сами майнинг-пулы, которые приближаются к опасной черте доминирования, под общественным давлением, но без насильственного принуждения, прекращают приём новых майнеров, добровольно лишая себя потенциальной прибыли. Все эти люди прекрасно понимают ценность децентрализации и то, что лучше потратить немного своих усилий или отказаться от части прибыли, чем если при «атаке 51%» люди потеряют веру в надёжность биткоина, из-за чего монеты обесценятся, и потери будут куда выше. Точно так же будет и с поддержанием НАП. Обязательно найдутся волонтёры, для которых возможность жить в обществе с низким уровнем насилия и «наслаждаться свободами, которые мы имеем» это не пустые слова, и для её поддержания они готовы прикладывать усилия.

Нижеописанные способы борьбы с агрессивным насилием могут применяться кем угодно и в любом сочетании, в зависимости от предпочтений и способностей волонтёров. Их эффективность и, соответственно, уместность применения в каждом конкретном случае различается. Все описанные методы не противоречат НАП и не предполагают применения агрессивного насилия даже против самых отмороженных маньяков. Перечень не является окончательным и оставляет людям свободу творчества.

1. Моральное давление

Метод подразумевает выражение осуждения в адрес тех, кто сам практикует агрессивное насилие, а также в адрес всех, кто это одобряет. Людям некомфортно, когда их считают негодяями, они ищут себе оправдания, а задача морального давления состоит в том, чтобы эти оправдания дезавуировать.

Так, важно доносить до людей мысль, что государство это стационарный бандит, а политические методы управления, по сути, являются грабежом. Оправдывать подобное — это либо проявление стокгольмского синдрома, либо свидетельство соучастия в грабеже, а потому также подлежит осуждению. Мало кто способен в открытую признать себя насильником и грабителем, это удел лишь меньшинства людей, которые не видят в подобном ничего плохого, для остальных же сами понятия насилия и грабежа в первую очередь ассоциируются с чем-то аморальным. Пусть человек сперва хотя бы под общественным давлением начнёт заявлять, что осуждает государственное насилие, а потом привыкнет к подобной риторике и сам в неё поверит.

Чем отмороженнее государственник, тем более жёсткие методы критики допустимы в его адрес. Его можно сравнивать с педофилами (сравнение оказывается в пользу педофилов) и тоталитарными диктаторами, для которых цена человеческой жизни равна нулю. Подойдёт также доказавшая свою эффективность стратегия западных борцов с гомофобией и расизмом через остракизм таких личностей. Все эти методы можно усиливать за счёт тиражирования через специализированные онлайн-сервисы.

Потенциально возможна также такая сильная стратегия, как использование для продвижения НАП уже существующего левого активизма. Алармистский протест, лицом которого стала Грета Тунберг, достиг успеха благодаря тому, что в истеблишменте нашлось много выгодоприобретателей от транслируемой Гретой повестки. Сейчас, когда множество стран сотрясают протесты против полицейского агрессивного насилия, идея оседлать тему и начать транслировать всеобщий отказ от агрессивного насилия выглядит вполне реальной. Те же корпорации, которые спонсируют этот протест, впишутся и в новый расширенный дискурс. Публика любит апокалиптические прогнозы, и они есть у нас.

2. Прозрачность

Психологические исследования показывают: люди, если они считают, что их личность скрыта, гораздо легче причиняют страдания и боль другим. Любая ситуация, в которой люди чувствуют себя анонимными, когда никто не знает, кто они, или не хочет этого знать, уменьшает ощущение личной ответственности и тем самым создает возможность для злодеяний. Насильственный эффект анонимизации может усиливаться эффектом восходящей спирали эмоционального возбуждения, которое вызывает ощущение власти. Эксперимент Милгрэма также показал, что личный контакт лицом к лицу увеличивает вероятность, что люди не будут выполнять бесчеловечные приказания власти причинять страдания и боль. Анонимность способствует совершению насилия.

Соответственно, угроза публикации неприглядных фактов всегда работает как сдерживающий насилие фактор. Для того, чтобы люди не прибегали к этому методу защиты, сторонники агрессивного насилия обычно используют стыд. Вам внушают, что выносить сор из избы — стыдно. Что стучать — западло. Что травить будут не насильника, а жертву насилия, потому что сама виновата. Это серьёзное препятствие, которое удаётся преодолеть как раз через описанное выше моральное давление. Никогда не осуждайте жертву, даже если вам кажется, что она могла бы быть менее беспечной, более скромной или соблюдать не свои собственные культурные нормы, а те, которые нравятся лично вам.

Технически сегодня не так уж сложно выяснить все данные о человеке, зная его внешность, голос или ещё какие-то зацепки. Big data это сильный инструмент, который умеет работать и в интересах гражданского общества. Сервисы деанонимизации, скрытой аудио и видеозаписи, трекеры и тому подобное активно развиваются. Если знаете перспективные команды, которые над этим работают — поддержите их. Если знаете готовые полезные продукты, помогающие людям раскрывать личности преступников — рассказывайте о них.

3. Выравнивание баланса потенциала насилия

Чем равномернее распределён потенциал насилия в обществе, тем меньше для потенциального агрессора возможностей осуществить насилие с выгодой для себя. При полностью равномерном распределении потенциала насилия нападающий всегда получает ровно такой же урон, как и объект нападения. Если же при этом потенциал насилия не только равномерно распределён, но ещё и весьма велик, то даже объединиться вдесятером для нападения на одного может показаться плохой идеей: каждому нападающему с лихвой хватит и одной десятой того ущерба, который получила жертва.

Таким образом, в обществе будет тем меньше агрессивного насилия, чем равномернее распределён потенциал насилия, чем больше потенциал насилия у индивида, и чем с большей готовностью он будет применять силу для своей защиты, то есть практиковать доктрину сдерживания.

В сущности, наличие у каждого индивида достаточно большого потенциала насилия делает избыточным точный паритет сил: достаточно иметь необходимый минимум для нанесения нападающему неприемлемого ущерба. Классическими примером такого необходимого минимума стало огнестрельное оружие: обычный нарезной короткоствол. При наличии минимальной сноровки и решимости он позволяет отбиться от небольшой группы агрессоров или держать на расстоянии слабомотивированную толпу, в которой никто не желает оказываться первой жертвой. Впрочем, пистолет это просто пример удобного современного технологичного решения проблемы выравнивания баланса потенциала насилия. Как показывает пример технологически-отсталого племени Сенои, для сдерживания агрессии вполне достаточно даже духовых трубок с отравленными стрелами, если только гарантированно их применять при агрессии в свой адрес.

Можно возразить, что индивидуальная самозащита плохо работает против государства, но это утверждение опровергается практикой. Известный автор научно-фантастических романов Александр Розов в своём блоге хорошо высказался по этому поводу:

«Совершенно иное дело в Швеции (при сопоставимом и весьма высоком уровне экономического благополучия). Там человек, в общем-то, тоже бесправен перед государством. Но это бесправие сказывается почти исключительно на ЗАКОНОПОСЛУШНОМ человеке — его проще найти и наказать за что-нибудь. А вот вооруженный бандит, хотя тоже бесправен, но наказать его сложнее (ведь его надо сначала найти, а после еще задержать — причем он может оказать вооруженное сопротивление). Поэтому шведская полиция предпочитает охотиться на законопослушных граждан.»

