Несколько обзоров

Принципы агоризма — теперь в видеоформате

Я недавно публиковала пост Принципы агоризма, куда вынесла комментарий Александра Татаркова, сделанный к моему посту с бизнес-идеей для агориста в области общественного питания. Сейчас Александр выпустил ролик на ютубе, где существенно развернул свой текст, добавив к нему историческое введение, различные мотивационные вставки, ну и сами принципы агоризма подал в более подробном виде.

Предполагается, что дальше он продолжит раскрытие темы, так что подписывайтесь на канал, можно будет узнать много интересного. Автор всё ещё излишне многословен, так что слушаю его на полуторной скорости.

Популяризация свободы

Виталий Тизунь, чьё эссе Теория свободного общества я предлагала вашему вниманию в начале марта, принялся за продолжение, и уже выпустил первую главу, Популяризация свободы. В ней он отстаивает идею о том, что доводы в пользу панархии более убедительны для широких масс, поскольку не предлагают ни от чего отказываться, а наоборот, сводятся к тому, чтобы каждый мужик получил по бабе, баба по мужику, и что бишь там ещё обещал известный российский панархист Владимир Жириновский, с тем только отличием, что эти обещания будут правдивыми. Мне пока трудно судить о замысле всего произведения, но стиль в целом хорош, так что буду следить за процессом, хотя и не гарантирую, что стану его детально освещать. Анонсы Виталий выкладывает у себя в телеграм-канале, можете подписаться и сами отслеживать.

Заразное либертарианство

Битарх выпустил статью Заразное либертарианство, в которой сетует на линейные темпы роста аудитории подавляющего большинства либертарианских ресурсов. Уподобляя либертарианство инфекции, Битарх отмечает, что заражение происходит лишь через немногих пассионариев, а далее по цепочке заразившихся передаётся весьма слабо. Далее он ставит нам в пример Грету Тунберг, которая сумела сделать свой дискурс воистину заразным, что иллюстрируется картинкой роста числа её подписчиков в твиттере, демонстрировавшей до короновируса экспоненциальный рост, а дальше тунберг-эпидемия вышла-таки на плато, потому что человечество село на карантин.

Наблюдается экспоненциальный рост числа сторонников

Действительно, мои успехи смотрятся существенно скромнее, и тренд ближе к линейному (крупный скачок это реклама у Пожарского):

Так что немедленно перешлите этот пост десяти друзьям, и пусть каждый подпишется на мой канал, только так идеи либертарианства приобретут необходимую контагиозность. Не желаете? How dare you!

Если серьёзно, то далее в статье Битарх предлагает набор критериев, которым должна удовлетворять достаточно заразная идея, и под конец в качестве примера такой идеи предлагает свой лозунг свобода NAP или смерть! Мне кажется, что куда свежее и актуальнее сегодня будет смотреться посылка государство не спасает от пандемии, а гражданское общество спасает. Долой государство, даёшь гражданское общество! Я, разумеется, не световский ГрОб имею в виду, он спасает только от скуки.

Условия устойчивости анархии

На канале Анархия+ вышел разбор нескольких подходов к исследованию условий устойчивости анархии. Упоминается опубликованный мной в начале февраля перевод работы Хиршлейфера Анархия и её распад, но также даются ссылки и на некоторые другие работы. Для удобства все материалы любезно собраны автором в один прилагаемый к посту архив.

Пост призывает уделять внимание в кухонных обсуждениях анархии также и условиям устойчивости предлагаемых моделей общества, а для избегания профанации — ознакомиться с различными подходами к этой теме, помнить о границах применимости моделей, уточнять используемую терминологию, и соблюдать прочие азы цивилизованного обсуждения.

(Не)эффективность насилия

Колонка Битарха
(с редакторскими правками Анкап-тян)

Когда вы хотите добиться какой-то цели, вы выбираете один из множества доступных инструментов. Допустим, в вашем доме открылся хостел, который постоянно создаёт шум и криминогенную обстановку возле дома. Что вы можете сделать? Самый простой, на первый взгляд, вариант — заставить хозяина закрыть свой бизнес, применив физическое насилие.

