Сальвадор и БПН

В Сальвадоре всё в порядке с правом на оружие (от 21 года можно владеть, от 24 лет — носить, для лицензии нужен тест и справка о несудимости), свобода деятельности ЧОПов, всего 7,6% доля госсектора в экономике, низшее налоговое бремя во всей Америке. Теперь вот ещё ПМЖ за три биткоина дают. Не прям анкап, но многое реализовано успешно. При этом Сальвадор — одна из самых преступных стран мира: грабят, убивают и т.д. Где же пресловутый БПН, если любой добропорядочный гражданин может быть вооружён не хуже любого бандита?

Анонимный вопрос

Баланс потенциала насилия (БПН) — это понятие, некогда использовавшееся Битархом в качестве универсального рецепта от насилия (позднее он отказался от столь вульгарной трактовки), почёрпнутое им у Аузана, пересказывавшего модель Хиршлейфера с выводом условий устойчивости анархии. Однако в исходной модели всё отнюдь не сводилось к одному только БПН. Для устойчивости анархии по Хиршлейферу требуется низкая ожесточённость конфликтов, высокая дисперсия ресурсов и достаточно высокий доход от мирной деятельности.

Фактор ожесточённости это некий интегральный показатель, складывающийся из особенностей военных технологий, мотивации сторон и тому подобного. Напрямую он не вычисляется, поэтому скорее познаётся в сравнении между различными конфликтующими обществами. Дисперсия ресурсов обеспечивает трудность появления гегемонии благодаря контролю экономики. Высокий доход от мирной деятельности снижает мотивацию к войнам.

Что мы имеем в Сальвадоре? В анамнезе у него в 1969г. война с Гондурасом, потом гражданская война, длившаяся до 1992г., то есть можно предположить некоторую привычку к силовому решению вопросов, каковую институционалисты прослеживают с дремучих колониальных времён, и которая вообще довольно характерна для Латинской Америки. Ресурсы распределены весьма неравномерно: в крохотной густонаселённой аграрной стране сильный дефицит плодородной земли, и она вся сконцентрирована в горных районах. Уровень бедности и безработицы весьма высок, то есть в стране просто обязано быть большое количество дешёвых бойцов, которые неизбежно будут себя утилизировать, попутно кошмаря бизнес, и тем самым ещё усиливая бедность и безработицу.

Какие факторы должны приводить к уменьшению уровня насилия в Сальвадоре? Во-первых, пресловутый второй демографический переход. Меньше молодёжи — меньше бандитизма. Во-вторых, благодаря тому, что изрядную долю экономики составляют денежные переводы из-за границы, это увеличивает дисперсию ресурсов. Признание биткоина законным платёжным средством уменьшит комиссии на переводы, что увеличит доход от мирной экономической деятельности. Наконец, у страны есть недавний опыт перемирия между бандами и правительством, когда уровень убийств резко снижался. При желании могут повторить, это не только снизит уровень насилия, но ещё и увеличит децентрализацию власти.

Почему власть в Сальвадоре вполне может пойти на децентрализацию? Потому что есть соседний Гондурас, в недавнем прошлом военный противник. И он внедряет у себя панархические проекты, вроде чартерного города Просперы на острове Роатан, и ещё парочки поменьше. Маленький Сальвадор не может себе позволить тактику РФ в отношении соседей, предпринимающих попытки либерализации, потому что силёнок не хватит. Придётся вместо этого самим подтягиваться до их уровня. А зажиточные граждане — это куда более весомый фактор снижения насилия, чем какой-либо мифический БПН.

Дебаты Кагарлицкого и Капелюшникова

С огромным удовольствием прослушала дебаты Кагарлицкого и Капелюшникова на СВТВ.

Разумеется, позиция Капелюшникова мне изначально ближе, поэтому от него я ничего особенно интересного и не ждала, а зря: было много остроумных фраз, можно разбирать на цитаты. Про Кагарлицкого было известно, что он сильный полемист; он и здесь показал себя сильным полемистом. Самым забавным мне показалось, что его позиция во многом перекликается с позицией Екатерины Шульман, высказанной в передаче Статус, когда она рассказывала про Хайека:

Мол, уберите ваш либерализм на второй план, демократия важнее.

