Стационарный бандит

Вкратце.

Долго считалось, что государство является естественным и даже богоданным состоянием общества. Затем корни государства стали выводить из некоего мифического общественного договора, или же из непреложных законов экономического развития. Однако современные исторические и антропологические данные показывают, что все или практически все государства — результат завоевания мирного безгосударственного общества внешним врагом — обычно это сравнительно немногочисленные кочевые разбойники, которым повезло не просто совершить удачный набег, но ещё и утвердить свою постоянную власть над завоёванным обществом. Это так называемая теория стационарного бандита, предложенная экономистом Мансуром Олсоном.

Старые догосударственные практики взаимодействия в обществе никуда не делись, они по-прежнему работают и прекрасно совместимы с современными высокими технологиями. Упразднение государства лишь освободит людей, и для того, чтобы дальше вести свободную мирную жизнь, им просто нужно не пытаться воссоздать режим политической власти заново.

Введение

О происхождении государства много рассуждали и придумали на этот счёт несколько остроумных теорий. Прежде чем излагать одну из них, хочется понять цель подобных штудий.

Для чего вообще нужна теория возникновения государства? Это несложный вопрос. Теория нужна для того, чтобы основывать на ней свои действия и рассматривать с её позиций новые факты. Но для того, чтобы действия на базе теории оказывались успешными, теория должна быть работающей. Работающая теория, во-первых, способна объяснять имеющиеся факты не хуже, чем другие теории. Во-вторых, она должна объяснять ряд фактов, которые не укладываются в ранее созданные теории, иначе зачем её вообще было придумывать, коли и старые справлялись. В-третьих, теория может использоваться для предсказания новых фактов. Если факты, предсказанные теорией, действительно удалось установить, это веское свидетельство в пользу того, что теория работающая.

Божественное право

Самой древней и почтенной теорией возникновения государства была теория божественного права, согласно которой лицо, становившееся во главу государства, делало это божественным соизволением. Также это лицо само могло являться богом. Теория прекрасно соответствовала господствующим в те времена воззрениям о том, что боги вообще вершат судьбы людей: рассуждая чисто логически, правителей следовало в этом случае объявлять либо конкурентами богов, либо исполнителями их воли. Теория имела тот недостаток, что объясняла лишь прошлое, а новых фактов не предсказывала. Любая узурпация власти в рамках божественной теории оказывалась полной неожиданностью, и далее приходилось искать следы провидения уже на челе нового правителя. Также этой теории решительно не соответствовала модель распределения властных полномочий, присущая полисным демократиям.

Ради чего эта теория активно пропагандировалась? Ради снижения издержек на подавление сопротивления людей власти правителя. С божественным авторитетом трудно спорить, если божество отвечает не только за фигуру правителя, но и, скажем, за урожай. Впрочем, подобное могло становиться для правителей и неудобством, поскольку неурожаи оказывались свидетельством кары богов и знамением о том, что правителя надлежит свергнуть.

Общественный договор

Следующей теорией происхождения государства стала теория общественного договора. Мол, в естественном состоянии имеет место война всех против всех, и для прекращения этой войны учреждается некое правление, которое упорядочивает насилие. Понятно, что даже отцы-основатели теории не заявляли прямо, что вот, люди собрались на полянке и договорились учредить государство. Говорилось лишь о том, что люди ведут себя в отношении государства так, как будто они договорились о его учреждении.

Эта теория объясняла как те государства, которые объясняла теория божественного права, так и полисные демократии, Римскую республику и тому подобное. Логичным следствием теории общественного договора становилось соображение о том, что если люди однажды уже учредили некую форму правления, то ничто не мешает им повторить это, коль скоро текущая форма перестала их устраивать. В явном виде это следствие содержится в Декларации независимости США, да и вообще США стали ярким примером практического применения теории общественного договора.

Серьёзным недостатком теории является то, что она базируется на довольно сомнительном утверждении о войне всех против всех как непременном атрибуте естественного состояния. Исследования антропологов показали, что это утверждение не соответствует действительности, и отношения кооперации предшествуют в человеческих сообществах появлению отношений власти. Таким образом, само утверждение о добровольном характере такого института, как государство, оказывается голословным — ничуть не менее голословным, чем утверждение о божественном праве королей на престол.

Классовая теория

Классовая теория учитывает представления об антропологии 19 века и одно из направлений политэкономии того же времени. Теория указывает, что государство возникает как неизбежное следствие экономического расслоения, которое, в свою очередь, является неизбежным следствием увеличения производительности труда и, соответственно, накопления излишков. Государство в рамках классовой теории является инструментом угнетения подчинённых классов господствующим классом.

Таким образом, впервые в истории воззрений о механизмах формирования государства указывается на то, что государство принципиально антагонистично подавляющему большинству населения, и должно быть упразднено. Это важный плюс классовой теории, объясняющий множество наблюдаемых фактов угнетения людей представителями власти, с чем не справлялись обе предыдущие теории.

Минусом классовой теории стало то, что она базировалась на трудовой теории стоимости, теории эксплуатации и тому подобных отвергнутых впоследствии экономической наукой предпосылках. Между тем, эти ложные предпосылки диктовали адептам классовой теории такие методы противодействия государству, которые лишь усиливали его репрессивный характер. Множество политических режимов, основанных адептами классовой теории, тому порукой: все они приводили лишь к широким репрессиям среди населения, а заканчивались обычно экономическим крахом.

Таким образом, хотя государство действительно является врагом собственного народа, образовалось оно не при помощи экономических действий, поэтому и путь к упразднению государства не лежит через упразднение естественных экономических механизмов.

Теория стационарного бандита

Когда стало понятно, что государство образуется не при помощи экономического угнетения, а посредством чистого насилия, уже в 20 веке была предложена теория, которая утверждала, что государство возникло из противостояния между мирными осёдлыми производителями и кочевниками, которые в качестве средства увеличения своего благосостояния предпочитали практиковать грабёж. До тех пор, пока осёдлые жители более или менее успешно противостояли набегам, бандит оставался кочевым. Как только они давали слабину, кочевники облагали их регулярной данью, а затем постепенно усиливали свою власть, устанавливая такие правила для податного населения, которые позволяли максимизировать дань и минимизировать возможности населения к восстанию. В частности, для этого провозглашалось божественное право захватчиков осуществлять свою власть над захваченными.

