Почему в России и в частности в Республике Карелия лес горит каждый год? Количество пожаров в день составляет несколько десятков, а в этом году уже более 250, а в соседней Финляндии, Швеции или Швейцарии это единичные случаи.

OpenKoder

Пользуясь случаем, хочу сказать спасибо за регулярные репосты моих материалов в твиттере)))

Что касается вопроса, то, полагаю, причина примерно та же, по которой в Калифорнии от землетрясений гибнет гораздо меньше людей, чем на Гаити. От бедности, которая, в свою очередь, проистекает из дурной организации общества.

Причём я говорю даже не о размере государства, потому что трудно навскидку сказать, в какой стране государство больше вмешивается в жизнь людей — в Швеции или в России, в Калифорнии или на Гаити. Всякое общество имеет тем больше государства, чем хуже ему сопротивлялось, и в основном в тех сферах, где сопротивление было особенно неэффективным.

В России основной стратегией сопротивления государству всегда было бегство, поэтому люди тут эффективны в том, чтобы что-нибудь собрать и быстро использовать — хоть грибы из государственного леса, хоть станки с государственного завода на металлолом — а владение недвижимостью это всегда зона уязвимости, так что к ней не привязываются и её не берегут. Кто и зачем будет беречь государственные леса? Кто и зачем будет их тушить?

В той же Швеции от государства не побегаешь, и за землю приходилось цепляться. Зато в результате там государство эффективнее в сборе налогов, ведь все чинно сидят по местам, все посчитаны, все учтены. Жизнь встаёт в копеечку и вся расписана, зато леса не горят.

Я сейчас переехала в страну, где, с одной стороны, частная собственность неплохо защищена, причём дело не столько в государстве, сколько в том, что таковы интересы общества — людям выгодно задорого продавать её иностранцам. С другой стороны, государственное вмешательство терпят довольно неохотно, и довольно часто оно делает хорошую мину при плохой игре, просто легализуя со временем то, что люди сделали сами для себя на свой страх и риск. Леса здесь пока ещё время от времени горят, но постепенно бесхозного барахла становится всё меньше.

Если рассуждать именно о лесе, то для уменьшения числа пожаров очень важно, чтобы он был не просто частным, но ещё и принадлежал не слишком крупным владельцам. Крупный владелец в лучшем случае наделает квартальных просек, а если повезёт, то ещё и будет пахать противопожарные полосы. Если совсем повезёт, будет проводить выборочные рубки и вывозить сухостой. Но вообще-то для него эффективна концентрация производства и квадратно-гнездовое мышление. А мелкий хозяин сам будет жить в лесу, и проложит к своему хутору асфальтированную дорогу. Такая дорога не только выполнит роль противопожарной полосы, но ещё и позволит почти мгновенно доставить куда угодно всю необходимую технику, чтобы потушить возгорание. А раз тушить пожар будет экономически эффективно, то его и будут тушить.

Государство – форма насильственной иерархии доминирования

Волюнтарист, Битарх

К государству, имеющему неоспоримую власть и монополию на насилие, принято относиться как к сугубо человеческому социальному явлению. Однако если взять саму основу устройства государства, то есть факт силового принуждения людей со стороны политической власти, то его смело можно назвать одной из форм насильственной иерархии доминирования, такой же как иерархии, возникающие в определённых условиях у многих видов животных. Это подталкивает нас к анализу явления насильственной иерархии доминирования в целом, предпосылок и последствий её возникновения, в том числе и в случае человека.

Мы пройдёмся по всем пунктам этой темы. Рассмотрим историю появления и развития государств, сравним её с тем, как возникают насильственные иерархии доминирования в случае животных, в том числе не обойдём стороной и известные эксперименты, такие как «Вселенная-25», в котором популяция мышей вымерла несмотря на изобилие ресурсов, или эксперимент Дидье Дезора, где одни крысы насильно принуждали других крыс плавать за едой через бассейн. В результате этого мы сделаем определённые выводы касательно влияния насилия на общество в целом.

Давайте для начала подтвердим насильственность природы государства. Для этого нам необходимо обратиться к теории стационарного бандита. Исходя из неё государство является оседлым (стационарным) бандитом, который решил закрепиться на определённой территории, единолично контролировать её и грабить население в долгосрочной перспективе [1]. Нам стоит посмотреть на то, что является предпосылкой к независимому возникновению государств в разных уголках мира. Возьмём долины Нила, Тифа, Евфрата, Инда в Старом Свете и долину Мехико, а также горные и прибрежные равнины Перу в Новом Свете. Все эти места объединяет одно – ограниченные морями, горами или пустынями земли, пригодные для ведения сельского хозяйства. Бежать в таких местах от силового принуждения попросту некуда, что и привело к появлению там первых государств. Также к этому добавим и социальные границы. Общины, находящиеся в центре заселённых земель, куда больше рискуют быть подчинёнными, нежели расположенные на периферии [2].

Со временем весь мир оказался под силовым контролем отдельных групп лиц, и это продолжается сейчас. Не забываем, что современные государственные границы нарисованы в результате войн и подчинений. Даже если предположить, что в прошлом какая-то группа людей действительно добровольно согласилась сформировать монопольное правительство, всё равно либо её насильно кто-то подчинил себе, либо она сама занялась подчинением других. Также происходило подчинение следующих поколений, которые изначально не соглашались на такой договор. Нынешние государства тоже активно контролируют вашу жизнь и свои границы, прибегая ко всем возможным средствам. Если государство не разрешит вам что-то – ваши шансы спрятаться или убежать от него будут крайне мизерными.

