Стационарный бандит

Вкратце.

Долго считалось, что государство является естественным и даже богоданным состоянием общества. Затем корни государства стали выводить из некоего мифического общественного договора, или же из непреложных законов экономического развития. Однако современные исторические и антропологические данные показывают, что все или практически все государства — результат завоевания мирного безгосударственного общества внешним врагом — обычно это сравнительно немногочисленные кочевые разбойники, которым повезло не просто совершить удачный набег, но ещё и утвердить свою постоянную власть над завоёванным обществом. Это так называемая теория стационарного бандита, предложенная экономистом Мансуром Олсоном.

Старые догосударственные практики взаимодействия в обществе никуда не делись, они по-прежнему работают и прекрасно совместимы с современными высокими технологиями. Упразднение государства лишь освободит людей, и для того, чтобы дальше вести свободную мирную жизнь, им просто нужно не пытаться воссоздать режим политической власти заново.

Введение

О происхождении государства много рассуждали и придумали на этот счёт несколько остроумных теорий. Прежде чем излагать одну из них, хочется понять цель подобных штудий.

Для чего вообще нужна теория возникновения государства? Это несложный вопрос. Теория нужна для того, чтобы основывать на ней свои действия и рассматривать с её позиций новые факты. Но для того, чтобы действия на базе теории оказывались успешными, теория должна быть работающей. Работающая теория, во-первых, способна объяснять имеющиеся факты не хуже, чем другие теории. Во-вторых, она должна объяснять ряд фактов, которые не укладываются в ранее созданные теории, иначе зачем её вообще было придумывать, коли и старые справлялись. В-третьих, теория может использоваться для предсказания новых фактов. Если факты, предсказанные теорией, действительно удалось установить, это веское свидетельство в пользу того, что теория работающая.

Божественное право

Самой древней и почтенной теорией возникновения государства была теория божественного права, согласно которой лицо, становившееся во главу государства, делало это божественным соизволением. Также это лицо само могло являться богом. Теория прекрасно соответствовала господствующим в те времена воззрениям о том, что боги вообще вершат судьбы людей: рассуждая чисто логически, правителей следовало в этом случае объявлять либо конкурентами богов, либо исполнителями их воли. Теория имела тот недостаток, что объясняла лишь прошлое, а новых фактов не предсказывала. Любая узурпация власти в рамках божественной теории оказывалась полной неожиданностью, и далее приходилось искать следы провидения уже на челе нового правителя. Также этой теории решительно не соответствовала модель распределения властных полномочий, присущая полисным демократиям.

Ради чего эта теория активно пропагандировалась? Ради снижения издержек на подавление сопротивления людей власти правителя. С божественным авторитетом трудно спорить, если божество отвечает не только за фигуру правителя, но и, скажем, за урожай. Впрочем, подобное могло становиться для правителей и неудобством, поскольку неурожаи оказывались свидетельством кары богов и знамением о том, что правителя надлежит свергнуть.

Общественный договор

Следующей теорией происхождения государства стала теория общественного договора. Мол, в естественном состоянии имеет место война всех против всех, и для прекращения этой войны учреждается некое правление, которое упорядочивает насилие. Понятно, что даже отцы-основатели теории не заявляли прямо, что вот, люди собрались на полянке и договорились учредить государство. Говорилось лишь о том, что люди ведут себя в отношении государства так, как будто они договорились о его учреждении.

Эта теория объясняла как те государства, которые объясняла теория божественного права, так и полисные демократии, Римскую республику и тому подобное. Логичным следствием теории общественного договора становилось соображение о том, что если люди однажды уже учредили некую форму правления, то ничто не мешает им повторить это, коль скоро текущая форма перестала их устраивать. В явном виде это следствие содержится в Декларации независимости США, да и вообще США стали ярким примером практического применения теории общественного договора.

Серьёзным недостатком теории является то, что она базируется на довольно сомнительном утверждении о войне всех против всех как непременном атрибуте естественного состояния. Исследования антропологов показали, что это утверждение не соответствует действительности, и отношения кооперации предшествуют в человеческих сообществах появлению отношений власти. Таким образом, само утверждение о добровольном характере такого института, как государство, оказывается голословным — ничуть не менее голословным, чем утверждение о божественном праве королей на престол.

Классовая теория

Классовая теория учитывает представления об антропологии 19 века и одно из направлений политэкономии того же времени. Теория указывает, что государство возникает как неизбежное следствие экономического расслоения, которое, в свою очередь, является неизбежным следствием увеличения производительности труда и, соответственно, накопления излишков. Государство в рамках классовой теории является инструментом угнетения подчинённых классов господствующим классом.

