Не приведут ли контрактные юрисдикции, в каждой из которых участвуют только индивидуумы схожих взглядов, к вечной консервации всех общественных институтов и остановке развития философской мысли?

Сибирский Экстремист

Этот вопрос некоторое время висел в очереди, и вспомнился мне в связи с публикацией рецензии Фарида Хусаинова на книгу Родиона Бельковича об истории американского радикализма. Основной посыл рецензии (но не факт, что самой рецензируемой книги) в том, что индивидуальную свободу приходится защищать как от центрального правительства, так и от ценителей уютных консервативных общин. Я согласна с этим общим выводом, но теперь хочется понять, насколько реальна опасность того, что философская мысль в мире замкнутых общин остановит своё развитие.

Действительно, изолированные общины, насколько мы можем судить по тем изолированным общинам, которые можем наблюдать, не склонны к буйству идей. Это могут быть хоть индейцы Амазонии, хоть аборигены Андаманских островов, хоть возлюбленные Михаилом Световым амиши. Очень стабильные общества, способные существовать веками без вообще каких-либо изменений.

Довольно показателен в этом плане пример античной Эллады. Она как раз представляла собой множество компактных полисов, то есть территориальных юрисдикций, объединённых в союзы, то есть контрактные юрисдикции более высокого уровня, а внутри полиса были всякие там филы, демы и прочие гетерии, которые уже оказывались экстерриториальными юрисдикциями, как контрактными, так и нет. Античную Элладу мы знаем как пример общества с эталонно бурным развитием философской мысли. Но и там был островок стабильности: Лакедемон.

Хорошо известно, что берегло спартанцев от тлетворного влияния чужаков: радикальное сокращение внешних торговых контактов. Не поторгуешь особо, когда твои оболы, то есть денежные единицы, имеющие ценность, примерно равную «разок перекусить» представляют собой нехилые железные прутья. Прочие полисы активно торговали, и через это были открыты для взаимного культурного влияния. Нетрудно видеть, что та же особенность наблюдается и у современных стабильных общин: внешний торговый оборот у них крайне низок.

Будет ли мир множества ЭКЮ обходиться без торговых отношений между членами разных ЭКЮ? Весьма сомнительно, разве что в порядке исключения. Экстерриториальность юрисдикций тем более облегчает различные связи с участниками иных сообществ. Ну а где торговля, там поиск прибыли. Где поиск прибыли, там предпринимательство. Где предпринимательство, там постоянная готовность подсматривать и адаптировать чужие идеи. Никуда не денется философское развитие при панархии, уж будьте покойны.

Философы в поисках новых идей

О вреде свободной торговли

Свободная торговля ведёт к тому, что на внутреннем рынке появляется большое разнообразие товаров, и стоят они дёшево. Это не удивительно, потому что свободная конкуренция достигает идеального состояния. Все имеют равный доступ на рынок. Нет никаких намёков на чью-то монополию.

У свободной торговли есть сильное отрицательное последствие. Многие местные товаропроизводители не выдерживают конкуренцию с иностранцами, разоряются и уходят с рынка. В критических случаях это явление может стать массовым. Гибнут целые отрасли, и население нищает. Товары продаются дешёвые, но это никого не радует. Денег на их покупку нет. Второе негативное последствие в том, что деньги местных жителей оказываются в руках иностранных продавцов и утекают за границу.

Как решить эту проблему без государства?

Анальный фокусник

Я долго пыталась представить себе ситуацию, при которой этот внутренне противоречивый набор утверждений может соблюдаться, и у меня получилось!

Я беру лодку, палатку, ноутбук, солнечную батарею, ружьё, патроны, сеть, удочки, ещё пару десятков килограммов барахла — и отправляюсь на небольшой остров в километре от ближайшего берега, где на берегу стоит деревня. Остров необитаем, и я объявляю его своим, хотя тут часто тусят рыбаки и отдыхающие, но никому пока не приходило в голову тут поселиться.

