Вопрос по поводу военных действий в Анкапистане

Например, есть большая аморфная страна на севере континента, там холодный климат, немного ценных ресурсов, и живет свободолюбивый народ, где почти у каждого под кроватью лежит АК. Города в Анкапистане есть, за порядком там следят частные компании и небольшая ЧВК для спецопераций.
Вдруг в этой прекрасной стране находят какой то ценный ресурс. Расположеная рядом страна Этатистан, обычная страна с коррупцией и постоянными вооружёнными силами (такими себе). И Этатистан решил завладеть этим ресурсом. Завладеть рыночными методами у него не получилось (землевладелец не продал свою землю и шантажом её получить тоже не получилось), и Этатистан объявляет войну Анкапистану.
И у меня такой вопрос, как может защититься Анкапистан, так чтобы отстоять свою независимость и остаться Анкапистаном.
Как вооружённый народ, у которого много огнестрельного оружия и лёгкая бронетехника (типа джипов и БМП) сможет противостоять армии с авиацией и тяжёлой техникой?

Пекарь

Вопрос висит давно, отвечать на него мне было лениво, потому что один раз уже отвечала на очень похожий. И тут выходит пост на канале Freedom pride, где где затрагивается родственная тема. Как не воспользоваться такой халявой?

Как нетрудно видеть, тема прямого военного противостояния негосударственного общества и государственной военной машины волнует очень многих, потому что война — это исторически самое главное, что государство должно было уметь, если хотело выжить, и благодаря своим компетенциям в военном деле сегодня практически вся Земля поделена между государствами, а негосударственные общества влачат маргинальное существование на задворках цивилизации.

Цитируемый мною Золоторев делает акцент на том, что анкап-сообщество при прочих равных однозначно богаче государства, за счёт децентрализации может позволить себе более гибкую тактику, а издержки на имплементацию государства с нуля на завоёванной государством территории Анкапистана будут для государства несоразмерно велики, то есть овчинка не будет стоить выделки.

Freedom pride показывает, почему единичной банде в условиях уже сложившегося анкапа будет затруднительно захватить власть. Но там же говорится и о том, что вот если бы это была не банда, а государство, то это бы стало проблемой.

Поэтому в заключение хочу предложить познакомиться с моим лонгридом о доктрине сдерживания, где как раз показано, что для того, чтобы на тебя не напало государство, средство уже изобретено — это угроза гарантированного уничтожения лидера государства. Государство централизовано, и это его самое слабое место: достаточно демотивировать к нападению очень небольшой круг лиц, и нападение не состоится.

Так что, конечно, АК под подушкой это отличный спортивный инвентарь, но ключевую роль в конфликте сыграет как раз та самая описанная вами небольшая ЧВК для спецопераций. Этот отдел по работе с трудными клиентами при страховой компании в случае начала военных действий просто добывает главнокомандующего Этатистана и выкручивает ему яйца, пока тот не согласится вывести войска и заплатить неустойку. Ну а не получится добыть живьём — значит, проблема решится десятком томагавков или ещё чем-нибудь в этом духе. Это существенно дешевле тяжёлой бронетехники и других средств уничтожения крупных воинских соединений, которыми располагает Этатистан.

Отмечу, что Этатистан не может ответить симметрично, ведь в Анкапистане нет правительства. И даже диверсия на военной базе ЧВК приведёт лишь к тому, что страховой компании просто придётся нанять другую ЧВК где-нибудь ещё, или просто объявить за голову диктатора Этатистана солидную награду.

Хотя, честно говоря, лично мне не очень понятно, почему рыночными средствами не удалось приобрести месторождение. Всё имеет свою цену, и если будет предложена цена за акцию с большой премией к рынку, то какой смысл отказываться? Но раз уж таково условие задачи, то слово за томагавками, коли уж акционеры месторождения готовы за это платить.

Так себе ракета против так себе цели

Как страна без государства будет представлять себя другим государствам?

