Раздаточный материал

После того, как российское государство запретило Свидетелей Иеговы, ниша уличных проповедников простаивает незанятой. Так что, если вы чувствуете в себе тягу одалживать у прохожих по пять минут, чтобы донести до них некую светлую мысль, то почему бы не о панархии? Ну а какой же проповедник без глянцевых брошюрок, на которых лев возлежит с агнцем?

А если серьёзно, то для либертарианца может оказаться довольно полезным иметь при себе раздаточные печатные материалы на митингах, публичных лекциях, дебатах, круглых столах и прочих сходках общественных активистов. Надеваете яркую майку, значок, шарф или кепку в любых сочетаниях, вас отмечают в толпе, подходят, интересуются, что за птица, и если у вас нет времени подробно растолковывать каждому, за что вы агитируете, или у вас просто неважно подвешен язык, всегда можно вручить заинтересовавшемуся раздатку.

Я хотела бы организовать у себя на сайте раздел со всякими полезными макетами (буду рада помощи от дизайнеров, сама я в этом не шарю), для свободного скачивания и самостоятельной печати. Пока, для зачина, выкладываю макет брошюрки про панархию. Текст мой, дизайн Aegis Mirijam.

Скачать макет для печати

Панархистское решение проблемы мирового раскола

Автор: Nicky Reid
Перевод: Aegis Mirijam
Редактура: Анкап-тян
Исходный текст: The Panarchist Solution to a World Divided

В наши дни эпического коллапса, когда установленный порядок вещей быстро распадается прямо у нас на глазах, человечество, похоже, разрывается на части и всё больше тяготеет к крайне правым или крайне левым. А почему бы и нет, черт возьми? Бедные люди по всему миру устали от лживых обещаний и наглой лжи так называемых умеренных. Единственное, в чем воюющие лагеря крайних, похоже, сходятся – так это в том, что массовая демократия неолиберального глобализма — грандиозная афера. Жульническая азартная игра, где в выигрыше остаётся только заведение. Но теперь горит само заведение.

Таким образом, мы наблюдаем спектакль популизма как слева, так и справа. Рекордное число молодых людей клеит на себя некогда запятнанный ярлык социализма, но в то же время разные виды пещерной ксенофобии, которые некогда приглушённо звучали лишь в заштатных церковных приходах, теперь становятся мэйнстримом, которым размахивают открыто, как Герман Геринг своим револьвером. Именно в такое время мы живём сейчас, но подобное случалось и раньше. Всякий раз, когда империи рушатся, отлаженные рынки государственного капитализма оказываются в опасности. Люди, которые намерены больше всего выиграть от катаклизма, оказываются на противоположных углах ринга. Сталинисты и нацисты. Антифа и альт-райты. Именно в такие моменты голос Сэмюэла Л. Джексона, пророческого диджея из фильма «Делай, как надо» Спайка Ли, классического анализа городских беспорядков, отдаёт звоном в моих ушах. «Можем ли мы жить вместе?! Вместе ли мы можем жить?!!» Я провела всю свою жизнь в поисках ответа на этот экзистенциальный вопрос. Мне кажется, что я приближаюсь к нему.

Я всегда оказывалась в дальнем левом углу, даже когда пролетариат все еще был пьян иллюзиями прогресса, которые пришли с первым черным президентом и товарным фетишизмом Apple Store. В детстве я открыла для себя Маркса, а чуть погодя Хомского. Львиная доля моей юности была потрачена на заигрывание с каруселью либертарных социалистических идеологий, синдикализмом Хомского, коммунизмом рабочих советов Розы Люксембург, сапатизмом субкоманданте Маркоса. И всё это под жесткий саундтрек Билли Брэгга, Джо Страммера и Зака де ла Роша.

В поздней юности я оказалась под влиянием более этатистских видов левачества, это было вызвано неожиданным возрождением боливарианства в Венесуэле Уго Чавеса и Боливии Эво Моралеса. В итоге я пришла в объятия коммунизма третьего мира как оплота демократических социальных экспериментов против атак со стороны Северной Америки. Я пришла к выводу, что суровые недемократические меры Фиделя Кастро по защите Кубинской революции после террористической кампании Кеннеди против неё являются единственным решением проблемы империализма. Но мой вкус к истории не позволил бы мне долго держаться за эту иллюзию. После дальнейших исследований я пришла к тому, что государство само по себе является раковой опухолью, и не имеет большого значения, насколько доброжелательны его руководители. Оно всегда было зловредным приспособлением, предназначенным угнетать других и в итоге пожрать само себя. Я вернулась к анархизму, но противоречия продолжали меня преследовать.

Самая большая проблема почти каждой левой школы — это её почти мессианское предположение, что человечество может быть объединено в интернационалистической гармонии под знаменем единого пути. Как бы сильно я ни верила, что мой собственный постмарксистский синдикализм является идеальной моделью для истинно демократического общества, мне было трудно убедить себя, что когда-нибудь человечество достигнет особого коллективного сознания и сольётся в единый союз. Честно говоря, как антиимпериалистка, я всегда испытывала неловкость от такого рода представлений об интернационализме.

Предположение, что какие-то заводские рабочие 19 века в индустриальной Западной Европе имели все рецепты для моих дружественных соседей-примитивистов из общины амишей, не говоря уже о племенах Борнео или Калахари, просто отвратительно пахнет колониализмом. Когда мир столь прекрасен в своей сложности, как вообще может быть только один путь? Это было похоже на ту же ловушку, из-за которой наши Отцы-основатели проложили путь для неолиберального ада глобального капитализма, только наша ловушка была связана с Манифестом о равенстве. Я очень сильно верила в идеалы Мюррея Букчина и Рудольфа Рокера, но из-за этих противоречий я даже собственный анархизм могла считать не более чем далекой несбыточной мечтой. До тех пор, пока я не открыла для себя философию панархии.

Одно из самых больших заблуждений относительно анархизма состоит в том, что он определяется отсутствием правительства. Такое представление явно абсурдно. Правительства всегда существовали, существуют и будут существовать. Правительство — это любое собрание людей, сошедшихся вместе для принятия коллективных решений. С технической точки зрения, три обдолбанных соседа по комнате, обсуждающие топпинг пиццы — это правительство. Анархия определяется отсутствием государства, постоянного правительства, управляемого классом профессиональных политиков, будь то члены правления корпораций, конгрессмены или монархи. Само существование этого управленческого класса делает простое правительство государством. Анархия во всех своих формах стремится уничтожить эту иерархию и заменить ее полностью гражданским правительством. Панархия же — это признание того, что в нашем мире, в этом разнообразном культурном ландшафте, известном как человечество, нет однозначного ответа на такое бедствие, как государство. Анархия лишь тогда может существовать за пределами манифестов и панк-рок-площадок, когда она вольна свободно принимать любую форму, с любыми прилагательными к слову «анархия», пока это происходит добровольно и без принуждения.

Глобализм не принес ничего, кроме колоссальных сверхдержав. Тирания больших размеров, большое правительство, большой бизнес, большой народ, большая религия. Эта проблема не может быть решена путем захвата этих систем и ребрендинга в ключе интернационализма. Единственное верное противоядие этой тирании масс — локализм, и именно в этом и состоит панархия, идея о том, что правительство должно базироваться только на тех же основаниях, что и любые другие отношения, через добровольные контракты с возможностью расторжения, главной идеей которых являются волюнтаризм и неагрессия в отношении всех остальных. Это могут быть общества взаимопомощи, автономные коммуны, демократические синдикаты, племенной строй, лоскутное одеяло бесконечных утопических экспериментов, мирно конкурирующие за право покровительствовать своим гражданам – с сохранением права индивидуумов отказаться от этих услуг и права новых коллективов в любое время включиться в соревнование. В идеале эти правительства должны были бы существовать как социальные клубы, предоставляющие некие преимущества, полностью не привязанные к географии. Это делает вполне возможным существование шести безгосударственных наций на одной лестничной площадке.

