Что будет если отключить сдерживающие насилие механизмы?

Волюнтарист, Битарх

Развитие биотехнологий приближает момент, когда можно будет создать генотерапию, способную активировать у человека ингибирующий насилие механизм, о котором писал Конрад Лоренц. Однако вместе с этим возникает и риск появление совсем противоположной генотерапии, нацеленной именно на устранение любых сдерживателей насилия в человеке. Поэтому кто-то может и вовсе посчитать затею с созданием генотерапии против насилия бесполезной, так как если можно сделать её, то можно сделать и генотерапию для раскрепощения насильственного потенциала. Спрос на неё может найтись среди некоторых психов, маньяков, людей, которые чрезмерно дорожат своей насильственностью, считают её смыслом своей жизни и не желают с ней расставаться из-за какого-нибудь дротика с препаратом, выпущенного в него во время очередного нападения. Также некоторые группы людей (сторонники авторитарной власти) могут считать важным достижение определённых целей силовым путём, из-за чего силовиков-исполнителей необходимо защитить от риска лишения насильственности.

Конечно, подавляющее большинство учёных выступают против насилия и вряд ли кто-то из них станет заниматься подобными разработками. Но что случится, если среди них всё же найдётся тот, кто решит помочь насильственным выродкам? Давайте пройдёмся поэтапно:

1) Существует вероятность неконтролируемого распространения препарата, отключающего механизм Лоренца, и если это случится, то весь мир погрязнет в насилии и войнах, выживание человечества станет невозможным (практически повторится типичный сценарий из фильма про зомби).

2) Этот риск приведёт к необходимости создания обновлённой генотерапии против насилия. Она может быть способна не допустить отключения механизма Лоренца какими бы то ни было методами, однако в том случае, если этого нельзя обеспечить гарантированно, то единственным вариантом останется сделать так, чтобы человек погибал от попытки снять с себя ограничения на насильственное поведение. Допустить выживания стремящихся к насилию людей в такой ситуации попросту нельзя, иначе произойдёт ранее указанный сценарий.

3) После этого случится довольно быстрое выравнивание баланса потенциала насилия, будет достигнута абсолютно-всеобщая вооружённость (до каждого Васяна отчётливо дойдёт, что оружие в таком мире — единственный залог выживания). Новый статус-кво будет держаться за счёт того, что меньшинство садистов будет бояться деактивировать механизм Лоренца чтобы нападать на большинство ненасильственных людей, способных уничтожить их при первой же попытке инициировать насилие.

4) Стационарный бандит (государство) не переживёт ни появления генотерапии против насилия, поскольку он тогда лишится возможности силой навязывать свои порядки, ни появления блокиратора ингибирующего насилие механизма, ведь в таком случае работающие на него силовики вместо мирных протестов получат коктейли молотова, бутылки с серной кислотой, инфекционные агенты, очереди пуль из автоматов и т.п. со стороны тех самых людей, которые сняли с себя ограничение в насилии и будут его проявлять ко всем, в том числе и к ним. Фильмы про зомби хотя и являются чистой фантастикой, но тем не менее довольно точно передают что случится с государством при таком сценарии.

В результате получается так, что создание препарата для отключения сдерживающих насилие механизмов тоже приведёт к устранению стационарного бандита, которого сторонники авторитарной власти и силовых мер так любят и считают наилучшим механизмом достижения каких бы то ни было целей. Они этого не понимают, но ещё хуже, что они не понимают катастрофического сценария, к которому приведёт создание такого препарата, если вовремя не будет обновлена генотерапия против насилия по соответствующим второму пункту параметрам или по крайней мере не будет выровнен баланс потенциала насилия, чтобы всех образовавшихся насильников ликвидировать во время их нападения.

Проблема «насилия по согласию» и различных насильственных практик в целом

Волюнтарист, Битарх

Потенциальное устройство свободного общества обычно представляется как система территориальных и экстерриториальных контрактных юрисдикций (КЮ) с добровольным участием и различными внутренними порядками. Так, сторонники отличающихся взглядов на жизнь и общественное устройство могут объединяться в отдельные сообщества для реализации собственных сценариев счастья. Такой подход предполагает абсолютную свободу и добровольность выбора человека. Однако вместе с этим поднимается вопрос – а что делать, если в какой-то из КЮ начнут проводиться насильственные практики?

Для начала разберём более внимательно сам вопрос «насильственных» КЮ. На самом деле трудно представить, как насилие может произойти против воли самих участников. Фактически КЮ является просто поставщиком услуг, у которого нет возможности ограничить свободу передвижения в рамках определённых территориальных границ (как сейчас это делают государства), что необходимо для проведения принудительных насильственных практик. Тем более такое становится невозможным, если в обществе присутствует сколько-нибудь равномерный баланс потенциала насилия (всеобщая вооружённость) ибо в таком случае посягательство на их свободу выхода по крайней мере будет невыгодным для рациональных агентов.

Но кроме сценария принудительного насилия есть ещё вариант насилия по согласию, ну или насилия против людей, не способных в полной мере на самозащиту и не считаемых самостоятельными субъектами права в этой КЮ, например, детей. Такую КЮ могут устроить какие-нибудь фанатичные традиционалисты и консерваторы. Пропагандой они могут убедить более слабых членов общества в том, что насильственная иерархия доминирования – нормальная, а то и необходимая вещь. А детей и вовсе никто спрашивать не будет. Кстати, что касается детей, иногда ещё и приводится идея КЮ педофилов как попытка дискредитировать концепцию свободного общества. Но, конечно же, никто из действительных сторонников свободы и недопустимости насилия такое не поддержит и в случае проведения подобных практик выступит за вмешательство, нацеленное на их прекращение. В реальной жизни интервенция также неизбежно произойдёт и в КЮ, поддерживающие любые формы рабства, вне зависимости от заключённого ранее контракта.

Кто-то может считать, что нет ничего плохого в насилии по согласию, а также в насилии как методе воспитания детей, и что это допустимые практики в рамках отдельных сообществ. Однако насилие в любых формах приводит к печальным последствиям. Оно становится «нормальным» общественным явлением и самые склонные к насилию люди, которые лучше всего подходят под насильственные порядки, добиваются наибольшего успеха в жизни, тогда как люди без таких склонностей фактически превращаются в изгоев. Как в социальном плане, так и в плане самой «природы человека» (эволюционно) насильственность закрепляется и становится неотъемлемой частью жизни.