Конечно же, если строго следовать условиям задачи про два стула, то оба варианта плохи: и авторитарный правитель, сперва либерализующий экономику, но постепенно бронзовеющий и сходящий с ума, и демократический бигстейт, работающий в качестве средства для паразитирования всех над всеми, а потому попадающий в петлю положительной обратной связи.

На дебатах Кагарлицкий активно топил за демократию вместо госплана; к такому его собеседник не был готов, в итоге критике демократии на дебатах места нашлось не очень много. Однако один хороший тейк всё же был, насчёт того, что децентрализованное демократическое планирование просто свяжет частную инициативу чужими планами ещё более плотно, чем если бы оно было централизованным, и заниматься чистой экономикой без политики окажется попросту невозможно.

И всё-таки я до конца не поняла: если оба участника дебатов были не в восторге от обсуждаемой ими темы и полагали предмет дискуссии устаревшим лет на семьдесят — то на какую тему они могли бы поспорить с большим толком и удовольствием, и что им помешало?

Эрик Мак. Либертарианство. Перевод главы о Хайеке и его спонтанных порядках.

Донат на перевод этой главы был вполне приличный, 6000 рублей, но и объём текста в ней довольно выдающийся, так что пришлось покорпеть, в перерывах между добровольной либертаранской каторгой на лесоповале.

В этой главе Эрик Мак рассказывает, как повлиял на Хайека калькуляционный аргумент Мизеса о нежизнеспособности тотальной плановой экономики, описывает альтернативный выработанный Хайеком подход к описанию общества через идею спонтанных порядков, а также подробно (на мой взгляд, даже излишне дотошно) разбирает идею о том, что свобода — это когда все соблюдают некий единый набор абстрактных правил, носящий гордое имя правил справедливого поведения, причём соблюдают не из соображений выгоды, а возводят их в ранг трансцендентной ценности. Короче, если бог умер, это ещё не значит, что всё позволено.

Надеюсь, что следующий донат будет на перевод Стефана Молинью, у него и стиль попроще, и главы не столь монструозного размера, так что промежуток между донатом и продуктом можно будет сделать не слишком длинным.

Провокация или насилие?

Волюнтарист, Битарх

Одним из методов борьбы с насильниками является стратегия провокации, «маскарад» против насилия. Кто ещё не в курсе – данная концепция предлагает провоцировать склонных к насилию людей на нападение и применять против них самооборону, в том числе с помощью летального оружия. Это позволит выявить многих скрытых насильников, а то и уничтожить их непосредственно при совершении актов насилия (инициация насилия с нашей со стороны к кому-либо не требуется, мы только защищаем себя от насилия). Притом под провокацией не предлагается ничего навязчивого – это может быть всего лишь прогулка в дорогой одежде по тёмному переулку или с ЛГБТ-символикой на городской площади. Если всего лишь из-за этого кто-то захочет напасть на человека с применением физического насилия – значит он насильник, самооборона против которого вполне оправдана.

Но со стороны тех, кто считает силу допустимым методом достижения целей и поддержания определённых порядков, можно услышать критику этой концепции. По их мнению даже малейшая провокация, вовсе не предполагающая никаких активных действий, всё равно одно из самых худших и аморальных явлений, что только можно придумать. А вот навалять кулаками, а то и убить за такую провокацию – это вполне нормально. Думаю, уже можно сделать определённые выводы об этой позиции, учитывая её насильственность.

Я, конечно, согласен с выражением «в чужой монастырь со своим уставом не суйся», в определённых случаях оно подходит к данной критике (например, если сторонник ЛГБТ забрёл в консервативный квартал). Но если кто-то всё же сунулся, то неужели нужно сразу с кулаками набрасываться? Это ненасильственное нарушение, а значит его можно и решить ненасильственными методами. Особенно хорошо подойдёт угроза репутационными санкциями. А если кто-то не может сдержать себя от нападения, то он, опять же, насильник.

Также эту стратегию обвиняют в том, что она сама насильственна, поскольку её исполнители заранее рассчитывают на то, чтобы совершить насилие. Но они рассчитывают лишь на оборону, а не на нападение. Любой, кто выходит на улицу со средствами самозащиты, рассчитывает на то, что с определённой вероятностью на него нападут, иначе он бы эти средства и не брал. Так что теперь, все, кто хотят защититься – насильники?