В чем подвох, спросите вы? Подвох есть всегда. Загвоздка в том, что свобода общества существует по тем же принципам, что и свобода слова. Панархия защищает не только те общества, которые вам нравятся, но и те, которые вы ненавидите. В соответствии с главным договором о Конституции Конфедерации, люди будут свободны строить общества, основанные на любой идеологии, пока они остаются мирными и добровольными. Это означает общества, основанные на мютюэлизме, синдикализме, капитализме и коммунизме. Но это также более чем вероятно означает и мирные нации, управляемые такими идеологиями как религиозный фундаментализм, географическое единство и даже расовый сепаратизм. Позволить таким обществам существовать не означает мириться с ними в большей степени, чем свобода слова означает мириться с разжиганием ненависти. Нам придётся смириться с реальностью, что истинная свобода означает уважение решений других, хотя бы и ошибочных, жить добровольно так, как им заблагорассудится, при условии, что они делают это мирно, наподобие моих соседей амишей с их родовым обществом, которые мирно сосуществуют с греховными английскими трансами вроде меня.

Эта философия предает анафеме нынешнюю культуру как крайне левых, так и крайне правых, чья суть, похоже, сводится к громогласному протесту против самого существования всех остальных. Но я рассматриваю описанный выше подвох как решение проблемы пролетариата, который всегда будет раздираться на части культурной повесткой. Когда правым фашистам не хватает изящного щита жертвы преследований, они склонны терять свою привлекательность для масс. Каждый раз, когда кто-то из этих мелких хуесосов огребается от антифа, продажи их книг взлетают к грёбаным небесам. Я верю в кропоткинскую теорию о том, что свободная взаимопомощь эволюционным путём приведёт левых к обществу равенства. В условиях мирной конкуренции основанные на страхе более агрессивные культуры будут сокращаться, в то время как открытые к сотрудничеству будут процветать. Прелесть в том, что ультраправые вольны верить в то же самое насчёт моего племени квир-синдикалистов. Они получают возможность доказать мне, что я ошибаюсь, так же как и я им, но все мы будем слишком малы, чтобы тратить нашу энергию на борьбу. Для микро-наций любая длительная война означает взаимное гарантированное уничтожение. Сосуществование становится единственным устойчивым способом существования.

И я верю, что именно так мы можем жить вместе: коммунисты и националисты, идеологи плавильного котла и изоляционисты — вместе мы можем жить. За каждым апокалипсисом скрывается возможность для утопии. Панархист спрашивает: а почему не для тысячи? Действительно, почему бы и нет? В конце концов, сейчас самое подходящее время…

На изображении может находиться: 1 человек, улыбается, часть тела крупным планом
Nicky Reid is an agoraphobic anarcho-genderqueer gonzo blogger from Central Pennsylvania

Гайд по панархизму

Подъём российского либертарианского движения последних нескольких лет привёл не только к тому, что слово «либертарианство» стало часто упоминаться за пределами собственно либертарианской тусовки, но и к тому, что изложение либертарианской идеологии на русском языке, адаптированное под русскоязычного читателя, начинает консолидироваться. Михаил Светов от роликов-пятиминуток перешёл к часовым лекциям, а теперь пишет книгу. Я начала с ответов на разрозненные вопросы, но вот уже полгода занимаюсь совместно с командой Libertarian Band подготовкой систематического видеокурса с изложением своего понимания либертарианства. И вот вчера Вэд Нойман также заявил о начале работы над полноценным панархическим манифестом, но для начала соорудил гайд по панархизму, куда собрал, сгруппировав по темам, большую часть материалов, выходивших на эту тему у разработчиков собственно доктрины панархизма.

Надеюсь, вы уже читали или смотрели большую часть приводимых в гайде материалов — его ценность именно в систематизации.

Цикл видосов про панархию

Летом на просторах ютуба появился очередной небольшой канал LibertyUKR, хоть и иностранный, но русскоязычный. Интересен тем, что там последовательно выкладывается видео с разбором либертарианства в рамках панархизма. Над подачей материала ещё работать и работать, зато темп появления контента несколько повыше, чем на том, с которым я сама сотрудничаю.

Недавно на канале появился ролик про авторское и патентное право, это уже седьмое видео в общем цикле. Мне перед съёмками присылали его текст, чуточку подправить. Я попробовала. В результате появилось совершенно самостоятельное произведение, которое я либо как-нибудь выложу отдельной статьёй, либо мы сделаем из него свой ролик. Так что сотрудничество с каналом как-то не задалось, но он и самостоятельно справится.

Ну вот, не зря Хоппе приезжал

Недолюбливаю написание лонгридов (это не очень умно с моей стороны, потому что ими я зарабатываю больше). Поэтому я всегда радуюсь, когда кто-то создаёт развёрнутый текст, с которым я преимущественно согласна, и тем экономит мне массу усилий.

После лекции Хоппе в Москве (жду появления записи, чтобы самой как-то сформулировать мнение о ней) среди авторов нескольких каналов и пабликов средней величины началась дискуссия, которая мне виделась довольно бесплодной: споры о терминологии, переход на личности, передёргивания — что может быть пошлее? Но я ошиблась. Дурацкий спор, ход которого я даже не стану здесь конспектировать, сподвиг Вэда Ноймана, автора моего любимого канала Антигосударство, соорудить отличную программную статью.

В статье доходчиво поясняется, что анкап не сводится к Ротбарду-Хоппе-Светову и построению общества на основе абсолютизации принципа неагрессии, а экономическая теория не сводится к классической АЭШ времён Мизеса. Даётся грамотная подводка к панархизму и вполне аргументированно поясняется, почему это перспективное направление для реальной работы.

Я надеюсь, что ещё через пару недель, когда породивший эту статью сетевой срач потеряет актуальность, автор перепишет её, убрав полемическую конкретику, поменяв название, но оставив смысловое наполнение, тогда получится совсем хорошо. Но статья определённо достойна прочтения уже сейчас.

Интервью с Олегом «Laxy Catal» Таракановым

Олег Тараканов (Laxy Catal) — довольно известный в России теоретик либертарианства, на которого мне у себя в канале уже приходилось неоднократно ссылаться, пока, наконец, не получилось законтачиться лично. Интервью бралось в течение нескольких вечеров путём переписки в фейсбуке, поэтому затем его пришлось довольно долго вычёсывать от попутного офтопика и некоторых неизбежных в столь продолжительной переписке повторов тезисов. Представляю вашему вниманию то, что в итоге получилось.

В русскоязычном интернете вы, насколько мне известно, первый, кто начал пропагандировать идею контрактных юрисдикций, хотя и под другим названием. Условно считается, что первым на этом поприще отметился Поль Эмиль де Пюид. А каким путём вы пришли к этой концепции?

Да, вероятно, я первый в современной России, кто всё до конца продумал в голове, но Алексей Шустов всё же опередил меня с написанием текста, где, на мой взгляд, описан странный и не до конца продуманный гибрид обычного территориального государства с контрактными юрисдикциями внутри него. Текст Шустова слегка ускорил написание моего текста, более последовательного в избавлении от традиционного государства и, главное, имеющего «страховую парадигму» государства внутри себя. У Шустова не хватает страхования. Кроме того, я гораздо жёстче в терминах, я не стесняюсь называть крышу крышей и оставляю классическую идею «государство — результат институционализации рэкета» нетронутой, просто добавляя к этому страхование и ядерное оружие, которое делает территориальные образования большими неподвижными мишенями (кстати, эта фраза из «Пятницы» Хайнлайна).