Запомним то, что говорит нам теория стационарного бандита о государстве, и перейдём к рассмотрению вопроса насилия в мире животных, что очень важно для понимания причин возникновения насильственной иерархии доминирования. Здесь стоит начать из исследований этолога Конрада Лоренца, которые показали, что у видов с сильной врождённой вооружённостью эволюционно выработалась и сильная врождённая внутривидовая мораль ненасилия, то есть механизм, ингибирующий проявление насильственного поведения во внутривидовых стычках [3]. Хорошо продемонстрировать этот механизм нам может следующий пример:

«При территориальной стычке ядовитые змеи преувеличивают себя, вытягиваясь, кто выше встанет, раскачиваются, толкают друг друга, но никогда не только не кусают, но даже не демонстрируют оружие. Некоторые виды даже угрожают друг другу, отвернув головы. Недаром не только обычные люди, но и многие зоологи принимали турнирные сражения змей за брачные танцы.» [4]

Никто не будет спорить, что ядовитые змеи – сильно вооружённые виды, с помощью ядовитого укуса они могут мгновенно убить своего сородича. Но своих они не кусают. А всё из-за механизма Лоренца (МЛ), ибо если его выработка с ходом эволюции была бы невозможна, то многие виды попросту бы самоуничтожились. Однако выработка этого механизма – довольно очевидный процесс, учитывая, что особи без врождённого сдерживателя насильственного поведения очень часто подвергали бы себя смерти ввиду многократных нападений на сильно вооружённых сородичей, а поэтому их генетический материал не передавался бы следующим поколениям.

Данный механизм можно наблюдать в той или иной степени у многих видов. Чем сильнее вооружён вид, тем сильнее у его представителей выражен МЛ, и наоборот – у слабых видов он выражен слабо. Довольно интересные примеры приводил Лоренц касательно волков, которые не кусают своих соплеменников за шею, и воронов, ни в коем случае не выклёвывающих глаза других воронов даже во время стычек. А вот оставив на некоторое время в одной клетке двух горлиц – на первый взгляд мирных птиц семейства голубиных, Лоренц обнаружил, что одна из них чуть ли не убила вторую. Конечно же у горлиц не мог выработаться сильный МЛ ибо в данном случае его отсутствие не угрожает их выживанию, так как у них слабое вооружение и находясь в природе они могут легко убежать от нападающего.

Исходя из этого мы можем связать выработку МЛ с двумя факторами: наличием сильной врождённой вооружённости и невозможностью сбежать от насильственного преследования. Теперь пришло время перейти к теме возникновения насильственной иерархии доминирования среди животных, и возьмём в качестве примера известный эксперимент под названием «Вселенная-25». В данном эксперименте этолог Джон Кэлхоун создал загон для мышей, в котором обеспечил их изобилием ресурсов. Изначально популяция мышей стремительно росла вплоть до 2200 особей, однако после этого их количество пошло на убыль, и менее, чем за 5 лет, популяция полностью вымерла.

Причин этому можно назвать много, условия загона Кэлхоуна на самом деле были далеки от райских, также существует мнение, что проблема состоит в самом изобилии ресурсов и человечество, кстати, при его нынешнем высоком благосостоянии ждёт то же самое. Однако, самым главным фактором, который привёл к вымиранию, особенно в сравнении с вивариями других лабораторий, где популяции мышей спокойно проживали и десятки лет, было то, что устройство загона способствовало появлению насильственной иерархии доминирования:

«Загон, который построил Кэлхоун, в отличие от обычного вивария и от естественных сред имел одну характерную черту: крайне нерациональную и неудобную систематизацию пространства для мышей, в результате которой сложилась такая ситуация, что 65 самых крупных самцов смогли монополизировать доступ к источникам пищи и к самкам, тогда как изгнанные в центр загона мыши вынуждены были влачить жалкое существование.» [5]

В таких условиях дальнейшее размножение стало невозможным. Уровень стресса мышей просто зашкаливал, а самцы, занявшие верх в иерархии доминирования, не давали другим самцам доступ к самкам даже после потери своей способности к размножению ввиду старости.

Вспомним ещё один эксперимент, проведённый французским исследователем Дидье Дезором. Шесть крыс были запущены в клетку, откуда был только один выход – в бассейн. В конце бассейна была кормушка с едой, но поесть там крыса не могла – доплыв, она брала еду и должна была вернуться к своим собратьям в клетку. В таких условиях сформировалась жёсткая иерархия доминирования, в которой одни крысы заставляли других плавать за едой и отнимали её у них. Здесь мы тоже можем явно связать возникновение иерархии доминирования с ограниченностью пространства и невозможностью сбежать с него.

Интересные случаи можно заметить и в мире приматов. Наблюдение за тремя видами макак показали, как в двух из них (макака-резуса и макака-крабоеда) можно увидеть сильную иерархию доминирования, тогда как социальные взаимоотношения третьего вида (тонкского макака) несут ненасильственный характер [6]. Разные исследователи объясняют это различие как факторами окружающей среды, так и генетикой. Однако скорее всего имеет место связка этих факторов – соответствующая среда привела к выработке соответствующих врождённых склонностей, а точнее более слабого МЛ у первых двух видов и более сильного МЛ у третьего (такого объяснения в исследовании о макаках не даётся, но оно идеально подходит исходя из объяснения природы насилия у многих других видов).

