Panarchy World

Посту предшествовал донат в размере 0,00004388btc

Оказывается, у либертарианской партии ещё с 2008 года был ютуб-канал, и даже весьма многолюдный. Затем в ходе одного из расколов канал ушёл из партии, переименовался в RLN (russian libertarian network) и в таком виде существовал ещё много лет. Сейчас же телеграм-канал RLN достался проекту Montelibero, а ютуб-канал получил имя Panarchy World.

Сегодня там вышел ролик с разъяснениями о том, что такое панархия.

На мой взгляд, у Libertarian Band в своё время получилось тоже неплохо, но я пристрастна.

Тем не менее, для меня сотрудничество с Libertarian Band уже в прошлом, а вот с Panarchy World, вполне вероятно, вскоре наладится. Так что можете авансом подписаться, отметить в комментах, что пришли от Анкап-тян, и это будет сигналом для хозяев канала, что меня имеет смысл пригласить. Разумеется, не эксклюзивно, а просто одним из авторов контента.

Государственное насилие угрожает корпорациям

Битарх, Волюнтарист

Мы уже как-то рассматривали тему того, почему корпорациям выгодно бороться с насилием. Для производства новой продукции и получения прибыли с её продаж им крайне важно развивать и внедрять новые технологии. Однако если насилие как явление в целом продолжит своё существование, то дальнейший научно-технический прогресс станет попросту невозможным. Новые технологии дают и новые возможности в совершении актов насилия, в том числе и катастрофических. Представьте, что аккумулятор смартфона станет достаточно энергоёмким для совершения большого взрыва, или что домашние компьютеры станут достаточно производительными, чтобы позволить любому случайному человеку создавать и тестировать на нём используя искусственный интеллект для симуляции вирусов, которые потом могут быть воссозданы вживую с помощью тоже ставшего более продвинутым и более доступным ДНК/РНК синтезатора. Для корпораций это крах, им необходимо принимать участие в решении проблемы насилия, чтобы сохранить и приумножать собственные доходы. Подробнее с этим аргументом вы можете ознакомиться в материале «Корпорации против насилия».

Но нужно учитывать не только риски совершения частных актов насилия. Если доступные для широких масс опасные технологии всё ещё не выпущены на рынок, а значит пока что корпорациям в этом плане волноваться не о чем, то насилие со стороны государства угрожает им прямым образом уже сейчас. Вспомним то, что недавно случилось с Джеком Ма – основателем Alibaba Group. Из-за критических высказываний относительно государственного экономического регулирования власти Китая начали всячески давить его и уничтожать как бизнесмена. В целом Китай взялся за жёсткое подчинение всех крупных технологических корпораций на его территории.

Такой сценарий может произойти с любым миллиардером и любой корпорацией. Такие известные всем личности, как Илон Маск, Билл Гейтс или Джефф Безос имеют огромные средства и влияние в обществе. Но государство в любой момент может всё это обнулить применив те или иные санкции, поддерживаемые силовыми органами, всегда готовыми насильно принудить к подчинению, если приказы стационарного бандита не будут выполняться. И на примере Китая мы чётко видим, что властителям наподобие «товарища Си» вообще абсолютно плевать на средства и влияние корпораций и их владельцев, ради своих желаний авторитарии всё это возьмут грубой силой.

Верно будет заметить, что конкретные правительства могут и не быть заинтересованы в силовом давлении на корпорации. Но хоть что-то гарантирует вечную власть именно этим людям в правительстве? Нет! Рано или поздно, но власть всегда меняется. И если текущая власть достаточно миролюбива, чтобы ничем не угрожать корпорациям, то следующая власть, независимо от того, была ли она избрана демократическим путём, или же захватила власть вооружённым переворотом (хотя этот сценарий более опасен, так как именно он чаще всего приводит ко власти отбитых диктаторов), вполне может объявить корпорациям так называемую «национализацию», а самих владельцев корпораций подвергнуть жёстким репрессиям. Да и такие изменения могут произойти даже в рамках одной власти – ничто ведь не может гарантировать её приверженность одним и тем же интересам в течение длительного времени.

По этим причинам корпорациям вполне выгодно вкладываться в борьбу с насилием, и они будут этим заниматься, если инициативы по борьбе с насилием станут достаточно заметными, чтобы привлечь к себе их внимание. Всяко лучше вложить пару процентов своей прибыли в выравнивание баланса потенциала насилия или, для технологических компаний, поучаствовать в разработке генотерапии против насилия, нежели постоянно рисковать быть уничтоженным насилием.