Ещё раз напоминаю: с любым ненасильственным нарушением порядка можно разобраться ненасильственным образом, с помощью репутационных и финансовых санкций. А любая инициация насилия говорит о том, что совершивший её – насильник. Это всё, что нужно понимать, чтобы разгромить любую критику подобного рода.

Следующий шаг в эволюции гуманизма

Волюнтарист, Битарх

Все мы хорошо знаем, как развивалась история наказаний за правонарушения. В далёком прошлом смертная казнь являлась приемлемой, а то и обязательной мерой в случае нарушения разнообразных общественных порядков. Обычно это касалось религиозных норм и традиционных жизненных устоев. Сжечь, повесить или забить камнями могли за некое «колдовство», за измену, за половые связи нетрадиционного характера, за воровство, да даже просто за слова, противоречащие доминирующему в обществе мнению. И это считалось абсолютно нормальным, насилие мало кого смущало, наоборот – толпы зевак нередко собирались посмотреть на такое представление.

Со временем область применения смертной казни всё сильнее сокращалась. Это наказание было отменено для ненасильственных преступлений, оно осталось лишь как высшая мера против особо отличившихся жестоких насильников. Но и это долго не продлилось, в большинстве развитых стран от этой меры вскоре полностью отказались, её заменили тюремным заключением. А наказания за ненасильственные преступления тем более стали щадящими.

Но и это нельзя назвать желаемым положением дел. Конечно, много кто и вовсе находится в самом начале пути гуманизма, а в некоторых странах всё ещё могут забить камнями за измену, воровство или неподобающий образ жизни. Но вместе с этим некоторые общества в развитии гуманизма уже опередили всех остальных. Хорошим примером можно назвать Норвегию, где даже самого отбитого насильника Андерса Брейвика поселили, фактически, в хоромы со всеми удобствами. Конечно, его лишили свободы, это всё ещё является силовой мерой, но на этом наказание заканчивается – кроме лишения свободы ничего плохого заключённого не ждёт. В целом норвежская система правоприменения является одной из самых гуманных в мире, ежегодно закрывается по несколько тюрем ввиду отсутствия заключённых, а те, кто всё же попал в заключение, имеют в распоряжении множество благ и довольно большую свободу (в том числе и передвижения) в рамках тюремного учреждения. Для кого-то покажется крайне удивительным то, что заключённые вообще могут свободно, лишь по своему желанию уходить на футбольное поле, в библиотеку или на кухню, притом в последней в их распоряжении могут находится даже кухонные ножи. Но для некоторых обществ это уже реальность.

Сейчас я хочу сделать небольшую заметку касательно того, а зачем нам вообще быть гуманными. Это ведь и вовсе кажется несправедливым в случае некоторых категорий преступников. Но ответ довольно прост и очевиден: чтобы исполнять насильственные наказания, нам нужны склонные к насилию люди. Если никто не может нажать на курок при виде невооружённого человека, то и привести в исполнение смертный приговор не получится. Если же кто-то способен сделать это, то его ничто не остановит от убийства не только ради исполнения «высшей меры», но и ради наказания за несущественные и ненасильственные правонарушения, а то и вовсе в преследовании личных целей или удовлетворении своей насильственной натуры.

Делая насилие нормальным явлением, даже в качестве меры наказания, мы способствуем отрицательному отбору вида Homo sapiens в пользу более склонных к насилию людей. Без этого не будет палачей, необходимых правовой системе, в основе которой лежит сила. Но палач всегда может стать насильником, да и взращивая палачей мы не можем не взращивать и насильников в целом. И сдерживать это явление не получится. Если человек не склонен к инициации насилия, то он его не совершит независимо от того, каких взглядов придерживается. Если у человека есть такие склонности, то при изменении взглядов будет меняться лишь круг жертв его насилия, но в целом жертвы будут всегда. Также он всегда будет инициировать насилие в провоцирующих на это ситуациях, например в конфликтах, ссорах, при воспитании детей и во многих других случаях. Насильственность в обществе лишь будет возрастать, а проблемы насилия – усугубляться.