Ещё интересный случай наблюдали биологи Роберт Сапольски и Лиза Шер касательно одной стаи бабуинов – приматов, известных своей агрессивностью. В 1982 году наиболее агрессивные самцы этой стаи начали кормиться на туристической свалке и съели заражённое мясо. В конце концов все они умерли, оставив вместо себя менее агрессивных самцов. В итоге уровень насилия в стае резко сократился [7]. Также стоит вспомнить о карликовых шимпанзе – бонобо, поведение которых менее насильственное, нежели поведение других шимпанзе. Объясняется этот факт тем, что им не приходится делить свой ареал обитания с крупными и агрессивными гориллами. Те вытесняют и ограничивают в ресурсах других шимпанзе, что фактически приводит их к той самой ситуации, когда бежать от насилия внутри общества ввиду ограниченности доступного для жизни пространства становится некуда.

Вернёмся теперь к человеку. Он от природы слабо вооружённый вид, что является одной из предпосылок к выработке слабого варианта МЛ. Совместив это с фактом ограниченности пригодного для ведения сельского хозяйства пространства на территории возникновения первых государств, можно сделать вывод о том, что государство является такой же формой насильственной иерархии доминирования, как и в случае других видов, когда они тоже попадают в аналогичные условия обитания. А со временем люди, наиболее склонные к насилию, занявшие вершину этой иерархии, получали всё большие возможности в контроле и ограничении свободы всех остальных людей. Так мы и дошли к современному государству тотального контроля, в котором, о чём мы говорили в самом начале, вы без разрешения сверху не имеете права ни на что, в том числе и права убежать от насилия стационарного бандита.

Такое положение дел сильно угрожает выживанию человечества. Вспомним эксперимент Кэлхоуна. Многие его называют пророческим ввиду наблюдаемого снижения рождаемости в развитых странах. Но обычно при этом приводятся неверные причины, связанные с высоким уровнем благосостояния. А единственная верная причина – наличие насильственной иерархии доминирования. Это же и объясняет, почему в менее развитых странах рождаемость снижается не так сильно – у государств там попросту не хватает технических средств и ресурсов для контроля своего населения, независимо от того, какой уровень контроля прописан их законами.

Ещё одна причина, почему насилие является большой проблемой и с ним необходимо бороться, состоит в множестве отрицательных экстерналий. Это и рост уровня стресса в обществе, и торможение развития экономики, но что наиболее важно – риск уничтожения человечества ввиду использования средств массового поражения. И такие средства с каждым днём становятся всё более доступными даже для небольших организаций и отдельных индивидов. Например, тенденции в развитии биотехнологий говорят нам о том, что скоро создание искусственных вирусов будет довольно лёгкой задачей, а это в свою очередь позволит какому-то насильнику создать и выпустить очень опасную инфекцию, куда серьёзнее коронавируса, с которым нам пришлось недавно столкнуться. Подробнее об этих экстерналиях и методах борьбы с насилием вы можете узнать уже в другом материале под названием «Насилие: проблемы и решения» [8].

Источники:

1. Олсон М. «Диктатура, демократия и развитие»: http://ecsocman.hse.ru/data/2012/11/22/1251382788/13.pdf

2. Р.Л. Карнейро «Теория происхождения государства»: https://vk.com/@bitarchy-teoriya-proishozhdeniya-gosudarstva-roberta-karneiro

3. Конрад Лоренц «Кольцо царя Соломона», глава «Мораль и оружие»: https://vk.com/@bitarchy-moral-i-oruzhie

4. В.Р. Дольник «Этологические экскурсии по запретным садам гуманитариев»: http://vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/ECCE/VV_EH4_W.HTM

5. Павел Хохловский «Вселенная 25: разгромная критика мифов и новые выводы»: https://tjournal.ru/analysis/212316-vselennaya-25-razgromnaya-kritika-mifov-i-novye-vyvody

6. Bernard Thierry «Feedback Loop between Kinship and Dominance: The Macaque Model»: https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0022519305804850

7. Kathryn Stutzman «Are war and violence natural? Animal behavior and how it relates to humans»: https://www.goshen.edu/bio/Biol410/bsspapers05/Kat.html

8. Волюнтарист «Насилие: проблемы и решения»: https://medium.com/voluntarity/насилие-проблемы-и-решения-c348a72c5bdc

Если будет территория анкапа, допустим Украина

Все остальные государства не задавят ли её всякими санкциями типа как Беларусь, запретят всем фирмам сюда летать, всем кораблям сюда плыть, всем банкам сюда деньги перечислять, всем доставлять сюда товары… или всё-таки черный рынок и контрабанда победит?

Orlik

Опасения небеспочвенны. Вспоминается, например, инициатива о том, чтобы унифицировать во всём мире налоговые ставки и подвергать прессингу те страны, где налоги слишком низкие — чтобы неповадно было переманивать капитал из экономик всеобщего благосостояния.

