Саботаж карантина

Колонка Битарха

По всему миру многие правительства ввели самый жёсткий вариант карантина, предполагающий запрет на выход из дома, кроме как для «необходимых случаев». Впервые подобную меру приняли власти Италии, потом подключилась Испания и Франция. Теперь, судя по всему, такую меру введут и в крупных городах России. Я уже писал, почему эта мера не только рушит экономику, но и не помогает остановить эпидемию. Но мы вынуждены жить в неприятной нам реальности, навязанной стационарным бандитом (государством), поэтому постараюсь дать практические советы как обходить наложенные ограничения.

В основе стратегии — правдоподобное отрицание. Смысл в наличии правдоподобной легенды выхода на улицу, которую полиция не сможет проверить. Не нужно заявлять, что карантин нарушает закон и вообще вести себя вызывающе. Полиция просто выполняет спущенные инструкции, и не заинтересована проверять правдоподобную ложь.

Приведу примеры стратегий. Самая лучшая стратегия — это не привлекать внимание полиции, чтобы вас вообще не остановили и не спросили, зачем вы вышли на улицу. Для этого возьмите пластиковый пакет от известной торговой сети и положите в него какой-то предмет для вида (яблоко, бутылку с водой). Конечно, название магазина должно совпадать с его временем работы (если идёте ночью, а Пятёрочка уже закрыта, будет выглядеть неправдоподобно).

Если вы идёте один, и вас поймали:

1) Скажите, что идёте в магазин или аптеку — если они в это время работают. Если вас спросили, почему отошли так далеко от дома, говорите, что нужного товара/лекарства не было в магазине/аптеке возле вашего дома. Для максимальной убедительности можете всегда с собой носить упаковку парацетамола и сказать, что почувствовали симптомы простуды и возвращаетесь домой из аптеки. Парацетамол часто пьют для облегчения симптомов коронавирусной инфекции, поэтому полицейский как пуля отбежит от вас, едва услышит, что вам понадобился парацетамол.

2) Если выходите часто и днём, лучше договоритесь с другом, чтобы он в случае проверки ответил на звонок и подтвердил, что вы идёте к нему ремонтировать комп, чинить кран, укладывать пол или что-то в этом духе. Работать не запрещается.

3) Днём ещё можете сказать, что идёте в офис какой-то компании устраиваться на работу.

4) Не запрещается доставка товаров. Если у вас с собой парацетамол, можете объяснить полиции, что несёте его заболевшему другу, который сам выйти в аптеку уже не может.

5) Если идёте ночью, и в городе всё закрыто, наверняка открыта больница. Говорите, что плохо себя чувствуете, и идёте туда.

Если хотите прогуляться вдвоём с другом/подругой или ребёнком, говорите, что ему стало плохо, и вы вместе идёте в больницу/поликлинику. Можно даже ночью.

Как альтернатива — получить или самостоятельно изготовить пропуск. Это не так сложно, как может показаться на первый взгляд.

1) Зарегистрируйте свой паблик с котиками как СМИ и получите пропуск журналиста.

2) Напечатайте подобную справку, выдав себя за работника предприятия, которое не подпадает под карантин. Она составляется в свободной форме.

Если у вас есть ещё стратегии, присылайте.

P.S. Я не отрицаю проблему распространения коронавирусной инфекции, и лишь предлагаю пути, как избежать агрессивного насилия со стороны стационарного бандита. Обязательно соблюдайте социальную дистанцию в 2 м, носите маску и очки, открывайте ручки и нажимайте кнопки лифта через салфетку, которую сразу же выбрасывайте, не выходите из дома, если болеете COVID-19. Умышленно заражать вирусом мирных людей противоречит принципу неагрессии (НАП), и ни в коем случае не допустимо.

Коронавирус как вызов для идеи национального государства

Апология национального государства базируется главным образом на том, что оно позволяет наилучшим образом решать задачи национального же масштаба. Проблема в том, что задач, для которых именно этот уровень решения оказывается наиболее подходящим, становится всё меньше.