Эта теория объясняла множество исторических примеров, когда государство возникало именно в результате внешнего захвата, после чего бывшие кочевники становились наследственной знатью в образовавшемся таким образом народе.

Также теория утверждала, что для завоёванных в ряде случаев наличие одного стационарного бандита оказывалось выгоднее, чем ситуация, в которой они окружены множеством кочевников, никак не ограничивающих себя в насилии. Так, известное предание о призыве варягов навести среди славян порядок и владеть ими полностью соответствует этому выводу из теории стационарного бандита. В какой-то мере такой механизм условно добровольного принятия государства сближается с теорией общественного договора.

Однако, хотя для многих попасть в рабство выгоднее, чем погибнуть, это не реабилитирует рабовладельца, ведь не будь его вовсе, не было бы и причины выбирать между смертью и рабством, когда можно было бы оставаться свободными. Таким образом, даже с оговоркой про то, что стационарный бандит мог оказываться для мирных жителей выгоднее кочевого (а мог и не оказываться), это ни в коей мере не указывает на нежелательность полного избавления от бандита.

Великая фикция

Немногочисленные завоеватели не в состоянии в течение долгого времени сохранять свою власть над завоёванными, если их власть держится только на угрозе насилия. Или, говоря словами Талейрана, штыки хороши всем, кроме одного: на них нельзя сидеть. Самым долгосрочным проектом чисто силового удержания власти в известной нам истории оказывается Лакедемон, более известный по имени своей столицы, Спарты. Граждане Спарты коллективно владели илотами — жителями завоёванных ими областей Эллады — в течение примерно пятисот лет. К концу этого периода спартиаты просто физически закончились, и их государство перестало существовать.

Таким образом, для того, чтобы стационарный бандит сохранил своё господство над завоёванными в течение более долгого времени, ему требовалось, чтобы его правление основывалось не только на страхе насилия, но и в какой-то мере на согласии управляемых (снова привет теории общественного договора). В разных случаях это согласие обеспечивалось разными средствами, но обычно ради получения такого согласия завоеватели дозированно делились своей властью. Это расширяло их социальную базу. Пределом развития этого механизма можно назвать современные социал-демократии. Экономист Фредерик Бастиа назвал такое государство великой фикцией, в которой все стараются жить за счёт всех. Угнетённые и угнетатели смешались до степени неразличимости, никто не может точно сказать, сколько он платит государству, и сколько он от него получает — словом, современное государство становится похоже на этакую садомазохистскую оргию, где даже те, кто не испытывают особого удовольствия, вынуждены его симулировать, чтобы не напрягать прочих участников, потому что таковы правила игры.

Что делать?

Прежде всего, нужно прекращать делать вид, что получаешь удовольствие от оргии. Насилие с целью получения прибыли не только аморально, но ещё и невыгодно. Уровень производительных сил (привет классовой теории!) уже сейчас вырос настолько, что мирное сотрудничество обеспечивает куда более быстрое и стабильное увеличение благосостояния, чем грабёж. Можно продолжать поддерживать такие правила игры, в которых государство силой обеспечит тебе преференции за счёт других, но государство точно так же обеспечит другим преференции за счёт тебя. Сотрудничество оказывается выгоднее и предсказуемее, а рыночная конкуренция безопаснее войны, даже если ты сильнее конкурентов.

Ну а когда вы перестанете рассчитывать на государство, то у вас непременно появится желание перестать делиться с бандитом своими ресурсами. Для этого есть множество рецептов, которые работают для множества частных случаев, и ваша креативная мысль, конечно же, позволит вам подобрать способы, актуальные именно для вас.

Наконец, ваши позывы избавиться от государства окажутся куда эффективнее, если их поддержат другие. Поэтому в ваших интересах сеять в умах недоверие к бандиту и высмеивать готовность безропотно его содержать.

Каждый, кто уклоняется от налогов, становится вашим союзником. Каждый, кто отобрал у государства немного имущества и взял его себе — ваш потенциальный союзник, ведь он ослабляет государство, а значит, вы тоже можете себе что-нибудь урвать. Государство — это стационарный бандит, а вы мобильны, поэтому самое время становиться тем самым кочевником, который отлично приспособлен сокрушать подобные стационарные конструкции. Так вы запустите историю по спирали (привет диалектическому материализму!) и выведете человечество на новый уровень развития.

А если у вас был бы выбор: бороться с государством в РФ или другой стране, то что бы вы выбрали?

Андрей

Думаю, я достаточно космополитична, чтобы не зацикливаться на РФ: любое государство неприятно в любых его активных проявлениях. Как я уже писала, мне кажется, что построить анкап в стране, где уже довольно мало государства и уже есть традиция уважения к частной собственности и предпринимательской инициативе, существенно легче, чем там, где всего этого нет. Строить анкап, будучи иммигранткой, более естественное занятие: для иммигрантов естественно считать государство чем-то непонятным и враждебным, тем, чего следует по возможности избегать. Так что, конечно, мне бы хотелось двинуть в какую-нибудь относительно свободную страну и действовать там.

В качестве контрпримера против такого подхода обычно приводят современных западных феминисток, которые воюют за какие-то пустяковые по мнению многих мелочи, совершенно не возмущаясь нарушением прав женщин в условных арабских странах. Да, я бы тоже предпочла разваливать Россию, а не Туркменистан, и Грузию, а не Россию. На развалинах условной Венесуэлы может вырасти анкап, но расти ему придётся из такого говна, что ехать туда в это время — это надо быть подвижником, либо предпринимателем от бога. То ли дело аккуратно демонтированное государство в уже приличном обществе. Никакой тебе эстетики лихих девяностых, всё свободно и с достоинством.

В России сейчас среди протестующих пиетет перед законом носит какой-то совершенно религиозный характер. Да, мы знаем, что законы говно, но ради спасения души соблюдём их до последней буковки, а если власть сама будет нарушать свои законы, мы подадим на неё в её же суд, проиграем в трёх инстанциях и выиграем в ЕСПЧ. Я восхищаюсь оптимизмом и последовательностью этих ребят. Сама я слишком нетерпелива, чтобы стричь газон демократии двести лет и на выходе получить социал-демократическое общество, а потом думать, что же делать с настолько укоренившимся государством. Пиетет перед законом может быть как хорош, так и плох. Лучше пусть будет пиетет перед правом собственности и нетерпимость к нарушениям такого рода прав, пусть бы даже и в нарушение текущих законов.

