Опрос про дороги

Чайный клуб прислал мне три изданных им книжки: «Дорога к рабству» Хайека, «Демократия: низвергнутый бог» Хоппе и «От диктатуры к демократии» Шарпа. Я планирую написать обзоры всех трёх, а вы можете выбрать, с какой мне начать.

Есть три дороги: к демократии, от демократии, и к рабству. По какой сами пойдёте, по какой мамку поведёте?
Обзор какой книжки вы бы хотели увидеть первым?

Есть три книжки: к демократии, от демократии и к рабству. Какую обозреть первой?

Книги можно заказать через телеграм-магазин Чайного клуба.

Шлагбаум на дороге к рабству: тупик или объезд?

Анкап-тян, Битарх

На состоявшейся 1 июня в Москве конференции «Конституция свободы» прозвучало выступление британского экономиста Джона Медоукрофта «Is there a road to serfdom? A public choice analysis of Hayek’s most famous work». Лекция была основана на его совместной с Андре Альвесом статье «Hayek’s Slippery Slope, the Stability of the Mixed Economy and the Dynamics of Rent Seeking», вышедшей в 2014 году в журнале Political Studies.

Медоукрофт разбирает предсказание, сформулированное Хайеком в своём известном политическом памфлете «Дорога к рабству» и показывает, что предсказание оказалось неверным: стабильным не является не только минархизм, но и тоталитаризм, а смешанная экономика — как раз является. На богатом материале показывается, что на сегодня такой условной нормой является примерно 40-50% перераспределяемого государством ВВП. Государства, перераспределяющие меньше, в полном соответствии с логикой Хайека стремятся перераспределять больше, а вот государства, перераспределяющие больше, сталкиваются с серьёзной рыночной неэффективностью, недовольством общества — и через некоторое время возвращаются к стабильному состоянию. Более того, пришедшие к этой норме развитые государства сегодня занимают уверенно высокие позиции в рейтингах экономической и политической свободы.

13 июня Вэд Нойманн выпустил рецензию, где объяснил описанное Медоукрофтом явление через гипотезу о том, что современное государство является формой светской религии. Именно этим, по мнению Вэда, объясняется, например, то, что стабильность социальному государству парадоксальным образом придаёт его непрозрачность. Далее Вэд делает прогноз о том, что пришедшая в ходе информационной революции прозрачность сделает-таки эту религию маргинальной, и современное социальное государство такого пережить не сможет, сменившись панархией.

Однако имеет смысл подвергнуть сомнению сам тезис о том, что государство, начиная с определённого уровня перераспределения, перестаёт разрастаться. Да, действительно, прямые поборы вызывают недовольство, а прямое монопольное управление экономикой подрывает основу экономического роста. Но, кроме налоговой нагрузки есть ещё и регуляторная, и многие представители бизнеса отмечают, что она способна мешать работе едва ли не больше.

При этом, усиливая регуляции, государство может даже уменьшать долю своего присутствия в экономике. Так, например, при наличии единого стандарта образования и единого государственного экзамена государство может смело отказаться от содержания школ: частные школы всё равно будут вынуждены заниматься тем же самым промыванием мозгов, как от них и будут требовать проверяющие инстанции. При этом маловероятно, что такое положение дел негативно повлияет на положение страны в рейтингах свободы — ведь при расчётах рейтингов оценивается доступ к образованию, а не его содержание и свобода выбора предметов.

Аналогичным образом могут работать государственные стандарты во множестве иных отраслей, от медицины до торговли, или, скажем, техосмотра автомобилей. Все процедуры сертификации могут быть предельно прозрачными и полностью избавленными от коррупции (именно этим, собственно, принципиально и отличается первый мир от третьего), но даже самая приятная упаковка будет лишь маскировать продолжение движения по всё той же описанной Хайеком дороге.

Так что приход новой прозрачности может и не убить ту самую светскую религию, а лишь привести к её реформации. Поэтому лучше бы нам исходить из того, что никакая панархия сама себя не построит, и продолжать наши регулярные проповеди.

John Meadowcroft

Какие есть недостатки у Австрийской школы экономики, внутренние проблемы?

анонимный вопрос

Для того, чтобы ответ на этот вопрос был более авторитетным, я обратилась к наиболее известному в России популяризатору австрийской школы, Павлу Усанову (обязательно подпишитесь на его youtube-канал, если ещё не). Кстати, скоро у меня выйдет обзор на его новую книжку «Ретроспектива экономической мысли».