Недавно я выкладывал картинку, на которой изображено типичное для мезоамериканских народов, живших на территории современной Латинской Америки, человеческое жертвоприношение, а один из зрителей говорит другому: «Всё в порядке, они ведь построили нам дороги». В комментариях мне сразу начали указывать на неверность аналогии с нынешними государствами, поскольку данные жертвоприношения выполнялись по добровольному согласию жертв, зачастую преследующих благо для своих родственников, которые после ритуала получали определённые привилегии. Но, уверен, никто не будет спорить, что такие практики после себя явно оставляют лишь склонных к насилию людей, способных на убийство, тогда как не склонные к нему люди как раз и становятся в них жертвами. Отбор работает в пользу насилия и насильников, закрепляя в популяции крайне слабые варианты ингибирующего насилие механизма Лоренца. Мы даже сейчас можем увидеть результат такого отрицательного отбора в Латинской Америке, особенно её северной части (не путать с Северной Америкой где находится США и Канада). Многие ныне живущие там люди являются потомками коренного населения с их насильственными ритуалами и потомками жестоких испанских завоевателей. Эта смесь в итоге стала причиной чрезвычайно высокого процента убийств (в Сальвадоре, Гондурасе и Венесуэле он самый высокий в мире), а также чрезмерной жестокости происходящих там расправ, на фоне которых меркнет даже деятельность каких-нибудь исламских террористов.

Очевидно, именно от насильственных КЮ ввиду крайне высокого процента насильников в них больше всего можно ожидать военного нападения на другие мирные КЮ и их участников (в том числе с использованием средств массового поражения), а в конечном итоге и восстановления насильственной иерархии доминирования во всём обществе. Даже добровольные насильственные практики мы не можем никак оправдывать, так как они обязательно приведут к росту числа способных на насилие людей и соответствующим этому последствиям.

Конечно, мы против насилия и войны как решения любой проблемы, в том числе и проблемы самого насилия, поэтому мы не поддерживаем военное вмешательство. Более того, для его осуществления нам самим нужно стать насильниками, способными на инициацию агрессивного нападения. Но в целом, конкретно в данном вопросе, мы за вмешательство, так как только оно позволит не допустить роста количества насильников и разрастания проблемы насилия. Любые насильственные практики, такие как намеренное нанесение физического вреда, силовое принуждение, а уж тем более убийства (даже если те добровольны) должны порицаться, а их исполнителей как минимум необходимо подвергать разнообразным репутационным и финансовым санкциям, делающим их жизнь крайне трудной и неприятной (конечно же до того момента, пока они не решат отказаться от проведения таких практик). Если этого окажется мало, то помочь оппозиции (противникам насилия в таких КЮ) поставками вооружения и препаратов генотерапии, чтобы они могли устранять насильников в непосредственный момент нападения на себя, как самооборона. Нельзя допускать даже малейшую оправданность насилия. И это вмешательство не является нарушением свободы и добровольности как таковой, поскольку мы всё же не предлагаем именно силовых мер. А разнообразные несиловые меры воздействия абсолютно оправданы в случае рисков, которые несут в себе любые насильственные практики.

Или не бей, или убей!

Волюнтарист, Битарх

В силовых органах стационарного бандита (государства) в среднем работают явно более склонные к насилию люди, нежели если брать всё население в целом. Однако даже их насильственные склонности не являются абсолютно несдерживаемыми. Большинство из них всё ещё не сможет убить человека инициировав к нему насилие, а не только при непосредственной самозащите. Убийство на порядок более серьёзный акт насилия, нежели повалить на асфальт, заломить руки за спину или избить дубинкой, что мы можем наблюдать на тех же митингах. Для его совершения нужно, чтоб человек был совсем безбашенным насильником. Но такие в большинстве случае вряд ли вообще могут добраться до службы в силовых органах будучи пойманными на совершении насильственных преступлений ещё в подростковом возрасте. А значит мы можем выработать одну очень радикальную, но при этом действенную стратегию борьбы со стационарным бандитом.

Для её осуществления нам понадобится «устройство самоуничтожения», например ошейник с небольшим количеством взрывчатки. Добровольно надеть на себя такое устройство смогут немногие, однако есть ведь активисты, которые в знак протеста идут на то же самосожжение, а здесь получение значительного или смертельного ущерба для себя и вовсе не обязательно, так как задача состоит не в том, чтобы совершить ритуальное самоубийство, а в том, чтобы сдержать силовиков от совершения акта насилия. Как? В данный ошейник необходимо встроить устройство автоматической активации, например на чью-либо попытку ударить или обездвижить носителя (для определения этого можно использовать программу с искусственным интеллектом). Активация должна быть именно автоматической, поскольку решиться на самостоятельную непосредственную активацию сможет лишь очень небольшой процент людей (лишь те же, кто способен на самосожжение). Силовики это знают, а поэтому вполне вероятно решатся обездвижить и обезоружить человека, если активация не будет автоматической, что скорее всего им удастся. Также активист должен предварительно сообщить в СМИ перед совершением акции или непосредственно силовикам во время неё о том, что на нём находится такое устройство.

Таким образом любое насильственное действие со стороны силовиков будет приводить к серьёзному травмированию, а то и смерти активиста. А позволить себе этого они не могут, среди них ведь очень мало совсем отбитых маньяков, и даже те могут не решиться ввиду того, что это выльется им в серьёзные последствия, учитывая, что такая гибель активиста и виновные в ней силовики сразу же окажутся на всеобщем обозрении. Даже с террористами силовики изначально стараются вести переговоры, а не сразу ликвидировать. Кстати, недавно был случай, когда один вооружённый мужчина, к которому наведались силовики ввиду подозрения о складировании оружия, решил оказать им вооружённое сопротивление, забаррикадировавшись в своём доме. Самым простым вариантом решить эту проблему для силовиков была бы мгновенная ликвидация, учитывая, что в доме кроме этого мужчины никого не было. Однако они в течение целых 9 часов занимались оцеплением дома, пытались совершить штурм, в итоге всё закончилось гранатомётным обстрелом, в результате чего в доме случилось возгорание, во время которого и погиб обороняющийся.

Представьте теперь себе, что хотя бы небольшой процент активистов поставит силовиков перед выбором: или не бей, или убей? Фактически на этом деятельность силовиков будет парализована, им придётся тратить свои силы и время на разбирательства с этими активистами (однако успешными они не будут, так как единственный приемлемый для силовиков вариант – уговорить активиста снять с себя устройство, на что тоже далеко не все поведутся). Тем же временем остальные протестующие смогут более свободно и спокойно проводить свои акции, пока силовики отвлечены от них. Также со временем они могут в целом начать бояться применять насилие к протестующим, так как это устройство может оказаться на любом из них.

Государство – форма насильственной иерархии доминирования

Волюнтарист, Битарх

К государству, имеющему неоспоримую власть и монополию на насилие, принято относиться как к сугубо человеческому социальному явлению. Однако если взять саму основу устройства государства, то есть факт силового принуждения людей со стороны политической власти, то его смело можно назвать одной из форм насильственной иерархии доминирования, такой же как иерархии, возникающие в определённых условиях у многих видов животных. Это подталкивает нас к анализу явления насильственной иерархии доминирования в целом, предпосылок и последствий её возникновения, в том числе и в случае человека.

