Либертарианство — это утопия? Да, как и идея персонального компьютера.

Колонка Битарха

Не проходит и дня, как в очередной раз натыкаюсь на фразу «анкап это утопия», «манямирок», «розовые пони». Те, кто так пишет (обычно это авторитарно-правые консерваторы и традиционалисты), видимо, предполагают, что тем самым они защищают стабильность. На самом же деле они лишь способствуют тому, чтобы неизбежные изменения прошли по самому жёсткому для них же самих сценарию.

Заглянем в историю. Что говорили про идею федеративной республики и разделения властей в начале 18-го века? Это утопия, федеративная республика невозможна, и как вы смеете оскорблять короля! Что про неприемлемость рабства и крепостного права в начале 19-го века? Это естество природы, вы утописты! А про избирательное право для женщин в середине 19 века? Это утопия, откуда у женщины политическая позиция, она проголосует, как скажет муж. Может с правами чернокожих и ЛГБТ в 1950-е было иначе? Вы там что, грибочков объелись, и видите манямирок с радугой?! Не видите — люди разного цвета, так с какого перепугу чёрного обслужат в баре для белых?

Каждый раз, когда появлялась какая-то новая общественная идеология, консерваторы до последнего не хотели её признавать. Общество доходило до крайней точки, когда терпеть статус-кво было уже невозможно, после чего необходимые реформы проводились без отладки, нахрапом, сразу во всей стране. Это неминуемо вызывало перегибы, огромные жертвы и страдания, экономический ущерб, приводило к появлению привилегий в пользу ранее угнетаемой группы (сейчас консерваторы в странах первого мира жалуются, что их преследуют за критику ЛГБТ, но это лишь естественная ответочка за их же прежний беспредел; пепел Алана Тьюринга стучит в сердца квир-активистов). В итоге консерваторы каждый раз получали то, чего больше всего не любят — радикальные изменения, хаос, репрессии. А могли бы иметь мирное развитие…

Как это относится к либертарианству? Сейчас многие либертарианцы вполне удовлетворились бы невмешательством охранителей в самоуправление на местах. Люди охотно занимали бы бесхозные земли, экспериментировали бы там с удобными именно им социальными порядками, и не покушались бы сразу на столицы. Это очень умеренная повестка, от которой ни у кого не должно возникать прямого неудобства. Различные практики общественного устройства на этих территориях могли бы эволюционно отлаживаться и постепенно приходить в крупные города уже в зрелом виде, не вызывая потрясений.

Так нет же, эти вигиланты бдят, пресекая любую самодеятельность, от нетрадиционных сексуальных практик и аморальной музыки до неформального бизнеса и самоорганизующихся общин — и ведь дождутся же, когда их начнут бить на улицах, когда произойдёт обрушение государства с дефолтом по социальным обязательствам, снижение ВВП в несколько раз, обнищание, появление бандитских крыш, которые, как предсказывает Лакси Катал, станут прообразом ЭКЮ. Не зря существует известная шутка, что Николай II должен быть награждён орденом Ленина посмертно за героические усилия по доведению общества до революционной ситуации. Сейчас консерваторы, как и век назад, совершают ту же самую ошибку, которая стоила стране десятков миллионов жизней, начиная с них самих.

«Десять казней египетских» как пример доктрины сдерживания

Колонка Битарха

Можно по-разному относиться к правдивости описанных в Библии сюжетов, но их философский смысл это не отменяет. Довольно интересная идея была описана в книге «Исход», известная как «Десять казней египетских». Она по сути рассказывает идею применения стратегии, известной сегодня как «deterrence by punishment» или доктрина сдерживания (ДС), за два тысячелетия до исследований корпорации RAND в середине 20-го века.

Этот библейский сюжет, в современных терминах, описывает борьбу за право на сецессию определённой группы меньшинств от государства. Тем кто не читал Библию или уже не помнит о чём речь, напомним его суть. В Древнем Египте евреи были на положении рабов, фараон категорически отказывался их отпускать. Моисей, глава еврейской общины, пригрозил фараону несчастьями для него самого и его подданных пока, тот не согласится отпустить евреев. Эти несчастья («казни египетские») с каждым разом становились всё более тяжёлыми — от вполне безобидного покраснения воды в Ниле и нашествия жаб до смерти младенцев-первенцев у фараона и его подданных. Девять раз фараон отказывался отпускать евреев, на десятый отпустил.

Таким образом, фараон непрерывно инициировал агрессию по отношению к евреям, удерживая их в рабстве. Издержки по их удержанию были минимальными, прибыль огромная. После начала Моисеем «кампании сдерживания» издержки фараона стали постепенно нарастать (соответственно, прибыль и моральное удовлетворение от удержания евреев стали снижаться). В определённый момент издержки удержания превысили совокупную прибыль от их удержания, и фараон сдался.

Как это можно применить к современности? Очень просто — считать всех сторонников этатизма своими врагами, постоянно инициирующими агрессию против нас через институт государства. Постоянно повышать издержки инициации насилия, пока выгода от зарплаты, социального положения или морального удовлетворения не станет меньше ущерба, который будет им наносится.

Кто-то призывает бить цепями оппозиционеров? Фото, имя и адрес появляются в свободном доступе, и у такого человека заканчивается спокойная жизнь. Бабки из отрядов Путина вламываются в ваш офис? Имеете полное право применить против них хотя бы перцовый баллончик (хотя, конечно, безопаснее будет обладать при этом лицензией охранника и договором со штабом Навального, куда эти бабки вламываются). Учителя в школе называют вас пятой колонной и врагами народа? Их фото появляются в подъездах, каким-то странным образом заедает замок во входной двери, приходится покупать растворители для очистки двери и стен, просыпаться от ударов снежка в окно, и так далее.

Конечно, этого недостаточно, ведь Моисей не только просил Господа о насылании казней, но и увещевал фараона. Так что нужно не только выражать своё фи сторонникам государства, но и разъяснять желаемую альтернативу, и поощрять за раскаяние, иначе насылаемые казни будут видеться им бессмысленной травлей, и это лишь ожесточит их, или вгонит в пучины апатии.

Свобода слова и первая поправка — благо ли?

Колонка Битарха

Среди либертарианцев существует твёрдое убеждение, что наличие в стране свободы слова по принципу американской первой поправки к конституции — это однозначное благо, помогающее нам бороться с этатизмом. Но так ли это на самом деле, либо же это хитро спланированная ловушка, помогающая властным элитам США избегать революций уже почти два с половиной века?

Посмотрим на судьбу известных антиэтатистов в США, которые начали представлять сколько-нибудь значимую угрозу государству. Джим Белл (Jim Bell), создатель и евангелист идеи «рынка убийств» (assasination market) был заключён в тюрьму за «уклонение от налогов». Ларкен Роуз (Larken Rose), известный анкап, тоже оказался «на бутылке» за налоги. Историю с Джулианом Ассанжом и сексуальными обвинениями думаю не стоит напоминать, и так все знают.