12 апреля

Когда пару лет назад я поздравляла читателей с днём космонавтики, то упоминала, что государство в космосе, может, чего и просрало, а вот рыночек туда заявился всерьёз и надолго, и выставить его оттуда уже не выйдет. С тех пор в космосе произошло много всего интересного, но перспективнее всех выглядит, конечно, Starship Илона Маска.

Ну и кто о чём, а анкапы о вытеснении государства. Позволю себе несложную экстраполяцию. Маск доводит Старшип до ума и организует более или менее регулярное сообщение с Марсом. Орбитальная станция, база на поверхности, снабжение этой самой базы, часть населения работает по вахтовому принципу, часть селится надолго. Ничто не мешает Маску заявить о том, что его частная колония имеет собственную юрисдикцию, такой-то правовой кодекс, контрактное гражданство, посольство на Земле в городе Старбейз и прочую государственную атрибутику.

Какие, собственно, основания будут у иных государств этому препятствовать? США предъявит претензии на поверхность Марса по факту того, что его колонизирует американская компания? Вряд ли это пройдёт через ООН. США начнёт уголовное преследование Маска за сецессию? Это плохой пиар, к тому же КНР наступает на пятки, и пока ты вставляешь палки в колёса американскому предпринимателю, красная планета будет присвоена красными китайцами.

Но если на Марсе образуется самостоятельное суверенное контрактное государство, то большая часть его граждан будет землянами, которые никогда не покидали Землю. Формально они будут, например, стоять в очереди на переселение, иметь вид на жительство и связанный с этим видом на жительство сколь угодно широкий перечень гражданских прав. Они даже налоги будут платить, например, в виде фиксированных регулярных взносов в качестве абонентской платы за обслуживание их интересов дипломатическим представительством перед земными государствами. Короче говоря, все атрибуты государства будут налицо, но при этом единственной его функцией для граждан будет предоставление правовых норм, в остальном же — полная свобода предпринимательства. А это означает, что космический офшор начнёт быстро прирастать гражданами, государства же окажутся перед перпективой остаться на мели.

Почему я думаю, что нечто подобное вполне может осуществиться? Почему бы и нет, вот почему. Маск уже неоднократно демонстрировал, что для него «так не принято» — не довод. Идея избавления от государственного диктата витает в воздухе, как и идея космической экспансии. Не вижу, почему бы благородному дону не соединить две перспективных идеи.

Чем община (или одна из юрисдикций при панархии) отличается от государства?

Обычно отвечают, что отличие в праве свободного выхода. Но правила жизни в общине могут настолько отличаться от требований внешнего мира, что выход будет практически невозможен. Куда пойдёт вышедший из общины амишей, или от коммунистов? Он же не приспособлен к жизни.

Где гарантия, что какая-нибудь община не будет готовиться к агрессивной войне против остальных? Где гарантия, что из общины выпустят любого желающего? Где гарантия, что вышедшего примут в другом месте?

Анонимный вопрос

Государства — это территориальные общины, признанные руководством других аналогичных территориальных общин в качестве суверенов над своей территорией. Также могут быть территориальные общины, которые не признаются суверенами. Это, например, кондоминиумы. Там могут быть свои обычаи, но сувереном над этой территорией остаётся государство. Могут быть экстерриториальные общины. Это, например, церковь. Единственная церковь, у которой есть ещё и своё государство — католическая. Её можно рассматривать и как экстерриториальную юрисдикцию с суверенитетом над небольшой территорией, и как государство с очень мощной диаспорой за рубежом.

Свободный выход никак не отделяет общины от государства, он тут вообще ни при чём. Могут быть государства со свободой отказа от гражданства. Могут быть любые другие территориальные и экстерриториальные сообщества со свободным выходом. И, аналогично, всё то же самое может быть без свободы выхода. Свобода выхода — это тот признак, по которому мы можем судить о том, совместима ли община с либертарианским порядком.

Ваши опасения насчёт гарантий того, насколько приличные порядки сложатся в тех или иных общинах, и насколько эти порядки будут опасны как для членов общины, так и для окружающих, вполне оправданы, поскольку нынешние суверенные территориальные общины aka государства как раз никаких таких гарантий дать не могут, и регулярно демонстрируют небеспочвенность подобных опасений.