Выбор частного представителя? Вооруженное население это отлично, но танки, самолёты и ракеты, кому продавать, и кому покупать, а следовательно хранить? И, очевидное дело, как частник получит с этого прибыль? Донатами? Или будет предлагать защищать определенную часть населения? Весьма странно. Военные пойдут, допустим, во всяческие ЧВК, и будут наёмниками, но что с оружием сдерживания? Заплатят частнику извне, и всё. Капут. Космополитизм круто, но этот вариант вполне реален. Опять таки, теракты, которые производят с целью устрашения, или по причине несогласия с населением по каким-то критериям. Кто будет их расследовать? Частные охранные организации, которые занимаются охранной деятельностью? Люди, которых заинтересует произошедшее? Вполне вероятно. Что с пожарными, которые должны приезжать постфактум? Приедут они, а хозяина дома нет, или его вовсе нет, так как участок земли находится на пустыре. Пусть горит? А спасённый от возгорания город оплатит донатами им? Донаты грубое слово, но по сути, если люди не обязаны платить за то, то они скорее заплатят в страховую, а страховые этим займутся? Следовательно, у каждой страховой будет свои подвязки с пожарными и пр. Окей, сам ответил. Но насчёт оружия массового уничтожения и крупной военной техники пока не ясно.

Royal hacker

Довольно сложно отвечать на столь пространные вопросы, так что я сосредоточусь на самой первой части.

Действительно, есть довольно своеобразная услуга, которую вроде бы человеку может предоставить только государство: это услуга представительства перед другим государством. Государства не считают граждан других государств субъектами договоров. Они договариваются с другими государствами, а граждане и компании выступают объектами соглашений. Это относится к торговым пошлинам и регуляциям, к визовому режиму, к выдаче преступников. Чем на такое хамство может ответить рыночек?

К счастью, государства могут принимать решения относительно иностранцев не только в двухстороннем, но и в аутичном режиме. Например, выпустить распоряжение о том, что продукция, получившая такие-то сертификаты, не облагается пошлиной. А значит, ничто не мешает компании, выдающей сертификаты, поработать с группами влияния в тех странах, которые представляют интерес в качестве рынка сбыта. Аналогично, какой-нибудь консорциум турфирм может поработать с лоббистами на предмет безвизового режима для покупателей таких-то турпутёвок. В общем, задача выглядит сложной, но решаемой, хотя более вероятным мне кажется получение виз через покупку какого-нибудь удобного гражданства (а чем больше на рынке зажиточных апатридов, желающих путешествовать, тем больше за них будут конкурировать всякие мелкие островные государства, и за счёт массовости цена вопроса довольно быстро снизится до вполне приемлемой).

Сложнее с преследованием преступников. Я как-то писала про функции тюрьмы при анкапе, утверждая, что она нужна преступнику прежде всего в качестве убежища от расправы. Если же у преступника есть возможность утечь на территорию государства, то фактически он получает то же самое убежище, только не закупориваясь в четырёх стенах. С другой стороны, государство в плане защиты — это тюрьма для нищих. То есть защита вроде есть, но чисто номинальная. Так что, если уж укрывшегося на территории государства удастся обнаружить (а это вполне посильная и легальная задача для частных детективных агентств, которую они прекрасно могут выполнять на территории государства), то дальше можно либо вступать с ним в переговоры, либо тем или иным образом с ним расправляться, ведь государственные структуры вряд ли сумеют и пожелают его защитить. Наконец, можно угрожать преступнику и не расправой, а депортацией в то государство, гражданство которого он приобрёл, чтобы пересечь границу, а уж там его можно судить государственным же судом. Так себе решение, но пригрозить отдать одного бандита на расправу другим бандитам, если не возместит ущерб — это более или менее допустимо.

