«Тёмный ризз»: Почему мы влюбляемся в тиранов и голосуем за психопатов

Возможно, кто-то из вас уже видел в западных социальных сетях такое понятие, как «Dark Rizz» (Тёмный ризз). Если нет, то за этим понятием скрывается довольно жуткая, но интересная психология. И недавно в Psychology Today вышла отличная статья на эту тему, от прочтения которой у вас в голове будет крутиться лишь одна мысль: «Чёрт возьми, да это же идеальное описание отношений гражданина и государства!». Так что давайте разберёмся подробнее, как это работает, почему наш мозг ведётся на манипуляции и чем понимание этого всего важно с точки зрения либертарианства.

В основе «Тёмного ризза» находится классическая «Тёмная триада»: нарциссизм (я – центр вселенной), макиавеллизм (цель оправдывает средства, а люди – пешки) и психопатия (нет ни страха, ни совести). Люди с таким набором качеств часто обладают странным, токсичным магнетизмом. Они вовсе не добрые и не заботливые, но от них невозможно оторвать глаз, так как они излучают чрезвычайно притягательную уверенность.

Знакомо такое? Просто включите телевизор или посмотрите предвыборные дебаты. Тот политик, который орёт громче всех, обещает «навести порядок» и смотрит на оппонентов как на грязь – это оно. Мы часто принимаем их бесстрашие за компетентность, а их наглость – за силу лидера. Но почему мы ведёмся? Психологи называют это интермиттирующим (прерывистым) подкреплением. Представьте, что вы общаетесь с человеком (или живёте в стране), который ведет себя непредсказуемо. Сегодня он холоден, игнорирует вас или вводит новый дурацкий запрет. А завтра – уделяет вам внимание, снижает ставку по ипотеке или просто не бьёт. Этот контраст вызывает дофаминовый взрыв. Если бы вам давали пряник каждый день, вы бы привыкли. Но когда пряник дают случайно, после недели кнута – вы начинаете жаждать этого момента. Вы подсаживаетесь.

В межличностных отношениях это называется «эмоциональные качели». В политике это называется популизм и этатизм. Стационарный бандит создаёт проблему (холод), вы страдаете, а потом он немного ослабляет хватку (тепло). И вы чувствуете благодарность. «Спасибо, что разрешили дышать по чётным дням, наш великий лидер!»

Автор статьи, доктор Джон Груда, отлично высказывается об этой проблеме: «Спокойные, эмоционально устойчивые люди редко становятся героями драм». Из этого выходит, что здоровые отношения (и здоровое общество) – это скучно. Как и обычная рыночная экономика. Ты идёшь в пекарню, платишь деньги, получаешь хлеб. Пекарь не устраивает тебе газлайтинг, не исчезает на неделю и не требует поклонения. Это честная сделка. А вот «Тёмный ризз» – это кинематографично. Это напряжение и драма. Политики с «тёмной харизмой» продают нам это шоу. Они создают хаос, чтобы потом героически его разруливать. Они заставляют нас чувствовать себя маленькими, чтобы они сами казались большими.

Как распознать ловушку? Психологи советуют задать себе вопрос: «Чувствую ли я себя лучше или хуже после общения с этим человеком?». Здоровая харизма (и здоровое общество) даёт чувство безопасности и автономии. «Тёмная харизма» питается вашим страхом и неуверенностью. Если лидер (или партнёр) требует лояльности через страх, уходит от ответственности и постоянно меняет правила игры – это не «сильная рука», а просто манипуляция.

Что же с этим знанием делать либертарианцам? Конечно же, нужно помнить про границы. Тёмный ризз работает только тогда, когда у вас размыты личные границы. В политике это границы самопринадлежности и частной собственности. И если кто-то перешагивает через них, его просто стоит послать лесом. Также стоит ценить скуку. Стабильность контрактов, неприкосновенность личности и свободный рынок не вызывают адреналинового прихода. И это прекрасно! Мы не в боевике живём, нам просто нужно нормально жить и работать. Ну и наконец, нельзя путать контроль с харизмой. Если кто-то пытается контролировать каждый ваш шаг, прикрываясь «национальными интересами» или «общей безопасностью», – это не лидерство. Это абьюз, раздутый до масштабов страны.