Эпидемия коронавируса наглядно продемонстрировала, что задача борьбы с эпидемиями на этом уровне не решается. Ни одна страна не сумела карантинными мерами противостоять распространению вируса на её территорию. Ни одна страна оказалась не в состоянии подготовить достаточно оборудованных больничных мест, чтобы оказать необходимую помощь заболевшим. Зато несть числа примерам, когда именно предпринимаемые государствами меры только подстёгивали распространение эпидемии. Приведу лишь несколько.

Самый первый кейс — это, конечно, санкции в адрес китайского врача который первым попытался донести информацию о начале эпидемии. Именно так работает система мотивации, которую неизбежно выстраивает государственная бюрократия. Второй пример — проведение государствами в разгар эпидемии электоральных мероприятий. Иран получил мощный всплеск заболеваемости после того, как 21 февраля там прошло голосование по выборам в парламент. 22 апреля нечто подобное, только куда менее осмысленное, предстоит и России. На фоне этого запреты митингов в той же России выглядят довольно непоследовательно. Третий пример — массовая депортация заразившихся и подозреваемых в этом из стран, где они находились, в страны постоянного проживания, часто транзитом через третьи страны, и далеко не всегда с соблюдением должных мер безопасности.

Национальное государство не только не в состоянии бороться с эпидемиями, но и мешает решать эту задачу как на более низком, так и на более высоком уровне. На более низком уровне оно подавляет частную медицину. Рыночный спрос позволяет более гибко решать задачи по обеспечению людей жизненно необходимым. Но государство, например, начинает бороться с наценками на маски и термометры, и тем лишает производителей стимулов вкладывать достаточно средств в расширение производства. На более высоком уровне государство препятствует работе международных организаций, когда настаивает на приоритете национальных регуляций над их рекомендациями.

Также можно вспомнить примеры, когда в контексте эпидемий национальный уровень управления входит в противоречие с региональным. Так, недавно всплыл рассказ 2011 года о том, как федеральное правительство в Германии настояло на закупках землями огромного количества вакцины от свиного гриппа, а через два года большая часть закупленного оказалась просрочена, и её пришлось сжечь. В России изрядная доля расходов на здравоохранение также приходится на региональный уровень, но всё оно подчиняется федеральным регуляциям. Так что любое ЧП неизбежно будет вызывать конфликты из-за того, что рулят одни, а платят и несут ответственность другие.

Таким образом, можно предположить, что национальное государство в ближайшие годы будет подвергаться нападкам буквально со всех сторон, ведь эпидемии — это только один из примеров его неэффективности. Его суверенитет будут стремиться, с одной стороны, размыть в пользу глобальной бюрократии, вроде ЕС и других политических блоков, с другой в пользу местного самоуправления, с третьей в пользу международных общественных организаций, с четвёртой в пользу ТНК. Ну и нам, агористам, в этой мутной воде тоже наверняка удастся как-то поживиться.

Карфаген должен быть разрушен.

Италия борется с эпидемией

Большие перемены

Извините, я снова на злобу дня, что вообще-то для моего канала о теории не очень характерно.

Год выдался весьма богатым на события. Настолько, что некоторые из них, казавшиеся очень важными при их наступлении, сейчас уже почти забыты. Ну кто помнит, что в самом начале года едва не случилась война между США и Ираном? Не случилась же, и ладно. Тем не менее, каждая подобная неожиданность, даже если с ней удавалось оперативно справиться, расшатывала лодку. Может быть, мировая экономика переварила бы очередную размолвку США и Ирана, но дальше случился коронавирус. Может быть, и он бы не вызвал мировой рецессии, но дальше рухнуло картельное соглашение между ОПЕК и РФ. Если мировая экономика удивительным образом переварит и это, завтра непременно случится новая хтонь, которая и сломает спину верблюду.