Разумеется, государство может потратить на противоборство с конкретным индивидом несоразмерно много ресурсов, заведомо превзойдя любые его траты на оборону. Индивид может противопоставить этому две тактики.

Во-первых, цена эффективной лобовой атаки государства на частное лицо обычно оказывается в несколько десятков раз выше цены, потраченной им на противодействие этой атаке, иначе говоря, в гонке вооружений защищающийся индивид имеет преимущество. Твёрдо решив продать свою жизнь подороже, он в состоянии причинить много хлопот и после смерти.

Во-вторых, прозрачность и моральное давление обеспечивают для широкомасштабного государственного насилия очень неблагоприятный фон, зато на защиту жертвы может выйти большое число людей, которые почему-то решат, что их это тоже касается. Несмотря на то, что огневой перевес в таких ситуациях всё равно остаётся на стороне государства, часто массового гражданского неповиновения хватает для того, чтобы государство замяло конфликт.

4. Ненасильственное воспитание детей

Самое гуманное и ненавязчивое, что может сделать человек для борьбы с агрессивным насилием в мире — это передавать ценности ненасилия детям. Разумеется, это означает необходимость действовать личным примером, то есть прежде всего самому не применять насилия к детям, так что задача может оказаться не из лёгких. Тем не менее, усилия стоят того, ведь в перспективе это самое сильное средство воздействия на мир. Человек, выросший в понимании, что он может доверять людям и не искать от них подвоха, что люди благожелательны и склонны договариваться, понесёт эти ценности во взрослую жизнь, а на рассказы о реалиях начала 21 века будет реагировать так, как мы реагируем на рассказы о публичных казнях: с непониманием и отвращением.

Даже если государство и не будет отвергнуто человечеством за его неэффективность, оно, будучи возглавляемо людьми, с детства впитавшими ненасильственные практики, станет гуманным и ненавязчивым в своих методах, даже близко не напоминая банду разбойников, из которой некогда выросло.

Разумеется, прививая ребёнку ценности неагрессии, важно прививать и готовность противостоять ей: начиная со способов погасить конфликт в зародыше через конструктивные переговоры, и кончая использованием средств самообороны, о чём подробно говорится в предыдущем пункте.

Из идеи неагрессии напрямую вытекает идея правового равенства, так что прививанию этой идеи также потребуется уделить много внимания. Прежде всего оно проявляется в мелочах. Например, общество, в котором взрослые обращаются к детям на «ты», требуя обращения к себе на «вы», уже прививает идею неравноправия. Между тем, есть и ситуации естественного неравенства возможностей, в силу разного возраста и опыта, и обычно взрослым уместнее не участвовать во многих детских играх на равных с детьми, чтобы сберечь их достоинство.

Хорошей иллюстрацией к этому тезису оказывается подход к подростковому сексу. В книге Карла Сагана «Наука в поисках Бога» описываются результаты статистического исследования социолога Джеймса Прескотта, сравнившего обычаи сотен культур в человеческой истории.

«…принципиальные отличия соотносятся с тем, принято ли в этой культуре обнимать детей и допустимы ли для молодежи добрачные половые сношения. Именно эти параметры он считает ключевыми и приходит к выводу, что все культуры, где детей обнимают, а подросткам позволено вступать в половую связь, обходятся в итоге без выраженной социальной иерархии, и все счастливы. Тогда как те культуры, где обнимать детей мешают некие социальные запреты, а на добрачный подростковый секс наложено строжайшее табу, вырабатывают сильную иерархию доминирования и вязнут в насилии и ненависти.»

При этом, как отмечается в исследовании, распространённость секса между взрослыми и подростками вновь оказывается поводом для развития отношений доминирования.

Разумеется, если вы практикуете ненасильственное воспитание детей, то вам придётся сталкиваться и с чужим насилием в их адрес. Вам придётся быть готовыми противодействовать этому, даже если это чужие дети, иначе вы просто привьёте ребёнку мысль о том, что главное это личное благополучие, а на всё остальное лучше закрывать глаза, целее будешь. Здесь в зависимости от ситуации могут пригодиться и средства защиты, и опубличивание фактов насилия, и создание морального давления.

5. Свобода ассоциации

Современному человеку слишком часто приходится состоять в тех или иных недобровольных ассоциациях. Это может быть обязательное обучение в школе, призывная армия, тюремное заключение, детский дом, некоторые семейно-клановые отношения в архаичных обществах, да и сам по себе институт гражданства.

Именно там, где выход из сообщества невозможен или сопряжён с большими издержками, появляется такое явление, как травля, в том числе с применением физического насилия. Недобровольная ассоциация с кем бы то ни было развивает в человеке умение терпеть, действовать исподтишка, скрывая свои интересы и мотивации, резко уменьшает эмпатию — короче, делает его довольно неприятным типом. Тратя силы на интриги и выживание в обществе, человек теряет возможность для развития и самореализации.

Что можно предпринимать для развития свободы ассоциации в обществе?

Для начала, конечно, важно признать саму проблему, публично высказываться о её наличии, называя вещи своими именами: тюрьму тюрьмой, рабство рабством, зависимость зависимостью.

Во многих случаях выход из недобровольной ассоциации на самом деле не закрыт, и многие люди состоят в них просто в силу традиции. Обнаружив выход, стоит воспользоваться им и научиться наслаждаться жизнью в условиях свободы, разрушая своим примером мифы о бедах, подстерегающих того, кто покинул уютную клетку. Так, покинувшие школу ради самообразования будут вызывать зависть, а не жалость, если не только избавятся от давления образовательной системы, но ещё и добьются жизненного успеха, ради которого предположительно вся образовательная система и построена.

Точно так же есть смысл немедленно бежать за границу при угрозе уголовного преследования — или даже просто в ситуации, когда политический режим в стране становится особенно неприятен, и можно выбрать что-то менее отвратное.

Важно пропагандировать и публично одобрять уход из токсичных абьюзивных личных отношений — желательно также оказывать после этого поддержку жертвам подобных отношений, чтобы они сумели найти себе иную опору в жизни и не свалились вновь во что-то похожее.

Наконец, мало уметь выходить из недобровольных ассоциаций, важно учиться входить в добровольные, получая от этого удовольствие, выгоду и безопасность. Это может быть любое объединение по интересам в соцсетях, членство в общественных организациях, заведение сети знакомых поставщиков услуг. Можно, наконец, просто становиться завсегдатаями баров, клубов, детских или спортивных площадок. Даже такие элементарные привычки, как приветствие соседей по подъезду и разговоры с таксистами или парикмахерами — это уже важный шаг к построению гражданского общества. Когда люди вызывают друг у друга симпатию и интерес, это способствует распространению ценностей неагрессии.