Для меня показателем успеха гражданского общества является не размер митингов, не число оппозиционных депутатов в парламентах и не регулярная смена первых лиц государства — а уменьшение госбюджета хотя бы процентов на десять в год при растущем ещё более значительными темпами благосостоянии людей. В этом плане Грузия представляется мне довольно многообещающей: здесь неплохо принялись ростки свободы, здесь довольно слабое государство, и здесь не особенно препятствуют зарабатывать вчёрную.

Завтра я понемногу выдвигаюсь в сторону России, но я совершенно точно сюда вернусь, и вполне возможно, надолго.

Считайте это селфи своеобразной заявкой на будущее: засунуть матери Картли в голову анкап

На злобу дня

Вы знаете, что мой канал имеет совершенно не политический характер. Я не имею права никого призывать на баррикады, поскольку сама сохраняю анонимность, я весьма скептична насчёт перспектив участия в легальной политике отдельных приличных людей, насчёт перспектив регистрации парочки потенциально неплохих политических партий — и так далее. Но в том, что происходит в последние дни, у меня появился отчётливый личный интерес. Российская власть лишает меня возможности слушать интересных мне людей.

На месяц потерян для меня ведущий популярной еженедельной передачи «Россия будущего» Алексей Навальный. Попытки канала найти адекватную замену пока даже близко не достигают успеха. На месяц я лишилась передач Михаила Светова на СВТВ — теперь вместо интервью с разными интересными людьми на канале под трогательную музыку показывают, как имперские штурмовики избивают мирных граждан. На месяц я отлучена от лучшей еженедельной передачи по экономике, которую вёл Владимир Милов. Даже канал Егора Жукова, который поставлял довольно вдумчивый контент по самой разной тематике — и тот сейчас закрылся на непонятный пока срок. Подобное нарушение государством моих потребительских прав, конечно, не добавляет мне приязни к институту государства вообще и к российскому политическому режиму в частности.

У меня осталось не очень много возможностей как-то навредить государству в ответ. Я уже не плачу НДФЛ и разные прочие персональные налоги. Я уже стараюсь выбирать магазины, которые не платят НДС (это видно по чекам), а по возможности так и вовсе затовариваюсь на базаре. Для государства меня практически не существует.

Зато у меня есть этот канал, и я хотела бы воспользоваться им для максимально широкого донесения простой мысли. Государство ваш враг. В открытом противостоянии он сильнее, но он очень уязвим перед партизанской войной. Не кормите государство своими деньгами. Если вы вынуждены работать на него, работайте плохо. Рассматривайте себя как шпиона или даже диверсанта в тылу врага. Растаскивайте государственное имущество: в частных руках ему будет лучше (речь, конечно, не о разных предметах городского благоустройства, зачем себе самим-то гадить). Выжимайте из государства всю социалку, на которую оно вам неосмотрительно разрешило претендовать. Не стесняйтесь делать это и по поддельным документам, если имеете такую возможность. Украсить город листовками и граффити о том, что государство это враг — отличная идея и классика партизанской борьбы. Захотите убить мента — трижды подумайте.

Перед тем, как решаться на вещи, которым государство противодействует особенно жёстко, освойте конспирацию. Хотя бы азы, вроде того, что ваш смартфон — не только бесценный помощник, но и шпион, который поможет государству вас найти, а вконтакте — это просто грядка, на которой государство выращивает уголовные дела. Думайте не только об удовлетворении собственного запроса на справедливость, но и о пиар-эффекте. Лучше пусть непосредственный ущерб врагу окажется меньше, зато в глазах общества государство потеряет больше. В конечном счёте государство нужно изгнать именно из голов, и ладно бы только из наших — дотянуться придётся до последней бабушки.

Ну а что касается последних инициатив российских силовиков, то я очень надеюсь, что они послужат сплочению оппозиции. Для государства мы все, вне зависимости от нюансов наших представлений о желаемом обществе — в равной степени враги. Давайте не будем сами враждовать друг с другом. Я надеюсь, что Гудков встретит Светова у дверей спецприёмника, они пожмут друг другу руки и пойдут вместе записывать стрим с тюремными байками и планами совместных действий. Я надеюсь, что потом к ним припрётся Жуков с букетом цветов, и его тоже радостно примут в компанию. Я надеюсь, что Светову и Навальному перестанут припоминать разные древние сомнительные посты в ЖЖ, а если кто припомнит, на него цыкнут. Я надеюсь, что Светов начнёт сотрудничать с Чайным клубом. Кто кому чего плохого сказал и как угрожал — вообще насрать уже, не в том мы сейчас положении. Хорошо, если одновременная посадка в спецприёмник поспособствует у амбиционных лидеров российского протеста этому простому пониманию.

Эх, яблочко,
Куды ж котишься…

Панархия

Государство — сложная штука

Считается, что государство — это вещь, совершенно необходимая людям, без которой будет хаос, бандитизм и разруха. Но при этом в разные эпохи представление о том, что такое государство, и каким оно должно быть, радикально отличались. Какой государственный учебник ни глянь, везде рассказывается, что раньше государство было очень плохим, притесняло людей, и они бунтовали. А сейчас государство хорошее, людей не притесняет, и нам всем очень важна стабильность. При этом конструкция государства в разных странах также отличается очень сильно, и чем больше отличия того, что там, от того, что здесь, тем более неправильной является модель там, и лучше бы этим неразумным сделать у себя, как здесь. Нам же нужно защищаться, чтобы они не сделали у нас здесь, как у себя там.

Зачем нужно национальное государство

Сильные национальные государства сформировались как ответ на постоянную угрозу внешнего вторжения, а также в качестве инструмента такого вторжения. Но, хотя территориальные захваты продолжаются до сих пор, это становится всё менее оправданным со стороны жителей других стран и всё менее популярным среди собственных граждан. Глобализация экономики сделала куда менее эффективными и торговые войны. Иначе говоря, единое национальное государство становится всё менее востребованным — для этого дорогого и неудобного инструмента просто не находится задач.

Главная угроза для государства сегодня — это не внешняя агрессия, а отсутствие гражданского согласия. В демократических государствах один за другим к власти приходят кандидаты, опирающиеся на неприязнь народа к политическому истеблишменту. Это означает, что люди недовольны не персоналиями — они недовольны самой системой.