Остальная часть вашего длинного вопроса посвящена в основном вопросам использования и сбыта тяжёлого вооружения. Ничто не мешает частной компании, работая на безгосударственной территории, производить оружие и легально поставлять его на территории государств, если заключены соответствующие договоры с компаниями-покупателями (ими могут выступать и министерства обороны). Конечно, в национальных армиях обычно действуют стандарты, и если уж на вооружение принята конкретная модель танка, то протащить решение о закупках другой модели — тот ещё геморрой. Но это вопросы, которые решаются без государственного патронажа уже сейчас, так что и при анкапе оружейные компании с этим справятся, не маленькие.

Что касается покупки тяжёлого вооружения некими гипотетическими анкаповскими ЧВК, то лично я не верю в рыночную обоснованность подобных закупок, но внятных аргументов привести не могу. Может, несколько ЧВК на безгосударственной территории и втарится по полной, в конце концов, танковый биатлон — вполне монетизируемое шоу, будет, чем пробавляться в мирное время.

Анархо-этатизм как высшая стадия анкапа

Очень многие твердили мне, что безгосударственное общество невозможно в силу природы человека. Человек — природный этатист, он всегда ищет себе вождя, за которым нужно следовать, а в его отсутствие становится таковым сам. Это подтверждается опытами над крысами, Стэнфордским экспериментом и многими другими независимыми исследованиями, а также полностью соответствует наблюдаемой нами действительности. Пришло время признать, что эти ребята полностью правы, хватит отрицать очевидное.

Но кто сказал, что нынешние вожди — единственно возможные и безальтернативные? Новая прозрачность, о которой не устаёт распинаться Екатерина Шульман в своих лекциях, наглядно демонстрирует нам убогость их мотивов и недалёкость ума. Они ничем не лучше нас, и мы ничуть не менее достойны править. Настало время каждому из нас выпустить наружу своего внутреннего Левиафана!

Именно Левиафан, как совершенно справедливо отмечает Томас Гоббс, является единственным, что удерживает человечество от войны всех против всех. Так неужели две сотни Левиафанов способны спасти такое большое человечество? Нет уж, нужно больше Левиафанов, иначе светлый анархистский идеал так и останется недостижим! Каждый, кто читает этот призыв, должен немедленно объявить себя полномочным и суверенным властителем всей округи, потребовать от всех окружающих знаков уважения и начать собирать налоги, ведь именно благодаря налогам возможно построение цивилизации. Кто, если не государства, даруют людям все публичные блага? Публичных благ недостаточно, а значит, нужно больше государств!

Те, кто не последует призыву, убоявшись признать собственный суверенитет, распишется лишь в том, что он его и недостоин. Что же, всегда найдутся те, кто возьмёт его под своё благое покровительство и сделает своим добрым налогоплательщиком. Так, от сраной демократии, минуя бессмысленный промежуточный этап монархии, мы вновь вернёмся к идеалу естественной аристократии, в полном соответствии с заветами Ганса-Германа Хоппе — но на новом диалектическом уровне, в полном соответствии с заветами Маркса-Энгельса.

Сим манифестом я объявляю об основании суверенного Анкапистана, наилучшего из государств. Единственным законным платёжным средством в Анкапистане объявляются биткойны. Налоги выплачиваются на кошелёк 1A7Wu2enQNRETLXDNpQEufcbJybtM1VHZ8

Те, кто не выплатит налог, будут оставлены в путинской Россию. Вы точно этого хотите?

С 1 апреля!

Как в Анкапистане будут обстоять дела с граффити и уличным искусством в целом?

анонимный вопрос

Про граффити мне уже приходилось отвечать, но там речь шла о текущей действительности. Как будет отличаться ситуация в Анкапистане?

Каждая стена в собственности, куда податься вольному художнику? Свободное творчество может быть только нелегальным, иначе о каком бунтарском духе может идти речь? Так что банальности вроде того, что рисовать можно будет только по договору с владельцем стены, мы оставим любителям банальностей.