6. Работа с наследственностью и биохимией

Биолог Конрад Лоренц предложил модель, описывающую появление врождённой морали неагрессии к представителям собственного вида у многих видов животных (обладающих врождённой вооружённостью — ежи, дикобразы, ехидны, ядовитые змеи и насекомые). Чем выше способность представителей вида к уничтожению своих сородичей, тем быстрее в ходе летальных конфликтов из популяции вымываются гены, отвечающие за склонность к внутривидовой агрессии. У сильного животного бывает сильная мораль неагрессии, у слабого — слабая. Человек по своей естественной истории — очень слабо вооруженное животное. Поэтому у человека изначально слабы инстинктивные запреты, слаба естественная мораль. Врожденные запреты у человека соответствуют этому положению дел. Но разум обеспечил человека способностью существенно усовершенствовать свои инструменты человекоубийства в ничтожные по эволюционным меркам сроки, поэтому врождённая мораль неагрессии к другим людям в ходе естественного отбора у человека так и не успела появиться.

Установлено, что склонность к повышенной и патологической агрессии может быть как унаследованной, так и приобретённой (вследствие повреждений мозга и гормональных сбоев). Единого гена или даже точного списка генов, отвечающих за склонность к внутривидовой агрессии, на сегодня не найдено, так что это перспективное направление приложения сил, если вы специализируетесь в соответствующих биологических дисциплинах.

Можно предложить несколько подходов для вымывания наследственной склонности к внутривидовой агрессии из человеческого общества, которые различаются как по лёгкости применения, так и по скорости достижения результата.

6.1 Форсирование естественного отбора

Когда в обществе доступна и приветствуется вооружённая самооборона, то агрессоры быстро выбывают из популяции. Таким образом, реализация методов, изложенных в разделе 3, может обеспечить долгосрочное снижение агрессивности в обществе, хотя естественные сбои и мутации всё равно не позволят устранить внутривидовую агрессию полностью, раз и навсегда, поэтому придётся постоянно поддерживать равномерный БПН, чтобы случайно появившиеся в результате мутации патологические агрессоры вымывались из популяции.

6.2 Половой отбор

Как сказал историк Мартин ван Кревельд,

«истинная причина существования войн состоит в том, что мужчины всегда любили воевать, а женщины всегда любили воинов».

По мере того, как женщины всё чаще предпочитают заботливых партнёров агрессивным, носители генов с низкой агрессивностью получают больше шансов обзавестись потомством — после чего агрессивные особи идут прожигать жизнь и прекрасно обходятся без размножения.

Помимо этих методов, пригодных для применения уже сейчас, в перспективе развитие науки может позволить более прямые способы воздействия.

6.3 Отбор эмбрионов

У плода берётся проба ДНК, анализируется на патологические наследственные заболевания, связанные в том числе со склонностью к агрессии, в случае положительного результата анализа беременность прерывается. С более явными наследственными заболеваниями вроде синдрома Дауна так борются уже сейчас. Убедить мать не связываться с ненужными ей проблемами, а просто сделать позже новую попытку зачатия — решаемая задача, если в обществе не слишком много культурных скреп, запрещающих прерывание беременности.

6.4 Генная модификация у взрослых

Создаётся вирус, который встраивается в ДНК человека и либо выключает гены, отвечающие за склонность к агрессии, либо уменьшает их экспрессию. Сама технология генной модификации уже создана и активно развивается, а вот какие именно гены и как именно следует скорректировать, ещё следует досконально изучить. Прямое отключение наиболее очевидно связанных с агрессией генов пока в экспериментах приводит ко множеству побочных нежелательных патологий, так что технологию ещё предстоит доработать.

6.5 Генная модификация на эмбриональной стадии

Метод тот же, что и в предыдущем пункте, но вносит изменения в геном, которые далее будут наследоваться. Задача куда легче, поскольку изменения нужно вносить буквально в одну клетку, а не в уже сформированный организм.

6.6 Поддерживающая медикаментозная терапия

Поскольку склонность к агрессивному насилию регулируется гормональным фоном, то совсем не обязательно лезть в геном, если можно регулировать сам гормональный фон. Сейчас это делается медикаментами, но в перспективе для этого могут использоваться, например, вживлённые гормональные регуляторы.

Что-то из описанных методов могут практиковать все, что-то требует квалификации. В любом случае, если говорить о методах 6.4 или 6.6, то о принуждении речь идти не может. Даже если некто совершил агрессивное насилие под влиянием патологических склонностей, ему следует оставлять выбор: избавление от патологии или несение всей полноты ответственности за совершённое деяние. В последнем случае это, опять же, не должно быть связано с насильственными наказаниями — только компенсация ущерба и ограничение возможностей коммуникации.

Выводы

Поддержание низкого уровня внутренней агрессии в человеческом обществе — это сложная и многофакторная задача. Здесь нет какого-либо одного универсального решения, зато есть простор для инициативы в самых разных направлениях, некоторые из которых изложены выше. Важно осознать наличие самой проблемы, не замалчивать её и свободно обсуждать, как если бы речь шла о проблеме сердечно-сосудистых заболеваний. Одним из проявлений сильной внутривидовой агрессии у человека стал такой институт, как государство, с его склонностью приносить бесчисленные жертвы на алтарь собственного величия, или же просто отравлять людям жизнь в мирное время. По мере осознания человечеством склонности к насилию как проблемы этот токсичный институт уйдёт в прошлое — либо полностью, либо преобразится в безобидный набор добровольных сервисов. По мере проникновения идей о необходимости перехода к ненасильственным взаимодействиям они будут находить всё большую поддержку как финансами, так и волонтёрами, но пока что на немногочисленных адептах идеи лежит большая ответственность за её укоренение в обществе.

Конституция, да не та

Познакомилась с широко разрекламированным проектом новой конституции от Общества.Будущее и предводителя его Романа Юнемана. Пребываю в глубочайшем разочаровании.

Как я уже упоминала в статье про день конституции, для меня в подобных документах важно лишь одно: что именно государство декларативно само себе запрещает в отношении граждан. Всякие же там сложные взаимоотношения между ветвями власти — это что-то вроде справочника о брачных повадках жаб и гадюк, изучать которые имеет смысл лишь с точки зрения лавирования между ними с целью минимизации собственных потерь.

Так вот: новая юнемановская конституция не вводит вообще ни одного нового запрета государству на щемление людишек. Всё так же государству запрещено принуждать граждан к свидетельству против себя, казнить их, вводить налоги задним числом — да и всё, собственно. А, ну разве что дополнительно запрещено препятствовать доступу в интернет, но неявно, в форме «у гражданина есть право зависать в интернете».

Всякие там права граждан на мирные собрания всё так же сопровождаются оговоркой «без оружия», что означает право государства ставить рамки и шмонать участников мирных собраний с целью осуществления их конституционного права собираться именно без оружия. Избирательное право ограничено для сидельцев, что открывает простор для политических преследований с целью воспрепятствования электоральным процедурам. Даже всеобщий воинский призыв авторы проекта конституции умудрились за каким-то бесом сохранить, в связи с чем Юнеману машут лапкой за кадром Шаведдинов и компания.