Проблемы демократии

Почему демократия всё хуже обеспечивает гражданское согласие? Потому что это диктатура большинства. Если власть стабильно принадлежит одной и той же политической силе, формируется стабильное недовольное меньшинство, уверенное, что его интересы правительством не соблюдаются, и потому совершенно не мотивированное соблюдать хоть какую-то лояльность правительству. Если власть и оппозиция регулярно меняются местами, получается бесконечное перетягивание каната, когда политика оказывается компромиссной. То ослабили регуляции, то усилили, то уменьшили налоги, то увеличили. Ни одна политическая программа не реализуется, у избирателя нарастает разочарование.

Меньшинство готово подчиняться большинству, если видит необходимость сплотиться перед лицом внешней опасности. Но когда внешней опасности нет, люди понимают, что терпеть незачем. А если внешнюю опасность выдумывают, то это в наш век информационной прозрачности вызывает ещё большее раздражение и недоверие к истеблишменту. Подход «сделаем всем одинаково» стремительно теряет популярность ещё и по той причине, что во всех остальных отраслях человек без особых проблем получает индивидуальный сервис согласно своим запросам — и только в тех сферах, за которые отвечает правительство, почему-то должен мириться с унификацией. Будущее за переносом индивидуального подхода и в политическую сферу.

Пока что индивидуальный подход в политике проявляется в том, как одного и того же кандидата перед выборами пытаются продать разным категориям избирателей под разными соусами. Иначе говоря, политтехнологи уже видят запрос избирателей, но, не имея возможности его удовлетворить, пытаются хотя бы придать блюду разные оттенки вкуса. Но такая маркетинговая стратегия не может работать долго. Всё больше и больше людей хотят как-то объединиться с теми, кто разделяет схожие с ними взгляды, и как-то мирно размежеваться с теми, кому эти взгляды претят.

Размежевание

Самый простой способ размежевания в рамках имеющихся легальных политических инструментов — это размежевание пространственное. Чеченцы выдавили всех русских со своей земли, и теперь демонстрируют вовне трогательное национальное единодушие. Американские либертарианцы переселяются в Нью Гэмпшир — и штат стремительно дерегулирует своё законодательство.

Однако физическое переселение — это лишь один из способов смены условий. Если не нравится водопроводная компания, придётся менять место жительства, но если не нравится мобильный оператор, достаточно сменить оператора, без всяких переездов. Государственные же услуги имеют больше общего с услугами мобильного оператора, чем с коммунальной инфраструктурой. По крайней мере, большая часть государственных услуг выглядит вполне мобильной.

Панархия

Сегодняшнее государство за счёт налогов поставляет гражданам такие блага, как образование, здравоохранение, пенсионное обеспечение, охрану порядка, контроль за пожарной, санитарной, экологической и ещё кучей разных безопасностей, суд, ещё всякую ерунду по мелочи — а также то, ради чего, собственно, и учреждалось сильное центральное правительство — охрану границ от внешнего вторжения и услуги по захвату других государств. Практически все эти услуги прекрасно могут оказываться на конкурентной основе. В конце концов, вы же звоните каждый в свою страховую компанию, когда попадаете в аварию, так почему нельзя обращаться каждому в свою полицию, когда требуется защита?

Рыночные решения уже изобретены и имеют практику успешного внедрения абсолютно для всех услуг, которые нужны людям. Нужность в данном случае определяется по готовности платить за эти услуги. Система общественных отношений, при которой все товары и услуги поставляются на свободном конкурентном рынке, называется анархо-капитализмом, и это доведение до логического предела либеральной идеологии.

Однако столь мелкое дробление провайдеров госуслуг может показаться удобным далеко не всем, иначе мы давно уже жили бы именно в таком полностью конкурентном обществе. Спрос на патерналистское государство, которое опекает человека от колыбели до могилы, действительно есть, и даже весьма велик. Весь двадцатый век прошёл под знаменем вооружённой борьбы между социализмом и либерализмом, и, несмотря на громкое падение одиозных тоталитарных режимов, приходится признать, что в этой борьбе проиграли обе стороны: классические либеральные государства также большей частью канули в лету. Поэтому основной вызов, который сегодня стоит перед человечеством — это мирное размежевание социалистов и либералов без нарушения целостности национальных образований (кучковаться по национальностям, имея один язык и схожие культурные нормы, людям тоже удобно). Фактически, речь об одновременном сосуществовании одного или нескольких социалистических и либеральных правительств на территории одной страны или блока стран. Такая система называется панархией, и эта идея активно разрабатывается интеллектуалами во всём мире, как в развитых, так и в развивающихся странах.

Сценарии перехода

Разумеется, самый простой для путь воплощения крупных социальных преобразований — это диктатура. Переворот или революция не обязательны. Достаточно того, чтобы к власти пришёл популист, сосредоточивший в своих руках конституционное большинство в парламенте, подчинивший суд и, главное, имеющий широкую популярность в народе. Некий условный Ли Куан Ю или, наоборот, Чавес.

Самый простой путь, однако, несёт и наибольшую опасность. На место диктатора со временем придёт кто-то ещё и начнёт отменять всё, что было принято.

Более сложный, но и более надёжный путь — это широкая общественная кампания. Когда реформ требуют очень многие, громко, демонстративно и при каждом удобном случае, в конце концов их неизбежность становится очевидной. Когда же они состоятся, их куда сложнее отменить.

Также есть очень простой и привычный для России путь — догоняющее развитие. Дождаться, когда панархия заработает в Евросоюзе и США, в Китае и Корее, в ЮАР и Бразилии — ну а затем всё-таки провести необходимые преобразования, пока отставание от Нигерии ещё не выглядит совсем уж безнадёжным.

И, наконец, те граждане, которым требуется размежевание, могут просто поставить остальное государство перед фактом. Вот ваше государство, вот наше. Территория одна, нормы разные. Налоги мы платим в своё правительство, согласно договору, а в ваше не платим. Попробуете применить силу, чтобы вернуть нас в свою юрисдикцию? Ребята, у вас гражданская война в бюджет не заложена, и вообще, давайте жить дружно, ведь мы уже зарядили батарейки у своего дрона. Как заявляет известный политолог Екатерина Шульман, девизом нашего времени становится «А что, так можно было? Да, можно».

А если перехода не будет?

Ну а что будет, если никакого перехода к панархии не случится?