Одна из теорий бизнес-цикла, так называемая теория реального бизнес-цикла, утверждает, что кризисы случаются не из-за каких-то внутренних причин и накапливающихся противоречий в экономике, а исключительно в силу внешних шоков, которые резко меняют потребительское поведение. Не готова придерживаться этой теории в полной мере (в сущности, это приложение к теории экономических циклов идеи о чёрном лебеде Талеба), но трудно отрицать, что внешние факторы весьма значимы. Однако трудно отрицать и то, что внешние факторы становятся весьма значимыми именно тогда, когда накопилось достаточно внутренних противоречий.

И, будто нам мало внешних шоков, российское руководство вовсю суетится и во внутренней политике. Отставка правительства, первая волна поправок к конституции, вторая волна поправок, идея о том, что поправки к конституции обнуляют президентские сроки — всё это отражение активной мыслительной возни в верхах. Никто не знает, какие идеи выплеснутся на поверхность публичной политики завтра, зато совершенно очевидно, что в мутной воде хорошо ловится рыба. Нужно этим пользоваться.

Пресловутый плебисцит по поправкам в конституцию — это попытка зачерпнуть у народа хоть капельку легитимности. А раз нужна легитимность, значит, можно ожидать популизма. А значит, самое время оглашать общественный запрос.

Разумеется, я не знаю, какой именно запрос будет массово поддержан, потому что даже социологи могут дать лишь проценты поддержки по закрытому списку. Нам же пока предстоит этот список только вбросить.

Первое предложение я уже закидывала, в связи с кейсом Литреева: отмена статьи 228 УК РФ, по крайней мере, в части криминализации хранения без цели сбыта. Начинающийся обвал российской экономики даёт этой идее дополнительное подкрепление: сократив тюремное население на четверть, можно здорово сократить бюджет ФСИН.

Маловероятно, что удастся пропихнуть идеи по сокращению налогов — у нас целый бывший налоговик теперь премьер. Но вонять на тему непосильного налогового бремени всё равно нужно, чтоб хотя бы не порывались его усугубить. Зато есть шанс упростить регуляции — если подавать их под соусом бюджетной экономии. Например, попробовать поменять упразднение пожарного надзора на обязательное страхование от пожара. Или протолкнуть ослабление контроля за оборотом охотничьего оружия. Или отменить лицензирование разных видов деятельности.

Очень может быть, что удастся точечно расширить права местного самоуправления и вернуть кое-где выборы мэров.

Короче, именно сейчас у сторонников сокращения государства политическими методами появилась хорошая возможность в этом продвинуться. Если и не удастся добиться успеха по всем направлениям, то хотя бы наработать компетенции. А насчёт того, что Путин вознамерился править вечно, пока рано переживать. Может, он завтра заразится коронавирусом, а через месяц сыграет в ящик — незачем загадывать так далеко, Путин в наших раскладах сейчас вообще роли не играет.

О страхах

С удовольствием прослушала лекцию Екатерины Шульман на Правоконе, посвящённую страхам, которые воздействуют на российское общество. Важнейшей категорией страхов лектор называет страх какой-нибудь неожиданной подлости со стороны государства. Это могут быть репрессии, повышение налогов, какие-нибудь свежие регуляции, или просто банальный обвал экономики, которым государство проиллюстрировало лекцию Екатерины Михайловны вот буквально на днях.

Анализируя природу этого страха, Шульман отмечает, что это не проявление темноты и невежества — напротив, это глубоко обоснованное недоверие как к мотивам находящихся у власти, так и к их компетенциям. Далее, правда, она зацикливается на том, как лучше координироваться, чтобы отстаивать свои политические права, но, думаю, стоит простить политолога за любовь к предмету своих штудий, не дающую ей, при всей критичности к государству, всё-таки разделять либертарианское мировоззрение.