Таким образом, впервые в истории воззрений о механизмах формирования государства указывается на то, что государство принципиально антагонистично подавляющему большинству населения, и должно быть упразднено. Это важный плюс классовой теории, объясняющий множество наблюдаемых фактов угнетения людей представителями власти, с чем не справлялись обе предыдущие теории.

Минусом классовой теории стало то, что она базировалась на трудовой теории стоимости, теории эксплуатации и тому подобных отвергнутых впоследствии экономической наукой предпосылках. Между тем, эти ложные предпосылки диктовали адептам классовой теории такие методы противодействия государству, которые лишь усиливали его репрессивный характер. Множество политических режимов, основанных адептами классовой теории, тому порукой: все они приводили лишь к широким репрессиям среди населения, а заканчивались обычно экономическим крахом.

Таким образом, хотя государство действительно является врагом собственного народа, образовалось оно не при помощи экономических действий, поэтому и путь к упразднению государства не лежит через упразднение естественных экономических механизмов.

Теория стационарного бандита

Когда стало понятно, что государство образуется не при помощи экономического угнетения, а посредством чистого насилия, уже в 20 веке была предложена теория, которая утверждала, что государство возникло из противостояния между мирными осёдлыми производителями и кочевниками, которые в качестве средства увеличения своего благосостояния предпочитали практиковать грабёж. До тех пор, пока осёдлые жители более или менее успешно противостояли набегам, бандит оставался кочевым. Как только они давали слабину, кочевники облагали их регулярной данью, а затем постепенно усиливали свою власть, устанавливая такие правила для податного населения, которые позволяли максимизировать дань и минимизировать возможности населения к восстанию. В частности, для этого провозглашалось божественное право захватчиков осуществлять свою власть над захваченными.

Эта теория объясняла множество исторических примеров, когда государство возникало именно в результате внешнего захвата, после чего бывшие кочевники становились наследственной знатью в образовавшемся таким образом народе.

Также теория утверждала, что для завоёванных в ряде случаев наличие одного стационарного бандита оказывалось выгоднее, чем ситуация, в которой они окружены множеством кочевников, никак не ограничивающих себя в насилии. Так, известное предание о призыве варягов навести среди славян порядок и владеть ими полностью соответствует этому выводу из теории стационарного бандита. В какой-то мере такой механизм условно добровольного принятия государства сближается с теорией общественного договора.

Однако, хотя для многих попасть в рабство выгоднее, чем погибнуть, это не реабилитирует рабовладельца, ведь не будь его вовсе, не было бы и причины выбирать между смертью и рабством, когда можно было бы оставаться свободными. Таким образом, даже с оговоркой про то, что стационарный бандит мог оказываться для мирных жителей выгоднее кочевого (а мог и не оказываться), это ни в коей мере не указывает на нежелательность полного избавления от бандита.

Великая фикция

Немногочисленные завоеватели не в состоянии в течение долгого времени сохранять свою власть над завоёванными, если их власть держится только на угрозе насилия. Или, говоря словами Талейрана, штыки хороши всем, кроме одного: на них нельзя сидеть. Самым долгосрочным проектом чисто силового удержания власти в известной нам истории оказывается Лакедемон, более известный по имени своей столицы, Спарты. Граждане Спарты коллективно владели илотами — жителями завоёванных ими областей Эллады — в течение примерно пятисот лет. К концу этого периода спартиаты просто физически закончились, и их государство перестало существовать.

Таким образом, для того, чтобы стационарный бандит сохранил своё господство над завоёванными в течение более долгого времени, ему требовалось, чтобы его правление основывалось не только на страхе насилия, но и в какой-то мере на согласии управляемых (снова привет теории общественного договора). В разных случаях это согласие обеспечивалось разными средствами, но обычно ради получения такого согласия завоеватели дозированно делились своей властью. Это расширяло их социальную базу. Пределом развития этого механизма можно назвать современные социал-демократии. Экономист Фредерик Бастиа назвал такое государство великой фикцией, в которой все стараются жить за счёт всех. Угнетённые и угнетатели смешались до степени неразличимости, никто не может точно сказать, сколько он платит государству, и сколько он от него получает — словом, современное государство становится похоже на этакую садомазохистскую оргию, где даже те, кто не испытывают особого удовольствия, вынуждены его симулировать, чтобы не напрягать прочих участников, потому что таковы правила игры.

Что делать?