Или можно не ходить так далеко, а просто вспомнить, что на таможнях требуется указывать государство, в котором произведён товар. Если государства (признаваемого этой конкретной таможней) нет, декларацию невозможно заполнить. Это даже не будет чьей-то злой волей. Просто кейс анкапа не укладывается в существующие государственные регламенты, и даже самый благонамеренный чиновник лишь разведёт руками, мол, ничем не могу помочь.

Разумеется, рыночек предоставит какие-нибудь костыли. Наиболее очевидное решение — не упразднять государство на бумаге. Пусть другие государства взаимодействуют с зоной анкапа через эмулятор. В предельно дешёвом варианте мне это видится примерно так. Есть номинальный глава государства, избираемый по жребию из всех изъявивших желание участвовать в жеребьёвке, проходящей раз в какие-нибудь условные четыре года, и имеющий одно-единственное полномочие, оно же обязанность: выдавать кому угодно по запросу в оговоренный срок какие угодно документы от лица государства «допустим, Украина», в том формате, в котором они требуются клиенту — не взимая за транзакцию никакого вознаграждения в свой карман, но все расходы по подготовке документов возлагая на заказчика. Первый же отказ от подписания или просрочка влечёт немедленную отставку и начало новой жеребьёвки. Всё.

Для торговли с «допустим, Германией» нужен пакет доков? Рисуй, приноси на подпись главе государства «допустим, Украина», он обязан подписать. Троллю хочется иметь разрешение кушать маленьких детей? Пусть рисует разрешение и несёт на подпись. Государству пофиг, оно подпишет. Абсолютно никаких полномочий для исполнения любого предписания у эмулятора государства просто нет. А если какое-нибудь другое государство подпишет у эмулятора просьбу о введении миротворческого контингента на территорию «допустим, Украины» для предотвращения геноцида мышей лягушками — это никак не увеличит легитимности его действий, буде оно начнёт исполнять эту просьбу.

Но вернёмся к действиям других государств против, «допустим, Украины», продиктованным уже злым умыслом. Может сложиться ощущение, что без активной межгосударственной дипломатии бизнес на территории анкапа оказывается неспособным отстаивать свои интересы, и это ухудшит инвест-климат территории. Однако с другой стороны, эта территория полностью свободна от протекционистских норм, и не чинит никаких препятствий международным инвесторам. А это означает, что любая влиятельная корпорация будет заинтересована, чтобы её родное государство не чинило ей препятствий в работе на безгосударственной территории. То есть роль своих дипломатов начнёт играть иностранный бизнес. Так что и здесь у рыночка есть инструменты, чтобы кое-что порешать. Да, отдельные ригидные государства с лёгкостью забанят любой бизнес, работающий с зоной анкапа — к счастью, государств достаточно много, чтобы им было трудновато консолидированно нарушать интересы бизнеса, который их кормит. Достаточно серьёзные санкции требуют консолидированного общественного мнения, которое бы их поддерживало — тут даже спонсоры терроризма не всегда удостаиваются серьёзного ответа, а мирное безгосударственное общество тем более не сумеет настолько напрячь мировую общественность, чтобы серьёзные экономические санкции против него удалось бы ввести, а введя, надолго удержать.

Государство видишь?

Чем община (или одна из юрисдикций при панархии) отличается от государства?

Обычно отвечают, что отличие в праве свободного выхода. Но правила жизни в общине могут настолько отличаться от требований внешнего мира, что выход будет практически невозможен. Куда пойдёт вышедший из общины амишей, или от коммунистов? Он же не приспособлен к жизни.

Где гарантия, что какая-нибудь община не будет готовиться к агрессивной войне против остальных? Где гарантия, что из общины выпустят любого желающего? Где гарантия, что вышедшего примут в другом месте?

Анонимный вопрос

Государства — это территориальные общины, признанные руководством других аналогичных территориальных общин в качестве суверенов над своей территорией. Также могут быть территориальные общины, которые не признаются суверенами. Это, например, кондоминиумы. Там могут быть свои обычаи, но сувереном над этой территорией остаётся государство. Могут быть экстерриториальные общины. Это, например, церковь. Единственная церковь, у которой есть ещё и своё государство — католическая. Её можно рассматривать и как экстерриториальную юрисдикцию с суверенитетом над небольшой территорией, и как государство с очень мощной диаспорой за рубежом.

Свободный выход никак не отделяет общины от государства, он тут вообще ни при чём. Могут быть государства со свободой отказа от гражданства. Могут быть любые другие территориальные и экстерриториальные сообщества со свободным выходом. И, аналогично, всё то же самое может быть без свободы выхода. Свобода выхода — это тот признак, по которому мы можем судить о том, совместима ли община с либертарианским порядком.

Ваши опасения насчёт гарантий того, насколько приличные порядки сложатся в тех или иных общинах, и насколько эти порядки будут опасны как для членов общины, так и для окружающих, вполне оправданы, поскольку нынешние суверенные территориальные общины aka государства как раз никаких таких гарантий дать не могут, и регулярно демонстрируют небеспочвенность подобных опасений.

Сегодня государство может быть принуждено к соблюдению приличий тремя путями: угрозой нападения других государств, угрозой разрыва межгосударственных экономических связей и угрозой внутренней нестабильности режима. В мире без государств, аналогично, опасное для окружающих сообщество будет иметь те же самые стимулы вести себя прилично. Так зачем вообще упразднять государства?