Какой из этого можно сделать вывод? Если твои слова представляют реальную опасность для стационарного бандита, предлог для репрессий найдётся всегда, репрессировать именно за слова ему не обязательно. Думаете, что будет, если напечатать в New York Times рекламную полосу с текстом «Государство — стационарный бандит! Панархия — основной путь к свободе!»? Готов поспорить, что на следующий день ФБР найдёт у заказавшего такую рекламу активиста детское порно или наркотики. Или окажется, что он любит поиздеваться над своей собакой и вообще не прочь употребить её в пищу. К сожалению, большинство активных борцов с государством в США этого не понимают.

В России совершенно другая ситуация. Власти репрессируют напрямую за политику, и даже не особенно маскируются. У нас есть удобные экстремистские статьи с крайне размытой содержательной частью, позволяющие посадить кого угодно за что угодно, так что подкладыванием детского порно активисту можно и не заморачиваться. Из-за этого все активные борцы с государством с самого начала своей деятельности используют VPN, левые симки, шифрование, посредников, никогда не показывают своё лицо. В результате по сложности поимки такой активист равен профессиональному хакеру, так что проще заработать звёздочки на поиске экстремизма вконтакте. То, что настоящий борец с государством действительно может быть для государства опасен, следователя не волнует: не его уровень ответственности. Чем большее давление оказывают власти, тем больше методов анонимизации будут использовать борцы с государством и тем быстрее его территориальная монополия будет разрушена. Чего не скажешь про страны, где люди ещё верят в свободу слова.

Комментарий Анкап-тян

Вчера Вэд Нойман выпустил статью, где отвечал на комментарий Лакси Катала по вопросу о тупике по имени жопа: чем легче власть, тем охотнее люди ей отдаются.

Как мы можем видеть, мнения по поводу того, что выгоднее для сторонников полного упразднения государства — открыто репрессивное дискредитирующее себя государство, или же его либерализация, с потенциальным повышением уровня доверия к нему — разделились. Битарх и Лакси Катал считают, что принцип «чем хуже, тем лучше» работает: чем хуже государство, тем проще убеждать людей, что оно не нужно вообще. Я вслед за Вэдом полагаю, что аппетит приходит во время еды, и стоит начать теснить государство, как не захочется останавливаться, особенно если на каждом этапе реформ жизнь реально будет улучшаться. Это особенно актуально в странах, где нет развитой культуры уважения к оппозиции, и противника принято добивать. Начнёт прогибаться государство — и его добьют.

Так что мне кажется странным соображение о том, что если государству для репрессий нужно искать обходные пути, а прямой путь заказан — то это плохо. Наоборот, это лишь повод перекрывать те самые обходные пути. Свобода слова есть — надо использовать её, чтобы прекратить преследование за преступления без потерпевших, вроде хранения детского порно, или употребления наркотиков, а любые трепыхания государства на этот счёт применять для разжигания ненависти к самому этому институту, который вместо того, чтобы пытаться оправдывать своё существование уж не знаю какими полезными вещами, продолжает настаивать на своём праве репрессировать широкий круг лиц по собственной инициативе, без просьбы пострадавших.

Краткая суть нашей дискуссии

Идея национального суверенитета как путь к анкапу

Битарх, Анкап-тян

Заголовок выглядит очень странно, не правда ли? Казалось бы, идея национального суверенитета берёт начало в Вестфальском мирном договоре, когда после Тридцатилетней войны было решено: каждый правитель суверенен на своей территории и сам разбирается со своими внутренними вопросами, а соседям до этого не должно быть дела. Именно Вестфальский мир породил государство современного типа с его территориальной монополией.

Однако к девятнадцатому веку идея суверенитета правителя переродилась в идею суверенитета нации, поскольку власть правителей более не ассоциировалась с божественным правом и была вынуждена оправдывать себя народным волеизъявлением. Ради величия нации оказалось удобно развязывать куда более кровопролитные войны, чем какая-то несчастная Тридцатилетняя война. Бог воевал на стороне больших батальонов, национальные государства старательно укрупнялись, обзаводились колониями — и мир, в общем-то, двигался к тому, чтобы оказаться поделенным между считанными единицами стран, которым далее предстояло столкнуться в последнем и решительном бою, где и определился бы мировой гегемон и образовалась единая мировая держава. По крайней мере, если бы свободный рынок способствовал образованию монополий, именно так бы и произошло. Но вместо этого Первая мировая война привела к развалу четырёх континентальных империй, а после Второй мировой войны колонии принялись отваливаться и у всех прочих великих держав.

В ООН уже официально закреплён равный статус всех стран, а принцип территориального суверенитета оказался официально дополнен прямо противоречащим ему принципом права нации на самоопределение. В сущности, это обесценило вестфальские принципы, и с тех пор число стран в мире продолжает возрастать. Также на мировую арену вернулись старые добрые традиции вторжений ради установления прогрессивных порядков, заменивших не особенно актуальные ныне религиозные войны.

В мире всё ещё намного больше этносов, чем государств, поэтому разваливаться по этническому принципу страны могут ещё довольно долго. Вместе с тем, для людей стимулом к размежеванию становятся не этнические различия как таковые, а прежде всего разница в культурах. Но культурных общностей ещё больше, чем этносов, они возникают и мутируют постоянно.

Простота перемещения людей, товаров, денег и информации приводит к тому, что любые территориальные границы становятся всё более проницаемыми, а само их существование — всё менее осмысленным.

Пока неясно, как скоро и в результате какой цепочки событий мэйнстримом станет представление о праве культур на самоопределение, как это ранее случилось с нациями. Чисто логически же нет никаких оснований, по которым некая группа лиц, выбранная по более или менее произвольному критерию, имеет право на суверенитет, а иная группа лиц или даже вовсе один человек — не имеет.

Этот вопрос довольно подробно разобран в «Этике свободы» Ротбарда, позволю себе небольшую цитату оттуда:

Можно задать более серьезный вопрос: признает ли сторонник доктрины laissez-faire право региона страны отделиться от страны? Законно ли для Западной Руритании отделяться от Руритании? Если нет, то почему? А если да, то тогда каким может быть логическое завершение разделения стран? Не может ли отсоединиться маленький район, затем город и часть этого города, затем жилищный массив, наконец, определенный индивид? Признание какого-либо права на отделение при отсутствии его логического завершения, ограничивающего право на индивидуальное отделение, которое логически ограничивает анархизм, приведет к тому, что индивиды смогут отделяться от государства и нанимать свои собственные защитные агентства, а государство разрушится.

Таким образом, выстраивается чёткая траектория развития общественных отношений: от суверенитета личностей над подданными через суверенитет всё более мелких групп к суверенитету каждой индивидуальной личности, с полным изживанием самой категории подданства. И если некогда лишь несколько сотен человек во всём мире могли заявить, что государство это я, то в обозримом будущем такое сможет с полным правом сказать про себя каждый.

Человек человеку — нация.