Сегодня государство может быть принуждено к соблюдению приличий тремя путями: угрозой нападения других государств, угрозой разрыва межгосударственных экономических связей и угрозой внутренней нестабильности режима. В мире без государств, аналогично, опасное для окружающих сообщество будет иметь те же самые стимулы вести себя прилично. Так зачем вообще упразднять государства?

В принципе, незачем. Если подавляющее большинство будет прикладывать постоянные деятельные усилия к тому, чтобы территориальные суверены не нарушали личных прав, то это будет вполне приличный мир. Но в таком мире у государств не будет возможностей бороться с теми, кто пожелает ассоциироваться на иной манер, например, в рамках контракта. Так что мир минимальных государств неизбежно окажется разбавлен экстерриториальными объединениями людей, которые поддерживают внутри себя правила, не привязанные к территории.

Ну а опасения того, что люди, свалившие из сильно экзотического сообщества, окажутся совершенно не приспособлены к жизни в глобальном мире, мне кажутся преувеличенными. В мире огромное количество мигрантов, которые приспосабливаются к жизни в новых условиях, и тем легче, чем больше им эти новые условия по душе. Так что как раз этого фактора не стоит бояться. Мигранты опасны, если становятся инструментом политики. Чисто экономические отношения приносят пользу всем своим участникам.

Если амиши это такие неприспособленные ребята, почему они такие зажиточные?

Стефан Молинью. Практическая Анархия. Глава 6

Не прошло и года, как я вернулась к переводу и этой книги. Очередная глава скромно называется Просто личное признание и представляет собой феерию поэтических метафор, из которой мы много узнаём о соборах и плечах, о рыбах и пустыне, о королях и о капусте…

Что-то подобное — описание личного авторского ощущения неимоверной ценности полученного знания — встречается у многих либертарианских авторов; я и сама этого не чужда. Ну а в конце главы и вовсе довольно точно описывается, зачем я двигаю в Черногорию и чего хочу там строить.

Глава переведена при финансовой поддержке Битарха в размере 0.00110501btc.

Эрик Мак. Либертарианство. Перевод главы про Спенсера.

После долгого перерыва, в течение которого я занималась допиливанием издания Механики свободы, я возвращаюсь к двум другим проектам по переводам либертарианской литературы, которые у меня висят. Поскольку на перевод Стефана Молинью сейчас донаты не капают, а на Эрика Мака пришло два доната по 500р, то выкладываю главу из Мака. Не забывайте подбадривать процесс перевода.

Рассказом про взгляды Герберта Спенсера Эрик Мак завершает первую часть своей книги, посвящённую предтечам либертарианства; дальше ожидается, что он подойдёт ближе к главной теме своего труда.

Рассматривается ранняя и не самая известная работа Спенсера, которая к тому же была им при переиздании частично пересмотрена в сторону большей умеренности и принятия статус кво. В ней он вводит в качестве первичного принципа справедливости Закон равной свободы, который до сих пор у либертарианцев активно в ходу — насчёт того, что каждый волен делать всё, что пожелает, пока не нарушает аналогичную свободу других людей.

Что показалось достойным внимания лично мне, так это прямое указание Спенсера на то, что право собственности определяется согласием общества удовлетворить соответствующее притязание. Это почти один в один формулировка, которой я пользуюсь, определяя любое право как претензию, которую терпят.

Также, что важно, Спенсер приближается к принятию принципа методологического субъективизма, когда отмечает, что для движения в рамках принципа наивысшего счастья нет нужды сравнивать, чья концепция счастья выше, достаточно, чтобы каждый имел возможность деятельно стремиться к своему собственному.

Несостоятельность порядка открытого доступа

Волюнтарист

Один из вариантов достижения общественного устройства, при котором соблюдаются права людей, защита их собственности и максимально возможное отсутствие насилия, предлагается концепцией порядка открытого доступа, описанной в труде Дугласа Норта, Джона Уоллиса и Барри Вайнгаста под названием «Насилие и социальные порядки». Те, кто ищет решение разнообразным общественным проблемам, в том числе и проблеме насилия, не выходя при этом за рамки института государственности, всё чаще обращаются к данной концепции. Но действительно ли она работоспособна и может решить эти проблемы?