В принципе, незачем. Если подавляющее большинство будет прикладывать постоянные деятельные усилия к тому, чтобы территориальные суверены не нарушали личных прав, то это будет вполне приличный мир. Но в таком мире у государств не будет возможностей бороться с теми, кто пожелает ассоциироваться на иной манер, например, в рамках контракта. Так что мир минимальных государств неизбежно окажется разбавлен экстерриториальными объединениями людей, которые поддерживают внутри себя правила, не привязанные к территории.

Ну а опасения того, что люди, свалившие из сильно экзотического сообщества, окажутся совершенно не приспособлены к жизни в глобальном мире, мне кажутся преувеличенными. В мире огромное количество мигрантов, которые приспосабливаются к жизни в новых условиях, и тем легче, чем больше им эти новые условия по душе. Так что как раз этого фактора не стоит бояться. Мигранты опасны, если становятся инструментом политики. Чисто экономические отношения приносят пользу всем своим участникам.

Если амиши это такие неприспособленные ребята, почему они такие зажиточные?

Чем отличается либертарианство (класслиб) от современного “евросоюзного” либерализма, и как Анкап-тян и Битарх относятся к последнему, будучи анкапами и волюнтаристами?

Как вы считаете, социальная справедливость, демократия, всеобщее благосостояние, развитый феминизм, права ЛГБТ, ювенальная юстиция, толерантность, надёжная защита прав человека, свобода, равенство и братство — это хорошо или плохо, и почему?

Teanol (вопрос сопровождается донатом в размере 0.00008010 BTC)

В классическом либерализме государство считается злом, необходимым для защиты права частной собственности. В либертарианстве оно не считается необходимым для выполнения этой функции, однако до тех пор, пока оно ограничивается только этим, его существование может считаться оправданным. В условном евросоюзном либерализме государство рассматривается как инструмент согласования интересов различных слоёв общества, более удобный, чем инструменты свободного рынка.

В чём удобство современного либерального государства в сравнении с классическим либеральным? Главным образом в том, что лично отвечать за собственную жизнь — довольно пугающий уровень ответственности для весьма многих. На рынке нужно самостоятельно решать, какие объекты собственности, где и на каких условиях стоит застраховать, сколько и когда откладывать на непредвиденные обстоятельства или на вполне даже предвидимую старость, какие претензии соседей удовлетворить, а против каких активно выступить, и если выступить, то самостоятельно или в коалиции. Это сложновато, лучше уж пустить свои небезграничные интеллектуальные ресурсы на навыки, которые приносят деньги, а все вышеперечисленные задачи по возможности поручить тем, кто в этом больше шарит.

В сложном мире, где взаимодействуют узкие специалисты, неизбежно будет использоваться огромное количество типовых решений и существенно меньшее число — кастомных. Государство — типовое решение для любых вопросов, которые толком неясно, на кого переложить. А поскольку такие вопросы постоянно плодятся, то и функционал государства — даже состоящего из полностью благонамеренных либеральных бюрократов, напрочь лишённых коррупционных интересов — будет неизбежно расширяться.

Но с разрастанием государства неизбежно нарастает и его неэффективность. Швейцарский нож с парой сотен лезвий отлично смотрится в витрине магазина, так и хочется купить эту блестящую игрушку, но в быту подавляющему большинству удобнее один очень простой нож для большинства типовых задач, да ещё пару-тройку узкоспециальных, которые используются редко, но когда применять другие крайне неудобно. Прочный комбинезон с кучей карманов выглядит чрезвычайно ловко спроектированным, но в расслабленной обстановке человек напяливает шорты и футболку. Вроде и хотелось бы, чтобы можно было позвонить 911 и решить вообще любой вопрос, но на практике это будет означать, что ты задолбаешься воевать с роботом-автоответчиком, выбирая пункты меню, и в итоге всё равно тебя направят не к тому специалисту.

Казалось бы, чем агрессивнее среда, тем жёстче и надёжнее должны быть институты. Поэтому на маленькой яхте посреди моря вполне уместно единоначалие и чёткие функциональные обязанности каждого члена экипажа, а на пляже достаточно лишь того, чтобы желающие сыграть в волейбол не спотыкались об загорающих, в остальном же пусть царит полная анархия и никому ни до кого не будет дела. Но государство так не может. Оно выросло из военных потребностей, и похоже на чувака, который вернулся с фронта, страдает посттравматическим синдромом и крайне возмущён, что на пляже народ не застёгнут на все пуговицы, не ходит строем и не отдаёт честь. Если дать ему наводить свои порядки, то даже без неуставных отношений всем придётся несладко. Ну и не лучше, когда государство похоже на инженера по технике безопасности. Волейбольную площадку — огородить! Зоны для купания поделить по полам и возрастам! Всем надеть спасательные жилеты! Организовать подвоз мороженого и лимонада! Но мороженое должно быть тёплым, чтобы никто не простыл, а лимонад без сахара, и плевать, что мороженое с сахаром. А потом государство увидит какой-нибудь ковид, и вообще весь пляж накроется медным тазом, потому что все должны сидеть по домам и мыть руки.