Итак, по мнению Павла, основные трудности у австрийской школы следующие:

1. Непонятно, как согласовать праксиологию Мизеса и рыночный процесс Хайека

В чём трудность? Праксиология — это логика человеческой деятельности, выводимая дедуктивно из общих базовых принципов. Рыночный процесс — это возникновение спонтанных порядков из множества единичных актов выбора, осуществляемых людьми. Изучение этих спонтанных порядков ведётся уже методом индукции. Для физиков, наверное, наиболее понятно будет, если уподобить праксиологию молекулярно-кинетической теории, а рыночный процесс — термодинамике. Иначе говоря, здесь мы имеем дело с проблемой, с какой песчинки начинается куча, а на языке диалектики — с переходом количества в качество.

В принципе, где-то на стыке одного с другим лежит теория игр, но всё равно разрыва до конца не заполняет.

2. Криптовалюты и теорема регрессии

Когда мне задавали вопрос о биткойне, я сама угодила в эту ловушку, сославшись на статью о том, что биткойн удовлетворяет теореме регрессии, и потом получила критику, дескать, нет, неубедительно. Очень надеюсь, что Павлу удастся внести некоторую ясность в этот вопрос в своей книге «Будущее денег», выход которой он уже анонсировал. Видимо, ждать её следует в 2019 году.

3. Теория государства: происхождение и эволюция в демократию

О происхождении государства представители австрийской школы, действительно, высказываются различным образом.

Хоппе выводит государство из естественной аристократии, то есть института обращения с затруднениями к более компетентным лицам. Действительно, это обыденнейшая человеческая практика, которая воспроизводится в любых сообществах, от первобытных племён и мафиозных кланов к современным лидерам несистемной оппозиции и профессиональным гуру.

Золоторёв утверждает, что не следует путать божий дар с яичницей, и если яичница в виде института неформального лидерства распространена повсеместно, то божий дар в лице государства — исторически недавнее паразитическое образование, вот только остаётся непонятным, могла ли история человечества обойтись без этого сомнительного приобретения.

Разногласия есть и относительно эволюции к демократии. Хоппе пишет, что виной тому стремление правящего класса к умножению безответственности, а Четвернин указывает, что для появления устойчивых либератарно-правовых институтов потребовалось редкое сочетание климатических факторов, когда вместо жёсткого разделения на касты тружеников и воинов в Элладе возникло смешение ролей в виде свободных общинников, земледельцев-воинов, и это уже породило либертарную этику, право и полисную демократию вместо обычной доктрины грабежа и принуждения.

4. Энфорсмент без государства

Тут речь скорее не о какой-то внутренней проблеме австрийской школы, а о том, как эта проблема постепенно решалась по мере развития либертарной теории. Мизес вообще не оспаривал необходимости государства. Ротбард разработал в целом теорию анархо-капитализма, но оставил там несколько этатистских рудиментов, вроде взятого от фонаря срока действия патентов или наличия при анкапе принудительного тюремного заключения. Современные теоретики, вроде того же Золоторёва, или, например, меня, демонстрируют возможность обойтись в том числе и без этих рудиментов, предлагая альтернативы.
Тем не менее, тема внегосударственного энфорсмента пока не устоялась и является больше доктриной, чем теорией, так что есть, куда работать.

В роли Фрэнка Андервуда — Павел Усанов

Тян, как относишься к Рональду Рейгану и Маргарет Тетчер?

анонимный вопрос

Обе этих личности вошли в историю тем, что начали разворачивать долгий тренд на усиление интервенционизма в экономике во всём мире, который начался в конце 19 века. К этим двум я бы добавила ещё третьего человека, стоявшего у руля государства примерно в это же время: Дэна Сяопина.

Каждый из этих троих более или менее последовательно проводил либеральные реформы в своей стране и был заметным ориентиром для правительств других стран.

Наиболее последовательно либеральна из этой троицы, безусловно, Маргарет Тэтчер. Наиболее значимых результатов в экономике своей страны достиг всё-таки Дэн Сяопин. Рональд Рэйган получил наиболее приличную страну и добился наиболее скромных результатов — зато преуспел во внешней политике и стал тем, кто практически добил-таки Империю Зла.

Дополнительный плюсик от либертарианцев Рейган и особенно Тэтчер имеют за популяризацию Фридриха фон Хайека, который как раз получил свою нобелевку незадолго до их прихода к власти и подготовил идеологическую основу для их реформ.

Ну а что насчёт моего личного к ним отношения?

Статуэтки Тэтчер в Грузии не заказываю, фильмов с Рейганом не смотрю, отношение спокойное и достаточно уважительное.

Дэн Сяопин и Фридрих фон Хайек)))