Термин «контрактные юрисдикции» я впервые встретил в небольшой статье Анатолия Левенчука «Провайдеры сотовой государственности» в журнале Компьютерра. Ещё я был знаком со взглядами Густава де Молинари по небольшой статье в Либертариуме «Производство безопасности». Также я немного знал, как был устроен рэкет в девяностые, и то, что часто дань крыше была меньше, чем налоги, при этом крыша обеспечивала защиту от налоговой и реально защищала подкрышных. Так что идея контрактных юрисдикций не только стара как идея, но и много раз воплощалась на практике. Моя заслуга в осмыслении её как страховой услуги и интерпретации крыш как конкурирующих на общей территории государств.

Можете более подробно описать то интеллектуальное сообщество, в котором вы тогда общались? Какие идеи были на слуху, как была воспринята ваша идея, какие были возражения и альтернативные концепции?

Ещё в начале двухтысячных я был обычным демокро-либералом в духе Гайдаро-Чубайса. Но я и вообще не очень интересовался политикой, отойдя от неё после победы над коммунистами в 1991-ом. Неким поворотным моментом был провал СПС на выборах в Думу осенью 2003-го (кажется). Тогда я за зиму качнулся в сторону чистого анкапа, и покрутив его в голове, не смог состыковать все гифы. Можно сказать, что в тот момент я и начал думать над контрактными юрисдикциями, хотя не знал, что это так называется. По сути, я хотел построить в голове такое политическое мироустройство, которое стыкуется непротиворечиво. Это всё варилось в голове лет пять-шесть, наверное, прежде чем состыковалось. За эти пять лет многое было подхвачено, многое отброшено. Контрактные юрисдикции, страхование, крышевание, ядерное оружие — это главное, конечно. Моё подсознание само всё перебирало и комбинировало, в конце концов всё состыковалось (но я не помню этого момента), оставалось только изложить это буквами. Свой текст «Страховые государства» я спешил написать к Лебедевским чтениям, которые проходили в мае 2009; там я презентовал текст, подробно его не пересказывая, ведь он довольно длинный. Люди на чтениях собираются грамотные, «либертарианская тусовка», старшее поколение российских либертарианцев. Найденные мной идеи я публиковал в своём ЖЖ по мере нахождения. Найденная мной «страховая парадигма государства» очень впечатлила Анатолия Левенчука, и он написал о ней заметку, а его почти все читали. Годом раньше идею контрактных юрисдикций на чтениях докладывал Шустов, поэтому на самих чтениях я никакого фурора не произвёл, разве что мой прогноз, что до реализации идеи осталось от семи до пятнадцати лет — народ впечатлил.

Кстати, от этого прогноза я не отказываюсь, хотя десять лет прошло, думаю, через несколько лет всё и начнёт сыпаться.

Наблюдаете ли вы какую-то интеллектуальную преемственность между теми старыми либертарианцами нулевых годов и нынешними массово приходящими в либертарианское движение активистами? Кто из лидеров мнений десятилетней давности продолжает оставаться актуальным для нового поколения, на ваш взгляд?

Боюсь, что я не тот, кто может компетентно ответить на этот вопрос. Я плохо знаком с молодым поколением, приходящим в либертарианство. Себя я отношу к среднему «поколению», пришедшему к либертарианству в нулевые. Старшее поколение пришло в 90-е, молодое в 2010-е. И вот если старшее поколение я знаю хорошо, то молодых плохо. В старшем поколении я слегка разочарован, хотя не сильно. Те, кто не минархисты (минархистов вообще в старшем поколении мало), в частных разговорах, в отдельных комментах ФБ и ЖЖ почти всегда эксплицируют себя (каминг аут:)) сторонниками ЭКЮ, экстерриториальных государств. Но! Никто из них никогда этого не сказал публично, хотя бы отдельным постом. Я вижу в этом какое-то двуличие, ханжество что-ли, как будто быть сторонником КЮ это что-то постыдное или то, о чём не принято говорить. По сути, у либертарианцев нет никаких конструктивных идей о том что нужно строить (а не что разрушать), кроме ЭКЮ. Конечно, если они не хотят быть белками в колесе истории. То есть я вижу практически полную победу идеи ЭКЮ, но какую-то полутайную, что ли.

Вы заикнулись про то, что минархистов в старшем поколении мало, однако примерно в то же время, которое вы описываете, в России появилась либертарианская партия, с чисто минархистской программой. То есть вроде как идей о том, что хочется построить, было вполне в достатке, там явно вдохновлялись грузинскими реформами и прочими либеральными концепциями. Вы контактировали с ЛПР на каких-либо этапах её становления и развития, или ваш круг интеллектуалов политики сторонился?

Я, как среднее поколение либертарианцев, общаюсь и со стариками, и с молодыми, создателей ЛПР я знаю, это не те, кто там сейчас заправляет, это питерские люди, сейчас они не в ЛПР, у них партию москвичи увели, что было закономерно. Питерцы вполне симпатизируют ЭКЮ, москвичи тоже. НО! Опять никто этого не говорит открыто. Парадокс!))

ЛПР создали Олег Хриенко и ещё несколько человек из Питера, они же позже создали радио RLN, где сейчас главный Александр Китченко. Олег вначале возглавлял ЛПР, и, похоже, содержал её, но позже сосредоточился на бизнесе, уйдя из политики. Всем этим людям симпатичны ЭКЮ, что я знаю из личных разговоров. В нынешней ЛПР знаю Бойко, Шальнева, Светова, ещё пару человек. Шальнев слишком практик, он горит желанием что-то делать, не важно что, не задумываясь о тщетности суеты; мыслители вроде меня ему чужды. Сергей Бойко всё же сбалансированнее в этом плане. Бойко и Светов — сторонники ЭКЮ. Светова я прошлой осенью на чтениях Адама Смита спросил, знает ли он о неразрешимых проблемах минархизма и анкапа, на что он, не зная с кем говорит, сразу же сослался на ЭКЮ как разумную альтернативу, отослав меня к моему же тексту. Это было забавно. Так мы познакомились лично. Вроде бы чистая победа ЭКЮ, но люди в сети, как белки в колесе, продолжают обсасывать минархизм и анкап, как будто нет моих «терминальных текстов» об их фундаментальных проблемах.

В случае с миром контрактных юрисдикций каким вы видите положение человека, не пожелавшего подобные контракты заключать, и, соответственно, не имеющего крыши?

Положение такого человека — как животного в лесу. Животное свободно конечно, но его могут подстрелить. Прав у таких не будет, но право и вообще концепт сомнительный, отсекается бритвой Оккама. Как любит говорить Светов «где нет закона, нет и преступления». Поскольку люди без крыши не сковали себя никакими контрактами, накладывающими на них обязательства прилично себя вести, то и с ними можно вести себя как угодно. Но, думаю, крыши запретят своим клиентам обижать безкрышных, заботясь о минимизации числа страховых случаев, но безкрышные сами между собой смогут устраивать перестрелки и прочее без последствий для победителя. Впрочим и Бэрр подстрелил Гамильтона на дуэли без последствий, когда в Штатах ещё была свобода. Именно эти люди, находясь в локковском «естественном состоянии свободы», могут строить чистый анкап без экстерриториальных государств. Надеюсь, таких будет немало, как немало мелких стран, которые могли бы быть завоёваны крупными соседями, но живут себе, потому что никому не интересны.

Таким образом, получается, что страховые крыши могут оказаться как рыночно востребованными, в случае, если люди в обществе достаточно агрессивны (например, испытывают серьёзный недостаток ресурсов) — так и не особенно востребованы в условиях относительно мирных практик (обычно это коррелирует с материальным изобилием). Не получится ли так, что нарастание изобилия сделает страховые крыши попросту ненужными, и устойчивой моделью отношений станет-таки чистый анкап?