Прежде всего, нужно прекращать делать вид, что получаешь удовольствие от оргии. Насилие с целью получения прибыли не только аморально, но ещё и невыгодно. Уровень производительных сил (привет классовой теории!) уже сейчас вырос настолько, что мирное сотрудничество обеспечивает куда более быстрое и стабильное увеличение благосостояния, чем грабёж. Можно продолжать поддерживать такие правила игры, в которых государство силой обеспечит тебе преференции за счёт других, но государство точно так же обеспечит другим преференции за счёт тебя. Сотрудничество оказывается выгоднее и предсказуемее, а рыночная конкуренция безопаснее войны, даже если ты сильнее конкурентов.

Ну а когда вы перестанете рассчитывать на государство, то у вас непременно появится желание перестать делиться с бандитом своими ресурсами. Для этого есть множество рецептов, которые работают для множества частных случаев, и ваша креативная мысль, конечно же, позволит вам подобрать способы, актуальные именно для вас.

Наконец, ваши позывы избавиться от государства окажутся куда эффективнее, если их поддержат другие. Поэтому в ваших интересах сеять в умах недоверие к бандиту и высмеивать готовность безропотно его содержать.

Каждый, кто уклоняется от налогов, становится вашим союзником. Каждый, кто отобрал у государства немного имущества и взял его себе — ваш потенциальный союзник, ведь он ослабляет государство, а значит, вы тоже можете себе что-нибудь урвать. Государство — это стационарный бандит, а вы мобильны, поэтому самое время становиться тем самым кочевником, который отлично приспособлен сокрушать подобные стационарные конструкции. Так вы запустите историю по спирали (привет диалектическому материализму!) и выведете человечество на новый уровень развития.

Идея национального суверенитета как путь к анкапу

Битарх, Анкап-тян

Заголовок выглядит очень странно, не правда ли? Казалось бы, идея национального суверенитета берёт начало в Вестфальском мирном договоре, когда после Тридцатилетней войны было решено: каждый правитель суверенен на своей территории и сам разбирается со своими внутренними вопросами, а соседям до этого не должно быть дела. Именно Вестфальский мир породил государство современного типа с его территориальной монополией.

Однако к девятнадцатому веку идея суверенитета правителя переродилась в идею суверенитета нации, поскольку власть правителей более не ассоциировалась с божественным правом и была вынуждена оправдывать себя народным волеизъявлением. Ради величия нации оказалось удобно развязывать куда более кровопролитные войны, чем какая-то несчастная Тридцатилетняя война. Бог воевал на стороне больших батальонов, национальные государства старательно укрупнялись, обзаводились колониями — и мир, в общем-то, двигался к тому, чтобы оказаться поделенным между считанными единицами стран, которым далее предстояло столкнуться в последнем и решительном бою, где и определился бы мировой гегемон и образовалась единая мировая держава. По крайней мере, если бы свободный рынок способствовал образованию монополий, именно так бы и произошло. Но вместо этого Первая мировая война привела к развалу четырёх континентальных империй, а после Второй мировой войны колонии принялись отваливаться и у всех прочих великих держав.

В ООН уже официально закреплён равный статус всех стран, а принцип территориального суверенитета оказался официально дополнен прямо противоречащим ему принципом права нации на самоопределение. В сущности, это обесценило вестфальские принципы, и с тех пор число стран в мире продолжает возрастать. Также на мировую арену вернулись старые добрые традиции вторжений ради установления прогрессивных порядков, заменивших не особенно актуальные ныне религиозные войны.

В мире всё ещё намного больше этносов, чем государств, поэтому разваливаться по этническому принципу страны могут ещё довольно долго. Вместе с тем, для людей стимулом к размежеванию становятся не этнические различия как таковые, а прежде всего разница в культурах. Но культурных общностей ещё больше, чем этносов, они возникают и мутируют постоянно.

Простота перемещения людей, товаров, денег и информации приводит к тому, что любые территориальные границы становятся всё более проницаемыми, а само их существование — всё менее осмысленным.

Пока неясно, как скоро и в результате какой цепочки событий мэйнстримом станет представление о праве культур на самоопределение, как это ранее случилось с нациями. Чисто логически же нет никаких оснований, по которым некая группа лиц, выбранная по более или менее произвольному критерию, имеет право на суверенитет, а иная группа лиц или даже вовсе один человек — не имеет.

Этот вопрос довольно подробно разобран в «Этике свободы» Ротбарда, позволю себе небольшую цитату оттуда:

Можно задать более серьезный вопрос: признает ли сторонник доктрины laissez-faire право региона страны отделиться от страны? Законно ли для Западной Руритании отделяться от Руритании? Если нет, то почему? А если да, то тогда каким может быть логическое завершение разделения стран? Не может ли отсоединиться маленький район, затем город и часть этого города, затем жилищный массив, наконец, определенный индивид? Признание какого-либо права на отделение при отсутствии его логического завершения, ограничивающего право на индивидуальное отделение, которое логически ограничивает анархизм, приведет к тому, что индивиды смогут отделяться от государства и нанимать свои собственные защитные агентства, а государство разрушится.