Волюнтарист, Битарх

Павел – никакой не апостол, а самый настоящий узурпатор

История вопроса, если по-простому: жил-был Савл из Тарса, ярый гонитель первых христиан. Такой себе средневековый Роскомнадзор – преследовал, сажал, даже участвовал в убийствах. Но вдруг по пути в Дамаск ему якобы является воскресший Христос (проверить, понятное дело, никто не мог). И вот этот вчерашний «охотник за экстремистами» резко становится главным «апостолом» и начинает раздавать указания тем людям, кто лично ходил с Иисусом.

Представьте, если бы завтра бывший гаишник вдруг объявил, что теперь он либертарианец номер один, и начал бы учить всех свободе. Вы бы сильно удивились, верно? Но самое смешное, что ранние христиане не особо повелись на такой трюк. Многие считали Павла, мягко говоря, шарлатаном. Например, эбиониты, одна из первых христианских общин, вообще называли его отступником и считали, что он полностью извратил учение Иисуса, в чём они вполне себе были правы!

Павел создал собственную религию, в которой вместо простого и понятного послания любви и свободы, которое нёс Иисус, в центре оказалось поклонение страданиям и смерти. Христос учил «любить врагов» и не цепляться за материальное, а Павел – всем покорно подчиняться властям, жёнам молчать, а рабам не жаловаться. Если задуматься, это гениально удобная религия для любой власти: «терпи, Бог терпел и нам велел». А фраза Павла «нет власти не от Бога» вообще стала хитом у всех диктаторов. В 18-м веке её активно использовали британские монархи против американских колонистов, а в 20-м веке даже нацисты призывали немецкий народ покорно подчиняться, ссылаясь на Павла. Ну не прелесть ли?

Идём дальше. Женщины? «Пусть молчат в церквях». Рабы? «Пусть служат господам как Христу». Павел буквально узаконил и закрепил в христианстве жесточайшую иерархию и патриархат. Вместо равенства и братства он построил целую систему жесткого послушания и догматизма. Стоит отметить, что когда-то даже Томас Джефферсон – один из отцов-основателей США, так сильно возмущался этим, что назвал Павла «первым коррупционером от религии». И вправду, человек, который не был знаком с Иисусом лично, написал половину Нового Завета и ещё при этом умудрился исказить всё первоначальное учение до неузнаваемости.

С философской точки зрения Павел – это такой религиозный Ленин: вроде и революционер, но вместо обещанной свободы принес репрессии, догматизм и жёсткий контроль над личностью. Вместо духовного поиска – формулы, догмы, наказания за отступление. Идеальная религия для любого государства! Философ Ницше вообще говорил, что Павел «распял Христа во второй раз», превратив живое послание в инструмент для подавления. Трудно не согласиться: благодаря Павлу церковь превратилась в настоящую машину власти, потеряв свободу, которая была у первых христиан.

А теперь немного личного. Представьте, что вы – обычный человек времён Павла. И вот вы услышали о новом учении, которое говорит: «вы все равны, любите друг друга, живите по совести». А тут появляется некий Павел и сообщает: «вы, конечно, равны, но не слишком-то выпендривайтесь, слушайтесь начальство, не перечьте мужу, а если ты раб – тем более не дёргайся». Какой бы выбор вы сделали?

Забавно, но история повторяется снова и снова. Каждый раз, когда появляется кто-то с простыми идеями свободы и братства, за ним приходят люди вроде Павла, которые превращают эти идеи в жёсткую систему управления. Здесь можно задать вопрос – знаете ли вы, почему в Библии столько посланий от Павла, но не от настоящих учеников Иисуса? Просто Павел был хорошим организатором и прирождённым политиком: он не постеснялся продвигать собственные взгляды, оттеснив реальных свидетелей жизни Иисуса на второй план. Вот такой вот «политический переворот» в религии!