В некоторых обществах палачей уже почти что и не осталось, есть только люди, способные силой ограничить свободу других людей, и то не в полной мере. Но и это не конец развитию гуманизма, поскольку по уже описанному нами сценарию взращивая даже таких минимальных силовых агентов мы вполне себе получим пусть и не настолько опасных, но всё же способных на инициацию насилия людей. Этого, в том числе, будет достаточно, чтобы поддерживать насильственную иерархию доминирования в обществе (текущую государственную систему). Как и будет невозможным развитие научно-технического прогресса из-за вероятности катастрофических последствий для всего человечества, если (точнее, когда) опасные технологии попадут в руки склонного к насилию человека. Поэтому нам нужно совершить ещё один шаг в развитии гуманизма.

Этот шаг – полный отказ от инициации насилия, в том числе и для исполнения наказаний. Единственный сценарий, когда насилие может быть допустимо, это защита от непосредственного нападения. Это оборонительное насилие, способные лишь на такое насилие люди не представляют никакой проблемы, так как они не могут сами инициировать насильственные действия по какой бы то ни было причине, в том числе у них никак не получится создать и поддерживать насильственную иерархию доминирования, поскольку она требует именно инициации насилия в виде силового принуждения людей к подчинению. Такая модель поведения является эволюционно-оптимальной для всех высоковооружённых видов в природе, одним из которых является и Homo sapiens благодаря возможности изготовления оружия. Во всех остальных случаях против преступников и нарушителей порядков необходимо использовать несиловые меры давления на них и их наказания. Такими могут выступать разнообразные репутационные и финансовые инструменты.

Этот шаг является естественным продолжением процесса становления общества более гуманным, который уже длится в течении многих веков и на данный момент привёл нас от допустимости повсеместного убийства к пусть и ещё силовым, но довольно щадящим наказаниям, предполагающим лишь ограничение свободы без лишения необходимых для ведения нормальной жизни благ. Это шаг нужен чтобы ещё сильнее подавить, а в перспективе и искоренить насилие как явление в целом. Это следующая ступень в эволюции человека и человеческого общества. Давайте же способствовать этому процессу, а не тормозить его и скатываться в насильственное варварство!

Если будет территория анкапа, допустим Украина

Все остальные государства не задавят ли её всякими санкциями типа как Беларусь, запретят всем фирмам сюда летать, всем кораблям сюда плыть, всем банкам сюда деньги перечислять, всем доставлять сюда товары… или всё-таки черный рынок и контрабанда победит?

Orlik

Опасения небеспочвенны. Вспоминается, например, инициатива о том, чтобы унифицировать во всём мире налоговые ставки и подвергать прессингу те страны, где налоги слишком низкие — чтобы неповадно было переманивать капитал из экономик всеобщего благосостояния.

Или можно не ходить так далеко, а просто вспомнить, что на таможнях требуется указывать государство, в котором произведён товар. Если государства (признаваемого этой конкретной таможней) нет, декларацию невозможно заполнить. Это даже не будет чьей-то злой волей. Просто кейс анкапа не укладывается в существующие государственные регламенты, и даже самый благонамеренный чиновник лишь разведёт руками, мол, ничем не могу помочь.

Разумеется, рыночек предоставит какие-нибудь костыли. Наиболее очевидное решение — не упразднять государство на бумаге. Пусть другие государства взаимодействуют с зоной анкапа через эмулятор. В предельно дешёвом варианте мне это видится примерно так. Есть номинальный глава государства, избираемый по жребию из всех изъявивших желание участвовать в жеребьёвке, проходящей раз в какие-нибудь условные четыре года, и имеющий одно-единственное полномочие, оно же обязанность: выдавать кому угодно по запросу в оговоренный срок какие угодно документы от лица государства «допустим, Украина», в том формате, в котором они требуются клиенту — не взимая за транзакцию никакого вознаграждения в свой карман, но все расходы по подготовке документов возлагая на заказчика. Первый же отказ от подписания или просрочка влечёт немедленную отставку и начало новой жеребьёвки. Всё.

Для торговли с «допустим, Германией» нужен пакет доков? Рисуй, приноси на подпись главе государства «допустим, Украина», он обязан подписать. Троллю хочется иметь разрешение кушать маленьких детей? Пусть рисует разрешение и несёт на подпись. Государству пофиг, оно подпишет. Абсолютно никаких полномочий для исполнения любого предписания у эмулятора государства просто нет. А если какое-нибудь другое государство подпишет у эмулятора просьбу о введении миротворческого контингента на территорию «допустим, Украины» для предотвращения геноцида мышей лягушками — это никак не увеличит легитимности его действий, буде оно начнёт исполнять эту просьбу.