Таким образом, выстраивается чёткая траектория развития общественных отношений: от суверенитета личностей над подданными через суверенитет всё более мелких групп к суверенитету каждой индивидуальной личности, с полным изживанием самой категории подданства. И если некогда лишь несколько сотен человек во всём мире могли заявить, что государство это я, то в обозримом будущем такое сможет с полным правом сказать про себя каждый.

Человек человеку — нация.

В перспективе — более семи миллиардов точек

А если у вас был бы выбор: бороться с государством в РФ или другой стране, то что бы вы выбрали?

Андрей

Думаю, я достаточно космополитична, чтобы не зацикливаться на РФ: любое государство неприятно в любых его активных проявлениях. Как я уже писала, мне кажется, что построить анкап в стране, где уже довольно мало государства и уже есть традиция уважения к частной собственности и предпринимательской инициативе, существенно легче, чем там, где всего этого нет. Строить анкап, будучи иммигранткой, более естественное занятие: для иммигрантов естественно считать государство чем-то непонятным и враждебным, тем, чего следует по возможности избегать. Так что, конечно, мне бы хотелось двинуть в какую-нибудь относительно свободную страну и действовать там.

В качестве контрпримера против такого подхода обычно приводят современных западных феминисток, которые воюют за какие-то пустяковые по мнению многих мелочи, совершенно не возмущаясь нарушением прав женщин в условных арабских странах. Да, я бы тоже предпочла разваливать Россию, а не Туркменистан, и Грузию, а не Россию. На развалинах условной Венесуэлы может вырасти анкап, но расти ему придётся из такого говна, что ехать туда в это время — это надо быть подвижником, либо предпринимателем от бога. То ли дело аккуратно демонтированное государство в уже приличном обществе. Никакой тебе эстетики лихих девяностых, всё свободно и с достоинством.

В России сейчас среди протестующих пиетет перед законом носит какой-то совершенно религиозный характер. Да, мы знаем, что законы говно, но ради спасения души соблюдём их до последней буковки, а если власть сама будет нарушать свои законы, мы подадим на неё в её же суд, проиграем в трёх инстанциях и выиграем в ЕСПЧ. Я восхищаюсь оптимизмом и последовательностью этих ребят. Сама я слишком нетерпелива, чтобы стричь газон демократии двести лет и на выходе получить социал-демократическое общество, а потом думать, что же делать с настолько укоренившимся государством. Пиетет перед законом может быть как хорош, так и плох. Лучше пусть будет пиетет перед правом собственности и нетерпимость к нарушениям такого рода прав, пусть бы даже и в нарушение текущих законов.

Для меня показателем успеха гражданского общества является не размер митингов, не число оппозиционных депутатов в парламентах и не регулярная смена первых лиц государства — а уменьшение госбюджета хотя бы процентов на десять в год при растущем ещё более значительными темпами благосостоянии людей. В этом плане Грузия представляется мне довольно многообещающей: здесь неплохо принялись ростки свободы, здесь довольно слабое государство, и здесь не особенно препятствуют зарабатывать вчёрную.

Завтра я понемногу выдвигаюсь в сторону России, но я совершенно точно сюда вернусь, и вполне возможно, надолго.

Считайте это селфи своеобразной заявкой на будущее: засунуть матери Картли в голову анкап

Ода биткоину

Сегодня утром обнаружила страшное: ночью спьяну потеряла кошелёк, где были все запасы наличных и банковская карточка.

Одна. В чужой стране. С которой у России даже нет дипломатических отношений.

Разумеется, у меня было множество вариантов действий.

  • Срочно выйти замуж и остаться в Грузии
  • Пойти домой пешком, наперегонки с якутским шаманом
  • Устроить в Батуми встречу с читателями и попросить взаймы
  • Выучить по-грузински фразу «мадам, месье, я не ела шесть дней»

Но вместо этого я полезла выяснять, есть ли в Батуми криптоматы. Таковой обнаружился всего один, но больше мне и не требовалось. Дальше всё было делом техники.

Подходим к криптомату
Тычем в экран, появляется меню, выбираем Withdraw Cash
Выбираем нужную валюту, что в моём случае однозначно означает биткоин
Смотрим курс, выбираем сумму
Криптомат генерирует QR-код, код сканируется биткоин-кошельком на смартфоне, образуется исходящая транзакция, к ней нужно выбрать комиссию покрупнее, чтобы битки дошли быстро, иначе куковать перед криптоматом придётся долго.