Итак, будут ли в Анкапистане разрисовывать частные стены, не спросив разрешения у хозяина стен? Да, конечно же, будут! Это может быть искреннее желание украсить скучное пространство, это может быть намерение Васи поведать urbi et orbi о своей неземной любви к Оле, это может быть стремление несчастного влюблённого выразить своё горькое сожаление о том, что возлюбленная уходит к Птибурдукову — да мало ли можно придумать поводов, чтобы заполнить своим контентом пустующее место!

Какие именно санкции светят граффитисту? Ну а каким санкциям вы готовы подвергнуть того, кого застукали за разрисовыванием стены вашего частного дома? Ну, выругаетесь, попробуете пристыдить, пообещаете в следующий раз хорошенько накостылять по шее. Или скажете, что, чувак, мол, подписывай свои рисунки, чтобы все знали, что именно ты настолько стрёмно рисуешь, и желали тебе скорейшего повышения художественных навыков. Разумеется, чем дороже собственность, чем более вызывающе выглядит рисунок, тем большая опасность угрожает автору шедевра. Он это знает. Тем не менее, расстреливать не рекомендую — люди не поймут. Если хотите по плохому, лучше уж тогда судитесь и требуйте денежной компенсации ущерба.

Эта картинка здесь уже была, но я же жалкий копипастер, а не гордый граффитист

Как в Анкапистане будет с телефонными пранками и ирл пранками?

Неужели все будут на нервах и готовы сразу самозащититься (оружием), ломая весь кайф?

анонимный вопрос

Довольно сочную картинку, каково несчастным пранкерам в обществе, где все на нервах, и готовы сразу самозащититься, нарисовал в своих недавних книжках из нескончаемого Меганезийского цикла Александр Розов. Там пранкерам здорово доставалось, но поскольку картинка того, как им доставалось, шла в прямой эфир, рейтинги у них только росли, вместе с монетизацией. Странный способ заработка, но люди идут по приколу и на более серьёзные чудачества.

Вообще, чувство юмора — это умение получать удовольствие от несоответствия наблюдаемого и ожидаемого (определение не моё, где вычитала, не помню). В обществе, где все на нервах, действительно будет туговато с чувством юмора в ситуациях, когда у тебя есть все основания расценивать действия субъекта как нападение, а оно на поверку оказывается розыгрышем. Но уже известный пранк с Вейдером и уличным туалетом вполне годится для тиражирования в сколь угодно вооружённом обществе. Даже если бы у тян со скриншота вместо сумки был пистолет-пулемёт, она бы вряд ли открыла огонь, но, конечно, могла бы вскинуть оружие, чтобы посмотреть, как этим ребятам встречный пранк, и срётся ли лорд Вейдер в штаны.

Мир ходячих мертвецов — анкап? И возможно ли создать Анкапистан во время зомби-апокалипсиса?

анонимный вопрос

К сожалению, мне трудно ответить на первую часть вопроса. Мои знания о сериале полностью исчерпываются информацией о том, что где-то там есть грустный мальчик по имени Карл. Так что не буду вдаваться в частности, поговорим о зомби-апокалипсисе вообще, без привязки к конкретному сериалу.

Зомби-апокалипсис я определю примерно так. Это явление неизученной природы, в ходе которого тела мёртвых людей приобретают смертельную опасность для живых. В такой общей формулировке человечество сталкивалось с зомби-апокалипсисом неоднократно. Каждая эпидемия какой-нибудь чумы становилась зомби-апокалипсисом. По одной из версий, великий зомби-апокалипсис в Англии в 17 веке даже поспособствовал промышленной революции и появлению либерализма, поскольку увеличил стоимость рабочей силы.

Типичный киношный зомби-апокалипсис отличается от исторических аналогов лишь тем, что мёртвое тело преследует живых людей со всеми полагающимися киношными спецэффектами: приближается трагической походкой, устрашающе размахивает хозбытинвентарём, в бессильной злобе скрежещет ногтями по камню, если жертве удалось забраться на возвышение. Гигиенические меры против зомби в целом примерно те же, что и при эпидемии: сжигать трупы.