Но вернёмся к действиям других государств против, «допустим, Украины», продиктованным уже злым умыслом. Может сложиться ощущение, что без активной межгосударственной дипломатии бизнес на территории анкапа оказывается неспособным отстаивать свои интересы, и это ухудшит инвест-климат территории. Однако с другой стороны, эта территория полностью свободна от протекционистских норм, и не чинит никаких препятствий международным инвесторам. А это означает, что любая влиятельная корпорация будет заинтересована, чтобы её родное государство не чинило ей препятствий в работе на безгосударственной территории. То есть роль своих дипломатов начнёт играть иностранный бизнес. Так что и здесь у рыночка есть инструменты, чтобы кое-что порешать. Да, отдельные ригидные государства с лёгкостью забанят любой бизнес, работающий с зоной анкапа — к счастью, государств достаточно много, чтобы им было трудновато консолидированно нарушать интересы бизнеса, который их кормит. Достаточно серьёзные санкции требуют консолидированного общественного мнения, которое бы их поддерживало — тут даже спонсоры терроризма не всегда удостаиваются серьёзного ответа, а мирное безгосударственное общество тем более не сумеет настолько напрячь мировую общественность, чтобы серьёзные экономические санкции против него удалось бы ввести, а введя, надолго удержать.

Государство видишь?

Либертарианство, дети и деликт

На сайте либертарианской партии России вышла статья известного резкостью своих взглядов Карла Франко, посвящённая детям. Автор является членом ЛПР и ведущим телеграм-канала Без компромиссов, каковое название уже неплохо характеризует этого склонного к догматизму мыслителя. Если вкратце, то он претендует на то, чтобы изложить, как либертарианцам должно подходить к вопросу об обращении с детьми, исходя из строго либертарианских принципов права, а именно принципа самопринадлежности, каковой самопринадлежностью обладает каждый ребёнок с момента зачатия.

Мне также приходилось неоднократно писать на тему детей, с чем можно познакомиться по тегу «дети», так что вы наверняка представляете себе мою позицию по множеству связанных с детьми частных вопросов, да, пожалуй, и в целом. Если вкратце, то я рассматриваю право (law) как спонтанный порядок разрешения конфликтов (а мораль как спонтанный порядок вступления в конфликты), а принцип самопринадлежности считаю не более чем характеристикой либертарианского общества, показывающей, что право распоряжения собой в нём уважается в существенно большей мере, чем претендент на самопринадлежность мог бы достичь силой, но всё же не возводится в абсолют, как не возводятся в абсолют и многие иные полезные принципы, вроде регулярной чистки зубов.

Но сегодня мы не о моей позиции, а о позиции статьи. Ключевой её посылкой является утверждение о том, что самим по себе актом зачатия ребёнка родители совершают в его отношении деликт, ибо следствием зачатия оказывается ввергание самопринадлежного субъекта права в полностью беспомощное состояние. Далее из этого выводятся родительские обязанности, принципы воспитания и прочая красота. И выводятся, разумеется, совершенно некорректно, потому что из столь жёсткой посылки следуют совершенно не те выводы, которые делает Карл.

Вас изнасиловали. Это деликт насильника в отношении вас. Судья обязывает насильника в возмещение ущерба жить с вами и заботиться о вас в течение некоторого фиксированного срока. Не пошлёте ли вы такого судью подальше с такими приговорами? Первое и главное, что вам нужно — это оказаться в полной недосягаемости от насильника, и только потом уже можно думать о размере компенсации. Если зачать ребёнка — это деликт в отношении ребёнка, то первое, что требуется сделать после рождения — это отнять ребёнка у преступников и отдать действительно достойным людям, которые точно никогда ни на какое рождение детей не посягали. А в идеале — чтобы были к этому даже неспособны. Например, к тем, что прошёл стерилизацию. В конце концов, делают ли люди вакцинацию, чтобы предотвратить случайные деликты в отношении непричастных окружающих, которых они могли бы заразить. Вот и тут тот же принцип: стерилизуйтесь, и вы убережёте детей от опасности быть зачатыми.