Дальше криптомат печатает чек с неким redemption code и оповещением, что затребовать кэш можно после первого подтверждения транзакции. Когда приходит подтверждение, можно снова докапываться до криптомата снова.

Вводим тот самый redemption code
Вот и всё, криптомат выдаёт вожделенный кэш

Так я немного поиграла в экстремистку, внесённую в списки и, соответственно, без доступа к банковским услугам. Как нетрудно видеть, биткоин отлично помогает в таких экстремальных ситуациях.

Цените ту свободу манёвра, которую даруют нам криптовалюты! Это ровно то, для чего они придуманы.

Панархия для бабушек

Ура, мы это сделали! На канале Libertarian Band вышел самый ожидаемый ролик этого лета, где я попыталась самыми простыми словами рассказать про панархию.

Панархия для бабушек

На мой взгляд, это пока что самый удачный из моих сценариев, да и все остальные участники проекта проделали отличную работу.

Немного внутренней кухни

Весной ребята с этого канала, с которым я до того имела эпизодический опыт сотрудничества, обратились ко мне с просьбой написать какой-нибудь сценарий ролика, чтобы они могли устроить кастинг на должность нового ведущего. Я решила, что раз уж пробоваться будут самые разные люди, то пусть текст будет максимально простой, на самую широкую аудиторию — введение в либертарианство. Так появился текст ролика «Либертарианство для бабушек». Во время кастинга перебрали человек пять, в результате чего у канала появилось новое замечательное лицо — Антон. Конечно, немного жаль, что девушка кастинг не прошла, для неё мне бы было легче готовить сценарии, но то, что получилось, мне очень нравится.

Либертарианство для бабушек

Видео неплохо разошлось по разным пабликам и получило на сегодня более 1700 просмотров, что уже превышает аудиторию моего собственного телеграм-канала.

Тут ко мне обратился Битарх и предложил соорудить нечто такое же доходчивое, только про панархию. Пришлось его огорчить и ответить, что хочется сделать цикл, связанный внутренней логикой повествования, и следующим будет описание минархизма. Ролик вышел относительно недавно, но по непонятной мне причине не был воспринят аудиторией столь же благожелательно. Это немного странно, ведь с одной стороны, вся повестка Либертарианской партии в нашей стране на сегодня базируется на минархистской платформе, а с другой стороны, именно в видеоформате ЛПР нигде и ни разу про свою платформу не рассказывала, так что ролик про минархизм — едва ли не первый в своём роде. Расшарьте его, если сочтёте дельным.

Минархизм для бабушек

Теперь вот вышла вожделенная панархия. Следом за панархией должно выйти описание для бабушек такой интересной стратегии, как агоризм. Текст уже готов, осталось отснять и смонтировать. Дальше в планах много всякого интересного, так что подпишитесь на Libertarian Band и посоветуйте канал друзьям.

Вопрос про взаимодействие между ЭКЮ и людьми вне ЭКЮ

Развёрнутый вопрос от Занудного (никакими донатами не подкреплён, но зануде всегда лучше дать то, что он хочет, не сильно затягивая)

Как, в случае отказа от территориального принципа, будут регулироваться отношения между двумя суверенными субъектами, не связанными никакой ЭКЮ/ФПКЮ и т. д.?

Представим статистически реальную ситуацию в условиях конкуренции суверенных юрисдикций за территорию. Тех, что устанавливают обязательные законы для граждан (но не всех людей вообще, включая апатридов, как существующие государства для «человека и гражданина»). Они ж контрактные, значит, не все резиденты вступят в предложенные соглашения. Если суверенные юрисдикции экстерриториальны, значит, оппортунистов не согнать. Кто и по каким законам сможет их осудить, если они не создадут собственной КЮ? Что граждан защитит от произвола «апатридов», в т. ч. насилия, если территориально их не развести, нет зон ответственности. Что защитит самих оппортунистов от насилия со стороны отдельных «граждан»?

Прошу заметить, я здесь не рассматриваю непризнание и конфликт между юрисдикциями. Если нет общих правил игры и высшей инстанции, с оглядкой на историю это кажется неизбежным. Также это и не вопрос о диктате локального большинства, хотя в отсутствие претензий на территорию претензии на блага будут сохранены (иначе не будет частной собственности). Что не обязательно запустит рыночек, ведь даже вступление в торговые отношения — это контракт, а ведь речь о суверенных юрисдикциях, которые могут автаркизоваться ради безопасности или создать монополию. Вопрос в том, что будет гарантировать свободы тех, кто бы хотел просто уехать (а то и остаться) на данной территории, не признавая систему права соседей, в случае конфликта, если за ними не стоит «крыша»?