Но что если у него есть хотя бы перцовый баллончик? Теперь в случае вашего нападения ваши возможные издержки выросли. Насилие как инструмент уже не выглядит таким выгодным, как это казалось изначально. Так что волей-неволей приходится искать другие способы как на него воздействовать — уговаривать, объяснить ситуацию владельцу помещения, чтобы он разорвал договор аренды, поставить одну звезду хостелу на сетевых ресурсах, призвать остальных жителей дома поступить также. Короче говоря, у вас появился стимул действовать цивилизованно.

Изначально самый простой инструмент принуждения, физическое насилие, быстро теряет свою эффективность, когда потенциальная жертва способна применить контрнасилие, пускай даже в самом минимальном размере. Бывший премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю когда-то восхвалял насилие, как инструмент с крайне высокой эффективностью. Но для того, чтобы это было так, ему пришлось ввести в Сингапуре одни из самых строгих правил покупки и владения оружием, даже для самообороны — ибо даже небольшое выравнивание баланса потенциала насилия в обществе ведёт к резкому снижению эффективности насилия как инструмента принуждения.

Могу выдвинуть вполне обоснованную фактами гипотезу: издержки на агрессивное насилие экспоненциально возрастают при возрастании возможностей применения контрнасилия со стороны жертвы.

Допустим, стационарный бандит (государство) хочет с помощью насилия принудить кого-то выполнить свои требования. Если у жертвы государственной агрессии нет летального оружия, для ареста достаточно небольшой опергруппы. А что если у жертвы пистолет? Приходится отправлять полицейский спецназ. По мелкому поводу, вроде неуплаты штрафов или розничной продажи психоактивных веществ, никто отправлять спецназ не станет. В блоге Александра Розова есть пост с подтверждением этого факта на примере Швеции.

Предположим, потенциальная жертва государственной агрессии это не какой-то неплательщик налогов, а более значимая цель — например, главарь клана в Сомали. У него уже не пистолет, а тысяча бойцов с автоматами Калашникова, пускай плохо обученных. Как показала история, ущерб даже от таких «бармалеев» оказался неприемлемым для правительства США.

Представим, что последователи секты «Ветвь Давидова», укрывшиеся на ранчо Уэйко (Waco) в 1993 году, кроме дробовиков и винтовок имели бы противотанковые гранатомёты. Как мы знаем, ФБР тогда решило применить танки, чтобы протаранить стены и пустить слезоточивый газ. При наличии у обороняющихся противотанкового оружия такой вариант пришлось бы отвергнуть, как чрезмерно рискованный.

В подобной ситуации государство могло бы либо превратить штурм ранчо из полицейской операции в армейскую, с применением миномётов или иного летального неизбирательного оружия, либо взять ранчо измором, с перспективой того, что эти фанатики действительно в полном составе помрут от голода. Оба варианта чреваты в демократическом государстве значительным политическим ущербом, который для политиков даже важнее, чем экономический ущерб государству. Подробнее о подобных факторах рекомендую почитать в книге Мартина ван Кревельда Расцвет и упадок государства.

Наконец, мы уже разбирали потенциальную ситуацию, когда потенциальная жертва государственного насилия угрожает применением оружия массового поражения. Сейчас это воспринимается как нечто крайне маловероятное — но не потому, что государство эффективно противодействует созданию ОМП частными лицами, а потому что люди, имеющие достаточно навыков для создания ОМП, имеют также сильные внутренние моральные убеждения, не допускающие применения неизбирательного массового насилия, в том числе в адрес мирных людей. Если демократическое государство покажет пример, первым применив ОМП против своих граждан, этот моральный запрет будет ослаблен, а со временем и вовсе пропадёт. Такие последствия ни один чиновник в относительно цивилизованном государстве допустить не готов.

Можно сделать выводы:

1) Издержки принуждения со стороны государства или любого другого агрессора экспоненциально возрастают при усилении средств контрнасилия со стороны жертвы. Даже минимальное оружие самообороны, таким образом, резко поднимает цену атаки, а против дешёвой грязной бомбы из отходов АЭС будет неэффективен и ядерный арсенал сверхдержавы.