Дальше я начинаю вести хозяйство.

Можно наловить рыбы, этого хватит на уху, а если построить коптильню, то и немного заготовить. Но в деревне точно так же коптят рыбу, и мой привозной с острова товар не пользуется особым спросом. Можно посадить огород, но почва так себе, ручной немеханизированный труд малопроизводителен, а в деревне этой продукции у каждого полно.

Можно выйти на берег с ружьём и потребовать с отдыхающих денег за право тусить на моём берегу, но они не воспринимают угрозу всерьёз и согласны платить, только если я предоставлю взамен какой-то сервис. В ответ на предупредительный в воздух мне отвечают, что я сдурела, и они, конечно, уплывут, но завтра вернутся с оружием, потому что согласны терпеть моё присутствие в месте, где они привыкли отдыхать, лишь до тех пор, пока я им не мешаю. Я отвечаю, что пошутила, выношу копчёную рыбу к их пиву, мы тусим вместе, и инцидент оказывается исчерпан.

В конце концов я прихожу к следующей модели ведения хозяйства: ловлю рыбу для личного пользования, продолжаю вести этот канал, иногда пишу статьи на заказ, и начинаю играть роль гостеприимной хозяйки острова, которая развлекает отдыхающих беседами, а за это имеет донаты, преимущественно едой, и иногда под настроение сексом. Время от времени плаваю в деревню, чтобы закупиться всем необходимым. Товары там недорогие, я не могу конкурировать с их производителями ни по одной позиции, и мои деньги постепенно заканчиваются. В конце концов я понимаю, что стала тратить слишком много сил и времени на деятельность, приносящую мне несоразмерно малый доход, а на написание текстов за деньги остаётся слишком мало, да и интернет тут полудохлый. Так что я заканчиваю этот затянувшийся отпуск, собираю вещи и возвращаюсь туда, где интернет, горячий душ и прочие блага цивилизации, позволяющие мне сосредоточиться на том, в чём я более конкурентоспособна.


Да, при анкапе какая-либо бизнес-модель вполне может оказаться убыточной. Свободная торговля как раз и позволяет быстро осознавать такие вещи и переключаться на более прибыльную деятельность. А если в какой-то местности прибыльная деятельность с имеющимися компетенциями в принципе невозможна — то надо менять место и ехать туда, где компетенции более востребованы.

При этом отмечу, что в том же примере с островом, имея капитал и знания, я могла бы открыть яхт-клуб, или отель, или школу дайвинга, или организовать более масштабный промысел по добыче и переработке рыбы — и оказаться в прибыли. Тот же Сингапур был грязным и нищим, пока не привлёк инвестиции, так что одно и то же место в разных условиях может оказаться и полностью бесперспективным, и золотым дном.

Ну и в заключение отвечу-таки одной фразой на поставленный вопрос. Как решить проблему рыночной неэффективности без государства? Предпринимательской инициативой.

Анкап-тян явилась гомстедить остров

Насколько одиноко Робинзону было без Пятницы?

анонимный вопрос

Как известно всем, кто хоть что-то читал по экономической теории, без Пятницы Робинзону было чертовски одиноко: не с кем было практиковать разделение труда, а без разделения труда экономический рост крайне затруднён. С кем, спрашивается, Робинзону демонстрировать выгоду от торговли в условиях как относительного, так и абсолютного сравнительного преимущества в производительности труда, если нет под рукой мирного, склонного к кооперации, дикаря?

Нет уж, десяток лет вынужденного чучхе на необитаемом острове даже корейского коммуниста убедят в том, что автаркия это неудачная идея, что уж говорить о представителе торговой нации.

Вот она, черепаха, на которой стоит вся популяризация экономической теории!

Биткойн — та вещь, без которой Робинзону особенно одиноко на необитаемом острове, а ещё это лучший подарок для тян. 1A7Wu2enQNRETLXDNpQEufcbJybtM1VHZ8