Страховые крыши, они же экстерриториальные государства — могут стать промежуточным этапом на пути к квазичистому анкапу, но мне трудно себе представить, что можно как-то миновать этот этап. Это связано с неизбежностью болезненного краха нынешнего мироустройства, в процессе которого ад и хаос будут не шуточными и крыши в этом хаосе будут центрами возникновения нового порядка.

То есть проблема не в том, что анкап вообще невозможен (бытовая ситуация вполне может выглядеть, как анкап, и обычный человек может думать, что живёт при анкапе) — а в том, что где-то в закулисье, о котором мало кто задумывается, где-то на уровне перестрахования или даже переперестрахования всегда будут существовать силовые игроки с ядерным оружием, авианосцами и спутниковыми группировками, и их трудно не считать экстерриториальными государствами. Ровно они-то и будут делать крупные конфликты маловероятными, угрожая нанести неприемлемый урон агрессору. Такие игроки оторвутся от традиционных государств и будут самостоятельными, как когда-то флотилии пиратов или купеческие гильдии. Крышевание такого масштаба — хороший бизнес, частные лица его освоят.

Можно представить себе ещё как минимум два пути к квазичистому анкапу.
1. Через минархизм, то есть постепенную приватизацию государственных функций путём реформ сверху, но без отказа от территориального суверенитета государства вплоть до того момента, пока от государства не останется просто имя, и за ним не будет стоять ничего.
2. Через агоризм, когда анкап прорастает сквозь государство, пока оно не помрёт от банальной невостребованности — и опять-таки минуя этап множественных экстерриториальных крыш, которые навязывают людям кнутом или пряником более или менее постоянные взаимоотношения.
Минархизм — это путь условной ЛПР, агоризм — путь условных Золоторева и Шерстнева.

Ха, насмешили. Никогда такого не было, и вот опять — как говорил Черномырдин. Я не особо знаток истории, но, по крайней мере в 20 веке сколь-нибудь масштабного падения роли государства без сопутствующей катастрофы — не было. Проигрыш в войне, крах империи — вели к снижению государства. И всё, наверное. Представить, что тихой сапой без катастрофы можно деэтатизироваться — нет уж, это утопизм какой-то, это не ко мне, я в сказки не верю.

Касательно движения к минархизму, даже чисто с кибернетической точки зрения, невозможно далеко продвинутся по пути, где по мере движения вперёд падают стимулы для дальнейшего продвижения и растут стимулы к движению назад. Через реформы к минархизму придти невозможно, только через катастрофу.

В сытом обществе изобилия люди более лояльны ко всяким проектам помощи ближним и грабежу для этих целей. Изобилие — отличная почва для построения социального государства, а совсем не анкапа.

В агоризм как тактику движения к анкапу я верю чуть больше, поскольку история знает примеры побед неформальных практик над государственными запретами. Невозможность победить наркотики в конце концов привела к их постепенной легализации во многих странах, а раньше такое случилось с сухим законом. Но это всё были некритические для существования государства проблемы, а сухой закон вообще был вреден для госфинансов, уводя огромные деньги из бюджета. Я бы не стал недооценивать способность государства бороться с критическими для него угрозами. Чиновники разных стран легко находят общий язык, когда речь идёт о деньгах: они победили неподконтрольные большим государствам офшоры, и даже Швейцарию принудили ликвидировать банковскую тайну, хотя казалось бы. Если биткоин станет всерьёз опасен, государства физически уничтожат ту инфраструктуру, которая его поддерживает, вплоть до ракетных обстрелов майнинговых ферм или перерубания линий связи. И плевать, что это во многих странах — они договорятся о совместных действиях. Ну и нельзя целиком уйти в сеть: пока вы хоть немного в реале — вы уязвимы для государства, особенно в части обладания оружием. Тут мне внушает оптимизм «доктрина сдерживания», которая не является частью агоризма. Но представим что успехи агоризма привели к тотальному к банкротству государства: восемь миллионов российских «силовиков» остались ни с чем. Что они будут делать? Мирно разойдутся по домам? Нет, не все, но часть из них устроит ад в реале, просто займутся грабежами, нам придётся откупаться от них, и снова мы приходим к крышам.

Вы указываете, что ждать осталось недолго. Можете наметить широкими мазками, как будет происходить переход к системе ЭКЮ?

Да, хорошо. В моём тексте «Страховые государства» этот раздел есть, но он не дописан и наверное за 10 лет устарел, сейчас, если коротко, мои мысли на этот счёт таковы:

1. У традиционных территориальных государств много бенефициаров: спецслужбы, армия, полиция, вообще весь ВПК, политики, госсужащие, бюджетники, пенсионеры – невозможно себе представить, что они «сдадутся без боя». Поэтому все реалистичные сценарии выглядят катастрофическими, то есть сопровождаются хаосом – из которого уже будет появляться новый порядок. Как появляются крыши, как среди них происходит «естественный отбор», как растёт их масштаб и как появляется иерархия крыш – абсолютно понятно. Крышами верхнего уровня, вероятно, будут атомные авианосцы, в непрерывном движении с борта управляющие спутниковыми группировками. Это будут «крыши крыш», работающие через Ллойд, частные лица с ними дел иметь не будут, часто даже не будут знать об их существовании. Нам же остаётся выяснить, как и почему произойдёт «скатывание в хаос».

2. На самом общем уровне причины скатывания в хаос описать не трудно. Во все времена элиты пытаются «загрести все материальные ценности, до которых могут дотянуться, потом свернуть пространство, закуклится и остановить время» (Стругацкие). То есть, будучи довольными своим положением, они стараются заморозить ситуацию, в которой они достигли успеха, то есть остановить прогресс. Прогресс же не желает останавливаться, поскольку является побочным эффектом предпринимательской деятельности, то есть вечного и неистребимого желания разбогатеть. Плюс желания стать элитой, плюс нежелание отдавать ценности. Всё.

3. Дьявол в деталях. Технологии продления жизни и вообще успехи медицины разрушат государственные пенсионные системы, которые и без того трещат от выхода на пенсию бэбибумеров. Альтернативные источники энергии, особенно возобновляемые, термояд, но и новые конструкции атомных электростанций тоже (пока тормозимые регуляторами) и сланец – роняют цены на нефть и газ, опуская страны, их добывающие (особенно важно Ближний восток, потенциально очень конфликтный). Новые (без цeнтpифyг) технологии обогащения уpaна (лазерное разделение изoтoпoв, нанотехнологии).

4. Не только технологии. Терргосударства предполагают некоторое однообразие подвластного народа, в идеале: один язык, одна национальность, одна культура, одна религия. Такого почти не осталось. Нацдиаспоры, землячества, этнические районы и даже города. Леваки, поощряя инаковость – упразднили концепцию «плавильного котла». В мире растёт разнообразие, под которое не заточены традиционные государства. Беспорядки в Британии и Германии показали, что власти уже с трудом могут совладать с мусульманами, а иногда просто сдаются (вспомним массовое изнасилование мигрантами немок в Кёльне и призыв Меркель не провоцировать «гостей»). То есть государство уже дискредитировало себя как защитника правопорядка, остаётся дискредитировать себя как «источник благ» (пенсий, пособий и т.п.) и оно станет никому не нужно, кроме политиков и вояк.

5. Итого, самый мягкий реалистичный сценарий: мусульмане на Западе через массовые беспорядки и при поддержке левых добиваются упразднения над ними юрисдикции местных государств, создают свои суды и полицию, не платят налоги государству, после чего уже местные белые под лозунгами «а чем мы хуже?» начинают бороться за что-то похожее для себя, и от этого всё идёт в разнос. Предтечей этого был архиепископ Кентерберийский, предложивший дать возможность мусульманам судиться в своих судах – его вынудили уйти в отставку, он опередил своё время.