Мы пройдёмся по всем пунктам этой темы. Рассмотрим историю появления и развития государств, сравним её с тем, как возникают насильственные иерархии доминирования в случае животных, в том числе не обойдём стороной и известные эксперименты, такие как «Вселенная-25», в котором популяция мышей вымерла несмотря на изобилие ресурсов, или эксперимент Дидье Дезора, где одни крысы насильно принуждали других крыс плавать за едой через бассейн. В результате этого мы сделаем определённые выводы касательно влияния насилия на общество в целом.

Давайте для начала подтвердим насильственность природы государства. Для этого нам необходимо обратиться к теории стационарного бандита. Исходя из неё государство является оседлым (стационарным) бандитом, который решил закрепиться на определённой территории, единолично контролировать её и грабить население в долгосрочной перспективе [1]. Нам стоит посмотреть на то, что является предпосылкой к независимому возникновению государств в разных уголках мира. Возьмём долины Нила, Тифа, Евфрата, Инда в Старом Свете и долину Мехико, а также горные и прибрежные равнины Перу в Новом Свете. Все эти места объединяет одно – ограниченные морями, горами или пустынями земли, пригодные для ведения сельского хозяйства. Бежать в таких местах от силового принуждения попросту некуда, что и привело к появлению там первых государств. Также к этому добавим и социальные границы. Общины, находящиеся в центре заселённых земель, куда больше рискуют быть подчинёнными, нежели расположенные на периферии [2].

Со временем весь мир оказался под силовым контролем отдельных групп лиц, и это продолжается сейчас. Не забываем, что современные государственные границы нарисованы в результате войн и подчинений. Даже если предположить, что в прошлом какая-то группа людей действительно добровольно согласилась сформировать монопольное правительство, всё равно либо её насильно кто-то подчинил себе, либо она сама занялась подчинением других. Также происходило подчинение следующих поколений, которые изначально не соглашались на такой договор. Нынешние государства тоже активно контролируют вашу жизнь и свои границы, прибегая ко всем возможным средствам. Если государство не разрешит вам что-то – ваши шансы спрятаться или убежать от него будут крайне мизерными.

Запомним то, что говорит нам теория стационарного бандита о государстве, и перейдём к рассмотрению вопроса насилия в мире животных, что очень важно для понимания причин возникновения насильственной иерархии доминирования. Здесь стоит начать из исследований этолога Конрада Лоренца, которые показали, что у видов с сильной врождённой вооружённостью эволюционно выработалась и сильная врождённая внутривидовая мораль ненасилия, то есть механизм, ингибирующий проявление насильственного поведения во внутривидовых стычках [3]. Хорошо продемонстрировать этот механизм нам может следующий пример:

«При территориальной стычке ядовитые змеи преувеличивают себя, вытягиваясь, кто выше встанет, раскачиваются, толкают друг друга, но никогда не только не кусают, но даже не демонстрируют оружие. Некоторые виды даже угрожают друг другу, отвернув головы. Недаром не только обычные люди, но и многие зоологи принимали турнирные сражения змей за брачные танцы.» [4]

Никто не будет спорить, что ядовитые змеи – сильно вооружённые виды, с помощью ядовитого укуса они могут мгновенно убить своего сородича. Но своих они не кусают. А всё из-за механизма Лоренца (МЛ), ибо если его выработка с ходом эволюции была бы невозможна, то многие виды попросту бы самоуничтожились. Однако выработка этого механизма – довольно очевидный процесс, учитывая, что особи без врождённого сдерживателя насильственного поведения очень часто подвергали бы себя смерти ввиду многократных нападений на сильно вооружённых сородичей, а поэтому их генетический материал не передавался бы следующим поколениям.

Данный механизм можно наблюдать в той или иной степени у многих видов. Чем сильнее вооружён вид, тем сильнее у его представителей выражен МЛ, и наоборот – у слабых видов он выражен слабо. Довольно интересные примеры приводил Лоренц касательно волков, которые не кусают своих соплеменников за шею, и воронов, ни в коем случае не выклёвывающих глаза других воронов даже во время стычек. А вот оставив на некоторое время в одной клетке двух горлиц – на первый взгляд мирных птиц семейства голубиных, Лоренц обнаружил, что одна из них чуть ли не убила вторую. Конечно же у горлиц не мог выработаться сильный МЛ ибо в данном случае его отсутствие не угрожает их выживанию, так как у них слабое вооружение и находясь в природе они могут легко убежать от нападающего.

Исходя из этого мы можем связать выработку МЛ с двумя факторами: наличием сильной врождённой вооружённости и невозможностью сбежать от насильственного преследования. Теперь пришло время перейти к теме возникновения насильственной иерархии доминирования среди животных, и возьмём в качестве примера известный эксперимент под названием «Вселенная-25». В данном эксперименте этолог Джон Кэлхоун создал загон для мышей, в котором обеспечил их изобилием ресурсов. Изначально популяция мышей стремительно росла вплоть до 2200 особей, однако после этого их количество пошло на убыль, и менее, чем за 5 лет, популяция полностью вымерла.

Причин этому можно назвать много, условия загона Кэлхоуна на самом деле были далеки от райских, также существует мнение, что проблема состоит в самом изобилии ресурсов и человечество, кстати, при его нынешнем высоком благосостоянии ждёт то же самое. Однако, самым главным фактором, который привёл к вымиранию, особенно в сравнении с вивариями других лабораторий, где популяции мышей спокойно проживали и десятки лет, было то, что устройство загона способствовало появлению насильственной иерархии доминирования:

«Загон, который построил Кэлхоун, в отличие от обычного вивария и от естественных сред имел одну характерную черту: крайне нерациональную и неудобную систематизацию пространства для мышей, в результате которой сложилась такая ситуация, что 65 самых крупных самцов смогли монополизировать доступ к источникам пищи и к самкам, тогда как изгнанные в центр загона мыши вынуждены были влачить жалкое существование.» [5]

В таких условиях дальнейшее размножение стало невозможным. Уровень стресса мышей просто зашкаливал, а самцы, занявшие верх в иерархии доминирования, не давали другим самцам доступ к самкам даже после потери своей способности к размножению ввиду старости.

Вспомним ещё один эксперимент, проведённый французским исследователем Дидье Дезором. Шесть крыс были запущены в клетку, откуда был только один выход – в бассейн. В конце бассейна была кормушка с едой, но поесть там крыса не могла – доплыв, она брала еду и должна была вернуться к своим собратьям в клетку. В таких условиях сформировалась жёсткая иерархия доминирования, в которой одни крысы заставляли других плавать за едой и отнимали её у них. Здесь мы тоже можем явно связать возникновение иерархии доминирования с ограниченностью пространства и невозможностью сбежать с него.