2) Чтобы свободное общество (территориальная или экстерриториальная контрактная юрисдикция) могло защитить себя от завоевания государством, ему выгоднее не вкладываться в одну вундервафлю, а обеспечить стимулы для приобретения клиентами личного оружия, навыков его применения и готовности применить для защиты. Также это поможет обществу защититься и от собственных координирующих органов, если им вздумается стать государством, поскольку обеспечит равномерное распределение потенциала насилия. Об этом, в частности, рассказывается в ранее переведённой нами работе Джека Хиршлейфера Анархия и её распад.

Напоследок, приведу хорошую цитату из книги Либеральный архипелаг Чандрана Кукатаса.

Возьмем игроков и владельцев казино. Нам могут быть чужды и даже противны их занятия. Однако будет ли достаточным основанием для вторжения в чужую страну то, что в ней играют в азартные игры?

Возьмем «монополистов». Они могут назначать за свою продукцию цены, которые мы считаем несправедливыми. Однако сочли бы мы достаточным основанием для объявления какой-либо стране войны тот факт, что она слишком дорого поставляет свои товары?

Но почему мы готовы в аналогичных случаях посылать вооруженных людей (милицию) к нашим согражданам, брать их в плен (тюрьму) и брать с них контрибуцию (штраф)? Вероятно, потому, что они, в отличие от соседнего государства, не могут защититься.

Подари противнику оружие

Битарх разместил у себя вконтакте размышления на тему того, что на Третий Рейх следовало бы сбрасывать не бомбы, а оружие и боеприпасы. В качестве обоснования он приводит всё ту же модель Хиршлейфера в том виде, в котором её представил Аузан — с выводами о том, что для стабильного существования анархического общества требуется соблюдение баланса потенциала насилия. А коли так, то искусственное выравнивание БПН в Германии времён WW2 привело бы к падению тоталитаризма, а с ним и к быстрому завершению войны.

Одно можно сказать точно: если сбрасывать ручное оружие и амуницию на концлагеря, то это действительно тут же привело бы к вооружённому восстанию с последующими попытками покинуть Рейх или занять какой-нибудь район для последующего эффективного сдерживания карательных подразделений.

Насколько та же тактика привела бы к вооружённому восстанию против режима на всей остальной территории Рейха, зависит исключительно от того, в какой мере эта остальная территория напоминала концлагерь. И наоборот, чем больше в той или иной страте общества имело место благодушие к власти, тем более вероятно, что подаренное с небес оружие было бы дисциплинированно передано властям для последующей отправки на фронт.

Эти очевидные соображения прямо следуют в том числе и из модели Хиршлейфера: чем выше параметр ожесточённости, и чем ниже общий уровень ресурсов, тем больше вероятность, что в системе вместо мирной анархии случится битва за гегемонию до полной победы. И наоборот, чем ниже ожесточённость и выше относительное благосостояние, тем меньше усилий стороны склонны тратить на войну друг с другом, и больше оставлять на производство.

Чем больше легитимность режима, тем меньше вероятность, что искусственное выравнивание потенциала насилия путём распространения огнестрельного оружия приведёт к каким-либо проблемам для режима. Причина достаточно проста: в условиях низкой ожесточённости сторон огнестрельное оружие для политической борьбы попросту не будет применяться. Неважно, есть ли у меня ствол, если своё недовольство режимом я реализую в форме одиночного пикета и подписей под открытыми письмами, а государство вежливо принимает моё недовольство к сведению, никак мне не препятствуя. Наличие ствола начинает играть роль, когда я сталкиваюсь с прямым нелегитимным насилием, и понимаю, что у меня есть шансы решить проблему встречным насилием.

Так что в целом идея искусственного выравнивания БПН хороша как мысленный эксперимент, но её не следует понимать буквально: оружием против государства сейчас куда чаще становится мирное общественное недовольство, и для того, чтобы его вызвать, я скорее буду нуждаться не в стволе, а в раскрутке своих инфоресурсов. И вот тут, конечно, гуманитарная бомбардировка в виде, например, ретвита меня мистером Трампом действительно в состоянии дать значимый эффект.