В подобных ситуациях можно реагировать на обстановку по разному. Те, кто практикует агоризм, скорее мрачно прикидывают, какую можно извлечь выгоду из грядущего расширения чёрного рынка, и как этому расширению поспособствовать. Те, кто прикладывает усилия к смене режима, соображают, куда их сейчас лучше прикладывать, когда оно, возможно, вот-вот зашатается. Те, кто присматривает страну для бегства, соображает, есть ли смысл попытаться ещё немножко накопить, или заниматься этим здесь уже контрпродуктивно. К тому же, как верно отметил недавно Битарх, относительная свобода перемещения между государствами это отнюдь не норма, а для России так и вовсе аномалия, и непонятно, сколько она ещё продержится, её уже сейчас понемногу обрезают. Ну и, конечно, есть те, кто вот именно сейчас побежит закупаться долларами или бытовой техникой по старым ценам. Хотя, памятуя о бродящем по округе коронавирусе, возможно, куда больший процент сейчас реально начнёт затариваться консервами: это и вложение в относительно твёрдую валюту, и возможность пережить карантин.

В этом году российская нефтяная отрасль вряд ли принесёт бюджету значительные суммы, значит, выжимать бабло из граждан будут по полной. А это означает, что для минимизации потерь нужно не только стараться зарабатывать вчёрную, но и по возможности избегать светить деньги перед банками: банки для государства полностью прозрачны. Так что тем, кто пока не обзавёлся биткоинами, стоит уже сделать это, и начать практиковаться в расчётах между собой именно в этой валюте.

Наверное, это один из самых банальных моих постов за последнее время. Просто мне нужно было проговорить все эти страхи, хотя бы для самой себя.

Психологическая стратегия борьбы с поддержкой государства

Колонка Виталия Тизуня

Все мы знакомы со спецификой функционирования государства. Его основой является принудительная и неоспоримая власть над своими гражданами. Особенно это касается возможности регулирования их деятельности, применения к ним насилия и отнятия их средств через налогообложение.

Независимо от того, как реализованы правительственная система и политические механизмы, многие люди в той или иной мере всегда не удовлетворены текущим положением дел. И если в рыночной среде неудовлетворение решается попросту пересмотром заключённых договорённостей или сменой одного поставщика услуг на другого, то с государством всё не так просто. Человек не может так же легко сменить одно государство на другое, поскольку на его пути будут стоять экономические, культурные, языковые и другие барьеры. Из-за этого подобная смена вовсе лишена смысла, так как для большинства населения любого государства эти барьеры являются непреодолимыми, что делает сами государства организациями, конкурирующими за людей лишь в очень незначительной степени. Данный факт подтверждает монопольное положение государств и все вытекающие из этого негативные аспекты.

Нет также у отдельно взятого человека и возможности эффективно влиять на проводимую государством политику по отношению к нему самому. В рыночной среде он способен решать многие вопросы в частном порядке, тогда как в политической сфере его собственные интересы ничего не значат, он обязан подчиниться интересам других. И даже если на выборах победит политик, планы которого совпадают с его желаниями, или же он сам станет политиком, то это лишь даст возможность поддержать его интересы за счёт ущемления интересов других людей.

Как мы видим, институт государственности и политические методы управления, в противовес добровольным и рыночным взаимоотношениям, устроены так, что насильственное и принудительное подчинение одних людей другими попросту неизбежно. Фактически, деятельность государства равносильна деятельности насильника и грабителя. Впрочем, оно и возникло именно как кочевой грабитель, решивший осесть на определённой территории и насильственными методами насадить свою власть местному населению, о чём говорит нам теория стационарного бандита. Сущность государства полностью соответствует своему происхождению.

Что мы получаем из этого? А получаем мы то, что любой человек, поддерживающий институт государственности и политические методы управления, по факту, сам является насильником и грабителем. Ведь как ещё назвать того, кто оправдывает применение насилия и грабежа, кто считает их естественными явлениями? Конечно, являются ли насилие и грабёж плохими или хорошими явлениями – сугубо этический вопрос, и никакой из ответов на него нельзя определить как объективную истину. Однако это нам и не нужно, нам лишь необходимо чётко определить, кто является сторонником мирных и добровольных взаимоотношений, а кто поддерживает насильственное подчинение и грабёж.