Битарху важно, чтобы никто ни на кого не кидался. Потому что один полезет с кулаками, а другой на первого чихнёт, и весь мир умрёт от вируса. Ради того, чтобы никто ни на кого не смел кидаться, желательно, чтобы каждый был вооружён, а те, кого вид оружия в чужих руках не останавливает, пусть будут остановлены как-то ещё. Можно пулей в момент нападения, но гуманнее — заставить их передумать, хотя бы, ну, скажем, медикаментозно. К счастью, Битарху нужно от людей только соблюдение NAP, иначе он был бы неотличим от адепта государства-ковидоборца. Ради того, чтобы жить в безопасном обществе, он готов хорошо платить.

Мне важно, чтобы и я, и люди кругом были богаты и свободны. Для этого надо, чтобы людей не грабили и не ограничивали, ну и не вымогали деньги на всякую ненужную ерунду. Для этого надо, чтобы грабить и ограничивать было опасно, невыгодно и непрестижно. И я, как цивилизованный и благодушный человек, конечно, предпочту, чтобы людей останавливали от грабежа и регуляций соображения непрестижности, или на худой конец невыгодности. Если придётся обеспечивать им ещё и угрозу, меня это напряжёт.

Прошу прощения за отсутствие прямого перечисления, мол, к социальной справедливости отношусь так-то, к демократии сяк-то, и далее по списку.

Кстати, об урбанизме…

Отчего не случился анкап?

В прошлом (150-200 лет назад и раньше) законы были гораздо примитивнее, чем сейчас. Многие аспекты жизни вообще не урегулированы, многих определений терминов нет (например, «все обязаны громко молиться по утрам» — насколько громко и где граница утра?), многие моменты отданы на откуп субъектам права и правоприменителям. Плюс каждый имел право на ношение оружия, а налоговая нагрузка была довольно примитивна. Можно ли считать, что тогдашнее общество было гораздо ближе к анкапу, чем нынешнее? И если да, то почему мы свернули не туда?

анонимный вопрос

На эту тему стоит для начала пересмотреть один наш ролик, про стационарного бандита, где мы излагаем эту несложную теорию и показываем, как естественное государство превратилось в ту странную нелепицу, которую мы имеем сейчас.

В частности, в ролике указывается, где мы свернули не туда. Мы сворачивали не туда каждый раз, когда меняли свободу на безопасность. В случае с протоанкапом Ирландии или Исландии речь шла о внешнем завоевании довольно откровенных медвежьих дыр, так что там ещё можно сказать, мол, совершенно неважно, что там выбирали аборигены, фактически выбора у них не было, решала грубая сила. Но вот в США уже на фактор внешнего завоевания не сошлёшься, как раз войну за независимость они сумели выиграть в режиме анархии. Ну а дальше как раз был поворот не туда. На свободном рынке потребителю выгодна конкуренция производителей. А производителю, конечно же, выгодна монополия. Потребителей больше, но они хуже организованы. Сплочённое меньшинство способно обеспечить себе непропорционально много влияния. Так в США начало разбухать федеральное правительство, вводящее экономические регуляции, и положение дел в штатах стало всё меньше напоминать анкап. Государству сунули палец в рот, и оно откусило по локоть.

Немножко с других позиций, зато гораздо подробнее, этот процесс рассмотрен в недавно спираченой мною книге Родиона Бельковича Кровь патриотов (не забудьте задонатить ЦРИ после прочтения, а то автор недолюбливает пиратов, надо его перевоспитывать). В Европе те же процессы шли при ещё большем попустительстве общества, потому что реальной анархии там и понюхать не успели, так что пытались изобрести нереальную, на основе отрицания частной собственности.

Дальше гляньте второй наш ролик, про условия устойчивости анархии.

Там мы рассказываем про главное условие, без выполнения которого ничего не выйдет. Если смотреть на макроуровне, то дело в господствующих ценностях. Ценность свободы таки должна быть выше ценности безопасности, иначе свернуть к анкапу не получится, и даже сумев туда попасть, без личной защиты своих прав легко вернуться обратно к рабству.

Но как свобода может оставаться дороже безопасности, если ценность человеческой жизни растёт? Дело в том, что и на стороне агрессора тоже живые люди, и они тоже ценят безопасность. Готовность при обороне причинить нападающему неприемлемый ущерб — это основа доктрины сдерживания, о которой мы также сняли ролик, им-то и предлагаю завершить раскрытие сегодняшней темы.

Si vis pacem para bellum

С какого боку грызть Темасек?

После публикации вчерашнего поста я встретила интересное возражение Антона Епихина, ведущего канала RLN.Today. Он утверждал, что моя идея о приватизации прибыльной госкомпании — не самое лучшее, что можно сделать для упразднения государства. Вкратце, рассуждения таковы. Люди привыкли к тому, что есть некоторый набор поставляемых государством общественных благ, и отказ государства их поставлять вызовет широкое возмущение, а потому ситуацию быстро откатят назад. Поэтому чисто политически довольно сложно отнять у государства какие-нибудь привычные функции вроде полиции или судов, даже если оно поставляет эти услуги дорого и очень низкого качества. Зато можно попытаться продать гражданам идею того, чтобы эти услуги оказывались акционерными обществами, где акционерами являются все граждане. Но АО «Суд» тоже не самая очевидная идея. Однако если начать с государственной инвестиционной компании, то почему бы и нет, такой вид госсобственности уж точно не является обязательным, и идея передачи его гражданам будет иметь успех. Вместо того, чтобы продать её с аукциона частным лицам, с последующим распределением между гражданами выручки, можно распределить поровну между гражданами акции компании. Компания после смены номинальных владельцев продолжит работать в прежнем режиме, просто вместо выплаты дивидендов единственному акционеру — государству — будет выплачивать их новым акционерам — гражданам.