Много внимания в проекте уделяется дизайну сдержек ветвей власти, при этом всё так же сохраняются огромные президентские полномочия. Объяснение простое: ну, мы хотим возможности проведения быстрых реформ, а для этого нужна концентрация власти. Сохранён странный архаизм, по которому президент имеет право торчать во власти два срока. Почему именно два? Просто когда-то президент Вашингтон после своего второго срока не пошёл на третий и написал, что хватит, пожалуй, и никому, мол, не советую. Казалось бы — хотите бороться с административным ресурсом и за сменяемость власти — сделайте ровно один президентский срок, с последующим запретом на занятие любых государственных должностей. И всё, президентство становится естественным венцом карьеры, дальше обычная частная жизнь, без сраных персональных пенсий и прочих привилегий. Нет, блин, хотим назад в девяностые, когда было два по четыре.

Формулировки в проекте новой конституции столь же отвратительны, что и в старой. Вместо чеканной формулы Шульман «не влезай — убьёт» обычной формой статьи конституции является что-нибудь вроде «государство гарантирует невлезание», с полным отсутствием указаний о санкциях за влезание.

Столь широко разрекламированное Юнеманом право на оружие сводится к праву на его приобретение в соответствии с федеральным законом (который может оказаться сколь угодно рестриктивным) и к праву на самооборону. Никакого права на вооружённое восстание, напротив, государство наделяется правом щемить любые незаконные вооружённые формирования, так что «хорошо организованная милиция» в духе Второй поправки русским не светит. Неполноценный народишко, не заслужили.

Кстати, о русских. Это злосчастное прилагательное торчит в проекте конституции из каждой второй статьи, не неся при этом никакого смысла. Ну, есть некий формальный субъект, назван таким-то словом, и чо. В этом плане юнемановская конституция напоминает путинские поправки, где тоже в текст имевшегося документа вносится много стилистического мусора, но ничего по сути не меняется. Был многонациональный народ, стали русские и иные коренные народы России. Те же яйца, короче. Впрочем, для всех, кто националистами не является, это скорее плюс.

Цензура мегакорпораций

Вчера прочитала трагические новости о том, что президенту США Дональду Трампу отключили твич, а переводимому мной Стефану Молинью — ютуб. Ведь какая получается фигня, — скажут нам оппоненты, — вот вы хотите избавить нас от государства, после чего власть перейдёт к мегакорпорациям, но государственную цензуру можно победить хотя бы демократически, а что можно противопоставить придури владельца корпорации? Вы говорите, что против этого будет работать рыночек и институт репутации, но владельцам медиаплатформ начхать на репутацию в глазах своих идеологических врагов, а денег у них от того, что они борются с теми, кого позиционируют, как мировое зло, становится только больше.

Далее, — продолжают они, — вы говорите, что частная дискриминация приведёт к появлению альтернативных платформ, которые обслужат тех, кого другие дискриминировали. Но вот Twitter банил людей за нацистские взгляды, и действительно, в противовес ему была создана независимая платформа Gab, где любой мог бы высказаться без всякой цензуры, и что же? Её отключают от платёжных систем. Как вам такое торжество остракизма и частной дискриминации, господа анкапы?

Вместе с тем, трудно не заметить, что этот случай здорово отличается от тех корпоративных войн, которые нам рисуют в карикатурах на анкап. Так, в известнейшем пародийном описании анархо-капитализма речь идёт о войне мегакорпораций McDonald’s и Burger King за рынки сбыта — серьёзные акулы бизнеса ищут только денег.

В нашем же мире вражда корпораций с клиентами идёт не из-за денег, или не напрямую из-за денег — но из-за идеологии. Что вносит столь странную коррективу? Нетрудно догадаться — это государство.

Если на свободном рынке ты получишь максимум клиентов, когда начнёшь удовлетворять их лучше, чем конкурент, то в государстве у тебя есть дополнительная мощная опция — запретить конкурента. Но в демократии нельзя просто заявить, что вот этой компании нужно дать льготу, потому что она кормит правящую партию, а этой нужно дать бан, потому что она кормит оппозицию. Зато можно заявить, что конкуренты — зло во плоти, литералли Гитлер и ещё стопицот эпитетов — а потому им положены позор, поношение, цензура и остракизм. Государство искажает рыночные стимулы. Всегда. Из башен высокой теории это может выглядеть, как безобидная частная дискриминация, но с земли отлично видно, что мы имеем дело со старой доброй политической борьбой.

Рынок сам по себе государство не забарывает, только в сочетании с идеологией, которая утверждает ценности индивидуальной свободы. В противном случае он влачит подневольное существование, будучи зарегулирован власть имущими, а также подвергаясь произвольным вмешательствам под соусом морали, за которыми часто стоят политические причины.

Поэтому рецепт всё тот же: отстаивание ценностей свободы, их пропаганда, и постоянный поиск новых обходных путей, которые в принципе не подвержены стороннему диктату. Ну а после мегакорпораций, крышуемых государством, корпорации при анкапе покажутся вам невинными овечками.

And we’ll all feel great when Money comes marching home…

Голосуешь — отвечай!

Возможно вы читали последнюю книгу известного философа Нассима Талеба «Рискуя собственной шкурой» («Skin in the game», «Шкура на кону»). Если нет, напомню её главную идею: чтобы у человека была мотивация хорошенько обдумать свой поступок и его последствия перед тем как начать действовать, он должен не только получить выгоду от данного действия, но и рисковать чем-то ценным (быть готовым получить негативные последствия).

Самый известный пример — отличие собственника предприятия от наёмного управляющего (менеджера). Если собственник принимает какое-то важное решение, он может получить как хорошую прибыль, так и обанкротить предприятие, оказавшись сам без средств к существованию. Совершенно другое дело менеджер: если он примет выгодное решение, то получит солидное вознаграждение от собственника, но если ошибётся — предприятие разорится, но лично он сам максимум потеряет работу и с большой вероятностью быстро устроится на новое предприятие. Понимая данную ассиметрию рисков, собственники предприятий часто предлагают менеджерам опционы на акции компании, чтобы они были больше вовлечены в судьбу предприятия, «рискуя собственной шкурой» потерять деньги если напортачат.

Точно также идея из книги Талеба относится и к политике. Каждый раз когда вы голосуете на выборах или референдумах, вы осуществляете насильственное принуждение ко всем мирным людям в обществе, при этом ничем не рискуя. Допустим, вы считаете что нужно запретить казино в стране. Если вы действовали бы самостоятельно, вы должны были бы пройтись по всем казино в стране и принудить их владельцев закрытся. Понятное дело что вы так делать не стали бы — первый же владелец казино, к которому вы пришли, просто застрелил бы вас. Но совершенно другое дело когда вы, как мерзкий отмороженный педофил, пользуетесь неравномерностью баланса потенциала насилия (БПН) между владельцем казино и стационарным бандитом (государством). Анонимно голосуете на референдуме за запрет всех казино, платите исчезающе-малую часть денег от собственного дохода в форме налогов (исполнение конкретного запрета, выгодного лично вам, стоит 0.01% от общей суммы налогов, которые вы платите), при этом ничем лично не рискуете (вам не надо приходить к каждому владельцу казино лично и рисковать быть убитым, за вас это сделают силовики).