Анархия и её распад

Перевод статьи Джека Хиршлейфера

В последнее время с лёгкой руки профессора Аузана я начала ссылаться на некие загадочные условия устойчивости анархии по Хиршлейферу. Но раз уж это понятие стало часто всплывать в дискуссиях, было бы неплохо разобраться в нём несколько детальнее.

Поэтому Андрей Мешков взялся перевести (а я отредактировать перевод) статью профессора калифорнийского университета Джека Хиршлейфера Анархия и её распад, где и вводятся эти условия. Желающие также могут ознакомиться с оригиналом статьи (например, их может заинтересовать список литературы, который мы не стали включать в перевод).

В статье описывается математическая модель анархической системы, основные механизмы взаимодействия в ней — и делаются выводы о поведении модели. Разумеется, эти выводы верны применительно к реальному обществу лишь в той мере, в которой модель отражает общество, но это относится к любым методам математического моделирования. Модель Хиршлейфера — не единственная, просто считается наиболее продвинутой на сегодняшний день, и при этом достаточно простой, чтобы пользоваться ей было удобно.

Напоминаю, что все переводы, в создании которых я принимала участие, собраны в соответствующем разделе на сайте.

Джек Хиршлейфер

Возможно, Анкапистан лучше строить всё-таки в странах четвёртого мира?

Ну, скажем, в Сомали, Микронезии и прочих failed states, поскольку там легче достичь более-менее равномерного баланса потенциала насилия при сравнительно небольших затратах ресурсов (условно говоря, купить калаш) ввиду отсутствия сверхсильного всеподавляющего агента, энфорсящего монополию на насилие на данной территории, а также сложившейся вокруг него культуры раболепия и структуры экономики?

L29Ah (вопрос сопровождается донатом в размере 0.00013567btc)

Напомню читателям, что баланс потенциала насилия — это один из критериев стабильности безгосударственного сообщества по Хиршлейферу. Другие критерии — это стабильный состав сообщества и отсутствие значимого числа людей, поставленных на грань выживания. Действительно, какой-нибудь уединённый тропический рай, где кокосы падают прямо под ноги, и в котором живут мирные улыбчивые туземцы с калашами, легко построит у себя анархическое общество. Но мало иметь анархию, хочется-то именно анархо-капитализм.

А для анархо-капитализма требуется чуточку больше, чем отсутствие государства. Нужен капитализм, что означает товарно-денежные отношения. Так что нашему воображаемому тропическому раю потребуется полноценная товарная экономика, встроенная в мировую торговлю. Но международная торговля требует международного признания, и это серьёзное ограничение.

Сочиняя свой Меганезийский цикл, Александр Розов особо подчёркивал, что безгосударственное сообщество в Тихом океане у него строят не настоящие туземцы, а ихтамнеты. На самом же деле это полноценные белые люди с приличествующим белым людям представлением о собственности, свободе и праве — только отрицающие государство. Туземцами же они притворяются лишь для того, чтобы легитимизировать свои притязания в глазах международного сообщества и не становиться изгоями, влачащими жалкое существование под экономическими санкциями.

В реальной жизни подобный проект анархо-колониализма пытался провернуть институт систединга, но наткнулся на множество законодательных и технологических ограничений, и сейчас, судя по сайту, из либертарианского проекта выродился в нечто пропахшее экоактивизмом.

Так что сложно сказать, что проще: обеспечить переход к анархии в капиталистическом государстве, обеспечить переход к капитализму в failed state, или же организовать десант свободы в какое-нибудь игрушечное государство в Океании. Одно можно сказать точно: только лишь балансом потенциала насилия дело не ограничивается.

Белый человек с автоматом в тропическом раю

Дискуссия о стационарном бандите и доктрине сдерживания

Я откомментировала колонку Битарха о продвижении либертарианства через теорию стационарного бандита в том ключе, что это во многом стук в открытые двери: бандитская сущность государства быстро признаётся любым собеседником, ну а дальше начинаются рассуждения о меньшем зле. В частности, в России популярна тема апелляции к опыту девяностых годов прошлого века, когда было засилье кочевых бандитов.