Я на это резонно возразила, что не всё ли равно. Люди, получив акции, всё равно будут дальше сами решать, что с ними делать — держать, продавать или скупать у других для получения крупного пакета. С таким же успехом можно было сперва продать желающим, а потом пусть пускают выручку, куда хотят. Но нет, — отвечает Антон, — разница есть. Убедившись на примере высоколиквидных активов государства, что их можно передать в собственность граждан, граждане войдут во вкус и с большей вероятностью через какое-то время потребуют повторить эту операцию и с другими активами, в том числе с армией и полицией. А если бы инвестиционную компанию просто продали и раздали деньги, то про другие госструктуры будет гораздо легче сказать, что вы не понимаете, это другое, и это другое мы будем финансировать из налогов.

Мне всё ещё кажется, что особой разницы нет. Точнее, её нет с точки зрения экономики, а какое именно решение с точки зрения психологии и политической риторики будет легче продать людям, и за каким с большей вероятностью последуют дальнейшие шаги по разгосударствлению общества — это мне сложно сказать. Так что просто описываю эту точку зрения, возможно, она действительно справедлива, и тогда присутствующие среди моих читателей сингапурцы, конечно же, должны настаивать именно на таком варианте реорганизации Темасек Холдингз.

Почему государственная индонезийская компания Томасек такая успешная, если госуправление неэфективное?

анонимный вопрос

Насколько я смогла понять, речь, скорее всего, идёт о сингапурской компании Temasek Holdings. Как мы все знаем из блокбастера про дворец Путина, изначально деньги на его постройку аккумулировались из откатов с поставок медоборудования в бюджетные учреждения под предлогом создания суверенного инвестиционного фонда. Учитывая, что на первом сроке Путина в публичном дискурсе постоянно маячило понятие авторитарной модернизации и, в частности, Сингапура, можно предположить, что изображалось желание создать именно что-то вроде Темасек.

По сути, мы имеем дело с интересной формой повышения инвестиционной привлекательности страны: вместо того, чтобы держать высокие налоги, образуются госкорпорации, официальная задача которых — приносить прибыль в бюджет. Больше прибыли от госкорпораций — меньше потребность в налогах. В результате какая-нибудь Саудовская Аравия за счёт доходов с государственной нефтянки могла позволить своим немногочисленным гражданам жить практически в безналоговом государстве.

Также госкорпорации можно использовать для развития инфраструктуры или, скажем, геополитических задач. Это тоже мощный инструмент, но как только над экономическими соображениями начинают превалировать какие-то ещё, доход от таких корпораций закономерно снижается. Возводимая инфраструктура может оказаться невостребованной, геополитические потуги также легко заканчиваются пшиком. Так что перенимание какого-нибудь китайского опыта для государства — опасная игра.

Но, насколько я смогла понять, в Сингапуре государственный холдинг просто инвестирует в привлекательные активы по всему миру, то есть государство пошло на сознательное самоограничение, выделило пакет госсобственности для использования строго в коммерческих целях, и последовательно придерживается этой тактики.

Разумеется, самая большая опасность для граждан государства, которые рассчитывают на то, чтобы быть бенефициарами госкорпорации, в том, что у менеджеров компании своё мнение о пользе, и они начинают компанию разворовывать. Так что Ли Куан Ю сперва очень жёстко заборол коррупцию, потом ещё несколько лет продолжал старательно пропалывать эту грядку, и лишь затем создал в 1974 году инвестиционную компанию.

Я глянула финансовые показатели компании. За последние десять лет портфель компании вырос на 70%. Таким образом, можно констатировать, что если не ставить перед инвестиционной компанией противоестественных целей, нещадно карать за коррупцию, внедрить в ней все передовые практики отчётности и управления, выработанные на рынке — то имеется шанс, что компания действительно будет работать сродни рыночной и со вполне сопоставимыми показателями. Ну, да, авторитарная модернизация действительно возможна, а государственные учреждения действительно способны некоторое время в условиях жёсткого контроля соблюдать писаные правила. Тем не менее, желаю сингапурцам приватизировать эту компанию, снизив госрасходы на сумму выпадающих бюджетных доходов — а разовую прибыль от приватизации разделить поровну между гражданами. Поигрались — и хватит, нельзя бесконечно выигрывать в казино. А дальше каждый гражданин сам решит, купить ему на вырученные деньги акции Темасек Холдингз или что-нибудь ещё.

Стилистика 2021 заметно отличается от 2020: все меньше оглядываются на правила

Чем дальше, тем больше удивляюсь, что ещё остались люди, уверенные в том, что государство приносит пользу гражданам, поскольку создаёт нормы, и тем увеличивает предсказуемость жизни. Но если в чём и можно быть уверенными, так это в том, что государство постоянно нарушает свои собственные нормы, а время от времени меняет их, чтобы узаконить эти нарушения. Игра возможна и в другие ворота: если люди массово и осознанно нарушают норму, то в конце концов её смягчат или отменят — но до тех пор испортят жизнь огромному числу людей, а когда норма поменяется, то не удосужатся принести даже мимолётные извинения.