В перспективе — более семи миллиардов точек

Государственная армия и её бессмысленность

Колонка Битарха

Противники идеи вооружённой борьбы с государством часто отговаривают людей от неё, пугая мощью армии государства. В реальности же можно считать, что армии у государства нет совсем! И это не преувеличение — она просто непригодна для данной задачи. Реально противостоять анитиэтатистским борцам смогут только легковооружённые полиция и Росгвардия. 

Ниже приведён отрывок из одной популярной книги о закате эпохи территориальных государств, которую точно стоит прочитать всем либертарианцам!

«Столкнувшись с вооруженным сопротивлением со стороны оккупированного населения, немцы вскоре обнаружили, что именно самые современные компоненты их вооруженных сил были наиболее бесполезны. До сих пор их танки, артиллерия, истребители и бомбардировщики не испытывали особых трудностей в том, чтобы вдребезги разбить самые передовые армии мира (включая армии трех ведущих мировых держав, силы которых значительно превосходили их собственные), но, столкнувшись с мелкими отрядами партизан, которые не являлись армией, не носили военную форму, не сражались в открытом бою и имели обыкновение растворяться либо в сельском ландшафте, либо среди окрестного населения, немецкие войска оказались в полной растерянности. Как и другие завоеватели после них, немцы извлекли урок, что при проведении противоповстанческих операций практически единственными силами, которые могли оказаться полезными, были легко вооруженные полиция, пехота, горные войска, отряды специального назначения, войска связи и, главное, разведка всех видов. Все они должны были передвигаться в пешем порядке либо используя легкие машины, предпочтительно те, которые могли двигаться по пересеченной местности. За пределами городов их можно было усилить самолетами-разведчиками, а в тех редких случаях, когда противника удавалось захватить врасплох и вынудить к открытому бою — небольшим количеством артиллерийских стволов и танков. И в этих операциях не было места для гордости вермахта — танковых и механизированных дивизий, и более того, поскольку масштаб проведения операций был очень небольшим, для каких-либо дивизий вообще.

Открытие, сделанное немцами (и в меньшей, но значительной степени их японскими союзниками) в ходе Второй мировой войны, с тех пор было повторено практически всеми крупными вооруженными силами мира. Одними из первых, кто столкнулся с партизанской войной в самом начале послевоенного периода, были французы и англичане. В плане жестокости их операциям было далеко до немецких; и все же, особенно что касается действий французов в Индокитае и Алжире, они были достаточно безжалостными. В обеих странах попытка французов, применявших самое современное оружие, какое только имелось в их распоряжении, снова установить контроль над своими колониями, привела к гибели сотен тысяч человек и к уничтожению огнем и мечом целых деревень и даже районов. Хотя англичане не заходили так далеко (самое большое число жертв среди местного населения в их колониальных кампаниях составляло примерно 10 тыс. человек во время боевых действий в Кении), они тоже часто прибегали к смертной казни, пыткам и уничтожали целые деревни, обитателей которых переселяли в концентрационные лагеря! Так же, как и немцы, английские и французские вооруженные силы обнаружили, что именно самое мощное оружие и оружейные системы были самыми бесполезными, будучи либо слишком дорогими, либо слишком быстрыми, либо слишком большими, либо слишком неточными, либо слишком неизбирательными, либо все вместе одновременно. Что касается самого мощного оружия, т. е. ядерного, то против врага, чьи силы были столь рассредоточены и столь неуловимы, оно было просто неприменимым»

Мартин ван Кревельд «Расцвет и упадок государства», стр. 485

Скачать книжку в epub

Комментарий Анкап-тян

Честно говоря, конкретно в России людям не особенно легче от осознания того, что их не будут размазывать по асфальту танчиками, а ограничатся размазыванием по асфальту дубинками. Между тем, носителей дубинок и прочего лёгкого вооружения, специально нанятых для войны с собственными гражданами, в России больше, чем тех, кто нанят или призван для войны с иностранными державами. Так что я бы делала акцент не столько на том, как хреново эти силы экипированы, и насколько неэффективна их тактика, а на том, насколько они мотивированы — именно это является ключевым фактором сдерживания вооружённого гражданского протеста.

Шлагбаум на дороге к рабству: тупик или объезд?

Анкап-тян, Битарх

На состоявшейся 1 июня в Москве конференции «Конституция свободы» прозвучало выступление британского экономиста Джона Медоукрофта «Is there a road to serfdom? A public choice analysis of Hayek’s most famous work». Лекция была основана на его совместной с Андре Альвесом статье «Hayek’s Slippery Slope, the Stability of the Mixed Economy and the Dynamics of Rent Seeking», вышедшей в 2014 году в журнале Political Studies.

Медоукрофт разбирает предсказание, сформулированное Хайеком в своём известном политическом памфлете «Дорога к рабству» и показывает, что предсказание оказалось неверным: стабильным не является не только минархизм, но и тоталитаризм, а смешанная экономика — как раз является. На богатом материале показывается, что на сегодня такой условной нормой является примерно 40-50% перераспределяемого государством ВВП. Государства, перераспределяющие меньше, в полном соответствии с логикой Хайека стремятся перераспределять больше, а вот государства, перераспределяющие больше, сталкиваются с серьёзной рыночной неэффективностью, недовольством общества — и через некоторое время возвращаются к стабильному состоянию. Более того, пришедшие к этой норме развитые государства сегодня занимают уверенно высокие позиции в рейтингах экономической и политической свободы.

13 июня Вэд Нойманн выпустил рецензию, где объяснил описанное Медоукрофтом явление через гипотезу о том, что современное государство является формой светской религии. Именно этим, по мнению Вэда, объясняется, например, то, что стабильность социальному государству парадоксальным образом придаёт его непрозрачность. Далее Вэд делает прогноз о том, что пришедшая в ходе информационной революции прозрачность сделает-таки эту религию маргинальной, и современное социальное государство такого пережить не сможет, сменившись панархией.

Однако имеет смысл подвергнуть сомнению сам тезис о том, что государство, начиная с определённого уровня перераспределения, перестаёт разрастаться. Да, действительно, прямые поборы вызывают недовольство, а прямое монопольное управление экономикой подрывает основу экономического роста. Но, кроме налоговой нагрузки есть ещё и регуляторная, и многие представители бизнеса отмечают, что она способна мешать работе едва ли не больше.

При этом, усиливая регуляции, государство может даже уменьшать долю своего присутствия в экономике. Так, например, при наличии единого стандарта образования и единого государственного экзамена государство может смело отказаться от содержания школ: частные школы всё равно будут вынуждены заниматься тем же самым промыванием мозгов, как от них и будут требовать проверяющие инстанции. При этом маловероятно, что такое положение дел негативно повлияет на положение страны в рейтингах свободы — ведь при расчётах рейтингов оценивается доступ к образованию, а не его содержание и свобода выбора предметов.

Аналогичным образом могут работать государственные стандарты во множестве иных отраслей, от медицины до торговли, или, скажем, техосмотра автомобилей. Все процедуры сертификации могут быть предельно прозрачными и полностью избавленными от коррупции (именно этим, собственно, принципиально и отличается первый мир от третьего), но даже самая приятная упаковка будет лишь маскировать продолжение движения по всё той же описанной Хайеком дороге.