6. Чуть более вероятно, что отдельные негосударственные ближневосточные группы (там госграницы вообще случайные, там все группы трансграничные), с помощью новых технологий, наплевав на «режим нераспространения» обзаводятся ядерным оружием и начинают требовать свой «кусок власти» (скорее всего пересмотра границ, но необязательно). Там все против всех, шииты против суннитов, все против евреев и США – обязательно где-нибудь рванёт, особенно на фоне снижения доходов от экспорта нефти и газа. Далее миллионы беженцев в Европе и см. пп. 4 и 5.

7. Немного по другому в США. Конечно там много лaтинocов и нeгpов, только ждущих повода для массовых беспорядков (вспомним наводнение в Новом Орлеане). Но главный конфликт назревает между демократами и республиканцами. Соцсети стимулируют кластеризацию людей по убеждениям, каждый ищет поддержку своей точки зрения и находит себе echo chamber, место, где им вторит толпа, и усиливает уверенность в собственной правоте, что ведёт к поляризации общества. По любым спорным вопросам все поделены на лагеря, люди как в окопах, диалог практически невозможен, каждый уверен в своей правоте и считает оппонента либо придурком, либо злонамеренным мерзавцем. И эти люди платят налоги одному правительству. Может ли такое долго продолжаться? Тут либо гражданская война, либо под разные крыши — в деталях предсказать не берусь, но хаос неизбежен. Пока ситуацию спасает некоторое изобилие, всем всего хватает. Если же начнутся перебои с пенсиями и пособиями – каждая сторона обвинит в этом другую, и понеслось. Хаос в США мгновенно приведёт к краху «режима нераспространения». Штаты сейчас главный хранитель вестфальского мира, любое их серьёзное ослабление приведёт к краху нынешнего миропорядка. Но и их авианосцы — готовые крыши верхнего уровня. Лишившись в кризис финансирования, они, я надеюсь, уйдут на вольные хлеба и будут хребтом нового миропорядка.

Могу ли я сказать что-то оптимистичное? Да. Нынешние терргосударства — отвратительны, они порабощают людей на подконтрольных территориях и одомашнивают их как скот, стригут, а иногда и режут. Широкое распространение ОМП сделает невозможными территориальные образования, ибо никому не хочется быть большой неподвижной мишенью. Экстерриториальные государства как минимум не будут порабощать, и им незачем кого-то массово истреблять, это накладно и отпугивает клиентов. Будущий мир не будет таким отвратительным, как нынешний. Не все выживут, но рабами быть перестанут. Это хорошо.

Это было мощно)

В своё время марксистам предъявляли претензию: если историей движут объективные экономические законы, то зачем вы трепыхаетесь, пытаясь обогнать своё время и устроить революцию там, где для неё не созрело общество. Аналогичный вопрос напрашивается и в адрес либертарианцев, предполагающих, что радикальное переустройство общества произойдёт само, под действием объективных противоречий, заложенных в конструкцию территориального государства, не соответствующего современным реалиям. Так зачем вообще вести какую-то пропаганду либертарианских ценностей и развивать теорию, если достаточно следовать в кильватере изменений и приспосабливаться к ним?

Браво! Вы сами ответили на вопрос, почему я почти не пишу новых текстов и почти ни с кем не дискутирую. Я не вижу в этом смысла. Надо быть совсем уж восторженным романтическим оптимистом, чтобы верить, что те несколько тысяч умных деятельных либертарианцев, что есть в мире (пассивных сильно больше, но от них никакого толку) что-то могут всерьёз изменить в столь мощных и фундаментальных исторических процессах. С другой стороны, Россия — жопа мира, нельзя исключать что на периферии возможно что-то особенное. Есть же, в конце концов, Сомали. То есть я не исключаю вариантов, что где-то в стороне от остального мира либертарианцы могут чего-то добиться. Большевики тут не аналогия, потому что тогда Россия входила в тройку мировых держав и не была жопой мира.

Ещё одна причина, почему теоретические и практические наработки могут иметь смысл — в том, что когда из хаоса начнёт формироваться новый порядок, издержки окажутся меньше, если игроки будут знать, к чему стремятся, что должно в конце концов получиться, и не будут делать лишних телодвижений.

Если быть совсем уж оптимистом, можно предположить, что опыт периферии покажет миру путь, которым можно избежать катастрофы. Я в это не верю, но я это не исключаю, один шанс из тысячи всё же есть.

Так не в этом ли секрет того, что вашу теорию предпочитают публично не признавать? Признаешь — и всё, интеллектуальная честность вынуждает тебя прекратить трепыхаться и начать спокойно ждать, когда приплывут атомные авианосцы и возьмут твою крышу под крышу. А не признаешь — у тебя остаётся стимул для активных действий и пропаганды своих взглядов. Минархистам это надо для проведения более громких политических кампаний, агористам для наращивания сети доверия и обустройства жизни вокруг себя в соответствии с принципами анкапа — а панархистам приходится уповать на ЭКЮ из машины…

А вот тот факт, наступят ли ЭКЮ сами, или за них нужно бороться — не является частью теории ЭКЮ. Частью теории является анализ устойчивости, анализ стимулов, действующих на акторов, анализ эволюции. Это теорсоциологическое исследование возможного мира. В минархизм же не входит теория его достижения. Как и в анкап. Агоризм, кстати, не отдельная ветвь либертарианства, а тактика достижения анкапа. Так что гипотеза о связи публичного непризнания и якобы вытекающего из него бездействия — неверна. Тем более, что можно тупо не соглашаться со мной, что ЭКЮ свалятся на нас сами, за них не нужно бороться. Доктрина сдерживания вполне симпатична сама по себе, я даже думаю, она реализуема где-нибудь на периферии. Я повторю, существует же Сомали, там вполне себе экстеррриториальное крышевание, вот Золоторев описывает примерно в моих терминах.

В последние годы вы стали гораздо менее активны. Возможно, это связано с тем, что вы уже сформулировали и опубликовали большую часть того, что у вас было сказать. К сожалению, как-то так получается, что вы донесли свои мысли своему же поколению, а с теми, кто заинтересовался либертарианством недавно, у старых либертарианцев обнаруживается некоторый обрыв коммуникации.

Возможно, обрыв есть, я не очень-то знаю, чем дышат молодые. Но мой немалый круг общения обрыва не показывает. Ну, не знаю, админы десятитысячного паблика Freedom Pride знают, кто я такой, лидеры ЛПР знают, что я «главный по тарелочкам», Светов меня иногда чуть ли не дословно цитирует, хотя и не упоминает. Мои «Страховые государства» (размещаю свёрстанную одним файлом подборку всех текстов на эту тему из ЖЖ автора — Анкап-тян) — самый подробный русский текст про ЭКЮ,и все, кто интересуется темой, на него выходят. Ну или мне так кажется. Честно говоря плевать, я равнодушен к славе, да и ЭКЮ — не единственное, чем я занимаюсь. Я, наверное, главный российский критик демократии справа. Я написал «терминальные» тексты о проблемах минархизма и анкапа, после которых их трудно воспринимать всерьёз. У меня есть ещё десяток любимых тем. Меня интересует истина, а не слава или число читателей.

Ну а что касается снижения активности… Вы знаете, кто такой Леонид Никонов?

Нашла его сейчас в фейсбуке, на стене ничего интересного.