Тебя постоянно стесняют нелепые невыполнимые спущенные сверху нормы, и ты это либо терпишь — либо борешься (последнее называется «заниматься политикой»). Если борешься, то нормы стесняют тебя ещё сильнее. Неважно, являешься ли ты винтиком государственной машины, или полностью частным лицом: свои нелепые нормы найдутся для каждого. Просто в зависимости от твоего веса в сословной иерархии тебе придётся прилагать разные усилия для того, чтобы безнаказанно уклониться от исполнения какой-либо неудобной нормы или отменить её.

Сегодня самым удобным для государства способом введения произвольных ограничений является, конечно, ковид. Можно закрыть любой бизнес, запретить любую офлайн-активность, вменять людям произвольные траты или даже соединять воедино паспортный контроль, спецприёмник и суд. Издержки от самого ковида несут миллионы, издержки от запретов, связанных с ковидом, несут миллиарды. Но страдания миллиардов никак не помогают спасать миллионы, они просто страдают за компанию.

Вы прочли три абзаца нытья, это значит, что ситуация с Навальным ввела меня в ступор. Нужно хотя бы наметить ответ на вопрос «что делать». Навальный утверждает, что лучше всего работает выход на улицу. А как он работает? Ты выходишь. Тебя бьют. Ты выходишь. Тебя штрафуют. Ты выходишь. Тебя сажают. Все вокруг обсуждают слив протеста. Страна становится изгоем, экономика крякает, и те, кого бьют, штрафуют и сажают, ещё быстрее беднеют. Так длится лет двадцать, потом случается чудо, и режим становится достаточно разболтанным, чтобы рухнуть. К этому времени в стране остаются только наиболее инертные и некомпетентные, а толковые давно устроились за границей.

Конечно, любой оппозиционер предпочёл бы, чтобы всё решилось побыстрее. Мирный митинг вдруг превратился в немирный, росгвардию прогнали с площадей, приказ о вводе танков просаботировали, и вот уже премьер объявляет, что президент скоропостижно, и приглашает оппозицию вместе формировать правительство национального примирения. Но пока к такому не принято призывать вслух: недостаточный уровень ожесточения. У нас до сих пор ещё отказ согласования митинга считается веской причиной его отменить.

Если вы рассчитываете поменять ситуацию в стране митингами, то хотя бы расширяйте круг протестующих. Человек уже смешарик? Отстаньте от него, поищите новичка. Приятно видеть в толпе знакомые лица, но гораздо полезнее видеть новые. Если в согласовании отказали по ковиду, это повод митинговать ещё и за отмену ковидных ограничений. Но лучше, конечно, принципиально не оповещать власть о намерении выйти на улицу. Пусть мониторят соцсети, а не надеются, что им добровольно всё расскажут.

Ну и, конечно, если вы собираетесь становиться завсегдатаями протестных акций, вам придётся избавиться от недвижимости, автомобилей и банковских счетов — от всего, что можно арестовать за отказ платить штраф. Или вы намерены платить штрафы? Really? Вы хотите опрокидывать режим — или кормить его? Ещё через некоторое время митингующих начнут массово пытаться увольнять. Это повод сыграть на опережение, обратившись к работодателям с просьбой уволить вас и устроить на то же место вчёрную.

Можно ничего этого не делать, конечно, а просто тихо роптать и не высовываться. Тогда сработает инерционный сценарий, описанный в абзаце про двадцать лет.

Плохой из меня политик, никогда не умела мотивировать людей на подвиги…

Когда легальное нелегально, лучше присмотреться к тени

Государство побеждает, анархизм тоже

Канал Анархия+, в котором я продолжаю время от времени черпать идеи, продемонстрировал творческое применение теории игр к антиэтатистскому движению. Как я неоднократно упоминала, теория игр используется не для доказатальств, а лишь в качестве инструмента иллюстрирования логики своих рассуждений.

Рассуждение там примерно следующее. Нам вечно подсовывают в качестве примера анархии какого-нибудь Безумного Макса, а мы на это злимся и пытаемся показать, что мы белые, пушистые и хотим совсем не того. Предложенная модель раскладывает исходы войны анархистов с государством по простенькой матрице, где желаемое нами состояние анархии оказывается исходом «анархизм выиграл, государство проиграло», а аморфия, которой нас пугают — это исход «государство проиграло, анархизм тоже проиграл».

Под конец в статье подвешивается в воздухе вопрос о том, что вписать в квадратик «государство выиграло, анархисты тоже». Если определять государство как систему централизованного принуждения, а анархизм как систему распределённого сдерживания, то ситуация вин-вин трактуется автором, как неосуществимая.

Разумеется, панархисты на это отвечают: ничего подобного. Федерализация, переход к системе экстерриториальных контрактных юрисдикций или функциональных перекрывающихся конкурирующих юрисдикций, как раз и означает искомую вин-вин. Государство выигрывает, потому что сохраняется в качестве системы централизованного принуждения, при этом его легитимность резко возрастает. Анархизм выигрывает, потому что государство разукрупняется, влияние граждан на политику усиливается за счёт резкого облегчения смены юрисдикции, также увеличивается податливость государства перед системами распределённого сдерживания.