Так что стоит думать дважды перед тем, чтобы называть Павла «апостолом», поскольку он попросту оказался «апостолом империи и подчинения», нежели посланником свободы и истины.

Волюнтарист, Битарх

Почему финансовая анонимность – это базовое право человека, а отмена валютного контроля – ключ к процветанию всего общества

Наверняка многие уже устали от того, что приходится доказывать банку, налоговой и даже просто какому-то рандомному чиновнику, что ты не верблюд, а твои деньги заработаны «законно». Знакомая ситуация, правда? Думаю, каждый хотя бы раз сталкивался с унизительным чувством, когда собственные честно заработанные деньги вдруг превращаются в подозрительную субстанцию, и чтобы их получить, нужно собрать стопку бумаг толщиной с роман «Война и мир».

И ладно бы только налоги. Многие люди живут в парадигме «заплатил и спи спокойно» (хотя сон при виде налоговых ставок скорее нервный). Проблема в другом – даже если ты готов отдать стационарному бандиту «его долю», он не всегда вот так просто идёт на эту сделку, и тебе часто приходится терять ещё десятки процентов дохода на абсолютно бесполезной процедуре «легализации». Кто-то вынужден рисовать договоры с несуществующими ИП, кто-то покупает фиктивные услуги, а кто-то и вовсе отдаёт до половины заработка на «обнал» (в некоторых «развитых» странах это уже не преувеличение) – просто чтобы иметь возможность пользоваться своими же деньгами.

Почему так происходит? Государства требуют «свою долю», но при этом боятся потерять контроль, особенно за счёт появления финансово-независимых людей, которые и оппозицию профинансировать могут, поэтому душат любые попытки свободного использования денег. И эта история, к сожалению, не только про Россию, но и про все остальные государства.

Важно понимать: деньги – это просто твой труд, талант и время, превращённые в цифры на счёте. Отнимая у человека возможность распоряжаться заработанным, государство, по сути, лишает его части свободы. Презумпция невиновности? Забудь. Теперь презумпция такая: если у тебя есть деньги, то ты автоматически либо вор, либо мошенник, либо просто хитрец, пока не доказал обратного.

Также государства борются с наличными и пытаются загнать каждого человека в прозрачный электронный мир, где каждый рубль или доллар будет виден насквозь. В Германии или Великобритании уже сейчас могут моментально заблокировать счёт если попытаешься снять всего несколько тысяч евро наличными. Для чего это делается? Якобы, чтобы бороться с терроризмом и преступностью. Но результат плачевный: криминал как был, так и остался (отмываются почти все преступные деньги – эффективность борьбы практически нулевая), а обычные люди страдают от бюрократического ада.

Вот тут на сцену выходят криптовалюты и технологии финансовой анонимности. Власти их ненавидят, называют грязными и опасными. Но по факту – это единственный островок финансовой свободы, который остаётся в мире тотального контроля. Пока у тебя есть крипта – ты владеешь своими деньгами по-настоящему, а не арендуешь их у банка или налоговой (разумеется, если хранишь её на своём кошельке, а не на бирже или у других посредников). Конечно, крипта не идеальна, а государство пытается отнять и этот инструмент, к счастью, пока безуспешно. Но сама её популярность показывает – людям нужно место, где их деньги остаются только их деньгами, без постоянных оправданий и унизительных процедур.

Ещё валютный контроль существенно снижает экономическую активность. Многие люди имеют наличные или крипту на покупку квартиры, машины, земли, но предпочитают жить «как все» и не привлекать внимания. Это не просто неудобство для отдельных граждан – это наносит ущерб всей экономике. Когда люди не инвестируют и не тратят свои честно заработанные деньги, страдает вся экономическая цепочка: падает спрос, сокращается производство, снижается занятость и доходы. Итог – экономический застой и потеря огромного потенциала роста и благополучия для всех.