Ладно, это всё очень милые рассуждения, но как зомби помогут для построения Анкапистана? Для этого нам придётся ввести ещё одно фантастическое допущение. Зомби не просто так кидается на всех подряд. Нет, он целеустремлённо и изобретательно отправляется мстить именно тому, кого считает виновником своей смерти. По аналогии с философским зомби назову этот подвид «юридическим зомби». Согласитесь, в сравнении с фантастическим допущением о том, что бойкие трупы вообще существуют, такая конкретизация их мотиваций выглядит вполне скромным и реалистичным дополнением.

Такой зомби является живым… пардон, неживым воплощением принципа неагрессии: никто не имеет права безнаказанно инициировать насилие. Добавим ещё, что юридический зомби также кидается на любого, кто мешает другому юридическому зомби осуществить свою месть. Покончив с возмездием за свою смерть, юридический зомби упокаивается.

Я утверждаю, что в мире юридического зомби-апокалипсиса Анкапистан будет построен довольно быстро. Живой человек является настолько более приятным компаньоном, чем зомби, что сама идея поспособствовать появлению нового зомби уже будет приводить в ужас. Поэтому люди скоро обучатся взаимной вежливости, разовьют в себе готовность к благотворительности, сотрудничеству в трудных ситуациях, и даже с Титаника будут десантироваться на шлюпки, лишь убедившись, что им добровольно предоставили посадочное место.

Но мы можем не дожидаться наступления юридического зомби-апокалипсиса, а заранее учиться взаимному уважению, сотрудничеству, состраданию к слабым, и быть готовыми наброситься на любого нарушителя NAP. Зачем откладывать на посмертие то, что можно сделать сегодня?

Спасибо за внимание.

При каких условиях в России девяностых после развала Союза мог бы образоваться анкап или минархизм?

анонимный вопрос

Схожий вопрос мне задавали ещё три года назад, и тогда я написала по этому поводу целое эссе «Почему у Алтая получилось». Сейчас, не мудрствуя лукаво, просто публикую его, с минимальными правками.

Почему у Алтая получилось

Горно-Алтайская автономная область – небольшая малонаселённая окраинная территория Южной Сибири на границе с Монголией. Железных дорог нет, промышленности почти нет, полезные ископаемые есть, но их дорого вывозить из-за отсутствия инфраструктуры, населена преимущественно скотоводами, которые чисто формально объединены в колхозы, имеет значимый туристический потенциал, который социалистическим плановым хозяйством практически не используется.

Летом 1990 года в автономной области начались разговоры о суверенитете, руководство планировало потребовать повышения статуса до автономной республики, но вместо этого сперва в Горно-Алтайске и Майме, через несколько дней во всех остальных райцентрах, а затем и повсеместно, стали появляться объявления. Они висели на столбах, на дверях магазинов, почты и сберкасс, а то и просто клеились на ворота. Первый тираж был напечатан в типографии областной газеты, а дальше уже шла самодеятельность: где-то на машинке, где-то и вовсе от руки. Текст был следующим:

Товарищи!

Генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Н.С. Хрущёв обещал советским гражданам построение коммунизма к 1980 году. К сожалению, он был снят с поста горсткой партийных деятелей, которые вместо построения коммунизма предпочли развивать социалистический строй. Но законы диалектического материализма не обмануть! И вот, на десять лет позже обещанного срока, Алтай, наконец, построил коммунизм.

Согласно учению Маркса-Энгельса-Ленина, государство есть инструмент классового угнетения. Коммунистическое общество является бесклассовым, поэтому государство на территории Алтая отныне естественным образом прекратило своё существование.
Коммунистическая партия, являвшаяся авангардом строителей коммунизма, при достижении коммунизма более не сохраняется как выделенная из остального народа структура. Задача коммунистической партии выполнена!