Интересные случаи можно заметить и в мире приматов. Наблюдение за тремя видами макак показали, как в двух из них (макака-резуса и макака-крабоеда) можно увидеть сильную иерархию доминирования, тогда как социальные взаимоотношения третьего вида (тонкского макака) несут ненасильственный характер [6]. Разные исследователи объясняют это различие как факторами окружающей среды, так и генетикой. Однако скорее всего имеет место связка этих факторов – соответствующая среда привела к выработке соответствующих врождённых склонностей, а точнее более слабого МЛ у первых двух видов и более сильного МЛ у третьего (такого объяснения в исследовании о макаках не даётся, но оно идеально подходит исходя из объяснения природы насилия у многих других видов).

Ещё интересный случай наблюдали биологи Роберт Сапольски и Лиза Шер касательно одной стаи бабуинов – приматов, известных своей агрессивностью. В 1982 году наиболее агрессивные самцы этой стаи начали кормиться на туристической свалке и съели заражённое мясо. В конце концов все они умерли, оставив вместо себя менее агрессивных самцов. В итоге уровень насилия в стае резко сократился [7]. Также стоит вспомнить о карликовых шимпанзе – бонобо, поведение которых менее насильственное, нежели поведение других шимпанзе. Объясняется этот факт тем, что им не приходится делить свой ареал обитания с крупными и агрессивными гориллами. Те вытесняют и ограничивают в ресурсах других шимпанзе, что фактически приводит их к той самой ситуации, когда бежать от насилия внутри общества ввиду ограниченности доступного для жизни пространства становится некуда.

Вернёмся теперь к человеку. Он от природы слабо вооружённый вид, что является одной из предпосылок к выработке слабого варианта МЛ. Совместив это с фактом ограниченности пригодного для ведения сельского хозяйства пространства на территории возникновения первых государств, можно сделать вывод о том, что государство является такой же формой насильственной иерархии доминирования, как и в случае других видов, когда они тоже попадают в аналогичные условия обитания. А со временем люди, наиболее склонные к насилию, занявшие вершину этой иерархии, получали всё большие возможности в контроле и ограничении свободы всех остальных людей. Так мы и дошли к современному государству тотального контроля, в котором, о чём мы говорили в самом начале, вы без разрешения сверху не имеете права ни на что, в том числе и права убежать от насилия стационарного бандита.

Такое положение дел сильно угрожает выживанию человечества. Вспомним эксперимент Кэлхоуна. Многие его называют пророческим ввиду наблюдаемого снижения рождаемости в развитых странах. Но обычно при этом приводятся неверные причины, связанные с высоким уровнем благосостояния. А единственная верная причина – наличие насильственной иерархии доминирования. Это же и объясняет, почему в менее развитых странах рождаемость снижается не так сильно – у государств там попросту не хватает технических средств и ресурсов для контроля своего населения, независимо от того, какой уровень контроля прописан их законами.

Ещё одна причина, почему насилие является большой проблемой и с ним необходимо бороться, состоит в множестве отрицательных экстерналий. Это и рост уровня стресса в обществе, и торможение развития экономики, но что наиболее важно – риск уничтожения человечества ввиду использования средств массового поражения. И такие средства с каждым днём становятся всё более доступными даже для небольших организаций и отдельных индивидов. Например, тенденции в развитии биотехнологий говорят нам о том, что скоро создание искусственных вирусов будет довольно лёгкой задачей, а это в свою очередь позволит какому-то насильнику создать и выпустить очень опасную инфекцию, куда серьёзнее коронавируса, с которым нам пришлось недавно столкнуться. Подробнее об этих экстерналиях и методах борьбы с насилием вы можете узнать уже в другом материале под названием «Насилие: проблемы и решения» [8].

Источники:

1. Олсон М. «Диктатура, демократия и развитие»: http://ecsocman.hse.ru/data/2012/11/22/1251382788/13.pdf

2. Р.Л. Карнейро «Теория происхождения государства»: https://vk.com/@bitarchy-teoriya-proishozhdeniya-gosudarstva-roberta-karneiro

3. Конрад Лоренц «Кольцо царя Соломона», глава «Мораль и оружие»: https://vk.com/@bitarchy-moral-i-oruzhie

4. В.Р. Дольник «Этологические экскурсии по запретным садам гуманитариев»: http://vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/ECCE/VV_EH4_W.HTM

5. Павел Хохловский «Вселенная 25: разгромная критика мифов и новые выводы»: https://tjournal.ru/analysis/212316-vselennaya-25-razgromnaya-kritika-mifov-i-novye-vyvody

6. Bernard Thierry «Feedback Loop between Kinship and Dominance: The Macaque Model»: https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0022519305804850

7. Kathryn Stutzman «Are war and violence natural? Animal behavior and how it relates to humans»: https://www.goshen.edu/bio/Biol410/bsspapers05/Kat.html

8. Волюнтарист «Насилие: проблемы и решения»: https://medium.com/voluntarity/насилие-проблемы-и-решения-c348a72c5bdc

Libertarian Band ответила за Битарха

Libertarian Band запустила новую рубрику «Вопрос Битарху», где от имени Битарха отвечает ведущий канала. Разумеется, все ответы касаются только активно разрабатываемой Битархом темы про борьбу с насилием, и это вызывающая уважение целеустремлённость.

От себя отмечу, что мне не особенно близка концепция агрессии по Лоренцу, который трактует её как некое напряжение, которое накапливается и в конце концов прорывается. Я всё-таки предпочитаю версию о том, что агрессия — это один из типов реакции на раздражитель (стремление уничтожить источник раздражения), наряду с бегством (стремлением избежать воздействия раздражителя) и терпением (стремлением приспособиться к воздействию раздражителя, минимизируя издержки). Если исходить из версии об агрессии как напряжении, то поголовная вооружённость в состоянии лишь на некоторое время сдержать это напряжение, пока оно не накопится и не прорвётся кровавой баней, так что мне несколько странно, что Битарх столь некритично берёт эту идею на вооружение.

Что касается способов искоренения насилия, то мне ближе подход Александра Елесева с канала Доброум, который утверждает, что предпосылок к насилию будет куда меньше, если у людей не будет опыта насилия в семье. Не то чтобы всё работало настолько прямолинейно, но это было бы важной составляющей успеха. Ну а вторая составляющая успеха в изживании систематического насилия — это воспитание нетерпимости к нему. Тот, кто лезет разнимать драку — всегда молодец, и неважно, что ему может достаться от обеих сторон, он в своём праве. Хочешь драться — обставь этот ритуал правилами, проводи в присутствии свидетелей, определи критерии победы, признай поражение, если так требуют правила, и соблюдай условия, которые обязался выполнить в случае поражения. Не готов к таким сложностям — не нарывайся на драку.