Кстати, аргументы против валютного контроля гораздо легче воспринимаются широкой аудиторией, чем, например, аргументы за отмену налогов. Людям сложно представить, как без налогов будут обеспечиваться социальные блага, а вот от отмены валютного контроля никто не теряет – наоборот, выигрывают все благодаря росту экономики и свободе предпринимательства!

Волюнтарист, Битарх

Африканские уроки

Статья @SperryUNIVAC, редактура Анкап-тян

Сегодня хочется поговорить о важной вещи, которую как правило игнорируют в политическом дискурсе, а примером нам послужит история Тома Санкары, попытавшегося в 1983–1987 г.г. реформировать Верхнюю Вольту, нищий огрызок постколониальной Французской Африки.

Практически вся Африка после Второй Мировой была полем бесчисленных прокси-конфликтов между Западом и СССР. Военный переворот капитана Тома Санкары в 1983 г. был попыткой выйти из логики этого противостояния и обеспечить процветание страны. Он вдохновлялся переворотом и последующими реформами лейтенанта Джеффри Роулингса в соседней Гане. Поначалу всё шло успешно, но режим Санкары имел два ключевых недостатка, которые и привели к краху реформ, а затем и самого режима.

Во-первых, Санкара был беспартийным, на идеологию демонстративно плевал и исходил из чисто прагматических задач. А во-вторых, Санкара оказался травоядным идеалистом, который пренебрегал прагматическими методами, знакомыми любому диктатору.

Реформатор радикально урезал госрасходы, распродал роскошный правительственный автопарк, разогнал коррумпированных чиновников, провёл всеобщую вакцинацию, запустил экономический рост — в общем, казалось бы, делал всё для снискания народной любви — и действительно её снискал.

Но он не предложил народу идеологии, а свято место пусто не бывает. Нелегальные при прошлом режиме левые партии подняли голову, объявили диктатора фашистом и принялись состязаться за право возглавить борьбу с Санкарой. Ортодоксальные марксисты, маоисты и даже сторонники Энвера Ходжи враждовали друг с другом, но Санкара не играл на их противоречиях, не дружил с одними против других — а просто игнорировал неинтересные ему идеологические вопросы. Единственной его реакцией на спровоцированные левыми беспорядки было увольнение наиболее одиозных партийных деятелей из госаппарата.

Под занавес правления Санкары его всё-таки уговорили создать собственную компартию, но правительство всё равно оставалось коалиционным. И в центре, и на местах всем уже было не до реформ, они выясняли вопросы личной власти. Кончилось тем, что друг Санкары, Блез Кампаоре, сверг его при помощи французского спецназа, расстрелял, взял у Франции кредит, разворовал его, отменил все реформы предшественника (кроме переименования страны из Верхней Вольты в Буркина-Фасо), устроил массовые расстрелы коммунистов — и в таком режиме досидел аж до 2014 года, после чего был свергнут, бежал в Кот д’Ивуар, где и живёт по сей день, в то время как в Буркина-Фасо так и продолжается вооружённый передел собственности.

Теперь мораль.

Во-первых, идеология не важна. Абсолютно любая партия, какие бы у неё ни были лозунги, от ходжизма до либеральной демократии, стремится только к одному — абсолютной власти. Все идеологические расколы меж партиями сводятся к одной проблеме — а кто будет у руля? Африка в этом плане показательна тем, что все процессы в ней всегда происходят быстрее и острее, чем где-либо ещё, и оттого особенно наглядны. В Буркина-Фасо дрались между собой не идеологии, люди, желающие контроля. Идеология — просто ширма для жажды власти.

Во-вторых, идеология важна — но важна она для тех, кем мы собираемся править, потому что без нее у масс зудящая пустота в сердце, делающая им неуютно. Если вы не вложите туда что-то свое — люди пойдут не за вами, а за тем, кто этим озаботится. При Санкара жить становилось всё лучше, но идеологическая пустота пересилила. Наоборот, режимы, которые сходу начинают проповедовать идеологию (не важно что — от ходжизма до путинизма или шиизма) живут и здравствуют, даже если люди жрут кору с деревьев или болтаются на автокранах.