Возможна парочка инерционных сценариев. В первом Россия вяло демократизируется, гайки понемножечку откручиваются, и постепенно страна превращается в что-то вполне приличное восточноевропейское, не хуже какой-нибудь Молдавии. Во втором Россия столь же вяло закручивает гайки, выдавливая особо бойких оппозиционеров за рубеж, и постепенно превращается во что-нибудь унылое восточноевропейское, вроде Белоруссии.

Также возможно окончательное оформление того, что сегодня существует больше в публицистических статьях, нежели в нормативных документах. Произойдёт суверенизация регионов, госкорпораций, спецслужб, страна скатится в клановый феодализм. Тенденции к этому есть, и по мере ослабления нынешнего президента они могут стать сильнее.

Но пока государство, не реформируясь в должном ключе, продолжит как-то деградировать, общество может попросту явочным порядком начать переходить к альтернативным средствам координации — помимо государства, вопреки государству и оставаясь невидимым для государства. Когда люди заключают между собой сделки вчёрную, пользуясь частными деньгами, разбирают свои конфликты в частном суде, пользуются услугами частных охранных компаний и так далее, то начиная с некоторого момента ненужность государства становится очевидной буквально всем. В этом случае Россия перейдёт к анархо-капитализму, минуя стадию панархии.

Что делать?

Итак, вы познакомились с довольно длинным текстом, где вводятся незнакомые термины, описывается непривычное общественное устройство и делаются странные прогнозы. Что с этим делать дальше?

Даже если вы сторонник статус кво, вам всё-таки полезно знать о том, что существует вот такой вот дискурс, и он набирает популярность. Вы можете настороженно наблюдать за проникновением в массы этих идей или активно этому противодействовать — но так или иначе вам не помешает с ними ознакомиться, как либералам полезно знать основы социалистического вероучения, а атеистам — Новый завет.

Если вы убеждённый демократ, то, возможно, вы просто слаще морковки фрукта не едали. Присмотритесь к тому, что предлагается на место современной либеральной демократии, не исключено, что вы найдёте в этих предложениях здравое зерно.

Наконец, если вам нравится изложенное, то тем более стоит поизучать тексты на этом сайте, пообсуждать их со знакомыми — а там и до постепенного внедрения дело дойдёт.

Государственная армия и её бессмысленность

Колонка Битарха

Противники идеи вооружённой борьбы с государством часто отговаривают людей от неё, пугая мощью армии государства. В реальности же можно считать, что армии у государства нет совсем! И это не преувеличение — она просто непригодна для данной задачи. Реально противостоять анитиэтатистским борцам смогут только легковооружённые полиция и Росгвардия. 

Ниже приведён отрывок из одной популярной книги о закате эпохи территориальных государств, которую точно стоит прочитать всем либертарианцам!

«Столкнувшись с вооруженным сопротивлением со стороны оккупированного населения, немцы вскоре обнаружили, что именно самые современные компоненты их вооруженных сил были наиболее бесполезны. До сих пор их танки, артиллерия, истребители и бомбардировщики не испытывали особых трудностей в том, чтобы вдребезги разбить самые передовые армии мира (включая армии трех ведущих мировых держав, силы которых значительно превосходили их собственные), но, столкнувшись с мелкими отрядами партизан, которые не являлись армией, не носили военную форму, не сражались в открытом бою и имели обыкновение растворяться либо в сельском ландшафте, либо среди окрестного населения, немецкие войска оказались в полной растерянности. Как и другие завоеватели после них, немцы извлекли урок, что при проведении противоповстанческих операций практически единственными силами, которые могли оказаться полезными, были легко вооруженные полиция, пехота, горные войска, отряды специального назначения, войска связи и, главное, разведка всех видов. Все они должны были передвигаться в пешем порядке либо используя легкие машины, предпочтительно те, которые могли двигаться по пересеченной местности. За пределами городов их можно было усилить самолетами-разведчиками, а в тех редких случаях, когда противника удавалось захватить врасплох и вынудить к открытому бою — небольшим количеством артиллерийских стволов и танков. И в этих операциях не было места для гордости вермахта — танковых и механизированных дивизий, и более того, поскольку масштаб проведения операций был очень небольшим, для каких-либо дивизий вообще.

Открытие, сделанное немцами (и в меньшей, но значительной степени их японскими союзниками) в ходе Второй мировой войны, с тех пор было повторено практически всеми крупными вооруженными силами мира. Одними из первых, кто столкнулся с партизанской войной в самом начале послевоенного периода, были французы и англичане. В плане жестокости их операциям было далеко до немецких; и все же, особенно что касается действий французов в Индокитае и Алжире, они были достаточно безжалостными. В обеих странах попытка французов, применявших самое современное оружие, какое только имелось в их распоряжении, снова установить контроль над своими колониями, привела к гибели сотен тысяч человек и к уничтожению огнем и мечом целых деревень и даже районов. Хотя англичане не заходили так далеко (самое большое число жертв среди местного населения в их колониальных кампаниях составляло примерно 10 тыс. человек во время боевых действий в Кении), они тоже часто прибегали к смертной казни, пыткам и уничтожали целые деревни, обитателей которых переселяли в концентрационные лагеря! Так же, как и немцы, английские и французские вооруженные силы обнаружили, что именно самое мощное оружие и оружейные системы были самыми бесполезными, будучи либо слишком дорогими, либо слишком быстрыми, либо слишком большими, либо слишком неточными, либо слишком неизбирательными, либо все вместе одновременно. Что касается самого мощного оружия, т. е. ядерного, то против врага, чьи силы были столь рассредоточены и столь неуловимы, оно было просто неприменимым»

Мартин ван Кревельд «Расцвет и упадок государства», стр. 485

Скачать книжку в epub

Комментарий Анкап-тян

Честно говоря, конкретно в России людям не особенно легче от осознания того, что их не будут размазывать по асфальту танчиками, а ограничатся размазыванием по асфальту дубинками. Между тем, носителей дубинок и прочего лёгкого вооружения, специально нанятых для войны с собственными гражданами, в России больше, чем тех, кто нанят или призван для войны с иностранными державами. Так что я бы делала акцент не столько на том, как хреново эти силы экипированы, и насколько неэффективна их тактика, а на том, насколько они мотивированы — именно это является ключевым фактором сдерживания вооружённого гражданского протеста.

Что думаешь касательно статистики, опубликованной ПЛЮМом, согласно которой убытки от картельных сговоров превышают траты на антимонопольную политику? Что вообще думаешь про ПЛЮМ? Скатился?