Разумеется, в нынешних условиях большинство людей являются пассивными ассистентами насилия и грабежа, поскольку они воспринимают государство как естественный общественный институт. Именно раскрытие данного факта и позволит пошатнуть позиции существующей ныне системы. Ведь одно дело, когда люди поддерживают насилие и грабёж, сами того не понимая. Однако мало кто способен в открытую признать себя насильником и грабителем, это удел лишь меньшинства людей, которые не видят в подобном ничего плохого, для остальных же сами понятия насилия и грабежа в первую очередь ассоциируются с чем-то аморальным.

Используя все вышеперечисленные аргументы, мы можем сформировать психологическую стратегию продвижения идей свободы. Первым этапом является раскрытие факта того, что государство является преступной организацией, специализирующейся на насилии и грабеже. Дальше необходимо установить взаимосвязь между государством и его сторонниками. Поскольку государство является насильником и грабителем, то поддерживающие его люди – соучастники производимых им преступлений. Мало кто действительно хочет быть преступником и способен без каких-либо угрызений совести заявить (по крайней мере самому себе) о том, что он насильник и грабитель. Вышеизложенные факты, ввиду того что они раскрывают взаимосвязь между преступным государством и человеком, являющимся как минимум его пассивным сторонником, способны вызвать психологический дискомфорт и, возможно, даже чувство стыда за собственное соучастие у любого, кто считает насилие и грабёж аморальными. Таким образом, у любого миролюбивого и доброжелательного человека должны выработаться ассоциации «государство – бандит» и «сторонник государства – тоже бандит». После этого о поддержке государства со стороны такого человека уже не может быть и речи, оно для него будет, как минимум, непривлекательным, а возможно и вовсе отвратительным.

Комментарий Анкап-тян

Мне не близка риторика, обращённая скорее к эмоциям, нежели к логике, и я не вижу большой ценности в подобной аргументации, но ценность субъективна. Вполне допускаю, что какого-нибудь благонамеренного государственника эти доводы и впрямь смутят. Однако даже разделяя убеждение в том, что государство это зло, этатист будет верить, что государство — меньшее зло. Логика этатистов состоит в том, что без государства мы получим не мирный рыночный порядок, а разгул бандитизма, и лишь неприятные типы в полицейских фуражках как-то сдерживают этот самый разгул. Да, они и сами склонны к бандитизму, но сдержки, противовесы, общественный контроль и прочее бла-бла-бла.

Куда важнее, как мне кажется, способность продемонстрировать работу мирных рыночных механизмов в тех областях, которые слабо подвержены государственному воздействию, или где государство не справляется с теми обязательствами, которые оно на себя взяло и на выполнение которых идут нехилые бюджеты.

В общем, я бы ослабила посылки, приведённые в тексте. Не «любой пособник государства — бандит», а «тот, кто отстаивает право государства продолжать тратить деньги заведомо неэффективно в той сфере, где есть работающая негосударственная альтернатива — вот он действительно сознательный пособник бандитов».

Ну, такое…

Стационарный бандит

Давненько мы вас не радовали свежими роликами от Libertarian Band! Сегодняшнее видео завершает вторую часть цикла про либертарианство. В первой мы начали с того, что государство облажалось, а затем рассказывали, как либертарианцы разными путями пытаются его изжить. Во второй части мы разъясняли разные популярные у либертарианцев термины и понятия. И вот мы вернулись к тому, с чего начали, рассказываем про то, что представляет собой государство, все его плюсы, минусы и подводные камни.

В третьей части нашего долгого цикла мы приступим к объяснению того, как устроено и как работает безгосударственное общество.