Ответ Анкап-тян

Вопросы становятся всё длиннее. С одной стороны, это показывает, что люди усваивают предыдущий материал. С другой — посты перестают укладываться в формат телеграм-канала. Да и чёрт с ним, с форматом, не привыкать.

Итак, на некоей территории есть несколько контрактных юрисдикций, а также какое-то число лиц, которые все эти юрисдикции в гробу видали, и никуда присоединяться не хотят. Это вполне логично, поскольку для чего нужна юрисдикция? Чтобы разрешать конфликты с другими людьми при помощи некоего посредника. Но подавляющее число конфликтов прекрасно утрясаются без всякого посредника! Многим ли из вас хоть раз в жизни приходилось с кем-то судиться? При этом в ситуации попадания в зону действия чьих-то правил люди оказываются постоянно. Если эти правила им заранее известны, и они с ними согласны, правила обычно соблюдаются. Если правила заранее неизвестны, люди ведут себя, как привыкли, а потом им указывают, что здесь иной порядок, и они как-то корректируют своё поведение. Если правила известны, и люди с ними не согласны, они как-то пытаются обойти правила, прямо их саботировать или же подчиняться им, но с видимой неохотой.

Как я уже писала, панархия это неустойчивое переходное состояние от террториальных монопольных юрисдикций к чистому анкапу. Вы как раз и затрагиваете проблему того, как вести себя людям, для которых уже наступил анкап, с теми, у кого пока в голове панархия. Да так и вести себя: по анкапу. Пока всё разруливается полюбовно, жить себе по добрососедски рядом. Когда перестаёт разруливаться, организовывать движ в свою поддержку, с участием наёмных профессионалов или же без оного.

Самое главное для того, чтобы неустойчивая ситуация панархии сдвигалась в сторону анкапа, а не к старым добрым территориальным монополистам — это отсутствие запроса на единые правила, на единый порядок, на высший принимающий решения орган. На одной чаше весов у нас будет максимизация удобства — каждый хочет, чтобы правила были адаптированы под его представления о должном. На другой чаше весов окажется желание сэкономить мыслительные усилия. Проще помнить единые правила, чем держать в голове разные варианты.

Таким образом, чем проще окажется свод установлений, тем больше вероятность, что он сумеет стать почти всеобъемлющим. Чем сложнее, тем больше шансов на то, что он останется сугубо нишевым. В упрощённом изложении вся либертарианская теория сводится к одному-двум принципам. Действительно, на базе голых принципов самопринадлежности и ненападения можно поверхностно взаимодействовать практически с кем угодно, но для всяких узкоспециальных правовых вопросов потребуются кодексы посолиднее, не на одну страничку. К счастью, они будут нужны не всем и не очень часто.

Так выпьем же за то, чтобы правая чашка и дальше перевешивала!

Дискуссия о панархии и либертарианстве

Развёрнутый вопрос от Василия, к которому для срочности любезно приложен донат в размере 0,00008257btc.

Я не считаю, что панархия это либертарианство

Да, панархистское строение власти скорее всего будет свободней централизованного. Но идеи панархии больше похожи на инструмент государственного или общественного устройства. В них нет ничего про традиционную либертарианскую самопринадлежность и ничего не понятно даже про свободу выхода из юрисдикции. Большинство академических статей признает необходимость дополнительной юрисдикции, обеспечивающей правосубъектность людей и их свободу от гнета панархистских юрисдикций. Панархизм как инструмент вполне может быть использован и околоэтатистским режимом: преобразование власти олигархов в реальные крепостные юрисдикции, где корпоративные рабы не имеют права выхода. Получается классический вариант киберпанка, о котором предупреждали фантасты. Для реальной свободы нам все еще нужны классические либертарианские труды: понятие о самопринадлежности, НАП и их политическая реализация, будь то анкап или минархизм. А уж потом если людям будут нужны ЭКЮ — рыночек порешает. В общем — нет никакой гарантии, что панархия ведет к либертарианству, и в самой по себе идее ЭКЮ я либертарианской ценности не вижу.