Третий урок: если ты пришел к власти — постарайся убрать бардак, добиться настоящего контроля, не бойся пачкать руки и позаботься о том, чтобы твоей дорогой не прошли те, кто хотят тебя свергнуть. Иначе мы получим историю добродушного Санкары, которая закончилась расстрелом. 

Ну и финальный урок, который можно из этого извлечь. Либертарианцы никогда не захватят власть, потому что нарушают все эти правила (и еще кучу других). Во-первых, они никогда не получат симпатии простого народа, потому что выступают на стороне условных плохих парней (зажравшихся эксплуататоров-капиталистов). Во-вторых, их идеология сводится к запутанным экономическим теориям, слишком сложным для простых парней с района. В-третьих, они травоядны по определению, ибо во всём опираются на принцип ненасилия и сходу отвергают идею того, что политических оппонентов можно и нужно устранять всеми способами, а политический контроль неотделим от военного. В итоге, как мы видим, заняты они совершенно безвредными вещами — срачами о тонкостях трактовки разных изводов экономических доктрин, да бесплодными рассуждениями о том, как будут работать суды при анкапе, и кто будет мостить дороги. Они забывают о том, что люди делятся на две категории. Те, у кого есть револьвер, и те, кто копает. При любом режиме мостить дороги будет вторая категория.  

Где на самом деле приживётся либертарианство? Спойлер: возможно, совсем не там, где вы думаете.

В либертарианской тусовке принято считать США эдакой «землёй обетованной». Ну как же: Первая и вторая поправка, дух Дикого Запада, свобода слова, право на самооборону! Мизес, Ротбард, Рэнд – все связаны с Америкой. Тогда как старушка Европа и уж тем более Канада со Скандинавией часто презрительно воспринимаются как левацкие болота с конскими налогами. Но если мы копнём глубже и посмотрим на самый фундамент либертарианства – НАП (принцип неагрессии), то увидим самое интересное.

Известный антрополог Дуглас Фрай в своих работах поднимает блестящую тему – так называемые гоббсовские убеждения. Философ Томас Гоббс, если помните, считал, что естественное состояние человека – это дикая «война всех против всех». Так вот, Фрай показывает, что вера в «естественность» войны и насилия в США распространена пугающе широко, гораздо шире, чем в других развитых странах. В одном исследовании студентам университетов во Флориде и Коннектикуте задавали вопрос, есть ли у людей «инстинкт войны» и является ли война неотъемлемой частью человеческой природы. Около половины респондентов ответили утвердительно! Половина молодых образованных людей считает, что убивать себе подобных – это, грубо говоря, заложено в наших генах.

Когда полмира называет Америку «Пиндостаном» или другим презрительным аналогом в местном языке – это не обязательно зависть. Это может быть и реакция на культуру, в которой значительная часть населения нормализует насилие и имперскую политику. Как отмечает Фрай, именно это в Америке видят те же самые европейцы. Разумеется, на деле далеко не все американцы такие. Но среди них таких достаточный процент, чтобы раз за разом переизбирать ястребов и аплодировать «точечным ударам» по странам, которые многие не найдут на карте. Кроме того, если общество искренне верит, что насилие – это «норма человеческой природы», оно неизбежно будет толерантно к государственному насилию внутри своей страны.

А теперь давайте совершим поворот на 180 градусов. Если для торжества либертарианства и НАПа нам нужно общество, которое органически не переваривает насилие, то куда нам смотреть? Вопреки популярным мифам, лучшие шансы у либертарианских идей могут оказаться именно в Европе, Канаде и, как ни парадоксально, в Скандинавии.

Да, там сейчас раздутое социальное государство (впрочем, где сейчас не так). Но давайте посмотрим на социальный базис. Во-первых, уровень насильственной преступности (особенно в Скандинавии) болтается где-то около статистической погрешности по сравнению с Америкой. Во-вторых, подавляющее большинство населения испытывает искреннее, глубокое отвращение к войне и имперским замашкам, не считая подобное естественным для человека явлением. В-третьих, уровень социального доверия там колоссальный.