Базовый принцип коммунизма — от каждого по способностям, каждому по потребностям. Поэтому жители коммунистического Алтая отныне свободно обмениваются любыми товарами и услугами, оценивая их только и исключительно в меру собственных потребностей. Количество вложенного труда, которое являлось социалистическим мерилом стоимости товара, теперь не принимается во внимание. Понятия добавленной стоимости, ценовых поясов, центрального планирования и тому подобные, отныне считаются устаревшими и имеющими лишь историческую ценность.
Поскольку во всём остальном мире ещё сохранились государства, которые используют в качестве мерила стоимости деньги, жители Алтая также могут свободно использовать в расчётах деньги любых государств согласно собственным потребностям, наряду с любыми другими ценностями.

В отношениях друг с другом жители Алтая руководствуются отныне лишь двумя принципами: взаимного уважения и коммунистической сознательности. Первое означает, что в своих действиях жители учитывают интересы соседей и иных вовлечённых лиц, закрепляя свои решения договорами. Второе означает, что жители принимают во внимание не только сиюминутные потребности, но заботятся также о том, что они оставят после себя своим благодарным потомкам.

Все конфликты улаживаются вовлечёнными в конфликт жителями полюбовно, согласно принципам взаимного уважения и коммунистической сознательности. Также они могут обратиться к любым иным лицам или организациям для суда, обязуясь исполнить вынесенное ими решение.

Всё имущество, оставшееся жителям Алтая со времён социалистического строя, как личное, так и принадлежавшее государству, продолжает оставаться в управлении тех же лиц, которые управляли им при социализме. Механизмы смены лиц, осуществляющих управление, вырабатываются жителями самостоятельно для каждого конкретного случая, исходя из принципов взаимного уважения и коммунистической сознательности.

В отношениях с гражданами государств жители Алтая руководствуются теми же принципами, что и в отношениях между собой. Любой человек имеет возможность свободно приехать на Алтай для отдыха, для поселения, для занятия теми или иными делами. До тех пор, пока он соблюдает наши принципы, он наш желанный гость.

Жители Алтая считают войны пережитком мрачного прошлого, поэтому они уважают границы государств и не собираются силой захватывать их территорию. Выезжая за пределы Алтая, жители Алтая руководствуются не только принципами взаимного уважения и коммунистической сознательности, но также исполняют иные требования государств.

Жители Алтая не потерпят попыток повернуть историю вспять, поэтому будут противостоять любым попыткам возродить на территории Алтая классовое общество и государство. Признаком классового общества является выделение любых групп, в отношении которых действуют иные правила, нежели в отношении прочих. Признаками государства являются: принудительное изъятие ценностей, принуждение людей к труду, ограничение свободы действий и иные насильственные действия, осуществляемые иначе, нежели в возмещение конкретного исчисленного ущерба.

Понятно, что изложенные принципы сильно отличались от тенденций последних лет, а знатоки трудов Маркса могли бы найти многие вводимые определения весьма спорными. Но, во-первых, главные, навязшие у всех на зубах, коммунистические принципы, были в данном манифесте в явной форме обозначены. Во-вторых, любой, читавший научную фантастику, без труда опознавал в изложенных принципах именно светлое коммунистическое будущее, а не что-либо ещё. Но самым важным психологическим фактором было то, что манифест объявлял о победе. Если в остальном СССР задумывались о признании поражения в соревновании с капитализмом, а в качестве наглядных пособий по построению нового строя читали «Незнайку на Луне», где предполагалось, что человек человеку волк, то на Алтае большинству было хорошо понятно, что за строй они учредили, и как себя при нём вести.

Все функционеры народного хозяйства, согласно манифесту, полностью сохраняли своё положение, только партийные работники оставались полностью не при делах. Попытки качать права приводили к тому, что им припоминали: «вы, суки, Хрущёва сняли!». Да и, прямо скажем, не столь уж великим был актив КПСС на территории с менее чем двухсоттысячным населением. Впрочем, некоторые партийные работники выехали в Россию, препятствий им никто не чинил.