Для начала давайте кратко ознакомимся с тем, что подразумевается под порядком открытого доступа. Сделаем это в сравнении с другой концепцией – порядком ограниченного доступа. При ограниченном доступе государственная власть находится в руках коалиции элит, взаимно признающих и разделяющих между собой рентный доход (доход от монополизированных экономических сфер и природных ресурсов, а также выдачи лицензий на ведение деятельности). В отличие от этого открытый доступ означает обезличенность политических механизмов управления, влияние на которые доступно всем гражданам государства.

Из этого определения уже можно сделать некоторые выводы. Политические механизмы управления в принципе нельзя обезличить, поскольку в любом случае они требуют управляющих и исполнителей. Даже если представить некую абсолютно прямую демократию (в реальности которой не бывает в больших масштабах), всё равно необходима инфраструктура исполнения решений, в которой, опять же, есть эти группы людей. В данном случае управляющие вполне себе являются элитами сложившейся системы. Почему? Чтобы объяснить это, надо указать на ещё один факт – рента от монополий при достижении порядка открытого доступа никуда не исчезает. Экономические сферы, природные ресурсы и виды деятельности, которыми никто не имеет права распоряжаться без соответствующего государственного разрешения, всё ещё приносят доход, направляемый в централизованный бюджет органов политического управления, то есть прямиком в руки тех самых управляющих. Думаю, коррупция, лоббирование интересов и хищения бюджетных средств, которые сейчас существуют в любом государстве, должны бесспорно объяснять то, что эти управляющие – лишь очередная элита, перераспределяющая данные средства в свою пользу, то есть получающая с них доход.

Ещё одна вещь, которая явно не состыкуется со снижением уровня насилия в обществе, так это факт того, что обязательной предпосылкой к достижению порядка открытого доступа является консолидация всех силовых структур в руках одной организации. Фактически, мы имеем полное устранение баланса потенциала насилия в пользу монополии на насилие, что, между прочим, является неотъемлемым свойством текущего государства. И о каком снижении уровня насилия может идти речь, если монополист на насилие ввиду беззащитности других субъектов имеет большие возможности в совершении актов насилия?

Особенно это можно подтвердить примерами порядков открытого доступа в виде государств, которые достигли данного состояния. В труде «Насилие и социальные порядки» перечислено 20 таких государств. В этот список входят США, Великобритания и её бывшие доминионы, Скандинавия, Бенилюкс, Франция, Германия, Швейцария, Италия, Португалия, а также некоторые другие государства с определёнными оговорками. И что, неужели насилие было побеждено в этих странах? Неужели монополист на насилие там никогда не злоупотребляет своим положением?

Ну и в конце приведу вам общий факт – любое государство, имеющее монополию на власть, независимо от его устройства, является органом, совершающим насилие. Даже если представить ту же абсолютно прямую демократию, то она неизбежно связана с силовым принуждением меньшинства к воле большинства. Также сам факт существования государства, в котором вы обязаны состоять в принудительном порядке, указывает нам на невозможность искоренения насилия с его помощью.

Тян, а можно ещё рецензию на Град, Улитку и Пикник?

Заюзал поиск и нашёл рецензию на Радугу. Под таким углом я её ещё видел! Неожиданно приятный интеллектуально-щекочущий стереоскопический эффект получился

Semarg (Вопрос сопровождается донатом в размере 0,1 dash)

Этак я рано или поздно ознакомлюсь практически со всем наследием Стругацких. Для начала прочитала «Пикник на обочине», и сейчас выскажусь о нём, а со временем доберусь и до двух других заказанных повестей.

Что меня неизменно радует у Стругацких — их мир довольно-таки психологически достоверен, а поскольку экономика во многом продолжает психологию, то и экономически он оказывается непротиворечив. Так, например, довольно точно подмечено, что как ты ни опускай железный занавес, а полностью никакую Зону не изолируешь, всё равно она станет частью мировой торговли, принеся процветание и себе, и внешнему миру, параноикам же из спецслужб придётся с этим смириться.

Но, конечно, Зона это не только метафора страшной и непонятной заграницы, но и одновременно метафора, скажем, сферы научного познания. В «Трудно быть богом» Стругацкие показывали науку как ящик. Учёный суёт туда руку и вынимает какую-то фигню. Думает, что сейчас будет использовать её вот так, а получается, что другие начинают использовать её вот этак. В «Пикнике» аналогично. Сталкер тащит из зоны непонятный хабар, который затем приспосабливают для использования непредсказуемым образом. То, что результат окажется непредсказуемым — не повод не тащить, потому что риск окупается.