Европейцу или канадцу гораздо сложнее продать идею превентивной войны. Для них насилие – это не «биологический инстинкт», а катастрофический сбой системы, варварство, которому просто нет места в XXI веке. А ведь именно это и есть идеальная психологическая почва для принципа неагрессии! НАП не может победить там, где немало кто готов выстрелить первым. НАП побеждает там, где люди внутренне согласились с тем, что инициирование насилия – это абсолютное социальное табу.

Так что, возможно, нам стоит перестать идеализировать ковбоев и присмотреться к условным шведам или норвежцам. Да, им ещё предстоит немало чего объяснить, например, что высокие налоги – это тоже форма скрытого, системного насилия. Но убедить в этом мирного бюргера, не приемлющего агрессию в принципе, может оказаться гораздо проще, чем переубедить сторонника превентивных бомбардировок во имя величия.

Тут можно увидеть иронию: «американское» либертарианство застряло в стране, чей культурный код ему сопротивляется. А там, где либертарианцы привыкли видеть «социализм», базовая предпосылка их философии в форме «люди не обязаны быть насильниками» уже принята как здравый смысл. Может, пора перестать биться головой о стену и посмотреть туда, где дверь приоткрыта?

Волюнтарист, Битарх

Хочешь закрыть границы? Начни со своего двора!

Мы частенько можем наблюдать эпичную битву жабы с гадюкой. С одной стороны – консерваторы, которые в ужасе от того, что их уютный район превращается в маленькое гетто с чуждой культурой, громкой музыкой и непонятными обычаями. Они бегут к стационарному бандиту и требуют запретов, депортаций и стену на границе. С другой стороны – леволибералы, которые приглашают весь мир к себе, начисто игнорируя несогласие налогоплательщиков оплачивать банкет социалки для всех желающих. А мы, либертарианцы, стоим посередине и ловим гнилые помидоры с обеих сторон. Потому что мы за свободу перемещения (госграницы – зло), но против того, чтобы государство навязывало нам соседей.

Почему мы все ругаемся по вопросу миграции? Проблема «понаехавших» существует только там, где есть «общественное пространство» – то есть ничьё. Улицы, парки, площади в обычных городах принадлежат государству. А значит чиновник решает, кто там ходит. И ему, честно говоря, плевать на ваш комфорт, пока это не угрожает его креслу. В итоге обычные люди бесятся, так как они не могут просто не пустить кого-то в свой двор. Единственный их рычаг – умолять Левиафана ввести визы и закрыть границы всей страны. Это как ампутировать ногу, чтобы вылечить мозоль – глупо, жестоко и неэффективно.

Как же решить данную проблему? Ответ, как всегда, кроется в частной собственности – это закрытые посёлки («gated communities»). Представьте: вы живёте не в «городе N», а в закрытом посёлке. У вас есть контракт. В контракте прописаны правила. Вы и ваши соседи – акционеры своего района. Вы нанимаете охрану. И случается чудо! Вы сами решаете, кто заходит на вашу территорию. Вам не нужно, чтобы государство ставило автоматчиков на границе страны. Вам достаточно одного вежливого охранника на КПП вашего поселка.

Это называется дискриминация, то самое страшное слово. Но в либертарианстве частная дискриминация (выбор, с кем общаться, а с кем нет) – это святое право собственника. И давайте посмотрим на некоторые мировые практики подобного.

В США это классика. Вспомните Флориду или Калифорнию. Огромные территории, управляемые HOA (ассоциациями домовладельцев). Это по сути мини-страны, основанные на контракте. В таких местах как The Villages (Флорида) уровень преступности стремится к нулю. Там нет «случайных» людей. При этом никто не запрещает нанимать садовников-иммигрантов. Просто они заходят работать, а не устанавливать свои порядки на детской площадке. Это симбиоз: рынок труда работает, а культурный код жителей защищён забором, а не федеральным законом.