Понятно что такое поведение ведёт к вырождению общества. Это всё равно что дать волю маньякам насиловать детей, не рискуя при этом встретить отпор. Так не должно больше продолжаться… и не будет! Участие в голосовании это не получение миллиарда баксов на свой банковский счёт, а так, небольшое моральное удовлетворение от возможности нахаляву попытаться принудить к чему-то своего соседа. Раз удовлетворение небольшое, значит и отрицательный стимул чтобы отвадить от участия в голосовании нужен совсем мизерный.

Вырисовывается довольно простая схема, как поднять издержки соучастия в инициации насилия против своего соседа путём участия в каком-либо голосовании. Вы узнали что Васян из соседнего подъезда на вчерашних выборах проголосовал за «Единую Россию»? Платите 100 рублей местным хулиганам и они пишут на двери его квартиры «Здесь живёт маньяк» или расклеивают листовку с его фото на подъезде с надписью «Этот человек из вашего дома насилует детей». Фотки попадают в соцсети и на следующих выборах члены изберкомов сидят в гордом одиночистве. Принуждать своего соседа стало «себе дороже», так что приходится учиться с ним договариваться.

Для массового применения описанной схемы возможно создание краудфандингового сервиса по аналогии с описанным ранее сервисом для деанонимизации чиновников и силовиков. Травля Васянов обойдётся в тысячу раз дешевле чем травля хорошо охраняемого чиновника, так что можно рассчитывать на массовость.

Битарх

Почему капитализм и свободный рынок несовместимы с государством

Среди авторитарно-правых распространено мнение, что капитализм и рынок могут существовать и функционировать только за счёт жёсткого государственного контроля. Они считают, что только таким путём можно обеспечить защиту прав собственности, честность и безопасность договорённости, а также исправить некоторые якобы недостатки свободного рынка. Разумеется, вместе с этим они отрицают, что подобное государственное вмешательство в рыночные процессы является актом насилия. По их мнению, это вмешательство как раз защищает всех от насилия. Но действительно ли это так?

1) Государственное вмешательство вредит рыночным процессам

Из экономической теории мы знаем, что своим вмешательством государство нарушает рыночное равновесие. Самым очевидным примером мер, ведущих к подобному процессу, является установление минимальных и максимальных цен. Первая мера приводит к тому, что предприниматели начинают считать производство определённого товара более выгодным, чем оно есть на самом деле. В результате возникает избыток производства этого товара, и сами предприниматели, не имея возможности его продать, только разоряются. Вторая мера же наоборот ведёт к дефициту товара, поскольку его становится невыгодно производить и продавать, да и стоимость ниже, чем рыночная, приводит к тому, что первые в очереди за этим товаром скупают весь предоставляемый ассортимент сразу, не оставляя ничего тем, кто оказался в конце очереди.

Обычно сторонники государственного контроля говорят, что эти меры нужны для поддержки предпринимателей и для гарантированного обеспечения всех людей определённым благом, а перечисленные проблемы решаются дополнительными мерами (субсидированием предпринимателей и контролем перераспределения благ между людьми). Но, разумеется, эти меры требуют дополнительных бюрократических расходов, что нивелирует якобы получаемые выгоды от введения данных регуляций.

Также государство отбирает часть средств населения через налогообложение, и тем самым оно частично лишает людей возможности инвестировать свои средства в те виды производства, в которых они реально заинтересованы. Кроме того, своими регуляциями государство делает затруднительным вход бизнеса в некоторые экономические сферы, чем тоже искажает рыночное равновесие и усложняет доступ людей к определённым видам благ.

Не забываем также, что в некоторых сферах государство объявляет себя и вовсе неоспоримым монополистом. Не имея возможности сравнивать результаты своей деятельности с возможными альтернативами, а также безусловно получая прибыль в виде налоговых средств независимо от качества этих результатов, государственная монополия является неэффективным производителем, что бьёт по благосостоянию граждан.

Напоследок, государство разлагает частный сектор. В условиях свободного рынка у компаний есть только один вариант продолжать функционировать и наращивать своё богатство – предоставлять людям блага наиболее высокого качества и по наиболее низким ценам. Иначе люди просто уйдут к конкурентам. Государство же даёт некоторым предпринимателям альтернативный вариант – коррупцию. Предприниматель подкупает чиновников (ну или продвигает в государственный аппарат своих родственников, друзей и знакомых), и получает законные основания для ограничения ведения определённой деятельности его конкурентами. Как минимум он может избавиться от применения государственных регуляций по отношению к себе, и добиться активного навязывания этих регуляций всем остальным. Как максимум он и вовсе может пролоббировать закон, делающий его единственным законным производителем в конкретной экономической сфере.

Своими регуляциями и монопольным принудительным контролем государство сильно вредит экономическим процессам, искажает рыночное равновесие и уменьшает благосостояние людей. Капитализм, как вид экономической системы, в которой должно соблюдаться юридическое равенство, а также принцип свободы деятельности и договорённости, абсолютно не совместим с действиями, предпринимаемыми какими бы то ни было правительствами.

2) Государство не защищает права собственности и не обеспечивает безопасность сделки

Важным пунктом в программе этатистов является то, что государство необходимо для защиты прав собственности и гарантирования безопасности сделки, без которых капитализм и рынок вовсе не могут функционировать. Особенно на этом акцентируют внимание минархисты – сторонники минимального государства, которое должно только этим и заниматься.

Да, я согласен с тем, что права собственности и безопасность сделки необходимы для функционирования экономической системы в целом. Однако государство никак не может их обеспечить.

Вспоминаем, что государство является монопольным и неоспоримым инструментом власти. Находясь в конкретный момент в конкретных руках, оно служит только интересам своих владельцев. И ничто не способно остановить их от злоупотребления своими полномочиями и нарушения предписанных ими же норм. Конечно, можно сказать, что это решается демократизацией политики, или созданием системы, в которой ко власти будут приходить только умные и добрые правители. Но на самом деле ни то, ни другое попросту не сработает. Обеспечение первого даже в своём абсолюте (то есть в виде прямой демократии) лишь значит соблюдение интересов большинства в ущерб интересам меньшинства. Обеспечение второго и вовсе полностью разбивается об явление коррупции и потенциальную некомпетентность агентов и агентств, занимающихся поиском и приведением ко власти якобы белых и пушистых правителей-ангелов.

Даже в случае, если правительство является более или менее благоразумным, у него всё равно, в отличие от рыночных и конкурирующих агентов, нет никаких стимулов действовать наиболее эффективным способом. Ему достаточно лишь действовать настолько эффективно, насколько возмущение населения не будет превышать некого критического уровня, выше которого действия силовых структур становятся либо неэффективными, либо наносят правительству значительный репутационный ущерб и тем самым стимулируют остальную часть населения и мировую общественность в целом тоже проявлять возмущение.

Как всегда верно подмечает Михаил Светов, государство – это кольцо всевластия. И неважно, в чьих руках это кольцо находится, не стоит ожидать, что оно будет работать во благо.

Обеспечить соблюдение прав собственности и безопасности сделки могут только Баланс Потенциала Насилия и Репутационные Институты. Первая концепция говорит о том, что монопольной власти вообще не должно существовать, что разные субъекты и группы субъектов должны владеть приблизительно одинаковыми возможностями в нанесении один одному неприемлемого ущерба. В таких условиях сотрудничество будет куда более выгодным, чем принуждение. Вторая концепция утверждает, что репутационные институты и сервисы могут быть использованы как инструменты гарантирования безопасности сделки. Кроме того, они предоставляют остракизм в качестве эффективного и действенного инструмента наказания тех, кто не был честен в своих намерениях.