Битарх на это предлагает в своём паблике вконтакте обратиться к исследованиям Хиршлейфера 1995 года, на которые ссылался профессор Аузан в своей лекции «Эволюция осёдлого бандита»

Все три условия устойчивости анархии по Хиршлейферу в России девяностых не выполнялись, то есть либертарианства в девяностые не было.

На это я вынуждена констатировать, что Битарх опять стучится в открытую дверь, и о том, что в девяностые было либертарианство, речи не идёт, если, конечно, вы не спорите с троллем. Речь о том, что для продвижения либертарианства через теорию стационарного бандита нужно предъявить аргументы, как, упразднив стационарного бандита, не допустить засилья кочевых.

Интересна также критика со стороны Владимира Золоторева, который совершенно справедливо указывает: стационарный бандит опаснее кочевого, потому что он в состоянии нанести обществу куда больший ущерб, и при этом способствует тому, что у общества не остаётся сил на борьбу с какими бы то ни было бандитами. Он не пишет прямо, но из этой посылки следует, что возврат в эпоху кочевых бандитов является для общества приемлемой ценой за уничтожение бандита стационарного, хотя, по хорошему, выбирать нужно всё-таки не между стационарным и кочевым бандитами, а между наличием бандита и его отсутствием.

Итак, вроде бы договорились: бандит не нужен, давайте его изживать, надо обеспечить в обществе баланс потенциала насилия, и будет нам устойчивая анархия. Но тут от читателя с ником Холон Синергийный подоспела критика предлагаемых механизмов доктрины сдерживания (текст пришёл по частным каналам, публикую его в телеграфе, выступающем в качестве нейтральной площадки).

Текст очень длинен и сложен для восприятия, так что даю краткую экспликацию:

1. Как следует из статьи Мазарра о доктрине сдерживания, перевод которой я недавно выкладывала, для успешного сдерживания очень важен фактор восприятия. Противник должен понимать, что когда потенциальная жертва кричит, мол, я ему глаз на жопу натяну, если сделает ещё шаг — то жертва реально готова реализовать свои угрозы, потому что загнана в угол, и у неё нет никакого выхода, кроме расчехления своих арсеналов по натягиванию глаз на жопы. При этом сам потенциальный агрессор ни в коем случае не должен быть поставлен в столь же безвыходное положение, когда ему ничего не остаётся, как рискнуть глазом и сделать шаг вперёд. Но чем успешнее будет реализовываться подобная доктрина, тем чаще угрозы будут представлять собой блеф — просто из соображений экономии.
2. Государство также реализует доктрину сдерживания в отношении представителей общества, желающих его уничтожения. Один из самых надёжных способов для него — взять общество в заложники. Любой член общества должен понимать, что от любых угроз или, не дай бог, реальных действий против представителей государства хуже будет только условному Воронежу. Так, государство изобрело концепцию экстремизма, и теперь в любом закручивании гаек виноваты экстремисты, именно для защиты от них общества все эти меры безопасности и предпринимаются. Редкие успешные акции против государства лишь подтверждают, что экстремизм не выдумка, и государственные меры безопасности оправданы.
3. Попытки предлагать для борьбы с представителями государства всё более технологичное оружие вроде микродронов и уберизации насилия приведут к тому, что государство с огромным удовольствием начнёт защищать граждан от микродронов и убер-насилия, а для этого потребуются уже совершенно тоталитарные методы контроля вообще всех аспектов жизни. В пределе эта гонка вооружений приводит к тому, что каждому становится доступно оружие судного дня, и тогда гроб, гроб, кладбище, пидор.
4. На закуску даётся исторический экскурс в средневековую Саксонию, в которой успешно практиковалось нечто очень близкое к описанной мною концепции убер-возмездия. Тем не менее, система не пережила своего времени, как и все прочие средневековые элементы панархии, и уступила монополии государства на суд и расправу. Автор предлагает подумать, не был ли подобный исход закономерным.


Главным выводом из всего этого хитросплетения доводов я бы сделала следующее соображение. Ни одна доктрина не является панацеей. Государство — в головах. Это означает, что хотя в ряде случаев проблема государства может быть успешно упрощена отрезанием особо мешающих голов или угрозой подобной декапитации, решающее значение имеют всё-таки средства индоктринации свободой. Их же приходится подбирать индивидуально.