Или вот Бразилия. В Сан-Паулу есть район Alphaville. Это буквально город в городе. Свои школы, свои офисы, свои дороги. Вокруг – высокий уровень уличной преступности, внутри – тишь да гладь. Жители этого района не требуют закрыть границы Бразилии, они просто закрыли границы своего квартала. И это безумно эффективно!

А что в России? Даже тут уже есть стихийный Анкапистан для богатых. Посмотрите на Подмосковье – коттеджные поселки «Миллениум Парк», «Агаларов Эстейт» или варианты попроще. Это и есть реализация либертарианской мечты в миниатюре (с поправкой на российские реалии, конечно).

Как в таких местах решается «миграционный вопрос»? Въезд только по пропускам, поэтому никакой «нежелательный элемент» просто так не зайдет посидеть на лавочке. При этом есть трудовая миграция, которая приветствуется. Жители с удовольствием нанимают мигрантов для стройки, уборки, ухода за газоном. Но они не избавлены от ответственности. Если рабочий, которого нанял сосед, начнёт буянить, его штрафует администрация посёлка, а рабочего выдворяет ЧОП. Быстро, без судов и следствия, чисто по условиям договора проживания.

И заметьте: жителям этих поселков абсолютно фиолетово на вещи типа введения новой миграционной политики на 2026-2030 годы, с биометрией и прочими средствами отслеживания мигрантов. У них свои правила, которые работают лучше. Они создали безопасную среду без необходимости сажать кого-то в тюрьму за отсутствие справки!

Волюнтарист, Битарх

Почему бумажки с правами человека больше не работают и как снова заставить их уважать

Недавно вышел ролик Максима Каца про Давос и закат «долгого мира». И знаете, там прозвучала мысль, от которой у любого нормального человека (и особенно либертарианца) начинают шевелиться волосы. Конечно же, Максим не является нашим союзником по своим политическим взглядам, но всё же умеет хорошо разбирать актуальные проблемы, а потому мы будем учитывать его рассуждения. Ведь он справедливо замечает: то, что мы называем «правами человека» – это, по сути, системный баг, аномалия.

Свой ролик он начинает с указания на то, что война уже давно как не является просто бойней между солдатами – научно-технический прогресс дошёл до того момента, когда стало возможным стирание целых городов с лица Земли. Идея, что человечество может просто самоуничтожиться в результате ещё одной войны, перестала быть фантастической и приняла форму реального риска. Политические элиты, видевшие Вторую мировую, поняли: ещё один раунд мы не вывезем. Ответом было создание так называемого «международного права» и концепции «прав человека», просто чтобы не сдохнуть. Это был, по сути, глобальный договор о ненападении, подписанный дрожащей рукой под дулом пистолета у виска.

Конечно, по большей мере международное право является лишь «фикцией», но в определённой степени государства всё же готовы хотя бы от части играть по установленным правилам и соблюдать ограничения, а потому эта фикция вполне себе полезна. Политикам, разумеется, плевать на жизни обычных людей и гуманистические идеалы, но за свою шкуру они всё же боятся, а потому не станут уж совсем перегибать палку. По крайней мере это работало так до недавнего времени…

Но что изменилось? К власти пришло поколение политиков, которое лично не видело бедствий и не чувствовало на себе угрозы войны. Они уже не так сильно боятся некого взаимного гарантированного уничтожения (MAD) и других сценариев «доктрины сдерживания». Для них всё подобное – просто абстракция из исторических учебников. А потому и их мотивация соблюдать ранее оговорённую прошлым поколением политиков «фикцию» существенно снизилась. В итоге миру снова угрожает состояние войны всех против всех.