Ультра-сексуальный дракон

Начну с конца. Канал, о котором вы спрашиваете, называется «Платиновые мысли юных леваков». Тезисы, которые предлагается рассмотреть, действительно являются платиновыми мыслями юных леваков. Так почему я должна считать, что канал скатился? Наоборот, он наконец-то достиг гармонии формы и содержания, это прекрасно.

Ну а если серьёзно, то одна неудачная статья или серия статей ещё не ставит крест на канале, особенно если это плод коллективных усилий.

На канале ПЛЮМ-TV вышло несколько заметок с примерами того, как картельные сговоры приносят потребителям вред, и как антимонопольные меры государства приносят потребителям пользу. При этом не составит труда привести примеры того, как у картелей не получается соблюдать собственные соглашения по очевидным в плане экономической теории причинам (каждому участнику выгодно нарушить соглашение). Также нетрудно добыть примеры того, как антимонопольные меры государства приносят потребителям вред.

ПЛЮМ делает из этого вывод, что государство — вполне годный инструмент, если его хорошо настроить. Сторонники АЭШ делают из этого вывод, что факты это просто события, интерпретируемые при помощи той или иной теории, статистика это результат обработки множества фактов при помощи теории о том, как факты следует обрабатывать, а результаты статистических исследований это просто эмоциональный довод в политической борьбе, но никак не аргумент в споре о том, какая теория верна — ведь при выделении бесчисленного множества событий в то, что называется фактом, уже применяется определённая теория, а значит, доказывать теорию с помощью фактов — это передёргивание. ПЛЮМ делает из этого вывод, что АЭШ — вера, а не научная теория, коль скоро она настолько глуха к фактам. Сторонники АЭШ указывают, что математика тоже глуха к фактам, описывает себе модельки и вообще плевать хотела на то, существуют ли в реальности идеальные окружности. Это, однако, не мешает успешно применять её к реальной жизни — но не ко всему подряд и не безоглядно.

В общем, спор это давний, копий сломано много, и, в общем-то, понятно, что как индукцию, так и дедукцию следует применять аккуратно. Что касается того, стоит ли оставлять государству шанс исправиться, или следует снести его под корень, то я неоднократно касалась этого в своих предыдущих постах. Вот, например, можете освежить в памяти пост о том, при каких обстоятельствах либертарианцы могут счесть своё учение ложной идеей.

Инцелы, государство и как их поссорить

Я опубликовала уже два текста об инцелах, но оба мне не нравятся: в них легко считывается враждебность к предмету исследования, и это неправильно. Сейчас мне, наконец, удалось сделать достаточно непредвзятый синтез. Таким образом, вы могли в реальном времени наблюдать ход мысли при поиске верных формулировок по сложной теме. Надеюсь, это было занимательно.

Прогресс в коммуникациях, позволяющий буквально каждому, какими бы удивительными ни были его интересы, найти себе родственную душу, привёл к появлению некоторых весьма своеобразных субкультур. И если раньше значимую роль в построении таких групповых идентичностей играли культурные феномены, скажем, определённый жанр музыки, то теперь люди куда чаще кучкуются по идеологическому признаку, или вокруг какой-то проблемы. Предмет нашего рассмотрения — субкультура инцелов, и их проблема весьма серьёзна: девушки отказывают им в сексе.

Слово инцелы происходит от involuntary celibate – недобровольное воздержание. Инцелы, как правило, считают, что их неудачи полностью обусловлены внешностью, то есть запрограммированы генетически, и потому их проблема нерешаема без насилия. Некоторые идут в своей логике дальше и начинают, например, отстаивать идеи о том, что женщин нужно законодательно ограничивать в праве отказа в сексе, или о том, что за изнасилования нельзя преследовать, ведь это удовлетворение естественной жизненно важной потребности.

В статье про частную дискриминацию я показывала, что, во-первых, дискриминация в обществе неизбежна и необходима, а во-вторых, чем более насущной выглядит для контрагента чья-то потребность, тем больше вероятность, что он не будет дискриминирован, даже если взаимодействовать с ним не очень-то хочется. В наш век эмансипации женщина обычно не считает мужскую потребность в сексе настолько насущной, чтобы добровольно удовлетворять её по первому запросу, и уж тем более она не склонна к этому на этапе первого знакомства, пока никакой привязанности к мужчине не возникло. Поэтому неудивительно, что инцелы в бешенстве от современного женского воспитания и желали бы как-то поменять положение вещей.

Итак, инцелы недовольны всеми мужчинами, у которых не возникает системных проблем в сексе, и всеми женщинами, которые выбирают тех, кто им симпатичнее. Как же либертарианцу доносить свою позицию в общении с представителями субкультуры, настолько предубеждённой против вообще всех, кто в неё не входит?

Рассказывать им про биологию, про половой отбор, говорить, что эволюционные механизмы работают благодаря тому, что кого-то отбраковывают — совершенно контрпродуктивно. Наоборот, полезнее указывать, что человечество давно перешагнуло пределы чистой биологии, и сейчас отбор обусловлен в первую очередь культурными факторами. Мир стал сложными и разнообразным, не бывает такого, чтобы всем нравился один-единственный типаж. Есть множество примеров того, что женщинам нравятся мужчины самой разной внешности.

Итак, спасение для дискриминируемых групп — в увеличивающемся разнообразии общества. Что же мешает увеличению разнообразия? Конечно, государство.

Именно государство обеспечивает детям типовое образование, навязывает единые культурные нормы, норовит запретить нетрадиционные сексуальные практики и нетрадиционные виды брака. Ну а когда человеческие предпочтения унифицируются, то у тех, кто заметно отклоняется от нормы, начинаются проблемы.

Конечно, и у инцелов предпочтения сильно отличаются.

Одни достаточно спокойно рассматривают идею использования коммерческого секса вместо утомительных обрядов ухаживания, не гарантирующих результата. Им государство мешает, не давая легализовать проституцию.

Другим нужна именно классическая патриархальная семья, с супружеской верностью и крепкими устоями — их бесит, что даже вступив в брак, они никак не защищены от того, что жена загуляет с каким-нибудь красавцем, да ещё и ребёнка от него заведёт, используя мужа только в качестве кошелька. Им государство мешает, лишив людей права предъявлять за измену судебные претензии — санкции за это в России не пропишешь даже в брачном контракте.

Третьи вообще не видят для себя возможностей секса с людьми. Им государство мешает, зачем-то влезая в сферу эксплуатации секс-роботов, хотя здесь вообще непонятно, чьи интересы оно защищает.