Так что приход новой прозрачности может и не убить ту самую светскую религию, а лишь привести к её реформации. Поэтому лучше бы нам исходить из того, что никакая панархия сама себя не построит, и продолжать наши регулярные проповеди.

John Meadowcroft

Доктрина сдерживания, ответ на критику

колонка Битарха

Админ паблика «Антигосударство» Вэд Нойман написал критическую рецензию на статью совместного творчества Анкап-тян со мной «Доктрина сдерживания — принуждение к неагрессии».

Хочу сразу отметить основной момент его рецензии, так как вся дальнейшая критика будет строится из этого факта. Вэд не учитывает разницы между корпоративными (КорпЭКЮ) и идеологическими (ПолитЭКЮ) провайдерами юрисдикций. Сам он является сторонником первых, поэтому чётко видна предвзятость в их сторону. КорпЭКЮ это «мир киберпанка», то есть ЭКЮ, ставящие во главу угла экономический расчёт и финансовую выгоду. ПолитЭКЮ это, по сути, идеологизированные экстерриториальные государства, где критериями членства оказываются политические взгляды, культура, религия. Примерами могут быть социалистическая, марксистская, католическая, православная, традиционалистская, трансгуманистическая, либеральная ЭКЮ.

Различия между КорпЭКЮ и ПолитЭКЮ огромны, в том числе готовность пожертвовать своей жизнью, отказаться от привычного комфорта, вероятность привлечения в ЭКЮ большинства населения (которое не является либертарианцами). Эти различия хорошо описаны в статье Олега Тараканова «Не анкап: отличие экстерриториальных государств от чопов».

Краткий вывод: Вэд полностью прав относительно неприменимости доктрины сдерживания (ДС) к КорпЭКЮ (он сам продвигает панархию с упором на них, поэтому мыслит немного предвзято), но ДС вполне может быть использована для «разделения» государства на ПолитЭКЮ.

Далее попытаюсь разобрать некоторые моменты этой рецензии по отдельности.

> «Неявно подразумеваемое вами отличие (на деле отличием не являющееся, т.к. любые сепаратистские группы рассчитывают на тоже самое) в том, что люди посчитают ваши действия справедливыми и не будут относиться к вам как к террористам и сумасшедшим психопатам. Но это просто очередное заблуждение, проистекающее из того, что вы думаете, что множество разных людей можно убедить в справедливости какой-то одной этической теории или политической парадигмы. «Раз я во что-то верю, то и другие в это верят или поверят, если я расскажу им об этом». Не поверят. Даже без учета пропаганды не поверят. Для абсолютно подавляющего числа людей государство не является чем-то плохим, злым, монополией на насилие или вообще каким-то единым субъектом общественных отношений, которому зачем-то нужно противостоять. Что справедливо, т.к. оно и не является таким субъектом — все это лишь умозрительное упрощение, основанное к тому же на определенной аксиоматике. Но об этом далее.»

Опросы показывают ровно противоположное — доверие к государству постоянно снижается даже в таких развитых странах, как США, и находится сейчас на минимальном уровне, при этом поляризация взглядов — на максимальном. Это отличная почва для легитимизации ПолитЭКЮ в глазах большинства населения. Конечно, нужна мощная рекламная компания.

Сторонников национального государства и демократии тоже считали сумасшедшими вначале, а через десяток лет это стало мэйнстримной идеей. Про отмену рабства можно сказать то же самое.

> «Если система хрупкая (очень авторитарная с сильной властной вертикалью, завязанной на одного человека), то с устранением этого человека все просто посыпится как карточный домик и начнется гражданская война. Как поможет условным систедерам образование на месте Тайланда десяти воюющих друг с другом тайландов не понятно, скорее всего к ним просто рано или поздно придет не одна армия, а две или три, причем настроенные гораздо более агрессивно. Как это поможет установлению анкапа или ЭКЮ где-либо еще не ясно тоже. Местные жители тоже однозначно анкапам будут не благодарны.»

В оригинальной статье делался упор на защиту экстерриториального суверенитета, а эти систедеры (которые пытались создать пусть очень маленькое, но территориальное государство) приводились лишь как интересный пример. ДС действительно применима в основном для создания ЭКЮ, но не для территориального сепаратизма.

Анкапам и КорпЭКЮ в условном Таиланде, может, сразу и не будут рады. А вот идеологические разногласия там наверняка есть, и они могли бы стать хорошей базой для превращения Таиланда не в десять новых территориальных государств, а в условные пять ПолитЭКЮ.

> «Дальше больше. Как вы собираетесь определять цель для своей атаки или своего воздействия? Каждая государственная система это тысячи функционеров, и разобраться, кто из них является важным действующим лицом, наблюдая со стороны, практически невозможно. Интересуясь политикой мы знаем несколько десятков ключевых лиц в российском истеблишменте, и зачастую это совсем не те люди, на которых обратили бы внимание иностранные журналисты (Действительно, как понять, обладают ли реальной властью Милонов, Мизулина или глава Роскомнадзора?). А как насчет соседней Турции? Много вы знаете о действующих лицах в правительстве Эрдогана и о расстановке сил в их стране? А как насчет Новой Гвинеи или Эквадора?»

Тут, с одной стороны, хочется указать, что жертве всегда виднее, в чей адрес направить возмездие, так что, даже будучи децентрализованным, оно будет наводиться на цель достаточно точно; с другой же стороны, для воспитательного эффекта достаточно косвенной вовлечённости объекта возмездия в агрессию, например, это может быть один из депутатов, голосовавших за репрессивную норму, или ключевой подрядчик правительства, чья аффилированность не вызывает сомнений, даже если некоторые детали остаются в тени.

> «А вот что действительно может сделать подобная террористическая активность — это нанести вред демократии, перераспределив власть между публичными и непубличными лицами в правительствах многих стран (Как мы это видели после 9 сентября 2001 г).»

Стоит разделять террористическую (против мирного населения) и экстремистскую (против государства) деятельность. Экстремизм скорее всего будет выглядеть положительно в глазах населения (как я отметил раньше, большинство населения даже в богатых странах сейчас ненавидит государство). А вот уничтожение демократии только на руку либертарианцам, так как она легитимизирует территориальную монополию государства.

> «Ну и наконец, это просто безумие сражаться с заведомо более сильным противником его же методами.»

Какими такими одинаковыми?! Противник территориален, его объекты фиксированные и находятся на одних и тех же местах. ЭКЮ же не привязаны к территории, и попытка ареста даже одного члена ЭКЮ наверняка приведёт к огромным сопутствующим жертвам (для власти это неприемлемый ущерб).

> «Успех биткоина в том, что это совершенно новая технология, с которой государственная система никогда не сталкивалась, и понятия не имеет, что с ней делать.»