Людей время от времени сбивают на дорогах автомобили. Это трагедии, которые будоражат общественность, и она изыскивает возможности сократить смертность от аварий, в идеале до нуля. А ещё люди время от времени зачинают детей. Если зачатие это деликт, то такие трагедии тоже должны будоражить общественность, а дальше она должна изыскивать возможности сократить рождаемость, в идеале до нуля. По крайней мере — случайные зачатия. Опять же, чьё поведение более ответственно: водителя, который ехал по своей полосе с соблюдением скоростного режима, но внезапно выскочивший под колёса пешеход не дал ему никакой возможности избежать столкновения — или же водителя, который сознательно таранит пешехода на тротуаре? Так и с деторождением: если зачатие это деликт, то поведение тех, кто умудряется залететь, несмотря на все усилия по предохранению, следует признавать более ответственным и, возможно, даже избавлять их от выплаты серьёзных компенсаций ребёнку за этот несчастный случай. А те, кто сознательно практикует незащищённый секс, преследуя преступное намерение зачать ребёнка, должны признаваться злобными отморозками и наказываться не в пример строже, не так ли?

Зачем Карл Франко вступил в сговор с девушкой и сожительствует с ней, не пройдя прежде вазэктомию? Не с целью ли ввергнуть в беспомощное состояние самопринадлежное существо путём зачатия его на свет божий? Не линчевать ли нам этого лицемера, который рассуждает о деликтах, а сам коварно свершает приуготовления к оному?

Разумеется, всё это чушь. Когда доживём до изобретения полностью автономных саморазвивающихся эмбрионов, в рамках творческого свободного поиска качающих инфу из интернета и самомодифицирующих своё тело, усваивая необходимые ресурсы из рассеянного состояния — тогда и поговорим о том, что архаичное детозачатие это страшный деликт. А пока человечество исходит из иных посылок, и принятие представления о зачатии как о деликте (настоящее принятие, а не лицемерные умозрительные построения, не имеющие связи с реальностью) делает моральным долгом человечества планомерное вымирание, пока последний счастливый бездетный старец не покинет сию бывшую обитель греха.

Не передёргивай, Карл. Правам детей это не поможет, Карл.

Новости Montelibero, выпуск 3

Про наш проект твитнул Патри Фридман, да будет он воистину достоин своих великих предков, что непросто. В чаты проекта стали добавляться ребята из самых разных уголков, вроде Исландии или Каталонии.

Поданы документы на регистрацию компании, которая будет владеть покупаемой в рамках проекта землёй. Так что вскоре меня официально сделают директором, и можно будет подавать документы на боравак (так здесь благозвучно называют вид на жительство).

Попытка притащить на участок упоминаемого в прошлом выпуске геометра оказалась лишь частично успешной: участок и даже подходы к нему настолько плотно заросли кустами, что пробиться удалось лишь на одну площадку из трёх.

Тупик, дальше к участку не пройдёшь — или, по-местному, велика шума
По сезонному руслу можно пробраться к части территории
Примерно треть всей земли относительно расчищена, здесь был оливковый сад

Так что было приобретено оборудование для расправы над подлеском, и с завтрашнего дня мы вдвоём с Алексеем из Томска начнём его уничтожать.

Спрашиваем у местного эксперта, где у этого ствола спусковой крючок

Когда в чатах проекта увидели фоточки всех этих мужских игрушек, немедленно случился эффект Тома Сойера, нам принялись завидовать и выражать желание немедленно покинуть свои душные офисы и приехать к нам в солнечный туристический рай, чтобы покрасить забор. Скорее всего, к этапу расчистки вы уже не успеете, но дальше начнётся прокладка дороги, а затем и строительство — не менее увлекательные процессы. Так что, если вы ещё не обзавелись кусочком Черногории под постройку на нём своего либертарианского гнезда — заглядывайте на montelibero.org, а ещё лучше сразу в основной чат проекта — и присоединяйтесь.

Как быть с людьми, которые сейчас работают на государство или получают от него помощь?

Волюнтарист

Немалую часть населения составляют так называемые бюджетники – работники государственных структур и корпораций. По разным оценкам в России около 30% трудоспособного населения являются именно бюджетниками. И вполне основательно может возникнуть вопрос – как с ними быть в случае достижения свободного общества? Они ведь привыкли работать по стандартам государства, которые зачастую отстают от требований в частной среде. Например, профессиональность государственных учителей или медиков очень часто уступает таковой частных работников. Если не будет государства, то эти люди не смогут реализовать себя в частной среде, так как вряд ли с их относительно низкой квалификацией, а значит и плохой способностью привлекать клиентов и приносить доход организации, они вообще кому-либо нужны. А проходить дополнительную квалификацию для людей, уже много лет работающих в одном и том же темпе без каких-либо изменений, довольно трудная задача.