Четвёртые не имеют особых претензий к другим людям и их предпочтениям, и желали бы сами под них подстроиться. Им государство мешает, регулируя сферу биотехнологий и пластической хирургии, что взвинчивает цены. Возможности инцелов по подгонке себя под стандарты оказываются ограничены.

Наконец, пятые осознают, что дело не во внешности, а в обычной робости и неумении коммуницировать. Государство и здесь мешает, зачем-то криминализуя лёгкие психоактивные вещества, вроде марихуаны, эйфоретиков, эмпатогенов. Между тем, казалось бы, каждый мог бы сам для себя решать, что ему страшнее — возможный побочный эффект от приёма веществ или неизбежное пожизненное лузерство.

Также можно указать инцелам на тот факт, что именно государственный патернализм делает людей столь легкомысленными. Зачем брать на себя ответственность за собственные поступки, если госудаство в любом случае позаботится? В патерналистском государстве женщина легко предпочтёт того, к кому чувствует влечение, даже если он никчёмен в качестве спутника жизни — ведь благодаря государству спутник жизни ей не нужен, и она просто ищет, с кем развлечься.

Именно благодаря действиям государства образуются мощные миграционные потоки. Люди бегут от своих бездарных диктаторов в более благополучные страны, чтобы как-то прокормиться — а заодно увеличивают конкуренцию за женщин. Ведь подавляющее большинство трудовых мигрантов — это неженатые мужчины в самом соку.

Наконец, важно напомнить инцелам, что даже если их сообщество добьётся от государства каких-то явных преференций, то это приведёт не только к явной пользе, но и к столь же явному вреду. Если сейчас их по большей части просто не замечают, то государственное покровительство непременно сделает их объектом ненависти со стороны всех тех, кого ради инцелов пришлось законодательно ущемить, а также всех тех, кто сам рассчитывал на преференции, и теперь завидует. Государство — это попытка каждого жить за счёт всех остальных. Избегайте этого токсичного инструмента, не будет от него толку, живите, как честные люди.

Ну а после того, как будет сформирован образ врага, можно добавить и немного позитивной повестки. Проталкивание политических инициатив по дерегуляции в разных отраслях, если вам милее минархический подход. Идея организации ЭКЮ для сторонников традиционных семейных ценностей, если вам кажется более перспективным переход к панархии. Кинки-пати, ПАВ-пати, свингер-пати и тому подобный движняк — если вы суровый агорист, и к государству на пушечный выстрел приближаться не хотите. Так или иначе, инцелу очень сильно поможет вовлечение в деятельность, и лучше, если эта деятельность будет в русле либертарианских ценностей.

Может, отбирать деньги у людей и не хорошо, но зато общество от этого выигрывает

Да, средний класс и богатые имеют больше расходов, но зато бедные получают возможность, например, получить недорогое образование. Например, в тех же США, что образование в хороших колледжах и университетах, что медицина, всё очень дорого. Не вижу причин, почему нельзя помочь человеку сейчас, а потом он будет со своих налогов помогать других. Да, недобровольно. Да, будет бурчать про грабёж. Но зато жить сейчас гораздо лучше, чем если бы налогов не было.

Моя подруга

Увы, достоверно узнать мнение умозрительных субъектов о том, что составляет их выигрыш, невозможно, поскольку умозрительные субъекты существуют только в конкретном человеческом сознании. Один скажет, что общество выигрывает от налогов, другой — что бог выигрывает от запрета абортов, третий — что его воображаемый друг выиграет от теракта в школе, и это будут равно достоверные утверждения.

Поэтому лучше исходить из того, какие блага получит, скажем, конкретный ребёнок из бедной семьи от того, что образование финансируется из налогов, в сравнении с ситуацией, когда образование финансируется добровольно.

Раз деньги на образование тратятся централизованно, то и программа определяется централизованно. Итак, ребёнок идёт учиться по программе, предписанной сверху, получает на выходе диплом, а дальше как повезёт. Либо полученные знания востребованы бизнесом, либо нет. Если нет, то он имеет вполне обоснованные претензии к государству: ты приказало мне изучать вещи, за знание которых мне никто не готов платить, так что давай-ка, плати само. И послушное государство предоставляет человеку бюджетное рабочее место, платя ему зарплату из денег, которые, опять-таки, собраны с частного бизнеса в виде налогов.

Если государство оказывается успешным предпринимателем, и удачно угадывает, какие знания в каком объёме будут востребованы бизнесом в будущем, то централизованное образование действительно помогает покрыть потребности бизнеса в квалифицированной рабочей силе. Если же государство не угадывает, то деньги оказываются потрачены впустую, рабочая сила так и оказывается низкоквалифицированной, несмотря на затраты, но при этом, имея образование, эти люди уже не готовы занимать низкоквалифицированные рабочие места, а претендуют на хорошо оплачиваемую работу, хоть бы даже и бесполезную, например, финансируемую из налогов.

Чем статичнее общество, тем более оправдано в нём образование, финансируемого из налогов. Чем быстрее общество меняется, тем менее оправдано. Если внедрить социализм во всём мире, прогресс замедлится, и такое образование станет относительно эффективно, но это ли имеют в виду социалисты, когда говорят, что от общественного образования общество выиграет? Вроде бы они скорее зовут себя прогрессистами, а не консерваторами.

Теперь пусть образование частное, и ребёнок из бедной семьи сам выбирает, какое ему по карману. Он может взять кредит, получить дорогое образование, а потом, устроившись на высококвалифицированную работу, за несколько лет этот кредит вернуть. Он может сразу устроиться на низкоквалифицированную работу, а на досуге получать образование на основе бесплатных курсов, которых полно в интернете. Он может не получать образования вовсе, а просто увеличивать квалификацию прямо на рабочем месте, что даст карьерный рост. Ну и, наконец, он может продемонстрировать свои большие задатки в том или ином конкурсе, и получить частный образовательный грант. Через некоторое время, придя к успеху, он и сам охотно вложится в эндаумент-фонд вуза, который дал ему такую замечательную возможность.

В результате мы будем иметь систему, где каждый член общества обустраивается именно так, как ему самому кажется наиболее удобным. Разве не логично будет сделать вывод, что именно от такого подхода общество в целом выигрывает, раз уж выигрывает каждый из его членов?