От диктатуры к демократии. Обзор.

По заказу Чайного Клуба

Эссе Джина Шарпа «От диктатуры к демократии» с таким же успехом могло бы быть названо «От государства к анкапу» или «От плохого к хорошему». Фактически это просто набор размышлений о том, как поменять политический режим, если он вам не нравится, вы ощущаете моральную правоту и предполагаете поддержку публикой своей позиции.

Центральная идея книги состоит в том, что наиболее надёжной стратегией для этого является политическое неповиновение, оно же ненасильственное сопротивление. Последовательный отказ государству в легитимности способен и впрямь сделать его нелегитимным по мере того, как этот отказ будет становиться всё более стильным, модным и молодёжным.

Слабой стороной предлагаемого Шарпом подхода является то, что всё должно начинаться со стратегического планирования, а затем сопротивление развивает свою деятельность строго по плану, централизованно решая, какой из 198 методов выбрать на сегодня, а какой на завтра. Таким образом, лучшей тактикой для диктатора оказывается рассорить оппозицию, и пусть воюют между собой, выясняя, под чьими знамёнами следует объединиться в войне с кровавым режимом.

Децентрализованное сопротивление, согласно Шарпу, гораздо менее эффективно, и это плохая новость для анкапов, желающих действовать политическими методами.

С другой стороны, Шарп прямо указывает, что нужно не просто бороться с диктатурой, а уже на этапе сопротивления закладывать ростки нового общества, которые уже будут легитимными к моменту падения режима, и это падение даст им всего лишь легальность. Таким образом, если конечной целью сопротивления принять построение безгосударственного общества, с децентрализацией права и свободным нерегулируемым рынком, то идея ровно на этих же принципах выстраивать сопротивление выглядит чертовски логичной, просто Шарп такую цель даже близко не рассматривал: дальше швейцарских кантонов его политологические фантазии не заходили.

Наименее полезной частью книги оказывается наиболее известная, а именно приложение, в котором перечисляются пресловутые 198 методов ненасильственного сопротивления. Книга написана в 1993 году, за 27 лет инструментарий здорово поменялся, а те методы, что до сих пор актуальны, и так более или менее на слуху. Так что я могу понять начштаба российского сопротивления Леонида Волкова, заявляющего, что книга слабая, но не принимаю его упрёков в том, что она вредная. Ознакомиться с ней — однозначно стоит. Использовать на практике — с большой осторожностью. Тем более, что диктатуры со времён написания книги всё больше мутировали в электоральные автократии, а для их упразднения комплекс методов будет сильно отличаться.

К достоинствам книги относится её скромный размер, при желании эссе можно осилить за вечер.

Похвала умеренности

1 февраля Чайный клуб проводил в Москве конференцию с изящным названием «Держитесь правее». Там в числе прочих выступил неоднократно мной цитируемый Михаил Пожарский, который на несложных примерах из Первой мировой войны объяснял, почему для победы над левыми не нужно с ними воевать.

Сегодня государство дало огромные сроки по шитому белыми нитками делу о подготовке терактов, так называемому делу «Сети». Но этому делу предшествовал реальный теракт анархиста Михаила Жлобицкого, после которого сотрудники спецслужб радостно ухмыльнулись, получив новые полномочия, бюджеты и разнарядки по сочинению экстремистов. История знала случаи, когда вследствие терактов сворачивались либеральные реформы или развязывались кровопролитные войны, но я не припомню ни одного случая, когда теракт сподвиг бы государство ослабить нажим на общество. В лучшем случае государство ограничивается усиленными мерами охраны первых лиц, как это происходит в США, с их традициями отстрела президентов.

На днях состоялся уже второй раунд дебатов об анархии между командой анкапов и командой левых анархистов. Этому уже предшествовал долгий период личных переговоров и попыток найти общий язык, теперь же получилось устроить цивилизованную беседу уже в публичной форме. И это приносит плоды, например, такую вот рецензию в анархоканале. Каждая из сторон открывает для себя другую, ищет примирительную лексику, отказывается от обострения на самих дебатах — и понимает, что главный общий враг это не левые или правые, а государство.