Ну и, раз уж заговорили о науке, не могу не отметить, что единственный в книге представитель СССР занимается, условно говоря, изучением влияния филологических характеристик слова «бетон» на сверлящие свойства взгляда. Всё преобразование чудес Зоны в чудеса технологии отдано на откуп алчным капиталистам. Сталкеры же выступают этакими стартапами, которые снимают сливки с новых рынков, но постепенно уступают дорогу жирным корпорациям, которые берут не отвагой и искусством, а капиталовложениями и методичностью. Как водится, подавляющее большинство стартапов прогорает.

В заключение отмечу, что в мире «Пикника на обочине» человечеству ужасно повезло. Самым важным в посещении Земли пришельцами был сам факт посещения. Человечество после этого просто не имело возможности продолжать закрывать глаза и делать вид, будто оно одиноко во вселенной. Наше человечество тоже с высокой долей вероятности столкнулось в 2017 году с инопланетным зондом, но предпочло сделать вид, что ничего особенного не произошло, потому что признание самого факта контакта с внеземной цивилизацией психологически невыносимо. Речь о посещении Солнечной системы объектом по имени Оумуамуа и совершении им в системе негравитационных манёвров. Так что живём, как ни в чём ни бывало, как будто никакого Посещения не было.

Радиант Пильмана

Страхование сделок, дополнение

Хочу дополнить вчерашний пост Волюнтариста о страховании сделок.

В комментариях в телеграме вполне справедливо отметили несколько моментов.

Во-первых, классическое индивидуальное страхование всегда основано на статистике и вероятностях, поэтому будет применяться прежде всего там, где сделки типовые, а риски достаточно случайны. Довольно сложно себе представить, скажем, страхование банка от умышленной невыплаты заёмщиком кредита при запрете для страховой компании на принудительное взыскание этого самого кредита. Если бы такая страховая услуга предоставлялась, то для сотрудников банка был бы довольно сильный соблазн организовать схему с выдачей фирмам-однодневкам невозвратных кредитов за откат и последующим получением банком страховки, когда этот кредит не возвращается.

Во-вторых, применение эскроу-счетов обычно навязывается участникам сделки владельцем площадки, устанавливающим правила торговли. Если сделки проходят без посредника, то использование схемы с эскроу маловероятно, особенно если заморозка средств предполагается долгой, как в случае с договорами долевого строительства.

В-третьих, мне напомнили мой годичной давности пост про, внезапно, ювенальную юстицию, где я отмечала определённые трудности со страхованием ответственности.

В связи с этим хочу упомянуть о ещё одном удобном способе сокращения рисков неисполнения контрактов, не связанном с насильственным принуждением. Это старые добрые страховые группы, то есть дремучая архаичная коллективная ответственность. В старину за человека отвечал весь его род, племя, клан, община — короче, группа родственников и, возможно, соседей. Поэтому можно было не заморачиваться особо с личной репутацией, а судить о человеке по тому, из каковских он.

Разумеется, в безгосударственном обществе нет нужды непременно восстанавливать общинное бытие, хотя фактор принадлежности к страховой группе будет веской причиной для того, чтобы кучковаться подобным образом. Другое дело, что сейчас уж точно незачем организовываться именно по родовому признаку, ведь роль рода сегодня играют друзья и единомышленники. Но я сейчас хочу обсудить не тусовки по интересам, а то, каким образом ещё могут снижаться риски по сделкам.

Предприниматели, желающие заработать доверие потенциальных контрагентов, могут образовывать ассоциации. Приём в такую ассоциацию может проводиться по разным критериям. Кого-то возьмут за уже сложившееся доброе имя. Кого-то — за обещания вести бизнес безукоризненно честно и крупный залог. Кого-то — под поручительство уважаемых членов ассоциации. Для внешних же контрагентов ассоциация выступает групповым гарантом по сделкам своих членов.

Каждый член ассоциации, с одной стороны, заинтересован в росте её численности, потому что это означает, что в случае наступления коллективной ответственности потери каждого из членов ассоциации уменьшаются. С другой стороны, каждый заинтересован в том, чтобы в ассоциацию попадали только честные и надёжные предприниматели, которые страхуют других, а не паразитируют на коллективе. Ассоциация покроет расходы от срыва контракта не только по классическим страховым случаям, но и в случае форс-мажора, и даже если член ассоциации оказался мошенником. Но, разумеется, в последнем случае для такого предпринимателя это будет означать волчий билет.