Днём работаешь руками, а вечером на курсеру — осваивать корпоративное управление

Не кажется ли Вам, что намного проще держать в рамках минимальный госаппарат, нежели заставить всех соблюдать НАП (границы которого очень нечеткие, кстати)

…And justice for all

NAP — это не договор о неагрессии, как любит указывать известный видеоблогер Михаил Светов. Это не спущенная сверху норма, вроде единственной заповеди от либертарианского божества. Это чисто аналитически выведенный принцип. Если в некотором обществе в основном выполняется принцип «никто не имеет права безнаказанно инициировать насилие», это означает, что там работает, как выразились бы инженеры, отрицательная обратная связь, которая гасит проявления насилия. Общество становится свободным от институциализированного принуждения, что всегда ведёт к взрывному росту благосостояния.

Поскольку принцип неагрессии не устанавливается сверху, то, конечно, никто не навязывает всем конкретные границы, мол, косо посмотреть не нарушает NAP, а наступить на ногу уже нарушает. Такая конкретика уже выводится из практики, и эта граница вполне может меняться по мере изменения нравов. Единственное, что определено в принципе неагрессии совершенно чётко — это отсутствие неких привилегированных групп, которые как раз почему-либо имеют право на безнаказанное инициирование насилия.

Обратная связь работает благодаря тому, что против агрессора, кто бы он ни был, применение насилия как раз легитимно. Применить такое ответное насилие может, в общем-то, кто угодно, здесь ограничения чисто технические: во-первых, для этого нужна физическая возможность, а во-вторых, достоверная информация о том, кто к кому какое насилие применил.

Идея ограниченного правительства заключается в том, чтобы делегировать одной конкретной организации выявление агрессоров и применение к ним контрнасилия. Это освобождает большую часть общества от столь тягостной обязанности. Однако, во-первых, мы не вправе запрещать людям осуществлять контрнасилие непосредственно, никому его не делегируя. А во-вторых, мы не вправе запрещать людям делегировать права на контрнасилие какой-либо ещё организации, помимо той, которая именуется правительством. Попытка запретить это сама является нарушением NAP, что должно повлечь за собой контрнасилие в адрес того, кто попытался с применением силы навязать людям подобный запрет.

Таким образом, единственная возможность для ограниченного правительства не нарушать NAP — это быть рыночной монополией, то есть обслуживать своих клиентов на основании добровольных контрактов, и делать это настолько дёшево и качественно, что конкурентам оказывается просто невыгодно входить на этот рынок, а сами люди в подавляющем большинстве случаев предпочитают доверить контрнасилие правительству, а не практиковать его самостоятельно. Приблизительно эту точку зрения отстаивает Роберт Нозик в своей книжке «Анархия, государство и утопия».

Продажа детям вредных товаров

По либертарианскому праву продажа алкоголя и табака не должна запрещаться силой закона (и не должна облагаться штрафами), в том числе несовершеннолетним, потому что является преступлением без жертвы.

Учитывая, что я в данный момент работаю кассиром, я и мои коллеги спрашиваем паспорт у всех, кроме тех, кто выглядит моложе 50 лет, потому что в контрольной закупке участвую 17-летние люди, которые выглядят сильно старше своих лет: юноши с сединой, густой бородой и раскачанные, девушки высокие, плотного телосложения, с макияжем и «первыми» морщинами. Десятки покупателей ежедневно выносят нам мозг, чтобы мы «не доводили до абсурда», не устраивали «кафкианство». Решение, которое мне предлагают окружающие этатисты, это ещё больше ада — спрашивать у всех, пролоббировать чекание документа через кассу как в США и т. п. Мои старые знакомые и друзья мне выносят мозг тем, что потребление алкоголя в юном возрасте многократно повышает риск алкоголизма. Да, я в курсе. Тем более я сам активно стоял на такой же запретительной позиции, был активным лоббистом и адвокатом контрольных мер по алкоголю и табаку, что порой являлось темой для дискуссии с этими друзьми и знакомыми или даже поводом для знакомства. Поэтому сейчас мои соцсети под напряжением. Но это неизбежно. С тех пор много воды утекло, я три года изучаю экономику и историю, и последние месяцы открыто считаю себя либертарианцем.

Итак, продажа товара, который стоит на полке в магазине за легальные деньги, это не насилие. Но некоторые люди считают, что продавая тем, кому нет 18 лет, я совершаю насилие. Люди мне говорят, что реклама и пропаганда вынуждает начать пить, и до определённого возраста человек типа не имеет свободы выбора. Как будто он её приобретает в день 18-летия. Как будто он её совсем не имеет ранее. Просто воспитанием должны заниматься родители, пока с ними дети живут, а не государство. Ответ таких людей не устраивает.

Как им наглядно объяснить, что продавать или не продавать что угодно должен решать собственник, и не должен караться за продажу или не продажу?

Сергей Сушинский

Я бы предложила заходить в своей аргументации с двух сторон.

Во-первых, вам нужно продемонстрировать, что сама идея о том, что государство совершает добро запретами на торговлю — так себе идея. Напомните, как при Советском Союзе людей сажали за торговлю иностранной валютой, да и вообще за любое предпринимательство, связанное с перепродажей (для этого использовался в качестве порицающего такой совершенно, казалось бы, нейтральный экономический термин, как спекуляция). Потом торговлю валютой разрешили, но никто не компенсировал ранее посаженным за валютные операции их издержки. Во всём мире понемногу легализуют торговлю марихуаной, а в России за сбыт веществ сидит больше народу, чем за воровство. И когда торговлю марихуаной разрешат и в России, тоже наверняка никто не компенсирует издержки всем, ранее осуждённым по ст. 228 УК РФ. Напомните, что во многих исламских странах незаконной является продажа алкоголя не только детям, но и взрослым. Словом, есть множество ограничений на свободную торговлю, которые вводятся государством, а потом отменяются. Так с чего они решили, что и запрет на продажу алкоголя детям действительно нужен, и не будет впоследствии отменён тем же самым государством, как ошибочный или даже преступный? И кто после этого возместит торговцам алкоголем их потери на штрафах и взятках в период действия запрета?

Во-вторых, укажите им, что если удовлетворение потребности выдавливается из легального поля, её начинают удовлетворять нелегально. Ребёнок не смог выпить пива и сигарет — у него есть неудовлетворённая потребность и непотраченные деньги. Завтра он купит мефедрон. Может, лучше было продать ему пива?

На гидре не спрашивают паспорт