Понимаю, что эти тезисы выглядят очень сыро, но это не моя предметная область. Я рада, что Битарх продолжает систематизировать свои идеи, получая обратную связь от читателей. Может быть, я получу от него какой-то отклик на вышеизложенные соображения.

Поддержание стратегического паритета для «пацифичных» стран

Волюнтарист, Битарх

Между разными юрисдикциями всегда стоял вопрос поддержания стратегического паритета, то есть равенства шансов выхода победителем в случае возникновения военного конфликта. Без этого не получится как сдерживать потенциальное агрессивное нападение, так и отразить его при возникновении. Но о каком стратегическом паритете может идти речь в случае чрезмерной разницы в силовом потенциале? И проблема здесь состоит не только в количественной и качественной разнице вооружённых средств, но и в разнице насильственных склонностей у людей. Однако решение существует даже в случае абсолютно пацифистских обществ, о котором мы сейчас и поговорим.

Представим Скандинавию, где хоть и насилие не было искоренено полностью, однако ввиду определённых общественных факторов у преимущественного большинства населения с течением времени явно закрепились низкие насильственные склонности. Даже у государственных силовых агентов насильственные склонности там тоже относительно низкие, по крайней мере они и близко не стоят с насильственными склонностями аналогичных агентов из других стран, например России. Если предположить, что между государствами Скандинавии и Россией возникнет военный конфликт, то последняя сможет захватить их почти что без боя. Не помогут и средства массового поражения, например ядерное оружие или вирус 4-го класса патогенности, если они вдруг появятся в распоряжении скандинавов, ведь из-за своего пацифизма они вряд ли решатся на их реальное применение. А ввиду тоже довольно пацифистской армии и отсутствия баланса потенциала насилия (всеобщей вооружённости населения) для каких-нибудь крайне склонных к насилию силовиков, ранее активно гастролирующих на Донбассе и в Сирии, вовсе не будет проблемой пройтись по всей территории Скандинавии и легко разобраться с любым возможным сопротивлением на своём пути.

Эту же проблему можно перенести и на потенциальное свободное безгсоударственное общество, в котором существуют разные контрактные юрисдикции. Представим, что в таком обществе есть юрисдикция пацифистов, насилие в которой полностью искоренено, а любые правонарушения наказываются несиловыми методами (остракизмом или финансовыми санкциями). Но вместе с этим существует и насильственная юрисдикция, в которой все проблемы решаются грубой силой и жестокими физическими наказаниями (такую юрисдикцию могут создать, например, некоторые консерваторы). Очевидно, что и здесь нет никакого стратегического паритета, порядки второго общества приведут к закреплению насильственных склонностей у его участников, тогда как в случае первого общества эти склонности будут максимально подавляться (закрепляться сильный вариант ингибирующего насилие механизма Лоренца). Думаю, легко понять, кто победит при возникновении прямого военного конфликта.

Отличным решением проблемы поддержания стратегического паритета со стороны более пацифистских юрисдикций и обществ является создание генотерапии против насилия. Она может быть реализована в виде препарата, который будет доставляться к нападающим агентам с помощью выпущенного в них дротика. В крайнем случае возможна реализация и в виде пандемического вируса (этот вариант не одобряем). Конечно, последнее сталкивается с множеством рисков, в том числе и тем, что будут задеты посторонние люди, некоторые из которых могут и погибнуть (даже если брать самую качественную вакцинацию, то и её не все переносят). Однако всё же такой «вирус ненасилия» не является традиционным средством массового поражения в плане физического уничтожения нападающих, он предназначен лишь для принудительного искоренения насилия в армии агрессора и тем самым является самым лучшим возможным решением в рамках классической доктрины сдерживания с ОМП («MAD» или «Взаимное гарантированное уничтожение»), которое только можно придумать, если нет никаких шансов остановить агрессора непосредственным сопротивлением.

Как и дротиками с препаратом, так и пандемическим «вирусом ненасилия» (лично я этот вариант не одобряю, но мнение других относительно допустимости такого «оружия» могут отличаться) смогут воспользоваться даже яростные пацифисты, учитывая что насилие в биологическом смысле такое «оружие» не инициирует и даже человек с сильным вариантом механизма Лоренца сможет его применить. Они позволят сдерживать потенциальных агрессоров, так как те побоятся из-за нападения на пацифистов потерять свои насильственные склонности. Но если кто-то всё же решится на нападение, то тогда мы придём к следующим сценариям событий:

1) Отправляемые агрессором на фронт силовые агенты будут попадать под обстрел дротиками с генотерапией. И дротики куда чаще будут доставляться к цели, нежели сейчас доставляются пули, так как солдаты в преимуществе своём всё же не являются насильниками, они чаще всего стараются симулировать деятельность на фронте, не стрелять, а если и стреляют, то не в людей с другой стороны фронта, а в воздух, опять же лишь ради создания иллюзии выполнения какой-то деятельности. Реальных насильников на войне довольно мало, и это подтверждают исследования, ознакомиться с которыми вы можете здесь. Но дротик выпустить сможет каждый. И если дротики будут точно попадать в солдат с другой стороны фронта, в том числе включая реально склонных к насилию, то агрессор вскоре вовсе окажется без людей, способных ввести войну дальше.

2) Остановить нападение невозможно, даже дротиков с генотерапией не хватает для того, чтобы сдерживать подавляющие силы агрессора. В таком случае через фронт перебрасывается пандемический «вирус ненасилия». После этого может хватить и нескольких недель, чтобы силы агрессора были полностью дезорганизованы, а солдаты превратились в неспособных на нападение пацифистов. Война довольно быстро заканчивается.

Видите теперь, насколько хорошим средством сдерживания и прекращения войны является генотерапия против насилия? В принципе, это единственное возможное спасение для мирных и ненасильственных обществ от нападения со стороны насильственных агрессоров. Мало того, в сравнении с оружием массового поражения, которое сейчас принято предлагать на роль средства сдерживания агрессивного нападения, это решение является крайне гуманным.

Кстати, данное решение является отличным ответом на вопрос о том, как свободному обществу защититься от агрессии со стороны окружающих его государств в случае локального, а не всемирного достижения. Ещё оно очень полезно в самом процессе достижения свободного общества – те же дротики с генотерапией можно успешно запускать в силовых агентов, избивающих и арестовывающих мирных протестующих. Обеспечить баланс потенциала насилия (всеобщую вооружённость населения) для достижения положения дел, в котором можно ликвидировать любого агрессора при непосредственном нападении, может быть довольно сложной задачей, а вот дротиками с генотерапией необязательно нужно обеспечивать всех – хватит и небольшого количества активистов, готовых в случай чего выстрелить ими при виде очередного силовика (особенно это эффективно если деанонимизировать силовиков, как это сейчас делают в Беларуси, тогда их можно будет подлавливать даже в повседневности). И сделать это активисты смогут даже будучи менее насильственными людьми, нежели силовики, а то и вовсе абсолютными пацифистами, ибо, опять же, это не средство нанесения физического вреда, а то и убийства другого человека, это лишь средство лишения его насильственных склонностей.