Наконец, отмечу, что доказанная общеизвестная недобросовестность предпринимателя отнюдь не означает, что он сдохнет в канаве, потому что ему никто ничего не продаст, и никто его ни для чего не наймёт. Просто ему не будут верить на слово, и все сделки для него будут проходить по принципу «деньги вперёд».

Любые попытки обрисовать безгосударственное общество в виде чего-то тотально людоедского подразумевают либо неимоверную скудость ресурсов, за которые приходится грызть друг другу глотки, либо посттоталитарный синдром полного взаимного недоверия. Разумеется, постепенное отмирание ненасильственных практик в целом и государства в частности не может сопровождаться такими катастрофическими симптомами.

Собеседование о приёме в ассоциацию агропроизводителей

Страхование сделок

Волюнтарист

Тема ненасильственных инструментов реализации мер по отношению к нарушителям договорённостей не раз поднималась нами ранее. Обычно в таком случае разговор идёт о репутационных институтах и остракизме, но кроме этого особенно интересным является случай финансовых инструментов, предоставляющих возможность предварительного определения механизмов покрытия нанесённого ввиду нарушения договорённости ущерба. И довольно универсальным инструментом такого рода можно назвать страхование сделок.

Чтобы продемонстрировать вам, что имеется ввиду под страхованием сделок, взглянем на случай уже существующей реализации данной практики. Она активно используется при кредитовании, особенно если дело касается крупных кредитов или ипотеки. Суть состоит в том, что человек, берущий средства взаймы, также подписывает страховой договор, по которому он обязывается дополнительно выплачивать страховой взнос, обычно в сумме определённого процента от остатка задолженности. Этот процент невелик, обычно его значение редко превышает 1%, а в случае ипотеки и вовсе можно найти ставку страхового взноса размером всего в 0,25% от остатка задолженности.

Зачем это необходимо? Если человек окажется неспособным выплачивать кредит, а то и вовсе он его брал лишь с целью воровства кредитных средств без намерения их возвращать, то эти средства покрываются за счёт страховки. Учитывая, что на самом деле не такой уж большой процент людей действительно нарушает условия сделки, собираемых за счёт страховых взносов средств вполне хватает, чтобы покрыть ущерб, нанесённый небольшим процентом обманщиков.

Как по мне, у страхования сделок очень большой потенциал. Эту концепцию можно было бы применить к большому спектру сделок в принципе. Стороны во время совершения любой сделки могли бы оформлять договор в страховой компании и вносить определённый небольшой процент от суммы сделки в страховой фонд. Если какая-то из сторон нарушает условия сделки, то страховая компания, в которой была оформлена страховка, возмещает ущерб пострадавшей стороне.

Данный метод также можно совместить с другими видами несиловых санкций, например тем же остракизмом. Нарушитель сделки конечно же попадёт в чёрные списки, особенно в этом заинтересована страховая компания, которой пришлось потратить средства из своего фонда на возмещение ущерба. Жизнь нарушителя будет очень затруднена, многие будут отказывать ему в совершении сделок или же предлагать ему менее выгодные условия, в которых будет учтён риск, что данный человек может и кинуть. Но, конечно же, он может выйти из этого положения, если всё же согласится на сотрудничество и пойдёт на уступки по отношению к тем, кто пострадал от его нарушения. Конечно у него может и не быть возможности возместить нанесённый ущерб в данный момент, однако в такой ситуации стороны обычно договариваются о более доступных условиях выполнения обязательств. В кредитной сфере хорошим примером является процедура реструктуризации долга, когда выплаты по нему переносятся в будущее, растягиваются во времени, из-за чего уменьшается сумма платежей, а то и вовсе списывается часть процентной ставки или самого долга. В конце концов всем сторонам выгодно хоть какое-то решение проблемы, нежели отсутствие такового.

Репутационные институты могут также и по-иному быть совмещены со страхованием сделок. Если кто-то известен своей честностью, за его плечами множество сделок, которые он не нарушал, то ему могут быть предложены более низкие страховые взносы, а то и вовсе их отсутствие. Если же кто-то является известным нарушителем, неблагонадёжным агентом, то с ним можно заключать сделки только при условии выплаты более высоких страховых взносов. Таким образом людям становится выгодно не нарушать договорённости, поскольку именно на нарушителей будет переложено пополнение страхового фонда.