Подробнее о концепции Баланса Потенциала Насилия вы можете прочесть здесь. О том, как функционируют Репутационные Институты, чем полезны Репутационные Сервисы и что такое остракизм вы можете узнать здесь.

3) Государственное вмешательство – это всегда насилие

Как назвать субъекта (человека или организацию), который в одностороннем порядке выдвигает мне определённые условия, заставляет отдавать ему часть своих средств и угрожает отнятием ещё большего количества моих средств или вовсе насильственным запиранием за решётку в случае несоблюдения навязанных им условий? Очевидно, это насильник и агрессор, а проводимые им действия – насилие и агрессия. И институционализированность данных явлений никак не меняет их сущность.

Даже в том случае, когда государство существует исключительно для защиты своих граждан от насилия, оно всё равно само же первым проявляет в их сторону акт агрессии, поскольку оно независимо от желания и выбора людей устанавливает себя в качестве их защитника. По факту, это самое обычное бандитское крышевание. Если кто-то вломится ко мне в дом, наставит на меня пистолет и скажет «давай мне столько-то денег, и я тебя буду защищать, а иначе ты сам же будешь наказан», то это ведь тоже будет очевидным актом агрессии.

Насильник и агрессор не может быть вашим защитником, поскольку для обеспечения этой защиты ему необходимо первому к вам применить агрессию. Исходя из этого, государство, политики, бюрократы, а также все те, кто явно поддерживает государственную деятельность, являются насильниками и агрессорами, поскольку они в своей деятельности предполагают, что на людей нужно напасть первыми, прикрываясь рассказами якобы о том, что если мы на вас не нападём, то это сделает кто-то другой. Разумеется, отношение к перечисленным субъектам должно быть соответствующим.

Выводы мы можем сделать следующие: государство мешает функционированию экономики и рыночным процессам, оно неспособно обеспечить защиту прав собственности и безопасность сделки, а также оно является лишь насильником, навязавшим вам свою волю методами агрессии. И как после этого всего вовсе можно поддерживать идею государственного контроля и вмешательства? Ни один адекватный человек не будет этого делать, а кто и будет – тот сам же признается, что не обладает ни малейшей компетенцией в вопросах экономики, общественного управления, и вообще является открытым насильником и маньяком!

Виталий Тизунь

Экстерналии насилия

Колонка Битарха

В дискуссиях с подписчиками периодически попадаются мнения «моральных уродов», которые считают, что никакой морали не существует, это всё «разговоры для бедных» и что только дурак откажется от такого эффективного инструмента как физическое насилие. Такие люди конечно же заслуживают жесточайшего порицания и остракизма, по примеру как это делают борцы с расизмом и гомофобией в США. Но чтобы убедить в этом широкую публику всё же придётся обозначить утилитарные аргументы относительно недопустимости агрессивного насилия в обществе. Ведь действительно, деонтологическая мораль не появляется «из воздуха», это продукт многократных взаимодействий субъектов в обществе.

Для начала отметим, что мораль неагрессии существует даже у многих видов животных. Как доказал известный биолог Конрад Лоренц, врождённая наследуемая мораль неагрессии в отношении к особям собственного вида присутствует у всех животных с «врождённой вооружённостью» (например, ёжики, дикобразы, ехидны, ядовитые змеи). Она закрепилась в их ДНК в ходе естественного отбора, когда особи, склонные к агрессии, умирали в стычках, не оставляя потомства.

Как вы думаете, когда появляется моральный запрет на определённое поведение в обществе? Предполагаю, что ответ очевиден — когда большинству членов общества данное поведение доставляет неудобства, снижает качество жизни, создаёт чрезмерные риски. Говоря экономическим языком — поведение одного субъекта создаёт огромные отрицательные экстерналии для членов всего общества, хотя конкретного для данного субъекта такое поведение может быть очень выгодным.

Мы можем найти достаточное количество примеров подобных отрицательных экстерналий если заглянем в мировую историю. Вот некоторые примеры подобных экстерналий:

1) Различные экологические вызовы (запрет этилированного бензина, инсектицида ДДТ, фреона в холодильных установках, в последние годы — двигателей внутреннего сгорания в некоторых странах).

2) Проблемы неприемлемого для общества риска (закрытие АЭС во многих странах после аварий в Чернобыле и Фукусиме, ограничение выбросов углекислого газа для снижения риска глобального потепления).

3) Плохое обращение с детьми (запрет на применение насилия к детям введён уже в большинстве стран мира). Было доказано, что это приводит к повышению случаев наркомании, алкоголизма, самоубийств, снижает их шансы на успех в жизни, а также приводит к повышению среднего уровня насилия во всём обществе.

4) Жестокое обращение с животными — приводит к повышению среднего уровня насилия во всём обществе.

Как можем заметить, во всех этих случаях наблюдается конфликт между индивидуумом, которому выгодно эгоистичное опасное поведение и всем обществом, которое будет нести издержки от его поведения. Например, для нерадивых родителей отшлёпать ребёнка намного проще, чем объяснить ему словами, почему надо себя вести определённым образом, только вот последствия от данного поступка будут размазаны на всё общество целиком. Также и с использованием дизельного автомобиля — для его владельца это дёшево и удобно, а для остальных жителей города — плохой воздух и различные заболевания. О подобных экстерналиях начинают серьёзно говорить лишь тогда, когда вред от них становится заметен существенной части общества.

Применение агрессивного насилие как инструмента достижения каких-либо целей (как правило это принуждение и наказание) несёт в себе самые большие экстерналии которые только существуют на Земле. Намного, намного большие, чем даже использование АЭС с реакторами «чернобыльского» типа или угольной ТЭЦ без каких-либо систем очистки в городе. Вот лишь некоторые утилитаристские аргументы, почему же агрессивное насилие это плохо:

1) Повышается средний уровень насилия в обществе. Если стационарный бандит (государство) применяет жестокие методы принуждения к своим «холопам», они быстро ожесточаются и уже не считают зазорным избить жену и ребёнка, отобрать у слабого деньги и телефон. Постоянные перестрелки и преследования полицией приводят к частым ранениям случайных (непричастных к делу) лиц. Повышается уровень стресса у многих людей, что приводит к увеличению числа психических заболеваний, самоубийств, употреблению наркотиков, снижению творческих способностей и замедлению экономического роста. По этим причинам в странах Скандинавии уже сейчас государство отправляет в тюрьму разве что за умышленное убийство, а сами тюрьмы больше похожи на санатории.

2) Риск рукотворной глобальной катастрофы или даже самоуничтожения человечества. С развитием технологий суммарный вред, который может нанести один человек, постоянно растёт. Если агрессивное насилие в обществе является нормой (особенно государственное, т. к. от него сложнее всего уйти), то рано или поздно доведённый до отчаяния человек решит воспользоваться какой-то опасной технологией как оружием судного дня (ОСД) — пригрозит взрывом реактора АЭС или выпустить наружу смертельный вирус. Когда стационарный бандит угрожает закрыть тебя в тюрьме навсегда, ни о какой гуманности не будет идти и речи, все средства хороши чтобы тебя оставили в покое, даже угроза устроить мировую пандемию. Для общества даже исчезающе-малая вероятность такого события неприемлема, так как потенциальный ущерб от него будет просто катастрофический и может даже привести к уничтожению человека как вида.