Со стороны России была взята пауза, союзное руководство оказалось в затруднении. Если бы речь шла воинствующем национализме, с ущемлением русских и иными эксцессами, ещё можно было бы задуматься о вводе войск. Но силой возвращать в социализм тех, кто уже перешёл на новую стадию развития? Это означало бы крах всей идеологии. Удержать такое в секрете было бы невозможно, по СССР уже давно победно шествовала гласность. Кончилось тем, что в октябре 1990 года Горбачёв официально объявил: на территории Горно-Алтайской автономной области начат эксперимент по переходу к коммунизму в рамках отдельно взятого региона.

Уже на следующий год, когда в СССР всё зашаталось, а на Алтай пришли первые иностранные инвесторы – несколько гостиничных сетей и один агропромышленный холдинг — начался массовый уход на Алтай советских кооператоров, валютчиков и иных достаточно состоятельных граждан, которые обнаружили, что здесь рады и им, и их деньгам, и их инициативе.

Поначалу на Алтае в основном пользовались советскими рублями, потом преимущественно перешли на доллар США и швейцарский франк. Собственную валютную политику вести никто не посчитал нужным.

Немногочисленные асфальтированные дороги не успели прийти в полное небрежение в течение переходного периода. Дорожные службы поначалу перебивались мелкими заказами на асфальтирование дорог внутри деревень или ремонт мостов через горные речки, но постепенно подтянулись более крупные инвесторы, и заказов стало невпроворот. В 1991 году дорожники поставили пост на въезде из России и стали взымать деньги с транспорта, едущего в Монголию. Этого хватало на то, чтобы поддерживать Чуйский тракт в удовлетворительном состоянии. Постепенно образовалось достаточное количество служб, расхватавших себе в обслуживание и кормление различные участки дорог. Со временем механизмы взимания платы эволюционировали в сторону большего удобства пользователей — как водится, в соответствии с принципами коммунистической сознательности и взаимного уважения. Также, как ни странно, полное отсутствие каких-либо органов, призванных устанавливать правила дорожного движения и следить за их соблюдением, не особенно сказалось на аварийности.

Малая авиация продолжала курсировать между райцентрами, а также в Бийск и Барнаул. К тому моменту, когда малая авиация в России стала загибаться, в Горно-Алтайске японцы уже начали строительство международного аэропорта.

Частные клиники стали появляться поначалу при отелях и санаториях, со временем платёжеспособный спрос возник и в райцентрах. Служба спасателей принялась подрабатывать доставкой больных из отдалённых деревушек в районные больницы. Где-то это были разовые заказы, где-то абонентские договоры на обслуживание с жителями, где-то успели подсуетиться страховые компании.

Уровень образования поначалу закономерно просел. Бывшие школьные учителя занимались с отдельными учениками по конкретным предметам, посвящая остаток времени собственным огородам. Постепенно стало понятнее, какого сорта специалисты нужны коммунистической экономике, и процесс пошёл, где-то так и оставшись на уровне репетиторства, в Горно-Алтайске и Улагане открылось по одной средней школе, а в основном учитель собирал разновозрастную группу и давал плотный курс из одного-двух предметов в течение пары месяцев. Учебная нагрузка оставалась смешной, в сравнении с советским прошлым, поэтому дети больше привлекались по хозяйству и достаточно рано находили себе полноценный источник заработка. Зато в порядке вещей стало добровольное обучение конкретным областям знания уже в более зрелом возрасте, когда человек точно знал, что ему нужно, и был готов за это заплатить.

В начале девяностых случались эксцессы, когда из России приезжала братва на джипах, отбирали машины, бытовую технику, деньги. Эти вопросы решались по-разному. Можно было раздобыть контакты конкурирующей группировки и наводить их на возвращающуюся с добычей братву. Можно было организовать вооружённый отпор, благо никаких ограничений на хождение оружия на Алтае не было. Можно было давать ориентировки российским же ментам. В Майме, которая закономерно страдала от налётов более других, некоторое время существовала частная охранная организация – её основали бийские же братки, которых конкуренты выдавили с привокзального рынка. Постепенно в криминальных кругах Алтайского края сложилось мнение, что у коммунистов беспредельничать западло. Туда ездили культурно отдыхать, а иногда за третейским судом – коммунистической сознательности южных соседей можно было доверять.