Тем не менее, государство безошибочно нащупало, как максимально затруднить широкое внедрение биткоина, и при желании легко объявляет нелегальным его применение для покупки легальных товаров. Законопослушным гражданам приходится оставаться в фиате для повседневных покупок. Точно так же государство может затруднить деятельность экстерриториальных юрисдикций в тех областях, где люди вынуждены совершать действия открыто и в офлайне. Но эта оборонительная тактика не способна принести государству победу как в случае с биткоином, так и в случае с ЭКЮ.

> «Невозможно запретить производить математические вычисления на собственном компьютере (который для этого изначально и предназначен), а значит невозможно запретить майнинг. Также невозможно запретить обмен данными о результатах этих вычислений (как вы себе это представляете?), который может происходить даже оффлайн, а значит нельзя запретить оборот биткоина. Потому что это не деньги. Блокчейн можно закомуфлировать под сколько угодно далекую от денег вещь, чтобы ни одна самая абсурдная регуляция не смогла ему ничего сделать, не запретив одновременно Интернет и компьютеры. Именно в этом смысл биткоина. И именно так должно выглядеть противостояние с государством — через техническое и интеллектуальное превосходство над его медленной и неповоротливой системой, использующее все ее недостатки и неотделимые от государства слабости, заполняя все прорехи в юридической, политической и экономической системе. И в конце концов создать альтернативу, которая невозможна в рамках сущестсвующей государственной системы, но превосходит ее по всем параметрам.»

Тут полностью согласен. Проекты вроде Bitnation очень помогут созданию ЭКЮ.

> «А в максимальном объеме, добившись успеха, вы просто станете «еще одной спецслужбой», т.е. еще одной машиной насилия и еще одним гестапо, решающим кому жить, а кому нет.»

Даже если рассмотреть маловероятный в силу общемирового тренда на гуманизацию «жёсткий сценарий» (кровавая мясорубка, понимание бессмысленности войны, появление терпимости к людям других взглядов, отказ от территориальной монополии и создание конкурирующих ЭКЮ), в конце получится панархия с мирно уживающимся людьми различных взглядов, но никак не «ещё одним гестапо». В истории есть отличный пример такого перехода — появление терпимости к иноверцам и мирное с ними сосуществование на одной территории после Реформации и последовавших за ней религиозных войн.

Минархисты не маргиналы? Ну, извините.

Вчера я опубликовала статью Битарха «Минархизм — маргинальная идеология». В ней автор критикует минархистский подход, утверждая, что минархисты не в состоянии прийти к власти демократическим путём, если будут открыто избираться с минархистской программой.

Действительно, истории этот тезис не противоречит. США образовались в результате революции, грузинские реформы случились после революции, чилийские после переворота, в Сингапуре и Новой Зеландии реформаторы-минархисты пришли к власти обманом, транслируя перед выборами социал-демократическую повестку. Разве что Маргарет Тэтчер честно избралась под знаменем сокращения государства, и действительно честно этим занималась, но добиться в этом деле стабильных успехов ей не удалось, и сегодня в Великобритании правит бал этатистская реакция.

Битарх делает вывод, что минархисты, понимая свою маргинальность, будут тяготеть к насильственным методам насаждения своей идеологии, что и даёт ему повод констатировать, что с точки зрения простого обывателя политики-минархисты это либеральные фашисты. Естественно, столь громкий тезис не мог не привести к острой реакции.

Алекс Котов, ведущий канала Crypto-Libertarian, опубликовал сегодня статью с возражениями. В силу некоторой сбивчивости статьи её трудно комментировать, так что затрону буквально пару тезисов.

Битарх пишет, что в минархистском государстве предполагается единство законов на всей территории, а значит, условным левакам будет не хватать их левацких законов. Так что они просто будут голосовать против минархистской партии, и останутся со своим трудовым кодексом, МРОТ, ветеранскими льготами и прочими достижениями социального государства. При панархии же предполагается мирное размежевание, когда каждый клуб по интересам имеет собственные правила, в том числе касательно организации соцобеспечения и разрешения трудовых споров.

Алекс отвечает, что принудительное перераспределение доходов противоречит либертарианству, а значит, панархия не является разноводностью либертарианства, и в статье, соответственно, критикуется не только минархизм, но и либертарианство в целом.

Это немного странный тезис, поскольку в рамках контрактных отношений может быть оговорена абонентская плата за оговоренный пакет услуг. Другое дело, что любой контракт можно в любой момент разорвать, иначе это уже рабство. Так что неудивительно, что ещё один тезис Алекса — «минархисты оставляют за государством лишь функцию обеспечения выполнения контрактов, независимо от содержания контракта» — любой анархист (да и сторонник панархии) закономерно воспримет как очень нехороший звоночек. Бывает, что люди подписывают кабальные контракты, потому что в тот момент не видят для себя иных возможностей свести концы с концами. Когда обстоятельства изменяются, они с чувством глубокого удовлетворения сваливают из этих кабальных отношений, и, конечно, суд минархистского государства, который в этот момент вздумает потребовать соблюдения изначальных условий контракта, будет воспринят как попрание справедливости. О важности того, что любой контракт можно отказаться исполнять, довольно много и подробно рассказывает такой известный анкап, как Михаил Светов.

А вот ещё один аргумент против панархии показался мне достаточно интересным. Сторонники панархии утверждают, что свободная конкуренция контрактных юрисдикций приведёт к победе в конкурентной гонке наиболее свободных, так что леваки постепенно сами рассосутся. Однако в реальном мире наблюдается обратное. Свободная конкуренция государств с разными законами приводит к тому, что свободы ущемляются везде, и правительства рады перенимать друг у друга опыт именно в ущемлении свобод. Так что одной лишь конкуренции недостаточно, нужен моральный компас. Стало быть, естественное право рулит, а контрактное сосёт.

В целом это довольно сильный аргумент, но хочу обратить внимание на очень важную разницу между территориальными и экстерриториальными юрисдикциями. Экстерриториальным гораздо проще проводить экспансию. Вот возьмём такую чудесную либеральную территориальную юрисдикцию, как Гонконг. Там, блин, люди друг у друга на ушах уже сидят, настолько велико желание пожить при либерализме у жителей окрестного Китая. А будь эта юрисдикция экстерриториальной, не нужно было бы ехать ютиться на остров, просто подписал контракт — и живёшь под гонконгскому праву, платишь гонконгские налоги и получаешь гонконгскую социалку. А захотел на старости лет халявы — заключил контракт с какой-нибудь левой юрисдикцией, где тебе положен БОД. К чему приведёт конкуренция таких юрисдикций? Либо левацкие юрисдикции станут накладывать ограничения на вход, впуская только молодых и здоровых, либо сломаются под весом социальной нагрузки.

Так что не этикой единой происходит прогресс в общественных нравах, но и конкуренцией экономических систем.

В заключение хочу анонсировать статью, где я намерена свести в более или менее стройную картинку анкап, минархизм, панархию и агоризм. Надеюсь выпустить её в течение недели и рассчитываю на то, что подобных споров после этого будет меньше.