Возможно, со временем получится склонить бравых левых анархистов от революционной риторики к более умеренной, чтобы завязывали уже с бессмысленным самопожертвованиям в угоду провокаторам из спецслужб.

Да я и сама здорово ослабила в своих статьях степень одобрения чисто военных тактик. Мне вполне справедливо пеняли при обсуждении моей статьи про доктрину сдерживания за пример с уничтожением короля Таиланда. Действительно, не настолько много решает воля одного человека, чтобы можно было рассчитывать решить проблему, устранив этого человека или создав ему смертельную угрозу. Куда полезнее, чтобы идея нападения со стороны представителей государства рассматривалась как этически неприемлемая, а это достигается через смягчение нравов.

Так что продолжим свою деятельность по просвещению и увещеванию, продолжим мирный протест и создание массового ощущения ненужности государства — и ни в коем случае не будем давать ему повода заявить о своей необходимости ради борьбы со всякими опасными экстремистами. Лозунг о том, что экстремизм при защите справедливости не порок — ложен.

Ну а невинно посаженных, конечно, нужно у государства отспорить. Это означает выход на улицы, публичные обращения селебритиз и прочие скучные, но действенные политические практики.


P.S. Мне тут же написали, что я перепутала причину со следствием, и как раз подрыв Жлобицкого случился в качестве реакции на дело «Сети». Прошу простить за смазанный тейк; впрочем, при таком раскладе ситуация лишь становится ещё более трагичной.

Дорога к рабству. Обзор

По заказу Чайного клуба

На хайековскую «Дорогу к рабству» написано много отзывов и рецензий, где книга вписывается в исторический контекст, указывается её место в ряду хайековских публикаций, и даётся краткий разбор идей. Как бы мне ни хотелось обойтись без всего этого академизма, но не выйдет, поскольку вся книга представляет собой политический памфлет на злобу дня, и единственная причина, по которой произведение сохраняет актуальность до сих пор, заключается в том, что идеи не умирают, и это относится не только к идеям самого Хайека, но и к тем, с которыми он боролся.

«Дорога к рабству» была издана в Великобритании в 1944 году, когда страна заканчивала уже пятый год войны с национал-социалистическим Рейхом, победа над Рейхом оставалась просто вопросом времени, и можно было бы спокойно начинать размышлять о послевоенном переустройстве мира, но автору показалось куда более важным обратить внимание публики на то, что драконоборец начинает всё больше напоминать того, с кем борется. Самой страшной опасностью для Британии Хайеку виделась победа на ближайших парламентских выборах партии лейбористов. Ровно это и случилось. В результате Великобритания вплоть до реформ Тэтчер накапливала своё экономическое отставание от более свободных стран.

Главная идея, с которой Хайек борется в своей книге — это идея о том, что экономическое планирование приносит процветание. Он старательно показывает, что соблазн чуточку подрегулировать сверху для вящей пользы общества — это первый шаг к тому, чтобы зарегулировать всё и вся до невозможности дышать: на этой дороге нет естественного оптимума, достигнув которого, правительство само остановится и заявит, что вот теперь хорошо, и больше ничего подкручивать не надо. Также он показывает, что регулирование тотально, экономические свободы неотделимы от политических, так что далёким от экономики людям не следует благодушно взирать на интервенционистские потуги, мол, лишь бы политические свободы не трогали, а экономика это узкоспециальная тема, экспертам лучше знать, как ей рулить.