Доказательство из вашего же перевода FOCJ:

Одно условие является принципиальным для корректной работы ФПКЮ: гарантия политической и экономической конкуренции. Это означает открытость и свободу рынков, конкретизированные в «четырёх свободах» — свободного перемещения людей, товаров, услуг и капитала — всё это должно быть под защитой. В то же время, политические рынки ФПКЮ должны быть конкурентными, то есть должны быть гарантированы права человека и базовые демократические права. Сюда включено и право людей использовать в качестве инструмента прямую демократию.
Как и государства, ФПКЮ по своей природе будут стремиться подорвать всякую конкуренцию, следуя своим коммерческим интересам, пытаясь выстроить картели или монополии. Это требует наличия «наблюдательного совета за конкуренцией», отвечающего за соблюдение правил. Этот орган будет также регулировать пределы расценок на входные взносы и выходные неустойки.

То есть эта статья эксплицитно признаёт, что то, что они называют «юрисдикциями» должно существовать в рамках единого правового режима. То что авторы называют «юрисдикциями» по содержанию похоже не на юрисдикции в политически-правовом смысле, а на поставщиков определенных услуг, их юрисдикционность только в том, что они получают право «налоги собирать». Либертарианское минимальное государство тут решает не те вопросы, которые авторы предлагают передать на FOCJ, а те вопросы, которые позволяют FOCJ существовать и функционировать.

Ограничение торговли — локально выгодно, поэтому исторически люди, получившие власть над юрисдикцией, начинали вводить разного рода сборы, пени, штрафы и прочее. Можно сказать что это было возможно только в силу того что из юрисдикций не было выхода (а его не было). Штука в том, что каждая юрисдикция будет заинтересована в том чтобы выход ограничить, о чем и идет речь в районе процитированного мной выше куска статьи про FOCJ. Поэтому и авторы сами вводят какой-то минархистский или анкапский — неважно — орган стоящий выше и прежде FOCJ. И вот это либертарианцы и предлагают реализовывать. А ФПКЮ — как уж там свободный рынок порешает.

Ответ Анкап-тян

Вы верно подметили основные недостатки предложенной Эйхенбергером и Фреем идеи функциональных перекрывающихся конкурирующих юрисдикций: это некоторая оптимизация существующего правительственного функционала без устранения ключевых недостатков государства и без гарантий того, что реформированная таким образом управляющая система не откатится со временем к столь же высокому уровню угнетения, что и сейчас. Внутренняя защита от злоупотреблений в системе ФПКЮ ненамного выше, чем в современных государствах.

Достоинством системы ФПКЮ является не то, что она предлагает наилучшее решение, а то, что она предлагает решение, реализуемое в рамках конкретного Евросоюза. В условиях, когда из-за недостатков, присущих этому политическому Франкенштейну, от него уже отделяется одна из крупнейших европейских экономик, у политической силы, которая поднимет ФПКЮ на свои знамёна, есть некоторый шанс добиться успеха. Более того, ФПКЮ можно внедрять сперва локально, и лишь затем распространять опыт на более широкие территории.

ФПКЮ — это не панархия. «Конкурирующие» хоть и начинается на ту же букву, что и «контрактные», всё-таки не обязаны быть контрактными, то есть о добровольности вступления под ту или иную юрисдикцию речи не идёт. В качестве механизма контроля авторы предполагают старую добрую представительную демократию, которая формирует соответствующие органы, а также прямую демократию, позволяющую принимать локальные решения на уровне того или иного ФОКУСа. О недостатках демократии я писала, повторяться не буду.

Вы предлагаете вариант «сперва чистый анкап, а потом пусть рыночек решает, нужны ли ЭКЮ». Это приближает нас к измышлениям Нозика, мол, давайте представим, что у нас чистый анкап, а теперь я вам продемонстрирую, как он со временем превратится в ультраминимальное государство без противоречия либертарианским принципам. Так же, на основе некоторых предположений о природе людей и о том, что является справедливым, можно, наверное, вывести и то, что чистый анкап со временем непременно мутирует в панархию, сиречь систему ЭКЮ.

Так или иначе, для того, чтобы подобные рассуждения стали актуальными, сперва нужно добиться чистого анкапа, между тем и минархизм, и панархия — это способы уменьшения государственного гнёта, которые могут привести, а могут и не привести к чистому анкапу, и установка здесь телеги впереди лошади имеет смысл лишь в порядке мысленного эксперимента, для выяснения того, насколько устойчив чистый анкап.

Осталось понять, может ли система ФПКЮ превратиться со временем в панархию, с тем чтобы та далее превратилась в анкап. Если да, то её имеет смысл поддерживать. Если нет, то это тупиковый путь, и ФПКЮ для тру анкапа такое же препятствие, как и обычное big state.