Неужели все бюджетники в один миг окажутся на улице? Но ведь тогда наступит катастрофа, всё же они составляют слишком большую часть населения. Скорее всего они потребуют возвращения привычной им монопольной и принудительной власти, так как при ней у них хотя бы не было проблем с тем, как выжить, государство давало им средства даже если они приносили довольно мало пользы другим людям. По критериям Хиршлейфера устойчивое свободное общество требует, чтобы в нём не было людей, загнанных за грань выживания, поскольку им нечего терять, они пойдут на что угодно, в том числе и на акты насилия, и чем больше таких людей, тем больше будет насилия, оно может достигнуть масштабов, угрожающих сохранению ненасильственного общественного порядка.

Кроме бюджетников также не забываем и о людях, получающих от государства помощь, без которой им просто не выжить. Инвалиды, пенсионеры, сироты, неужели их можно лишить получаемых ими благ для выживания, а значит тем самым довести до короткой нищенской жизни на подачки или вовсе гибели?

Однако у этого вопроса есть как минимум два решения, которые, конечно же, не смогут покрыть абсолютно все проблемы государственных служащих и получающих социальную помощь людей, однако должны справиться с преимущественным их большинством.

Первое решение возникнет само по себе в процессе практики агоризма. Создание альтернативных государственным общественных институтов ещё во время самого существования монопольной власти государства очень важно по той причине, чтобы люди не остались ни с чем, а имели возможность переключиться в удобном для них темпе из государственной работы на работу в аналогичных независимых организациях. Это смягчает проблему, поскольку бюджетники не будут поставлены в положение, в котором их ждёт только увольнение в один день и необходимость сразу же искать альтернативу. Нет, они смогут искать альтернативы имея возможность продолжать привычную им жизнь ещё некоторое время, не беспокоясь о собственном выживании.

Также в процессе практики агоризма будут возникать разнообразные сообщества по интересам, и бюджетники могут использовать их для организации систем взаимопомощи. Этот же ответ и применим к социально незащищённым слоям населения, в таких системах они тоже могут найти себе место.

Если же вам этот ответ кажется неубедительным, тогда есть ещё один вариант. Достижение свободного общества не состоит в устранении государства как организации, нет, этот процесс лишь нацелен на уничтожение его силовой структуры, позволяющей навязывать всем монопольный порядок через угрозу насилием, и выравнивании Баланса Потенциала Насилия среди всех субъектов общества, чтобы никто не мог просто так силой воссоздать власть. Это ещё называется сценарием ненасильственного государства. Так мы лишь добываемся появления альтернатив государственной организации, которыми могут воспользоваться все желающие, но не её полного уничтожения.

Разумеется, останется много людей, привыкших к государству. Даже без принуждения они будут платить ему за предоставляемые им услуги. Многим людям, государственные школы, поликлиники и другие учреждения просто привычны, поэтому они и продолжать пользоваться именно ими даже в условиях свободы. А значит бюджетники не потеряют своих мест. Также не потеряют своих социальных выплат и социально незащищённые слои населения.

Конечно же, ненасильственному государству, чтобы выжить в условиях свободы, придётся стать эффективной и конкурентной организацией. Можно ожидать, что у управляющих им чиновников это получится, поскольку они теперь будут иметь необходимые рыночные инструменты для оценки эффективности своей деятельности, ведь появится смысл сравнивать доходы с расходами (сейчас же такое сравнение бессмысленно, любые расходы можно покрыть налогообложением и использованием монопольных привилегий). Кроме того, им придётся работать честно, без обмана, коррупции и воровства, иначе государство-организация обанкротится, а они окажутся на улице в нищете и долгах. Также вполне ожидаемо и то, что руководство государства, когда оно станет конкурентной организацией, довольно быстро пополнится людьми, умеющими работать в рыночной среде, поскольку, опять же, это тоже очень хорошая возможность избежать банкротства.