Как мы видим, ради поддержания стратегического паритета со стороны пацифистских общества и ради обеспечения эффективной борьбы мирных протестующих с силовыми агентами государства очень выгодно разработать генотерапию против насилия. Что очень важно для нас — это выгодно даже многим современным правительствам, например, в Скандинавии и вполне вероятно что они захотят нам помочь. Это будет самое лучшее и самое гуманное решение данных проблем, что только можно придумать.

Если вам кажется, что ингибирующий насилие механизм Лоренца не работает, то вам это действительно лишь кажется

Волюнтарист, Битарх

В качестве критики теории Лоренца мне часто присылают изображения, где разъярённый медведь или лев наносит смертельные увечья другому представителю своего вида. Но как так, они же сильно вооружённые виды, а механизм Лоренца, сдерживающий внутривидовое насилие, у них выражен слабо. Не значит ли это, что на самом деле насилие не угрожает выживанию каких бы то ни было видов, а механизм Лоренца – лишь фикция? Давайте же рассмотрим этот вопрос куда глубже, нежели он был рассмотрен теми, кто такое говорит.

В данном аргументе всегда упускается вторая предпосылка, оказывающая давление естественного отбора на усиление механизма Лоренца. Это невозможность совершить побег в случае нападения или несвойственность для определённых видов в принципе избегать ситуаций, ведущих к насилию. В случае видов-одиночек, таких, как медведи или ягуары, очень легко увидеть, где совершается побег – они в принципе не контактируют с другими представителями своих видов вне брачного сезона или процесса выращивания потомства. Конечно же наличие сдерживателя внутривидового насилия им не так уж и нужно, ведь они в принципе очень редко попадают в ситуацию, делающую совершение насилия возможным.

Что же касается львов, то стоит посмотреть на их социальную жизнь. В природных условиях самцы львов по достижению определённого возраста покидают свой родной прайд в поисках нового или ради создания своего собственного. В одном прайде обычно не бывает больше трёх взрослых самцов. Низкая концентрация склонных к насилию особей в рамках конкретных социальных единиц тоже снижает риски насилия и они становятся далеко не такими угрожающими, не возникает эволюционного давления на выработку сильного варианта механизма Лоренца. Если же вы мне покажете, как один лев разрывает на части другого, то это тот самый случай, когда концентрация склонных к насилию особей стала слишком высокой. В искусственных парках или вольерах в одном социуме зачастую находится сразу десятки взрослых самцов львов, поэтому вероятность смертельной драки сильно возрастает.

Кроме этой предпосылки я бы ещё хотел вспомнить аргумент о том, что животным иногда свойственно убивать и поедать чужое потомство, а то и своё собственное в случае дефицита пищи или в стрессовом положении. Очевидно, что срабатывание механизма Лоренца не могло здесь выработаться, потому что детские особи ещё не имеют развитого вооружения, а значит взрослая особь, совершающая по отношению к ним акт насилия, не рискует погибнуть и никогда не передать свой слабый вариант ингибирующего насилие механизма дальше. Когда ресурсов для содержания собственного потомства недостаточно, то решение матери о его убийстве никак уж не влияет на выживание вида в целом. А сдерживание убийства чужого потомства в достаточной мере возлагается на врождённую вооружённость уже их матерей.

Можно попытаться привести много примеров, почему механизм Лоренца не работает, но если копнуть глубже – всегда найдётся объяснение, вписывающееся в предпосылки, необходимые для его выработки. Просто постарайтесь анализировать каждый такой случай более детально, и вы сами всё увидите.

Что будет если отключить сдерживающие насилие механизмы?

Битарх, Волюнтарист

Развитие биотехнологий приближает момент, когда можно будет создать генотерапию, способную активировать у человека ингибирующий насилие механизм, о котором писал Конрад Лоренц. Однако вместе с этим возникает и риск появление совсем противоположной генотерапии, нацеленной именно на устранение любых сдерживателей насилия в человеке. Поэтому кто-то может и вовсе посчитать затею с созданием генотерапии против насилия бесполезной, так как если можно сделать её, то можно сделать и генотерапию для раскрепощения насильственного потенциала. Спрос на неё может найтись среди некоторых психов, маньяков, людей, которые чрезмерно дорожат своей насильственностью, считают её смыслом своей жизни и не желают с ней расставаться из-за какого-нибудь дротика с препаратом, выпущенного в него во время очередного нападения. Также некоторые группы людей (сторонники авторитарной власти) могут считать важным достижение определённых целей силовым путём, из-за чего силовиков-исполнителей необходимо защитить от риска лишения насильственности.

Конечно, подавляющее большинство учёных выступают против насилия и вряд ли кто-то из них станет заниматься подобными разработками. Но что случится, если среди них всё же найдётся тот, кто решит помочь насильственным выродкам? Давайте пройдёмся поэтапно:

1) Существует вероятность неконтролируемого распространения препарата, отключающего механизм Лоренца, и если это случится, то весь мир погрязнет в насилии и войнах, выживание человечества станет невозможным (практически повторится типичный сценарий из фильма про зомби).

2) Этот риск приведёт к необходимости создания обновлённой генотерапии против насилия. Она может быть способна не допустить отключения механизма Лоренца какими бы то ни было методами, однако в том случае, если этого нельзя обеспечить гарантированно, то единственным вариантом останется сделать так, чтобы человек погибал от попытки снять с себя ограничения на насильственное поведение. Допустить выживания стремящихся к насилию людей в такой ситуации попросту нельзя, иначе произойдёт ранее указанный сценарий.

3) После этого случится довольно быстрое выравнивание баланса потенциала насилия, будет достигнута абсолютно-всеобщая вооружённость (до каждого Васяна отчётливо дойдёт, что оружие в таком мире — единственный залог выживания). Новый статус-кво будет держаться за счёт того, что меньшинство садистов будет бояться деактивировать механизм Лоренца чтобы нападать на большинство ненасильственных людей, способных уничтожить их при первой же попытке инициировать насилие.