В девяносто восьмом к коммунистическому (де факто анархо-капиталистический строй так и сохранил де-юре своё изначальное идеологизированное наименование) Алтаю присоединилась Белокуриха. В РФ был дефолт, чехарда сменяющихся премьеров, задержки зарплат – а алтайские инвесторы предложили за госсобственность в выкупаемой Белокурихе хорошие деньги в твёрдой валюте. В начале двухтысячных РФ в одностороннем порядке произвела демаркацию границы, установила пункты таможенного досмотра и прочую странную атрибутику, которую так любят государства. В 2014 Жириновский предлагал задуматься о том, что Белокуриха и Северный Казахстан, наряду с Новороссией – исконно русские земли, но Зюганов одёрнул его, чтобы тот не смел точить зубы на коммунистов, и вообще у наших, мол, южных соседей не грех кое-чему поучиться, а не лезть к ним со своими добровольцами.

В 2006 году была попытка официально зарегистрировать государство Коммунистическая Республика Алтай — с целью вхождения в ООН, ВТО, а также предоставления офшорных услуг. Однако на следующий день весь забор заявителя был залеплен коммунистическим манифестом, и он, решив по здравому размышлению, что и так неплохо, не стал пытаться доказывать соседям, что его идея не означает ни налогообложения, ни иных обозначенных в манифесте признаков государства, и свернул свою инициативу. Такая коммунистическая негибкость алтайцев означала, что ни одна международная компания не может держать на Алтае свою штаб-квартиру, будучи обязанной иметь государственную прописку, но это никак не мешало реальной операционной деятельности.

Для поездок по миру жители Алтая поначалу пользовались преимущественно российскими паспортами, которые получали в российском Бийске, но после Грузинской войны 2008 года в моду стало входить гражданство прибалтийских стран и Израиля, а с 2010 года Монголия ввела для жителей Алтая упрощённую процедуру, и тем полностью удовлетворила рыночный спрос.

Алтай стал убежищем для Эдварда Сноудена, но это было не самой удачной его идеей. Представители АНБ, не особенно скрываясь, прилетели в Горно-Алтайск и захватили беглого сисадмина, после чего выехали в РФ и далее в Вашингтон. Алтайцы не препятствовали задержанию, но, во-первых, стали в массовом порядке отказываться принимать доллары США, постепенно перейдя на швейцарские франки в качестве наличных и на биткойны для безналичных расчётов, а во-вторых, в 2014 под Онгудаем открылся клуб ветеранов — что-то вроде базы вольных наёмников со всего света, и когда в 2017 российское ФСБ попыталась захватить сбежавшего на Алтай Аркадия Бабченко, её сотрудников ждал довольно неласковый приём. Впрочем, обошлось без жертв и международных скандалов.

В 2020 году Manifiesto Comunista распространился на Кубе, но это уже совсем другая история…

Наш вертолёт, вперёд лети, в коммуне остановка!

Либертарианские подкасты

Хочу порекомендовать вам канал, который будет полезен всем, кого интересует только аудиодорожка различных доступных в интернете видеороликов окололибертарианского толка. Очень удобно: идёшь по улице, телефон в кармане, в наушниках какая-нибудь свежая Шульман, которая всего пару часов назад появилась на ютубе, и вот её уже утащили в виде аудио в телеграм.

Я обещала вам, что здесь не будет рекламных постов. Так что уточняю: мы договариваемся с хозяином канала о том, что его аудиотека перекочует ещё и ко мне на сайт. Телеграм-каналы останутся раздельными. Рассчитываю на то, что со временем удастся построить вокруг себя небольшой уютный Анкапистан)

Начните знакомство с каналом с пары передач про люстрации. Вы же любите люстрации, правда же?