Здесь, как и при любых прогнозах, я вступаю на зыбкую почву догадок. Так вот, моя догадка состоит в том, что легче навести сверкающую чистоту там, где уже не шибко засрано, чем там, где для первичной уборки нужно подвести к авгиевым хлевам воды Алфея и Пенея. И Швейцария, и Сингапур, и Северная Корея, и Сомали далеки от анкапа. Чтобы там появился чистый анкап, нужно, во-первых, упразднить государство, и, во-вторых, обеспечить негосударственные институты защиты частной собственности. Разумеется, в Сомали легче упразднить государство, а в Швейцарии легче обеспечить защиту частной собственности, так что выбрать, в какой из этих стран легче учредить анкап, может оказаться трудным. Но при сравнении Северной Кореи и Сингапура довольно очевидно, что в Сингапуре строить анкап проще: там и государство чуть слабее, и собственность гораздо лучше защищена. Точно так же достаточно очевидно, что строить анкап проще в Европе, построенной на базе ФПКЮ, чем в нынешнем Евросоюзе.

Так что я бы пожелала уважаемым авторам статьи про ФПКЮ скорейшего перенятия их идей европейскими политиками. Пусть ФПКЮ это не либертарианство, но с ФПКЮ у либертарианства больше шансов.

Пусть Рейнер и Бруно канал выкопают, а мы потом с веничком пройдёмся.

Взгляд снаружи на Россию и протесты

Не берусь судить о деталях очередного раунда протеста в России, который случился вчера, но рада, что он увеличился количественно, и, мне кажется, то ли люди научились избегать задержаний, то ли уже и московская власть не решается сильно лютовать. Так или иначе, задержанных меньше, чем неделю назад, и особо массовой жестокости на фотках не видно.

В Грузии все, с кем я общаюсь, узнав, что я из России, немедленно интересуются, что там в Москве, из чего можно сделать вывод, что в информационном пространстве протест уже давно преодолел локальные рамки. Причём это нельзя списать на пристрастное освещение ситуации грузинскими СМИ: вопросы мне задавали туристы из Турции, Румынии, Нидерландов. Также отмечу, что я же тут не на какой-то политической конференции — кругом беззаботные отдыхающие, казалось бы, какое им дело.

Разумеется, сочувствие мировой общественности — на стороне протестующих. Впрочем, точно так же оно на стороне протестующих в Гонконге, на стороне жёлтых жилетов, венесуэльской оппозиции и так далее. Когда на одной стороне добровольцы, а на другой за зарплату, люди сочувствуют добровольцам. Даже по киргизским событиям, где вроде бы речь о жабе и гадюке, сам факт того, что за бывшего президента готовы добровольно вписаться и драться за него с властью, уже говорит людям, что, кажись, власть зря затеяла весь этот штурм.

Также меня постоянно заверяют, что мне нечего бояться, отношение к русским тут всё такое же приветливое. Честно говоря, это иногда выглядит похожим на мантру для самоубеждения. Свидетельства обратного тоже попадаются. Не буду ничего особо говорить, просто дам несколько фоток.

Предлагают не чувствовать себя как дома
Портят хорошие рисунки из-за русскоязычности автора
Но есть и высказывания, под которыми подпишется любой российский патриот

Чем панархия отличается от анкапа? Судя по плакату, ничем.

Александр

Здесь мне нет нужды пространно отвечать, потому что за меня это сделал канал «Антигосударство» в посте, который так и называется «Почему панархия это анкап». В общем-то, это причина, по которой я, будучи анкапом, довольно много пишу о панархии.

К тому, что изложено в статье, могу добавить лишь следующее соображение. Панархия как система, где все сидят под своими правительствами, но правительства конкурируют за граждан, а вход и выход свободны — это неустойчивое состояние общества. Довольно быстро накопится существенное число людей, которые не заключили клиентские договоры ни с какими правительствами вообще. Принудить их пойти под чью-то крышу нельзя, остаётся пытаться продать им хоть какие-то услуги. Так панархия постепенно для многих станет чистым анкапом, когда абсолютно все товары и услуги предлагаются на свободном конкурентном рынке. Я бы сказала, что это может привести к развитию агрегаторов правительственных услуг, где каждый может подобрать себе вариант под себя, а может и вовсе обойтись без этого.

Заткнись и дай мне только вон ту страховку!

Агитация офлайн

Aegis Mirijam и Alex Mosby создали отличную листовку с изложением основных принципов панархии. Листовку может скачать и распечатать любой желающий, чтобы иметь возможность не ограничиваться устной агитацией.

Ещё один вариант листовки на подходе, его делают наши друзья-анархисты в своём стиле. Когда будет готов, обязательно его тоже выложу.