Минархизм — маргинальная идеология

Колонка Битарха

Читая книгу Алексея Шустова «После государства», встретил интересную мысль:

«Такие «выборы»[выбор ЭКЮ], очевидно, предоставляют принципиально иной уровень свободы и обеспечивают настоящую справедливость в сравнении с выборами в демократии большинства. Последняя не учитывает индивидуальных различий и заставляет всех жить по правилам большинства. Ведь если один великолепно чувствует себя в системе с широкой независимостью и высокой ответственностью, а другой предпочитает социальную защищённость и готов к высоким налогам, то либо один, либо другой обязательно будет притеснён в своей самореализации.»

Автора этой книги никак нельзя назвать либертарианцем. Возможно, он даже не слышал этого слова, когда писал свою книгу. Он пришёл к идеи панархии сугубо из понимания губительности модели «демократии большинства», которая сейчас стала синонимом слова «государство». Соответственно, он смотрит на мир непредвзято. В отличие от многих либертарианских авторов, Шустов учитывает запросы широких слоёв населения, которых некоторые идейные либертарианцы презрительно называют «леваками».

Будьте реалистами — таких людей большинство даже в «эталонной» для многих либертарианцев Швейцарии. Активные попытки продвигать минархические идеи не дали ощутимых результатов даже при полной свободе выборов и огромном финансировании. Что уж говорить про Россию с патерналистским менталитетом и нищим населением.

Как можно видеть по цитате из книги, «левак» будет чувствовать себя притеснённым при минархизме и окажет максимально возможное сопротивление правящей партии (скорее всего, просто не даст либертарианской партии прийти к власти). Если посмотреть со стороны условного «Васяна», минархизм есть некоторая форма «либерального фашизма» — когда людям, желающим жить при патернализме, насильно навязывают либеральные ценности (ведь суды при минархизме обладают территориальной монополией, а законы обязательны на всей территории государства).

Получается, что в глазах избирателей минархисты будут выглядить точно так же, как выглядят «леваки» в глазах либертарианцев. Вы, как либертарианец, стали бы голосовать за «левака», предлагающего навязать всему обществу идеи социальной справедливости? Не думаю. А «левак», видя, что вы предлагаете навязать всему обществу прямо противоположное, станет за вас голосовать? Тоже не думаю. Учитывая, что сторонников хоть какой-то социальной поддержки в обществе большинство, электоральные шансы минархистов стремятся к нулю. Многие из них не хотят признавать этот факт и начинают намекать на полезность применения физического насилия против своих оппонентов («вертолётные туры Пиночета»), показывая, что в методах борьбы за власть они не будут уступать даже своим крайним идеологическим противникам — сталинистам.

Для достижения электорального успеха любой либертарианской партии надо либо стать эдакой «народной партией», привлекающей к себе людей как можно большего спектра взглядов, либо блокироваться с левой партией на базе единой повестки, что представить себе несколько сложнее. Может быть, ЛПР стоит выбросить идею навязывания либеральных ценностей и поменять свою программу с минархической на панархическую? Как показывает история, шансы успеха у такой программы очень высокие (с ней победил на выборах в Нидерландах Авраам Куйпер — читайте статью про пилларизацию).

минархисты разглядывают свой электоральный рейтинг

Таргетированное продвижение либертарианства

Наше совместное творчество с Битархом

Если вы следили за избирательной кампанией Дональда Трампа, то наверняка слышали про его метод подстраивания политической программы под каждую группу избирателей. У каждого человека есть точки уязвимости в его позиции, надавив на которые можно привлечь его на свою сторону. Данный подход также советует использовать Михаил Светов в лекции Инструменты пропаганды в XXI веке.

Попытаемся выделить крупные электоральные группы и поработаем с их основными страхами по отношению к государству. Наша цель — вызвать у этих людей ненависть к институту государства как территориальной монополии на насилие, и заинтересовать их идеями либертарианства.

Многие люди относятся сразу к нескольким категориям, соответственно, им можно продвигать либертарианство с множества позиций одновременно (например, родители с детьми, являющиеся предпринимателями).

Некоторые регуляции, описанные в статье, могут отсутствовать в стране проживания нашего «кандидата в либертарианство». Например, в законодательстве РФ отсутствует ответственность за критику ЛГБТ, которая имеется в Швейцарии, а присутствует, наоборот, ответственность за пропаганду нетрадиционного секса. Тут стоит объяснить человеку, что любое госрегулирование имеет свойство «инверсии позиции». Не имеет значения, на какой стороне сейчас государство в конкретном вопросе; сам факт того, что эта область регулируется, означает, что завтра регуляция может поменяться на противоположную, ведь для ныне ущемлённых групп государство может видеться естественным инструментом борьбы за свои интересы, и они будут им пользоваться. В середине 20 века государство репрессирует Алана Тьюринга за гомосексуализм, но проходит несколько десятков лет, и в этой же стране репрессируют уже критиков ЛГБТ. В Западной Германии государство вплоть до 1977 года запрещало женщинам работать без разрешения мужа, а теперь наказывает самих мужчин даже за комплименты девушке в рамках законодательства против харассмента. Так что важно давать людям понять: лучше отсутствие госрегулирования вообще, чем госрегулирование в вашу пользу.

Ну а теперь давайте пройдёмся по группам

Предприниматели

1. Госрегулирование не позволяет войти на рынок или создаёт сильные помехи для ведения бизнеса. У вас есть идея, но вы не можете её реализовать из-за запретов со стороны государства. Государство заставляет получать лицензию на многие виды бизнеса, что отнимает много времени и ресурсов. Постоянные проверки (пожарные, СанПиН, трудовая инспекция) мешают вести бизнес. Инфраструктурные монополии (электричество, газ и так далее) делают бизнес неконкурентоспособным. Даже если здание в вашей собственности, вы часто не имеете права без разрешения местной власти установить подходящую вывеску и покрасить здание в нужный вам цвет.

2. Высокие налоги не дают возможность развивать бизнес. Всё уходит государству, а не на развитие вашего предприятия. Особенно это актуально в России для бизнеса, в котором основную долю издержек составляет зарплата.

3. Трудовой кодекс сильно затрудняет найм и увольнение сотрудников. Если работник не приносит вам прибыли, вы не можете просто так его уволить, он заставит вас восстановить его на должности по суду. Нужно изыскивать всякие обходные манёвры, что также увеличивает ваши издержки. Вы не имеете права дать возможность сотруднику работать больше определённого количества часов, даже если этого хочет он сам. Ограничена возможность нанимать на испытательный срок.

4. Как только ваш актив покажется интересным какому-нибудь предприимчивому силовику, он может инициировать против вас уголовное преследование и отжать бизнес. Для профилактики такого исхода тоже приходится тратить средства, и это не способно дать полной гарантии безопасности.

5. Взятки, откаты и иные неналоговые издержки повышают стоимость ведения бизнеса, усложняют бухгалтерию и несут риски уголовного преследования.

6. Законы об авторском и патентном праве не дают вам нормально вести бизнес (патентные тролли, блокировка каналов видеоблогеров за цитирование, использование музыки и видео без сложных процедур приобретения прав на них).