Был лет семь назад яркий либертарианец из Барнаула, пронёсся метеором в наших кругах. Организовывал первые чтения Адама Смита в Питере, меня туда вытащил, в Москве мероприятия проводил, писал тексты, а потом как-то сгорел, что ли, за пару лет, активность прекратил, занялся академической карьерой. А я уже лет пятнадцать пишу, хоть пару текстов в год, но пишу, не сгорел. Как я, никто не напишет, кратко, по пунктам, закрыть тему. Главный герой «Зубра» говорил, что о непонятных вещах пишутся книги, а когда всё становится понятным, достаточно короткой статьи. Я тоже так думаю. Некоторые темы в моей голове по пять-семь лет крутятся до понятности. Возможно, я просто тормоз.

Я не понимаю, зачем писать тексты без новизны, длинные, не закрывающие тему. Пропаганда идей? Не моё это. Скучно же, наверное, много лет пропагандой заниматься, надоест, руки опустятся, государственную систему индоктринации (школы и СМИ) не переплюнуть. В России вообще невозможно никого ни в чём убедить, потому что все уверены, что сами познали истину. Страна схвативших бога за яйца. Хотя это не только Россия такая, это последствие эгалитарной идеологии и демократии, мнение Васи Пупкина не менее важно, чем мнение Эйнштейна. Я смотрю на многих слишком активных и сомневаюсь, что они не сгорят за пару лет, как Леонид.

Что касается выгорания, то мне проще, я аноним. Потеряв вкус к проекту, просто передам его кому-нибудь ещё.

Многие ценят панархию (скорее в шустовском изводе, нежели в вашем) за то, что она позволяет мирно размежеваться по ценностному признаку, вместо того, чтобы пытаться обеспечить своей группе доминирование и подчинить оппозицию. В связи с этим даже начало намечаться сближение с левыми анархистами (да, подаюсь вот в комми) — именно вокруг идеи о протоколах горизонтального взаимодействия, без попыток друг друга съесть. В вашей идее страховых крыш никак не обозначается возможность идеологического разнообразия, они выглядят однородными объектами, простой совокупностью фирм на рынке. Отсутствие этого пласта в описании — это упрощение, или постулирование того, что выживет только один род юрисдикций?

Я где-то касался этого вопроса. Конечно, между крышами будет конкуренция, в результате которой они начнут разбегаться по нишам, то есть специализироваться на клиентах разных религиозных и т.п. убеждений.

Процитирую свои «Страховые государства»: Рассуждать, какие у крыш будут «тарифные планы» и какие на них будут приходиться «пакеты услуг» – я не возьмусь, думаю, самые разные, и определяться они будут фантазией производителей, предпочтениями потребителей и уровнем конкуренции. Сейчас в странах с развитым страхованием на покупку страховок уходит до четверти доходов семьи, плюс налоги государству, так что деньги в этом бизнесе будут немалые. По каким «нишам» разбредутся СК – тоже не знаю, не исключаю даже, что по религиозным или «идеологическим», и мы сможем пронаблюдать построение, скажем, коммунизма не в отдельно взятой стране, а в отдельно взятой контрактной юрисдикции. (По моим ощущениям, различия будут не настолько сильными, но не могу отрицать и наличие крайностей, которые, вероятно, будут столь же маргинальны, как кибуцы в Израиле или коммуны панков в США).

У команды Libertarian band, с которой я сотрудничаю, вышел на ютубе цикл видео по введению в либертарианство. Можете глянуть пять коротких роликов, минут на пять каждый?

В сценариях к ним я попробовала показать, что существует три разных пути к анкапу, и нет нужды ограничиваться только одним, отвергая остальные. Хотелось бы вашей рецензии на эту концепцию, которая, как мне кажется, развивает и ваши идеи, и много чьи ещё.

Шикарные видео, все пять штук посмотрел. Но я в теме, я не целевая аудитория, я не знаю, как воспримут их далёкие от темы люди. Я думаю, в маркетинговых целях чаще стоит упоминать термин «экстерриториальное государство» и «контрактные юрисдикции», чтобы привыкали и гуглили. Да и страховые компании, способные защитить от Вовы П. — это не просто компании. Ядерное оружие ни разу не упомянуто. Сравнения с Церквями нет, которые тоже когда-то лишились террмонополии, и ничего, мир не рухнул. Но в общем там всё хорошо, всё важное в четыре минуты не вместить.

В своих старых постах вы пишете, что критикой демократии занимается Хоппе в книге «Демократия — низвергнутый бог», но книга не переведена, и вы её не читали. С тех пор книгу перевели. Довелось ли уже прочитать, и если да, то что могли бы сказать о ней?

А я вот как раз по ходу наших разговоров, прочтя вступление к своим «Страховым государствам», вспомнил, что Хоппе перевели, и решил его почитать, так что сейчас читаю, но медленно получается, по 10 страниц в день. Пока нормально, но рецензировать буду позже.

Этой осенью Хоппе приезжает в Москву. О чём бы вы хотели его спросить?

Я подумаю о чём спросить Хоппе, похоже это на Чтения Смита он приедет?

Нет, Михаил Светов организует ему сольную лекцию 6 октября.

Хорошо, пойдём оба читать Хоппе, может быть, потом будет повод подробнее его обсудить. Спасибо за интервью!

Российское государство узнало слово «панархия»

В Тюмени трое школьников решили порасклеивать листовку, рекламирующую панархию. Они заказали тираж в типографии, типография настучала полиции, тираж изъяли, листовку проверяют на экстремизм, если найдут его там, то заведут уголовное дело. Если не найдут, то, надо полагать, вернут людям их собственность и оставят их в покое.

Давайте поможем экспертам принять правильное решение и объясним как можно более широкому кругу лиц, что:

  1. Теория стационарного бандита — это научный мэйнстрим
  2. Панархия — это вполне академическое направление политологической мысли
  3. Переход к панархии может быть только мирным

Пока что об инциденте написал только znak.com. Если у кого есть выход на СМИ, пожалуйста, воспользуйтесь им для распространения этой информации. Также буду рада рассказать о панархии любому изданию, которое решит просветить на сей счёт своих читателей.

Ну а тем, кто желает использовать для просвещения публики такой инструмент, как листовки, рекомендую использовать принтер, да и распространять материал лучше не путём расклеивания по доскам объявлений, и не раскладкой по почтовым ящикам, а раздачей из рук в руки на политических акциях.

Предмет любопытства тюменских полицейских

Анархия, панархия и этатизм

Джон Зьюб (John Zube), 1986

Конспект от Aegis Mirijam

Полный английский текст взят с сайта panarchy.org — крупнейшей библиотеки текстов о панархии.

Анархия и Панархия не являются двумя противоположными формами социальной организации. На самом деле Панархия главным образом – метод решения проблем социальной организации и при помощи этих методов анархия, а также этатизм или коммунизм, или любая возможная социальная модель, может быть реализована и осуществлена теми, кто разделяет эту идею.

Панархисты призывают к свободе действия для этатистов, также, как и для всех других.Каждый мог бы иметь те режим и условия, которые они выбрали, в таком случае им больше не нужно было бы бояться и бороться друг с другом.Больше никаких принудительных «браков» с любым правительством, армией, профсоюзом или школой. Каждый индивид должен быть свободен отделиться от любого из них, сделав односторонние заявления, и присоединиться или установить любые альтернативы, которые могут ему понравиться, всегда за свой счет и на свой риск.

Панархизм — это не что иное, как свобода разъединения и объединения, последовательно применяемая в сферах, где она до сих пор не реализована, а именно в политических, экономических и социальных отношениях.

Либертарианцы говорят: Пусть те, кто верит в религию, имеют религию; пусть те, кто верит в правительство, имеют правительство; но пусть те, кто верит в свободу, имеют свободу и не заставляют их принимать религию или правительство, которых они не хотят.

Чарльз т. Спрэдинг

Анархисты не должны угрожать их вере разрушением, однако могут пытаться донести им их словами или их собственными совместными и конкурирующими примерами жизни.