3) Останавливается продуктивное развитие экономики и качества жизни ибо насилие становится «целевой функцией» развития общества. Вместо разработки технологий, производства товаров и услуг, приносящих пользу большинству населения, ресурсы общества тратятся на создание инструментов насилия. Существует распространённое заблуждение, что «гонка вооружений» двигает научно-технический прогресс. Это действительно так, но только на очень коротком промежутке времени. Потенциал насилия можно рассматривать как аналог понятия «целевая функция» в математике. Она стремится к вполне конкретному и практически не изменяющемуся во времени значению (точнее, постоянно снижающемуся) — нанесению неприемлемого ущерба противнику (толерантность к насилию имеет постоянную тенденцию к убыванию, соответственно, снижается и порог неприемлемого ущерба). Это отличает насилие от всех прочих областей человеческой деятельности, в которых ставится цель улучшение жизни человека. Потребности людей постоянно растут и это даёт стимул для научно-технического прогресса, появления новых ниш в экономике, рост качества жизни. А вот общество, развивающееся через «гонку вооружений» приходит к коллапсу, как это уже случилось с СССР. Когда возможность нанести друг другу неприемлемый ущерб появилась у всех развитых государств, технологическое развитие резко затормозилось.

4) Формирование военного гегемона, иерархии доминирования, и, как следствие — обрушение рождаемости, вымирание человечества. В исследования Джека Хиршлейфера приводится доказанное утверждение, что нарушение равномерности распределение баланса потенциала насилия (БПН) в обществе приводит к появлению иерархии доминирования (государство в человеческом обществе является одним из её примеров), а если неравномерность БПН продолжает увеличиваеться — глобального «военного гегемона». Опасность длительного существования жёсткой иерархии доминирования была выявлена в различных экспериментах на животных, например «Вселенная 25». Популяция просто вымирала за счёт снижения рождаемости. Вы сейчас наверное скажете «условия не те», «человек не крыса», «аналогия не аргумент», но посмотрите правде в глаза и на статистику суммарного коэффициента рождаемости в различных странах мира: в большинстве стран он уже сейчас ниже уровня воспроизводства (в среднем 2.1 ребёнка на одну женщину). Также есть определённая зависимость между уровнем рождаемости и фактической степенью вмешательства государства в жизнь человека. В Африке и Индии формально может быть много регуляций различных сфер жизни и высокие налоги, но в реальности государство физически не способно дотянуться до каждого жителя. А вот в Сингапуре с выездными визами и поркой за инакомыслие население почему-то не спешит размножаться несмотря даже на высокий уровень дохода. Как и в Южной Корее, где уровень личных свобод, если смотреть непредвзято, не сильно выше чем в Северной.

Выводы. Как видим, мораль недопустимости агрессивного насилия это не просто чья-то «хотелка», а банальное условие выживаемости цивилизации и даже человечка как биологического вида. Отвержение этой морали по сути означает ровно одно: «я тут самый главный и мне плевать что сдохнет всё человечество». К такому человеку у всех нормальных людей должно быть соответствующее отношение — как к самому худшему подонку, новому Гитлеру или Пол-Поту.

Во всём развитом мире общество приняло недопустимость использования этилированного бензина, ДДТ, эксплуатацию АЭС, насилия над детьми по утилитаристским соображениям. Следующим на очереди стоит насилие со стороны стационарного бандита (государства).

Аргумент за БПН от теории эволюции

Колонка Битарха

Интересное исследование биолога Конрада Лоренца, которое показывает, как естественная «вооружённость» у животных приводит к появлению морали против агрессивного насилия. Точно так же и восстановление баланса потенциала насилия (БПН) в человеческом обществе приведёт к принятию принципа неагрессии (НАП).

Есть много видов, вооружение которых так сокрушительно, а приемы применения столь молниеносны, что настоящая боевая стычка между соперниками закончилась бы смертью одного из них, а то и обоих. Вспомните хотя бы ядовитых насекомых и змей. Поэтому не удивительно, что естественный отбор вырабатывает у подобных видов запрет применять оружие во внутривидовых стычках. Систему инстинктивных запретов, ограничивающих поведение животных, этологи, вслед за Лоренцем, называют естественной моралью. Она тем сильнее, чем сильнее от природы вооружено животное. При территориальной стычке ядовитые змеи преувеличивают себя, вытягиваясь, кто выше встанет, раскачиваются, толкают друг друга, но никогда не только не кусают, но даже не демонстрируют оружие. Некоторые виды даже угрожают друг другу, отвернув головы. Недаром не только обычные люди, но и многие зоологи принимали турнирные сражения змей за брачные танцы.

Хорошо вооруженные животные могут долго угрожать друг другу, а когда один из них устанет, он резко меняет позу, подставляя противнику для коронного боевого удара самое незащищенное место. Моральный запрет срабатывает у победителя как удар тока: весь его гневный пыл испаряется, он отворачивается от противника и прячет оружие. Так гордый мальчишка, чувствуя, что он проиграет стычку, вдруг закладывает руки за спину, поднимает лицо к победителю и кричит: «На, бей!» В отличие от волка или змеи человек в ответ может и ударить.

Проанализировав много видов, Лоренц более 50 лет назад сделал потрясающий по простоте вывод: у сильного животного бывает сильная мораль, у слабого — слабая. Человек по своей естественной истории — очень слабо вооруженное животное, даже укусить (в отличие от обезьян) и то толком не может. Поэтому у человека изначально слабы инстинктивные запреты, слаба естественная мораль. Безоружный мужчина не может в стычке нанести существенного ущерба другому: один устанет бить, а другой всегда может убежать. Врожденные запреты у человека соответствуют этому. Но впоследствии он начал создавать и совершенствовать оружие и стал самым вооруженным видом на Земле. Мораль же почти не изменилась.

Дольник Виктор Рафаэльевич
«Этологические экскурсии по запретным садам гуманитариев»

Государства – не частные организации

Колонка Виталия Тизуня

Во время критики государства очень часто можно услышать, мол, раз не нравится – вали в другой «загон». Аргумент состоит в том, что государства тоже являются частными конкурирующими организациями, они живут за счёт средств, которые платят их клиенты (то есть граждане), и каждый человек имеет выбор среди множества государств, а значит, мы уже живём в свободном обществе. На самом же деле это очень неадекватное объяснение того, чем является государство и как оно работает. Почему? Сейчас мы разберёмся!

Что обычно значит смена одного частного агента на другого? Вам нужно расторгнуть старый контракт и заключить новый с другим агентом. Конечно, данный процесс иногда может сталкиваться с некоторыми затруднениями, однако в целом он не несёт за собой каких-то неприемлемых тягот. В этом деле вам скорее всего даже не придётся менять своего места жительства. А если и придётся (допустим, вы решили сменить жилой комплекс, или нашли работу в соседнем городе), то окружающая вас обстановка всё равно не изменится кардинальным образом.