4) Стационарный бандит (государство) не переживёт ни появления генотерапии против насилия, поскольку он тогда лишится возможности силой навязывать свои порядки, ни появления блокиратора ингибирующего насилие механизма, ведь в таком случае работающие на него силовики вместо мирных протестов получат коктейли молотова, бутылки с серной кислотой, инфекционные агенты, очереди пуль из автоматов и т.п. со стороны тех самых людей, которые сняли с себя ограничение в насилии и будут его проявлять ко всем, в том числе и к ним. Фильмы про зомби хотя и являются чистой фантастикой, но тем не менее довольно точно передают что случится с государством при таком сценарии.

В результате получается так, что создание препарата для отключения сдерживающих насилие механизмов тоже приведёт к устранению стационарного бандита, которого сторонники авторитарной власти и силовых мер так любят и считают наилучшим механизмом достижения каких бы то ни было целей. Они этого не понимают, но ещё хуже, что они не понимают катастрофического сценария, к которому приведёт создание такого препарата, если вовремя не будет обновлена генотерапия против насилия по соответствующим второму пункту параметрам или по крайней мере не будет выровнен баланс потенциала насилия, чтобы всех образовавшихся насильников ликвидировать во время их нападения.

Разбор критики теории Конрада Лоренца

Волюнтарист

Люди, которые считают выводы Конрада Лоренца касательно природы насилия и опасений по поводу вносимых им рисков несостоятельными, нередко ссылаются или используют аргументы из одного материала под названием «The Lorenzian Theory of Aggression and Peace Research: A Critique». Чтобы не допустить каких-либо заблуждений о явлении насилия, давайте же рассмотрим, что не так с данной критикой.

В самом начале идёт аргумент о том, что Лоренц определяет агрессию как боевой инстинкт, реализуемый по отношению к представителям своего вида и являющийся генетически врождённым, полученным от биологических предков. Однако по мнению критиков данное определение выхолащивает сам термин агрессии. В целом при обсуждении агрессии и насилия почти всегда поднимается вопрос того, а что нам собственно понимать под «агрессией» и «насилием». В данном контексте разумно будет свести эти термины именно к врождённым склонностям к внутривидовому насилию в виде нанесения физического вреда (или угрозы его нанесения), поскольку это является объектом исследования. Всё остальное, например то, что для разных людей агрессия субъективно определяется по-разному (для кого-то и невежливое приветствие будет агрессией) мы во внимание не берём.

Исходя из критики подобное понимание агрессии не соотносится с деятельностью, проявляемой не прямым образом, а через общественные институты, выработанные людьми. Во-первых, все институты, которые применяют силовые меры, всегда работают через силовых агентов. Вы можете сказать, что если человек станет политиком, то он сидя в кабинете сможет раздавать негуманные приказы и тем самым совершать акты насилия не выполняя на самом деле никакой соответствующей физической деятельности. Однако эти приказы ничего не стоят без исполняющих их прямым образом силовых агентов, значит смотреть нужно именно на них и на их склонность к насилию. Во-вторых, другие социальные аспекты, такие как богатство, статус, навыки (о которых говорилось в критике) без методов прямого нанесения физического вреда человеку, например с помощью тех же силовиков, сами по себе не дают такой возможности. Мы не можем говорить о насилии там, где такого прямого воздействия не было. Конечно человек может попытаться нанести другому человеку вред непрямым воздействием через цепочку из множества инстанций, однако эта цепочка рано или поздно наткнётся на необходимость применить силовую меру. Например, кто-то скажет, что монополист на рынке может чисто экономическими методами превратить людей в рабов и даже довести их до голодной смерти, устанавливая стоимость труда и продукции в одностороннем порядке. Однако, чтобы быть монополистом нужно иметь силовых агентов (собственных, или договориться с агентами уже существующей монополии, такой как государство), готовых через прямое насилие уничтожать всех конкурентов на рынке, особенно тех, которые не согласятся идти на уступки и договариваться мирно.

После этого Лоренца критикуют за смешивание поведенческих моделей довольно разных видов животных и людей, в том, что обоснования в виде общего происхождения видов для такого недостаточно. Однако не стоит забывать, что нерушимой основой поведенческой модели любого живого существа всегда являются биологические процессы, происходящие в его организме. Было бы глупо полагать, например, что лишь одним желанием, ввиду каких-то социальных факторов или с помощью неких сверхъестественных сил высокоразвитый примат, в том числе и человек, может игнорировать действие гормонов и рецепторов нервной системы. А биологические процессы в свою очередь обуславливаются генетикой. Конечно, не стоит забывать о связке ген-среда – определённые гены активируются в определённой среде. Но этот факт лишь подтверждает нашу правоту, если учитывать два фактора: человек разделяет большую часть генома с животными ввиду того же общего происхождения и за очень разными видами животных Лоренц наблюдал одни и те же поведенческие механизмы касательно проявления насильственного поведения. Исходя из критики неверно экстраполировать наблюдения за животными на человека, даже если эти наблюдения совпадают для очень широкого ряд видов. Конечно, я соглашусь с тем, что в трудах Лоренца возможно не хватает наблюдений за конкретно человеческим поведением, однако исходя из описанных выше двух факторов (общего генетического наследия и наблюдения одинаковых паттернов поведения у разных видов) можно смело предполагать, что сделанные им выводы касательно природы насилия с большой вероятностью верны и по отношению к человеку. И ссылаться здесь на науки о социуме, о психологии и т.д., что тоже упоминалось в критике, не имеет смысла, так как мы рассматриваем биологическую и генетическую составляющую, которая является более фундаментальной – эти науки не могут противоречить биологии или вносить в неё изменения. В конце концов, если кто-то всё ещё продолжает отрицать эти выводы, то лучше было бы их критиковать наблюдениями за человеческим поведением, соответствующей систематизацией и сравнением с выводами Лоренца, а не просто указывать на неверность факта экстраполяции.

В критике также затрагивается инстинктивно-гидравлическая модель Лоренца. Она объясняет феномен срабатывания инстинктивных реакций в отсутствие специфического раздражителя накоплением в течение времени некого специфического потенциала, который снижает порог, необходимый для запуска реакции; в том числе это объясняет спонтанные акты агрессии. Данная модель подвергается критике ввиду отсутствия нейрофизиологических обоснований её верности. Однако, во-первых, она не была и опровергнута, а во-вторых, сам Лоренц признавал ограниченность этой модели и то, что ей присущ ряд недостатков, то есть, фактически, он не предлагал её в качестве абсолютно верного и окончательного решения.

Дальше критикуется влияние внутривидовой агрессивности на выживаемость видов, особенно в случае человека. В качестве примера приводится статистика, исходя из которой войны между разными группами людей (в том числе и современные войны начиная с 19 века) оказали совсем незначительное влияние на выживание человечества. Я не буду спорить с тем, что этот вывод верный на данный момент. Однако здесь опасения Лоренца касательно угрозы насилия для выживания человечества стоит связать с научно-техническим прогрессом. Как ни как человек стал самым вооружённым видом на планете, он уже не раз стоял перед лицом ядерной угрозы, и с каждым днём угрозы становятся всё более серьёзными, так как опасные средства становятся всё более доступными для получения и воспроизведения небольшими группами людей и даже отдельными индивидами. Фактически разрушительный потенциал небольших групп и отдельных индивидов с каждым днём всё возрастает. Например, очень доступным средством массового поражения являются вирусы, впрочем, можно придумать и что-то ещё. С опасениями Лоренца здесь вряд ли можно поспорить!