Нет разницы между последовательным либертарианством и анархизмом. Их общая основа — добровольность, самостоятельность, естественные права и свободы, индивидуальный суверенитет, свободный выбор. Речь идет только о потребительском суверенитете по отношению к так называемым «государственным услугам».

Полное избирательное право включает в себя право голосовать за себя вне любой принудительной политической, экономической и социальной системы и в любой системе, которая соответствует собственному индивидуальному выбору или изобретению, и иметь, кроме того, все другие избирательные полномочия, которые вы хотите иметь — но только среди единомышленников добровольцев.

Противопоставление партийной политики и партийной власти не требует противопоставления политической, экономической, социальной и военной политики индивидуального сепаратизма, а, напротив, требует такого последовательного противопоставления территориальному этатизму и экстерриториальной автономии. Только полная экстерриториальная автономия для всех несогласных может установить мир, справедливость и свободу для всех.

Панархизм предлагает предоставить возможность отказа от военной службы по соображениям совести, обязательного налогообложения, профсоюзов и посещения школ и других конкретных принудительных практик, но также от всеобъемлющим против всех принудительных, исключительных, территориальных, политических, экономических и социальных систем, институтов и практики. Практика панархизма подразумевает индивидуальный сецессионизм и личную или нетерриториальную правовую организацию на добровольной основе,независимо от того, являются ли сецессионисты и добровольные партнеры анархистами или этатистами.

Панархисты тоже будут ошибаться и повторять ошибки. Но они сделают это с решающей разницей:

Их ошибки будут совершаться только за свой счет, а не за счет политиков, бюрократов и правящих партий, во многом за счет других людей, даже инакомыслящих.

Панархия также опирается на полное признание всех индивидуальных прав — в той мере, в какой они известны, обнародованы и поняты. Поскольку индивидуальные права предлагают только варианты или сферы свободных действий, какими бы естественными они ни были для полностью взрослых и просвещенных людей, они не обязывают людей использовать их в полной мере.

Можно было бы суммировать цели и средства панархистов с такими заявлениями, как: этатизм для этатистов, анархия для анархистов, свободная торговля для торговцев, протекционизм для протекционистов, ненасилие для пацифистов, защитная сила для тех, кто видит свое оправдание против инициированной агрессии, капитализм среди согласных взрослых и любой вид социализма для тех, кто желает его для себя.

Панархия, как только она будет осознана, даст анархистам возможность наслаждаться анархическими отношениями между собой, прямо здесь и сейчас, без помех со стороны этатистов.Более того, как только анархисты примут панархистскую терпимость, они будут иметь общую платформу с этатистами и всеми другими группами меньшинств, которые хотят поддерживать или реализовывать различные идеалы между собой, следуя панархии.

Блиц

Мне понравилось в прошлый раз отвечать не одним крупным текстом на один вопрос, а короткими ответами на серию вопросов. В очереди как раз накопилось некоторое количество таких вот тем, которые не требуют развёрнутых ответов.

Анкап-чи, мне кажется, что лучше продвигать название «полигосударство», а не «панархия», т.к. последнее по звучанию уж очень похоже на «анархию», а простых людишек, я думаю ты знаешь, очень триггерит это слово.

Тут дело привычки. По преданию, первых либертарианцев в России часто путали с вегетарианцами. Минархисты, естественно, многими ошибочно читаются как монархисты. Что касается возможности перепутать панархистов с анархистами, то это хотя бы не обидно, потому что панархия это один из путей к анархии. Мне кажется, что термины вроде полигосударства имеет смысл пока что применять в качестве вспомогательных. Например, «я панархист, то есть выступаю за полигосударство, точнее, за множественные правительства в пределах одной страны» (как верно отмечает Алексей Шустов в одном из интервью, в русском языке государство это субъект, а не система, что вносит неудобство в политологические дискуссии, и лучше вместо слишком размытого «государство» в зависимости от контекста использовать «страна», «правительство» или «режим»).

Видел здесь рекламу агористов, у них есть статья про получение анонимной дебетовой карты через подделку внешности и паспорта. За это вроде только административная ответственность и штраф до 80 тыс., но, может, знаете способы получше оставаться анонимным в покупках в фиате?

Речь о вот этом посте, где я в конце ссылалась на статью с канала Криптоагора. Кстати, в посте, описывая криптоматы, я писала, что они работают только в одну сторону: на покупку битков за фиат. Позже, в Грузии, я убедилась, что и обратное тоже возможно, там мне как раз пришлось продавать биткоины. Хочу только отметить, что для пущей анонимности, подходя к криптомату, стоит надеть тёмные очки, надвинуть на голову что-нибудь с широкими полями, поднять воротник — короче, максимально скрыть лицо, чтобы прикрыться от камер. Камеры могут стоять как в самом криптомате, так и вокруг него. Также, конечно, когда вы идёте к криптомату, имеет смысл брать телефон с левой симкой. Все эти параноидальные меры призваны затруднить оперативно-следственные действия, если вы вдруг почему-то станете их объектом.

А правду говорят, что при анархо-капитализме не предусмотрено интеллектуальной собственности?

Максим

Любой человек вправе монетизировать любые свои нематериальные активы любым ненасильственным способом. Применять насилие он вправе лишь в том случае, когда его пытаются лишить этого актива полностью, но не тогда, когда какую-то информацию, которой он обладает, копируют. Даже если кто-то скопирует приватный ключ от его биткоин-кошелька, это ещё не кража. Кража это использование ключа для увода из этого кошелька биткоинов.

Никак не могу понять, кто будет выступать гарантом соблюдения правил? Что делать, если некий условный Рамзан Ахматович в роли ночного сторожа решит не просто охранять покой, но и немного начать объяснять, как людям следует жить?

Нуб

Любой вахтёр склонен к тому, чтобы повысить свою значимость за счёт тех, кого он, по идее, должен обслуживать, то есть резидентов охраняемого объекта. Единственный аргумент, который может его урезонить — это угроза денежных санкций, а в пределе — увольнения. Для того, чтобы угроза увольнения была реальной, надо, чтобы за воротами стояли и дожидались найма Иван Петрович, Равшан Джамшутович, Джет Ли и Сигурд Олафсон. Именно поэтому панархизм выглядит более здравой идеей, чем минархизм, в плане возможностей ограничения власти.

Нерешённые вопросы панархии

У Алексея Шустова в книге «После государства», изданной в 2008 году, приводится (стр. 66-67) перечень вопросов, которые в предложенной им панархической модели не решены. С тех пор мысль на месте не стояла, и мы с Битархом предлагаем краткие намётки решений по этим вопросам.

1. Как организовать охрану границ? Как построить и как финансировать вооружённые силы, призванные защитить страну от силовых посягательств извне?

Напомним, что шустовская модель — это построение панархии в отдельно взятой России без развала её на территориальные единицы, поэтому проблема внешних границ в таком полигосударстве сохраняет актуальность.

Охрана границ в мирное время — вещь довольно бессмысленная. Блокировать или облагать пошлинами трансграничное движение товаров в полигосударстве не выйдет — достаточно существования одной-единственной ЭКЮ, предлагающей свободную торговлю, и весь поток пойдёт через этот внутренний офшор. То же относится к визовому режиму. Отдельные ЭКЮ могут обеспечивать бойкот некоторых товаров, людей и информации для своих клиентов, но это осуществляется на потребительском уровне, а не через пограничный контроль.