Но даже если государство не станет эффективным в условиях свободы, всё равно за счёт людей, которые к нему привыкли, оно сможет продержаться некоторое время. Стоит провести аналогию со страхом перед прогрессом. Некоторые люди боятся, что новые технологии приведут к толпам выброшенных на улицу работников, ставших больше ненужными. Однако это работает не так, если, допустим, изобретут достаточно хороший автопилот, которым можно будет заменить живых таксистов, всё равно для его повсеместного внедрения понадобятся многие годы, если и вовсе не десятки лет. Профессия таксиста исчезнет постепенно, что позволит текущим таксистам доработать своё, просто не будет появляться спроса на новых таксистов, и выбирающие в данный момент свой профессиональный путь люди просто будут смотреть на другие, более актуальные варианты.

Так же и здесь. Если государство, став частной организацией, будет постепенно разваливаться, то текущие бюджетники и потребители социальной помощи смогут провести свою жизнь так, как они планировали, просто новые работники и нуждающиеся люди будут искать работу и получать помощь уже от альтернативных организаций. При сценарии ненасильственного государства тот самый день, когда всё в один миг развалится, вряд ли наступит.

Новости Montelibero, выпуск 2

В Выпуске 1 я упомянула про старт проекта по совместной покупке земельного участка на юге Черногории. Под это был начат сбор средств, а для подтверждения доли участия в проекте на блокчейне stellar были выпущены токены MTL в количестве 80000 штук, которые далее предлагалось покупать всем желающим. Насколько я могу судить по странице токена на сайте стеллара, сегодня у токена уже 67 владельцев (актуальную в момент чтения вами статьи цифру можно узнать, глянув строчку funded trustlines).

Однако покупка земли — не единственное возможное направление инвестиций в Монтелиберо. Поэтому инициаторы проекта решили несколько усложнить токеномику. Теперь можно непосредственно вложиться в земельный токен MTLCITY, а можно остаться в токенах MTL, при этом курс обоих токенов ровно 1 евро. Смысл в следующем. Количество токенов MTLCITY точно равно сумме в евро, которые составляют издержки на приобретение и оформление земли, строительство обязательной инфраструктуры и прочие одобренных текущими держателями траты на общественные блага. При этом каждый токен даёт право владения шматком земли, равным общей площади земли, делённой на общий тираж токенов. Нужно профинансировать новую трату — идёт дополнительная эмиссия земельных токенов, а текущие держатели имеют право преимущественного выкупа дополнительной эмиссии пропорционально имеющейся доле — таким образом, площадь закреплённой за ними земли не уменьшится. Ну а если правом не воспользоваться, токены купит кто-то ещё, а доля прежнего держателя уменьшится. Пока что у MTLCITY 6 держателей, многие предпочитают владеть землёй опосредованно, через фонд MTL, а не планировать выделение себе физического участка для непосредственного использования.

Что касается токенов MTL, то их можно будет пускать не только на инвестиции в землю, но и на другие бизнес-проекты, например, покупку криптомата или ещё что-нибудь столь же вдохновляющее и анкапоугодное.

Попыталась растолковать по возможности внятно, если не преуспела, то извините, придётся вам просить разъяснений в чате проекта.

Теперь от нематериального перейду к офлайн-новостям. В Черногорию в рамках проекта Монтелиберо переехала третья семья, в результате чего диаспора составляет уже шесть человек. Перевалочной базой для всех поселенцев пока что оказывается Будва, а дальше и я, и свежеприбывшее семейство из Томска переселились в более дешёвый и более близкий к покупаемой земле город Бар.

На следующей неделе ожидается внесение задатка и бронирование за нами земельного участка. Далее в течение месяца мы должны будем зарегистрировать компанию, которая затем и вступит во владение землёй. Я в этой компании буду выполнять функции директора, то есть непосредственно рулить процессом освоения земли — разумеется, согласно указаниям пайщиков компании. Пока что подыскиваю геодезиста (они здесь архаично именуются геометрами) для того, чтобы вынести границы участка с кадастрового плана на местность, после чего можно будет начать расчистку участка от подлеска и прокладку к нему дороги.

Я бы сказала, что пока, несмотря на гораздо меньшую известность, наш проект развивается быстрее, чем Liberland и Liberstad (за последний особенно обидно, он очень близок к нам по замыслу, но пока больше похож на скам). Надеюсь, и дальше продолжим оправдывать ожидания, несмотря на репутацию Черногории как крайне неторопливой страны.

Просто сегодняшняя фоточка из Бара