Ещё один момент в критике привлёк моё внимание ввиду того, что он лишь подтверждает теорию Лоренца, а не опровергает её. Но для начала нам нужно кое-что вспомнить. Как мы знаем, наблюдения Лоренца показывают, что виды с сильной врождённой вооружённостью не используют её во внутривидовых стычках. Это в первую очередь касается ёжиков, дикобразов, ядовитых змей и насекомых, также Лоренц упоминал о волках, которые не кусают своих сородичей в уязвимые места, такие как брюхо или шея, и воронов, которые в драках даже не пытаются выклёвывать друг другу глаза своими очень острыми клювами. Возникновение таких механизмов в ходе эволюции довольно логично, иначе представители данных видов просто истребили бы друг друга. Что касается слабо вооружённых видов, то у них данный механизм проявляется в меньшей степени, поскольку либо их представители не способны нанести серьёзный ущерб своим сородичам, либо же те могут сбежать от нападения, то есть насилие им так сильно не угрожает. Например, когда Лоренц посадил в одну клетку двух горлиц – вроде бы мирных птиц семейства голубиных, то неприязнь одной из птиц к другой привела к тому, что она её сильно искалечила и чуть ли не убила во время отсутствия Лоренца. Всё потому что бежать в данном случае было некуда.

В случае человека данный механизм тоже проявляется не особо сильно, так как его естественная вооружённость довольно слабая. Тем не менее то, что человек этот механизм всё же в определённой степени унаследовал отрицать нельзя, мало того мы даже подтвердим это наблюдениями касательно войны, на которые ссылается сама критика, опять же, с целью доказать незначительность влияния насилия на выживание человечества. Во многих армиях более половины солдат, которые должны были стрелять, просто не могли нажать на курок. Ещё упоминается отказ во время Вьетнамской войны одной из бригад войск США подчиняться приказам. Такие же случаи, как массовое убийство в Сонгми, для современных войн являются большим исключением и ненормальностью. В целом большинство солдат считали Вьетнамскую войну бессмысленной и за всё её время типичный солдат проводил в боях всего несколько часов. Также социальное исследование, проведённое отделом информации и образования военного ведомства США, показывает, что во время Второй Мировой войны большинство солдат на самом деле старались делать вид, что они чем-то заняты, нежели занимались военными делами в действительности.

Исходя из этого можно сделать вывод, что человеку присущ ингибирующий насилие механизм Лоренца. Хоть он и выражен в более слабой форме, нежели у сильно вооружённых видов, тем не менее это даёт предпосылки для решения проблемы насилия, которая так сильно беспокоила Лоренца и в принципе является причиной для беспокойства у любого адекватного человека. И, кстати, в рассматриваемом нами материале попытка критиковать конкретно эту теорию даже не предпринимается.

Определение «генов насилия»

Битарх

Постоянно слышу критику в адрес идеи устранения агрессивного насилия из общества с помощью биотехнологий (разработки генотерапии). Скептики говорят что склонность к насилию очень сложна, определяется множеством генов и их определение не представляется возможным. На самом деле это действительно так, но только если искать именно гены склонности к насилию, хотя для решения поставленной задачи этого абсолютно не требуется. Исследования Лоренца описывают эволюционный путь по которому у многих видов животных появилась «врождённая мораль» неагрессии к особям собственного вида (по факту это не мораль в привычном философском понимании, а инстинкт поведения). Многие на это почему-то не обратили внимание, но Конрад Лоренц чётко указывает в своих работах что виды с врождённой моралью испытывают сильное чувство отвращения (т. е. срабатывает некий механизм торможения агрессии) когда хотят нанести ущерб телу сородича (для простоты далее будем называть это «механизм Лоренца» по имени автора первооткрывателя). Это заметно контрастирует с обывательским пониманием «склонности к насилию». Например, ёжики довольно агрессивны в привычном понимании (ведь они являются хищниками), но не способны нанести физический вред своим сородичам.

Хотя сам Лоренц писал что у человека «врождённая мораль» очень слаба, тем не менее, её присутствие можно заметить у существенной части общества, возможно даже у большинства. Наверное вы обращали внимание на сцены в фильмах где кто-то хотел отомстить за какую-то обиду, взял в руки оружие, подошёл к безоружному обидчику, направил на него ствол, но вдруг у нападающего задрожали руки, ему как бы стало плохо и он не смог выстрелить. Это и есть паттерн поведения видов с сильным вариантом механизма Лоренца, но у людей он довольно вариативный (в отличии, например, от ёжиков и змей у которых все особи в популяции имеют сильный вариант данного механизма из-за давления естественного отбора). Соответственно, этот признак определяется аллелями одного или нескольких генов (различными формами одного и того же гена, расположенными в одинаковых участках хромосом). Учитывая высокую степень вариативности сильного/слабого варианта механизма Лоренца у различных людей, определить конкретные гены и правильные (нужные нам) их аллели довольно просто даже на современном технологическом уровне.

Можно обозначить примерный план исследований. Активисты открыто демонстрируют вызывающее поведение, например, показывая свою приверженность ЛГБТ в местах где обычно находятся гомофобы, оскорбляют их, но, что важно, не применяют к ним никакого физического насилия. Если видно что человека сильно задело оскорбление, но он, тем не менее просто ушёл (идеальный вариант — собирался ударить, но в итоге не смог) сообщаем ему что это был научный эксперимент, он молодец что сдержался и берём у него образец ДНК, помечая как «мирный». Если же он попытался ударить активиста — немедленно останавливаем нападение с помощью перцового баллончика и берём образец ДНК, помечая как «агрессор». Повторяем это многократно чтобы создать выборки достаточных размеров.

Далее отправляем собранные материалы в лабораторию где производится расшифровка (секвенирование) ДНК. Можно в Кремниевую долину — там какой-то из многочисленных биотех-стартапов точно будет рад получить собранные нами образцы, ибо проводить забор образцов ДНК таким «агрессивным» способом в самой Калифорнии они не могут. На основе сравнения двух выборок определяются конкретные гены, отвечающие за силу механизма Лоренца и нужные нам аллели (кодирующие сильный вариант). Определив их можно, например, создать генотерапию для взрослых и генетический тест для беременных женщин (который заставит женщину серьёзно задуматься над тем, стоит ли продолжать беременность).