Что касается защиты от военного вторжения, то самое важное в оборонной доктрине — наличие граждан, которым будет, что защищать. Пример Украины показывает, что даже при очень неблагоприятных стартовых условиях самоорганизация граждан творит чудеса. Если же в ряде юрисдикций страны существует свободный оборот оружия, то это существенно упрощает задачу. Однако подобное ополчение плюс частные военные компании способны справляться скорее с задачами территориальной обороны. Между тем доктрина предотвращения нападения через создание персональной угрозы для лидеров страны-агрессора способна ещё больше снизить риски. При наличии минимальных способностей к координации правительства сумеют договориться о совместном финансировании соответствующего проекта высокоточного неядерного оружия средней дальности, или ещё каких-нибудь сюрпризов в том же духе.

2. Как организовать международные отношения? Кто и на каком основании будет представлять страну во взаимодействии с иностранными государствами?

Международные отношения — это демаркация границ, порядок выдачи преступников, визовый режим и всякие там пошлины.

Что касается границ, то здесь территориальным государствам придётся трудновато, ведь их граждане тоже, скорее всего, начнут заключать договоры с ЭКЮ, и хорошо если с приписанными к соответствующей территориальной юрисдикции, а то ведь с них станется договориться и с транснациональными ЭКЮ. Сотовая связь работает в приграничной полосе в обе стороны, точно так же и порядки в приграничной полосе будут взаимопроникать, ещё более размывая понятие территориального государства.

Порядок выдачи преступников актуален лишь в ситуации заметных отличий в правовых системах и особенно в правоприменении. Здесь неизбежен торг, в котором более влиятельные юрисдикции будут иметь преимущество, но влияние есть субстанция нестабильная, и распределяется неравномерно. В общем, будет то же, что сейчас, только ещё динамичнее. По крайней мере, в ситуациях явной несправедливости общественное возмущение будет иметь большее значение для контрактных юрисдикций, чем для нынешних демократий.

Пошлины, как было показано выше, если и будут, то только односторонние, со стороны монопольных территориальных образований, полигосударство позволить себе таможню не может.

3. Как организовать эффективный отпор попыткам внешних сил финансово-экономического сектора разогреть противоречия между разными правительствами [ЭКЮ] и истощать страну, играя на этом?

Можно себе представить, как условный зарубежный Путин спонсирует в России консервативные ЭКЮ, топящие за духовные скрепы, и клиентом такой ЭКЮ оказывается становиться более выгодно. А клиентам либеральных ЭКЮ он, например, не даёт визы и запрещает инвестиции в свою вкусную сырьевую экономику. Обычно такое приводит к тому, что рыночек решает за создание имитационных структур, которые демонстрируют вовне те черты, за которые готовы платить, но на внутреннее содержание забивает: во-первых, это дешевле, во-вторых, на это нет внутреннего спроса.

Да и свет не сошёлся клином на одном-единственном зарубежном Макиавелли, так что те ЭКЮ, которые ему не любы, будут сотрудничать с кем-то ещё.

4. Как решать вопросы экологии?

Каждая юрисдикция решает эти вопросы на свой лад. Либеральная отдаёт на откуп собственникам, которые, в свою очередь, страхуют риски в страховых компаниях. Социалистическая поддерживает надзорные организации, которые хлебом не корми, а дай штраф выписать, или взятку пожирнее стрясти (взятка не будет дороже страхового полиса, иначе субъект сбежит к либералам). Зелёные могут основать свою юрисдикцию, где потребители будут поддерживать рублём экологичных производителей и бойкотировать тех, кто забивает на экологию.

Ну а отрицательные экстерналии, возникающие как результат экологических бедствий, куда более эффективно компенсируются через суд при наличии конкурирующих юрисдикций, чем в условиях монополии, отягощённой конфликтом интересов в виде госсобственности.

5. Как поступить с объектами культурно-исторического наследия народа, чтобы гарантировать их сохранность?

Объекты культурно-исторического наследия приносят прибыль благодаря тому, что они интересны туристам. Для того, чтобы они сохранялись, надо, чтобы их было выгодно сохранять. Для этого, в свою очередь, нужно, чтобы владельцы этих объектов получали выгоду от туризма. Такова типично либеральная логика, благодаря которой владелец каждого конкретного потенциально интересного туристам объекта сам решает, выгоднее ему пытаться заработать на потоке туристов, или же использовать объект как-то иначе, например, снести и возвести что-то ещё. В результате работы такого подхода образуется достаточно пёстрая застройка, где старина соседствует с современностью.

Другие ЭКЮ могут вводить регуляции, не позволяющие разрушать исторические памятники, но им придётся как-то компенсировать их владельцам это неудобство, иначе они сбегут к либералам. Так что в ЭКЮ любителей старины неизбежны налоги на содержание памятников. В результате за счёт стороннего финансирования смогут сохраниться и те памятники, прямая монетизация которых затруднена.

Свой вклад в решение задачи внесут и такие организации, как ЮНЕСКО, которые до известной степени способны повлиять на туристические потоки путём наклеивания ярлыков: вот это объект всемирного наследия, а это нет. Впрочем, подозреваю, что скоро влияние ЮНЕСКО на турбизнес станет ниже влияния условного TripAdvisor, и незачем будет спонсировать за госсчёт этого бюрократического динозавра.

6. Как регулировать отношения в области природных ресурсов, особенно таких специфических, как вода, воздух, морские биоресурсы (перемещающихся по территории, а потому не привязанных к координатам в пространстве)?

В своё время охота и собирательство проиграли экономическое соревнование земледелию и скотоводству в силу своей низкой эффективности. Точно так же по мере удорожания халявной пресной воды, халявной морской рыбы и халявного чистого воздуха станет выгодно промышленное производство этих ресурсов вблизи мест их потребления. Короче, это вообще не вопрос юрисдикций, а чисто технико-экономический вопрос.

7. Как регулировать отношения в местах высокого скопления недвижимой собственности, где действия одного собственника могут повлиять на существенные характеристики имущества собственника-соседа (например, строительство зданий, загораживающих уже существующие)?

Конечно, такие вопросы удобнее решать в рамках функциональных юрисдикций, таких как ассоциации домовладельцев. В рамках шустовской модели подобное не предусмотрено, поэтому вопрос оказывается в сфере разбирательства между различными юрисдикциями, и здесь трудно предсказать, какие сложатся практики.

8. Как организовать эффективную защиту от картельных сговоров сильнейших игроков разнообразных рынков, имеющих предрасположенность к монополизации?

На свободном рынке монополия образуется, только если общий размер рынка сопоставим с оптимальным в плане производительности труда размером компании. Во всех остальных случаях монополизация невыгодна, и может быть либо предпринимательской ошибкой, которая быстро разорит компанию, либо эта монополия навязывается при помощи насилия, что уже не имеет отношения к свободному рынку. Так что эффективной защитой от монополизации является именно свободный рынок, и в ситуации конкурирующих юрисдикций со свободным входом и выходом предпосылок для того, что рынок будет свободным, куда больше, чем при текущем положении дел.

9. Как противодействовать попыткам асоциально настроенных лиц (тех, кого сейчас называют преступниками) расшатать систему обеспечения общественной безопасности, построенную на принципе равноправных договоров, и добиться выгодного для них хаоса?

Свобода владения оружием и право на самооборону творят в этом плане чудеса. Отдельные ЭКЮ, которые не признают за своими клиентами права самостоятельно оказывать вооружённое сопротивление насилию, будут вынуждены действительно прилагать все усилия для подавления вооружённого насилия при помощи профессиональной полиции, в противном случае они растеряют лояльность клиентов, и те уйдут в юрисдикции, которые хотя бы не путаются под ногами.

Ну а потенциальный правонарушитель не всегда может сходу определить, к какой юрисдикции относится его потенциальная жертва, и, соответственно, готова ли она оказать отпор. Так что даже одна ЭКЮ, позволяющая вооружаться своим клиентам, уже становится положительной экстерналией для остальных.

Алексей Шустов