Хайек не утверждал, что всё безнадёжно, и ступив на дорогу к рабству, человечество уже будет не в состоянии остановиться. Если бы он так считал, ему не было бы нужды браться за книгу. Он, однако, утверждал, что чем дальше заходишь по этой дороге, тем труднее остановиться, поэтому социализм лучше бить на дальних подступах. К сожалению, практика показала прямо обратное: чрезвычайно трудно отказать социалистам в мелких уступках, пока общество в целом либерально, а когда всё уже зарегулировано в хлам, то от постоянного завинчивания гаек устаёт и общество, и правительство. Появляется достаточно сильный запрос на дерегуляцию, она проводится, люди вздыхают с облегчением, но вскоре оказывается, что левиафан, отступив в одном месте, уже наседает в другом.

В статье Шлагбаум на дороге к рабству: тупик или объезд? мы с Битархом упомянули про тезис Джона Медоукрофта о том, что именно гибридное общество оказывается стабильным, в отличие от либерального и тоталитарного, а также указали, что ни увеличение прозрачности, ни снижение прямого участия государства в экономике не помогает избежать того, что общая зарегулированность общества продолжает медленно расти.

Книга «Дорога к рабству» — хороший пример риторики, которую можно и нужно использовать, работая с политиками. Другое дело, что большая часть доводов из книги уже нерелевантна, если вы, конечно, не имеете дело с твердолобыми марксистами, а против более или менее современных сторонников государственного регулирования имеет смысл применять более поздние тексты того же Хайека, вроде «Пагубной самонадеянности».

Общественный договор — это фикция

или
молчание не значит согласие

Колонка Битарха

Представление о том, что государство является продуктом общественного договора — это важный фактор легитимации государства, поэтому этатисты изо всех сил цепляются за эту теорию, несмотря на то, что, скажем, теория стационарного бандита объясняет действительность куда точнее. Бандит действительно ведёт себя, как бандит, а общественного договора никто никогда в глаза не видел и предъявить его текста не может.

Возможно, вы слышали про недавно принятые в нескольких странах Европы законы против сексуального насилия, известные как «Нет значит нет». Их смысл в том, что сексуальным абъюзом (насилием) теперь считается не только совершение «развратных действий» при активном физическом сопротивлении жертвы (когда она прилагает все возможные силы чтобы отбиться), но при любом сопротивлении, когда она недвусмысленно даёт понять что хочет уйти. В среде российских пользователей соцсетей эти законы были приняты неоднозначно, и в основном использовались как повод лишний раз позубоскалить над Гейропой, растерявшей все традиционные ценности. Тем не менее, здравый смысл в этих законах есть. Всю критику стоит отнести к государствам в этих странах, которые, как всегда, извратят суть и будут использовать эти законы предвзято.

Вернёмся к государству. Думаю, значимая часть людей, скорее всего больше половины, точно так же хотела бы сказать государству «нет». Только вот чиновники во власти тоже не дураки, они интуитивно понимают теорию игр и делают всё возможное, чтобы для отдельного человека любое высказывание недовольства несло как можно большие издержки, тогда как выгода от такой просьбы должна быть равна нулю! Посмотрите, даже такая пустяковая для государства просьба, как строительство мусороперерабатывающих заводов вместо тупого сваливания мусора на полигоны, остаётся без ответа. Власть понимает — уступишь такую мелочь, через пару лет потребуют признание права на создание своих суверенных юрисдикций. Быдло должно чётко знать, что не получит ничего, а вот издержки будут огромные (в мороз спать в палатках возле Шиеса и постоянно получать по голове дубинками — это всё-таки не на пикет разок выйти).

С «общественным договором» точно так же — каждый человек прекрасно понимает, что он один мало что может сделать для изменения статус-кво (лишения государства территориальной монополии на управление), а вот проблем отгребёт по уши, если начнёт возмущаться. Вот он и поддакивает стационарному бандиту, как хрупкая девушка насильнику, хотя в душе его люто ненавидит!

Поэтому предлагаю любителям «общественного договора» не стесняться уже в выражениях и говорить прямо: «Насилуют, и ты не сопротивляешься? Так какое это тогда насилие, всё же полностью добровольно!»