7. Если появляется какая-то новая прорывная отрасль, ещё не зарегулированная, по умолчанию многие госчиновники считают такую деятельность запрещённой, так что бизнес-сообществу приходится самому просить о введении регуляций, чтобы позволили работать хоть как-то. Это относится, например, к использованию криптовалют или шеринговой экономике (Uber, AirBnB, энергетика).

Молодёжь

1. Из-за препон бизнесу молодёжь испытывает трудности с устройством на работу, не говоря уже об открытии собственного дела.

2. Для парней актуально призывное рабство, не имеющее практического смысла в условиях, когда крупные призывные армии совершенно неэффективны.

3. Госрегулирование образования означает, что учиться приходится по единым программам, которые долго согласовывались и успели устареть. Многие предметы преследуют функцию индоктринации вместо передачи актуальных знаний и навыков. Униженное положение учителей побуждает их срывать агрессию на столь же бесправных учениках. Из налогов оплачивается обучение в школе, родители, желающие обучать детей на дому, не имеют за это налоговых вычетов, так что позволить себе альтернативу школе могут очень немногие. В результате классы комплектуются принудительно, а принудительно согнанные в коллектив люди — это всегда тюрьма, и порядки там соответствующие.

4. Ряд профессий подразумевает непременное наличие диплома о высшем образовании государственного образца, так что и после школы выбор способов дальнейшего обучения оказывается государством искусственно затруднён.

Пользователи медуслуг

1. Государственные поликлиники и больницы никак не заинтересованы оказывать качественные услуги, ведь их существование уже оплачено из налогов, а отзывы клиентов никак не влияют на финансирование. Желающие лечиться платно платят дважды — за ОМС и за платные услуги.

2. Стоимость лекарств сильно завышена из-за госрегулирования их допуска на рынок, патентных привилегий, ограничений импорта и таможенных пошлин.

3. Неоправданно высокий порог вхождения в профессию из-за спущенных сверху требований порождает нехватку специалистов.

Бюджетники

1. Государство, выступая в качестве работодателя, часто накладывает на работников ограничения, не прописанные ни в каких трудовых договорах. Принудительное участие в провластных митингах и фальсификациях выборов, самоцензура в выражении своей политической позиции — всё это довольно унизительно.

2. Государство мешает частному бизнесу развиваться, именно поэтому человеку приходится искать тихую гавань на бюджетных местах, хотя здесь мало платят и не уважают работника.

3. В бюджетных профессиях приходится не столько работать, сколько заполнять бумажки: нужность работы для общества становится околонулевой, работать приходится только ради одобрения начальства.

Коммунисты

1. Государство, по Марксу, это инструмент угнетения в руках господствующего класса. Невозможно избавиться от классового угнетения, не избавившись от государства. Любые идеи национализации — это передача средств производства от людей в руки государства, то есть господствующего класса чиновников, так что нужно, наоборот, требовать передачи всех средств производства людям.

2. В девяностые была правильная народная приватизация, когда члены трудовых коллективов получили акции, но государство сохранило контроль за судом, полицией и денежной эмиссией, и со временем либо отняло собственность у людей, либо обесценило её.

3. Биткоин — это правильные коммунистические деньги. Государственные фантики выпускаются в любом количестве, сколько государство пожелает, а криптовалюта честно обеспечена киловатт-часами, в полном соответствии с трудовой теорией стоимости.

Консерваторы, верующие, «патриоты», националисты

1. Государство заставляет вас оплачивать через налоги (то есть принимать в этом косвенное участие) аборты, а в более богатых странах — гормональную терапию при операции по смене пола трансгендерам.

2. Вам запрещается отказывать в обслуживании людям (гомосексуалы, мигранты, представители определённых этносов и религий), с которыми вы не хотите иметь каких-либо дел (трудоустройство, сдача жилья, оказание услуг), не признавая вашего права на частную дискриминацию.

3. ЛГБТ уже добились во многих западных государствах запрета на свою критику, и будут добиваться этого в России. Пытаться сохранить существующие государственные нормы об ущемлении их прав означает вести бесплодную войну, лучше исключить из конфликта столь ненадёжного союзника, как государство, пока оно не ударило в спину. Да и конфликт после этого рассосётся сам собой.

4. В девяностые в школе были уроки по сексуальному просвещению. Сейчас — основы религиозных культур и светской этики. Завтра придумают ещё какую-то обязаловку. Никогда не угадаешь, какой лоббист окажется сильнее, надёжнее будет просто дерегулировать образование, чтобы каждый мог выбирать, какие культурные нормы будет усваивать его ребёнок. Иначе докатимся до того, что детям станут делать операции по смене пола без вашего согласия, как в Канаде.

5. Государство запрещает владение эффективными средствами самообороны, и даже на пути приобретения разрешённых малоэффективных средств поставило кучу административных рогаток. Это не только лишает вас права на самооборону, но и подрывает обороноспособность всей страны.

6. Вам запрещено убивать нападающего, даже если вашей жизни угрожает опасность. Несмотря на разъяснения верховного суда, реальная правоприменительная практика такова, что успешная самооборона обычно влечёт уголовное дело за превышение пределов необходимой самообороны, что заканчивается большими сроками. Доктрину крепости государство отказалось принять, хотя петиция за её принятие набрала необходимые 100 тысяч подписей на РОИ.

7. Из-за особенностей функционирования демократии, государство часто идёт на поводу у различных хорошо организованных радикальных течений и группировок. Например, под влиянием радикальных феминисток завтра вас начнут привлекать к ответственности за домогательства, если вы просто оплатите за женщину счёт в ресторане. А под влиянием радикальных исламистов вас уже сегодня могут заставить извиняться перед Рамзаном Ахматовичем.

Леволибералы, социал-демократы, сторонники социальной справедливости

1. Проблема коррупции существует во всём мире. Даже в таких передовых странах, как Швеция и Финляндия, коррупция существует в больших объёмах, просто она находится на другом эшелоне (крупный бизнес), и о ней очень редко становится известно. Почва для коррупции возникает везде, где у чиновника есть право принимать решение по своему усмотрению.

2. Государство уничтожает «санкционные» продукты питания и запрещает предпринимателям раздавать бесплатно продукты с истекшим сроком годности (хотя они могут быть вполне пригодны для употребления в пищу). Это лоббирование интересов владельцев агрохолдингов и предприятий пищевой промышленности.

3. Вы зря надеетесь, что прогрессивный подоходный налог поможет установить социальную справедливость: в странах с прогрессивным налогом имущественное расслоение остаётся очень высоким. Это происходит из-за того, что крупный бизнес имеет множество уловок для снижения налоговой нагрузки, и основная тяжесть налогообложения всё равно ляжет на средний класс. Вы же не имеете возможностей вывода бизнеса в офшор, отнесения ужинов в ресторанах и перелётов на бизнес-джетах к представительским или командировочным расходам, пробивания себе государственных дотаций и льгот. Вас будут уверять, что грабёж это полезно, потому что богатых будут грабить сильнее, но нет, сильнее будут грабить именно вас.