Что же значит смена государства? Вам нужно отказаться от своей культуры, своего языка, своих близких и знакомых, привычной среды обитания, понести значительные денежные затраты, выполнить ряд условий касательно расторжения предыдущего гражданства (иногда трудновыполнимых, знаю одного человека, который не мог отказаться от гражданства России ввиду необходимости «отдать долг Родине»), также выполнить ряд условий с целью получения нового гражданства (нельзя переехать в другую страну, просто купив там жильё или отыскав работу, то есть получив одобрение кого-то из местных жителей, нужно ещё разрешение государства) и т. д.

Процесс смены государства сталкивается со значительными издержками. Обычный человек не переедет в другую страну просто потому, что он плохо знает местный язык и не имеет достаточно средств. Большинство людей будут убегать из своей страны только в том случае, если правительство начнёт просто расстреливать всех без разбора (однако такие правительства обычно ещё и закрывают границы). В любой иной ситуации, какой бы она ни была плохой, основная часть населения остаётся там, где она и была.

Можно сказать, что просто не нужно принадлежать к большинству, что нужно как-то развиваться, стараться, изучать другие языки, всеми возможными методами накопить средства на переезд, доказать другому государству свою благонадёжность и полезность, и тогда всё получится, а раз не делаешь этого – значит и не сильно хочешь что-то менять в своей жизни.

Однако даже если постараться и удачно перебраться жить на территорию другого государства – это всё равно не даст никаких гарантий касательно политики нового суверена. Независимо от обстоятельств, большинство населения любого государства (то самое, которое никогда не переедет) никуда не денется от уплаты налогов и подчинения государственным регуляциям. Государство имеет возможность пользоваться этими людьми и их средствами, преследуя собственные цели. Это даёт ему возможность допускать ошибки в своей политике, или даже вовсе принимать очень неадекватные и нерациональные решения, поскольку у него всегда есть, чем покрыть возникающие издержки.

Частной организации необходимо функционировать как можно более эффективно, поскольку она полностью живёт за счёт продажи своих товаров и услуг. Для неё недопустимо проявление какой-либо неэффективности, поскольку это приведёт к тому, что предоставляемые ею блага будут либо дороже, либо менее качественными, чем блага её конкурентов, она таким образом лишится клиентов и своих доходов.

Государству же не нужно стремиться к наибольшей эффективности. Конкретному правительству достаточно проводить лишь настолько эффективную политику, насколько это позволит удержать возмущение граждан ниже некого критического уровня. Но не более того.

Государства никоим образом не походят на частные организации, они не конкурируют за людей, а эксплуатируют принадлежащее им население. Государство – это всегда рабство. Говорить, что государства являются рыночными и конкурирующими организациями – бред!

Комментарий Анкап-тян

Любую аналогию не следует воспринимать полностью буквально. Разумеется, государства конкурируют за людей, хотя это совершенно не отменяет тезиса о том, что они стремятся их эксплуатировать с целью получения дохода — если бы такой цели не было, то не было бы и смысла конкурировать. Гражданства разных государств имеют различную ценность, хотя, конечно, разные люди ценят разные преимущества, которые даёт то или иное гражданство.

Но с таким же успехом мы можем рассматривать и предпочтения рабов насчёт того, у какого хозяина лучше находиться в собственности. Известно, что некоторые рабы успешно меняли хозяев в соответствии со своими предпочтениями, хотя основной массе это не удавалось, или даже не осознавалось в качестве потребности.

Короче говоря, лозунг «не нравится — вали» никогда не нужно сбрасывать со счетов. По этому поводу хочу напомнить отличную статью Саввы Шанаева Математика на страже либертарианства, а также мой краткий комментарий к этой статье.

Гражданская война в США

В канале «Жизнь с другими» появился пост, в котором погромы в США рассматриваются с позиции концентрации сил. Кратко перескажу его посыл.

Погромщики собрались в толпу, и им противостоят одиночки, каждый из которых защищает свой участок собственности. Пока одиночки вооружены, но не поголовно, а у погромщиков только подручные средства, сохраняется хрупкая возможность защититься, поскольку, во-первых, нет нужды грабить именно защищённую точку, когда дальше по улице есть беззащитная, а во-вторых, всё-таки никому не хочется стать тем неудачником, который словит пулю перед тем, как толпа растерзает того, кто её выпустил. Но вот если погромщики тоже будут вооружены, то положение защитников окажется безнадёжным, поэтому то, что в обществе мало оружия, способно скорее уменьшить массовое насилие. Также указывается, что попытка ответной концентрации сил со стороны защитников своей собственности исторически является ключевым фактором образования государств.

Мне представляется, что попытка анализировать сложившуюся в большом государстве ситуацию так, как будто этого государства нет — сомнительная идея. Погромы в основном происходят в городах и штатах, крышуемых демпартией. То есть именно там, где правительство города и полиция штата — на стороне погромщиков. Если ты встанешь со стволом, охраняя собственность, и к тебе не полезут — считай, повезло. Если ты встанешь на охрану собственности, и тебя убьют погромщики, то об этом даже в новостях постараются не сообщать, и из фейсбука упоминания вымарают, как мы видим на примере убийства Дэвида Дорна. Но уж если ты вздумаешь, например, организовать отряд самообороны, то это будет воспринято, как создание экстремистского сообщества каких-нибудь белых супрематистов, и вполне может статься, что тут-то из ниоткуда и материализуется полиция, которая во время самих погромов старалась не отсвечивать. Владельцев разграбляемого бизнеса может в этой ситуации утешать лишь то, что демпартия выступает против оружия, и поэтому погромщики вряд ли будут размахивать стволами — в этом случае картинка для руководства штата перестанет быть благостной.

В штатах, возглавляемых республиканцами, всё сравнительно тихо, а если там есть города, крышуемые демпартией, то туда направляется нацгвардия, и этого хватает. В общем-то, вывод о том, что погромы в США являются скорее инструментом разборок между главенствующими крышами, сделали уже многие. Просто из-за экономического шока, вызванного локдауном (более сильным опять-таки в штатах, находящихся под демпартией), эти разборки оказались на сей раз особенно яркими.

Теоретики панархии предполагают, что наиболее мирным вариантом разрешения этого безнадёжного конфликта станет образование экстерриториальных контрактных юрисдикций, когда у демократов будет своё правительство, а у республиканцев своё, и граждане будут просто жить в рамках той модели, которая им ближе. Разумеется, в этом случае конкурирующих правительств быстро станет гораздо больше: сейчас разнородные силы вынуждены вставать под один флаг ради победы на выборах, а при панархии этот способствующий укрупнению фактор станет неактуальным.

Тем не менее, такой вариант остаётся весьма маловероятным. Скорее уж какая-нибудь Калифорния (или, наоборот, Техас) объявит о сецессии, и тогда граждане обеих Америк просто смогут эффективно голосовать ногами. Нонеча не то, что давеча, и в случае раскола страны на новую гражданскую войну ради никому не нужного единства уже ни у кого запала не хватит.

Гражданская война в США в 21 веке