4. Государство распространяет ненаучную чушь о вреде марихуаны, в результате чего множество безвредных потребителей сидит в тюрьме, а исследования по её медицинскому применению тормозятся.

5. МРОТ, запрет дискриминации при приёме на работу и иные регуляции рынка труда только усиливают безработицу, поскольку усложняют получение работы теми, чей труд при равной оплате принесёт работодателю меньше выгоды. Инвалиды, женщины с детьми, предпенсионеры, люди без опыта работы просто не смогут трудоустроиться, хотя могли бы это сделать, если бы имели возможность демпинговать на рынке труда.

Пираты

Законы о защите интеллектуальной собственности препятствуют свободному обмену информацией и её доступности необеспеченным слоям населения. Также ограничиваются возможности творчества (из-за запрета создания производного контента) и научных исследований (многие учёные не способны оплатить доступ к сборникам научных статей и журналов). Патенты на лекарственные препараты делают их запретительно-дорогими для малообеспеченных граждан, и многие из них умирают от болезней, которые можно вылечить. Так называемая интеллектуальная собственность это просто государственные привилегии. Вы пытаетесь запретить государству устанавливать такие привилегии, но почему бы не рассмотреть возможность убрать государство как таковое?

Копирасты

В нагрузку к защите интеллектуальной собственности вы неизбежно получите от государства цензуру вашего контента. К тому же, львиную долю средств всё равно присвоят разные принудительно введённые государством посредники вроде РАО, а вам достанутся копейки. А то и вовсе заставят, например, публиковаться в научном журнале за свой счёт, но все права на использование публикации журнал оставит себе, в чём государство его полностью поддержит. Не лучше ли вместо привлечения столь неудобного посредника, как государство, практиковать ненасильственные методы монетизации? Государство принесёт вам больше издержек от испорченной репутации, чем вы получите выгод от того, как оно защищает вашу интеллектуальную собственность.

Экоактивисты

1. Защита окружающей среды мало заботит государство. Чиновник скорее позволит другу-олигарху убить экологию за крупную взятку (или даже ради перспективы повышения налоговых сборов в результате «роста экономики»), чем пойдёт на поводу у экологических активистов.

2. Частная собственность на леса, озёра и охотничьи угодья создаст мощный стимул оберегать окружающую среду и заниматься разведением исчезающих видов животных и растений. Не стоит боятся, что собственник запретит вам гулять в лесу, собирать грибы и устраивать пикник, он скорее приложит усилия к тому, чтобы люди отдыхали именно в его владениях, и постарается обеспечить им достойный сервис.

3. Если частная компания нанесёт природе ущерб, и от этого пострадают люди, её хотя бы можно засудить, а когда экологическую катастрофу вызывает государство, не на кого возложить ответственность.

Родители с детьми

1. Государство запрещает вам выбирать стиль воспитания, который вы считаете более правильным.

2. Существует обязательная образовательная программа, где есть множество предметов, не дающих актуальных знаний и навыков, а просто служащих индоктринации. Вы можете распоряжаться лишь дополнительным образованием, которое окончательно отнимет у вашего ребёнка остатки досуга.

3. Если вы захотите дать ребёнку качественное домашнее образование, никто не возместит вам налоги, уплаченные на содержание государственных школ.

4. Служба опеки может забрать вашего ребёнка (даже навсегда, лишив вас родительских прав) за вполне безобидные вещи — отсутствие ремонта в квартире, жалобы ребёнка на то, что родители не купили ему подарок, неопрятный внешний вид школьника и тому подобное. Вполне здравая идея о том, что у ребёнка есть право на защиту не только от посторонних, но если потребуется, то и от родителей, вылилась в то, что зачастую репрессируется семья целиком.

Безработные

1. Государство зарегулировало рынок труда и обложило зарплату огромным налогом, так что работодатель не потянет нанять вас вбелую, а если всё равно нарушать закон и нанимать вчёрную, то выгоднее брать нелегального мигранта, он дешевле, и в трудовую инспекцию не пойдёт жаловаться. Это развращает работодателей и демотивирует их создавать человеческие условия труда.

2. Зато вы имеете от государства копеечное пособие, если зарегистрируетесь в качестве безработного. Вам будут подбрасывать самые неликвидные вакансии от государственной биржи труда, неспешно обучать на курсах без гарантии трудоустройства после этих курсов, будут требовать постоянно доказывать, что вы всё ещё безработный, так что если вы получите временную неофициальную подработку, вам уже придётся скрывать этот факт от государства, чтобы не потерять статус.

Жертвы репрессий и законов о преступлениях без жертв

Это очень широкая и разнородная группа. Сюда относятся и политрепрессированные, и привлечённые к ответственности за употребление психоактивных веществ, и нарушители различных лицензионных ограничений, и обвинённые в педофилии за утверждение о том, что взросление у всех происходит по разному, и возраст согласия вредная штука — и даже оштрафованные за переход пустой улицы на красный свет.

Им мы объясняем: невозможно заменить плохие репрессивные законы хорошими, их можно только отменить, иначе не вы, так кто-то другой станет их жертвой. Если никакое частное лицо не пострадало и не подверглось опасности, то нет никакой нужды в наказании. Если же вы сами пострадали или подверглись опасности из-за своих действий (например, не пристегнулись ремнём безопасности), то тем более бессмысленно вас же дополнительно наказывать — вы уже себя наказали. Так что нужно требовать от государства отмены всех законов, подразумевающих наказание за преступление без жертвы, а если оно воспротивится, это отличный повод отменить государство: само его существование — это уже наказание для ни в чём не повинных людей.

Пенсионеры

Это самая сложная категория людей для продвижения либертарианства. Но и пенсионеров можно заинтересовать в демонтаже государства.

Каждый работающий житель России отчисляет в ПФР 22% своего заработка. В 2018 году средняя зарплата в Москве составила 80 тыс. руб., а средняя пенсия — 19 тыс. руб. Допустим, человек работает с 25 до 60 лет с некоторыми перерывами, и в результате платит взносы в ПФР в течение 30 лет. Если бы он не платил страховые взносы в ПФР, а откладывал их на своём банковском счёте (для простоты примем что процентная ставка по депозиту равна инфляции, то есть в расчётах её можно не учитывать) накопит 80 000 * 0.22 * 12 * 30 = 6.3 млн. руб. Средняя продолжительность жизни на 2018 год составляет в РФ 73 года. Возраст дожития получается равен 13 лет. Соответственно, если бы вы не государство, ваша рента составила бы 6 300 000 / (13 * 12) = 40 тыс. руб. Эта сумма и составляет реальные обязательства перед вами со стороны государства.

Как же обеспечить выполнение этих обязательств? Нужно требовать тотальной приватизации госимущества. Понятная любому пенсионеру программа «отнять и поделить». Отнять у государства, поделить между теми, кого государство ограбило. Ну и, конечно, пресечь грабёж на будущее, но это уже забота о молодых, что, впрочем, пенсионерам тоже близко и понятно. Дальше остаётся уже вести дискуссию о методах: как отнимать и делить так, чтобы в процессе всё не разворовали.