Однако несмотря на эти рассуждения, всё же может оставаться вопрос того, насколько реальной является угроза самоуничтожения человечества с технической точки зрения. Кто-то сразу подумает о ядерных боеголовках, но их не так уж много и находятся они в руках очень ограниченного числа лиц (хотя и они могут отбросить человечество на много десятилетий назад). Впрочем, сейчас технологии зашли ещё дальше. Например, в ближайшем десятилетии мы вполне можем ожидать появление массовых, простых и очень дешёвых в производстве боевых дронов, которые будут иметь автономное управление на основе ИИ и смогут поражать любых «неугодных» людей, включая политиков, используя распознавание лиц, а глушение сигнала окажется неэффективным из-за отсутствия канала связи с оператором. Ещё одна угроза – создание смертоносных и очень заразных искусственных патогенов с целью применения в качестве биологического оружия массового поражения. Биотехнологии уже сейчас довольно продвинуты и дешёвы, чтобы такое было достижимым даже для небольших групп людей, преследующих насильственные политические цели.

В таких условиях в мейнстримовую повестку не просто вернётся значимость универсальных прав человека, гуманизма и идей о недопустимости насилия, а перестанут быть маргинальными и более радикальные способы предотвращения глобальной катастрофы. Идеи наподобие усиления механизма ингибирования насилия и даже морального улучшения людей с помощью биомедицинских технологий (биоусиление морали) уже не будут восприниматься как что-то невозможное или нежелательное для реальной жизни. Развитие этого направлении становится необходимостью для долгосрочного искоренения насильственных угроз как в личной, так и общественной жизни. Иначе, как отмечают исследователи, нас ждёт либо глобальный тоталитаризм с 24/7 слежкой за каждым, либо вовсе уничтожение цивилизации и даже всего человечества.

Не ИИ — пост написан людьми!

Заметки о децентрализации, часть 2. Биткоин.

Сфера криптовалют — хорошая иллюстрация упомянутого в предыдущей заметке динамического равновесия между централизацией и децентрализацией.

Биткоин, первая из криптовалют, создан в качестве максимально децентрализованных денег, и призван служить цифровым кэшем. Но Биткоин это не просто монета, а монета со встроенной платёжной системой. Для того, чтобы простые пользователи могли передавать друг другу биткоины, нужны как минимум 1) узлы сети, соблюдающие совместимые правила верификации транзакций, 2) майнеры, добавляющие блоки с транзакциями в блокчейн, и 3) кошельки, позволяющие подписывать транзакции. Вообще говоря, эти функции можно объединить: каждый узел может майнить, и каждый пользователь может использовать в качестве кошелька приложение для полного узла с функцией майнинга. По такому принципу работает Монеро, и в целом справляется, обеспечивая очень высокий уровень децентрализации, однако Биткоин призван в будущем стать мировыми деньгами, ему нужен очень высокий сетевой эффект, а значит, необходим крайне низкий порог входа, чтобы его мог использовать буквально кто угодно, как с точки зрения необходимого уровня технических знаний, так и с точки зрения стоимости и компактности необходимого оборудования.

С этой целью вокруг Биткоина выросла целая экосистема сущностей, увеличивающих удобство его использования: биржи, обменники, номинированные в биткоине банковские карты, надстройки для программирования смарт-контрактов, сервисы кредитования в стейблах под залог битка, токенизированные биткоины на иных блокчейнах, протоколы анонимизации транзакций, протоколы для микроплатежей и много ещё всякого. Большая часть этих сущностей уже требует доверенного посредника, то есть более централизованная, чем чистый Биткоин. Однако вся эта пёстрая сложность обеспечивает богатый выбор вариантов использования битка под самые разные запросы. Многие из этих сервисов окажутся невостребованными, и их разработчики закроют свои проекты. Многие соскамятся, и их разработчики более или менее безнаказанно утекут с деньгами пользователей. Многие будут взломаны, и с деньгами пользователей утекут взломщики (а разработчиков будут подозревать в аффиляции со взломщиками). Но это обычный процесс конкуренции, которая и обеспечивает прогресс в уровне принятия Биткоина массами пользователей. Лишь бы базовый протокол устоял. Но он вроде стоит, и с каждым годом линди-эффект Биткоина всё мощнее.

Опять же, когда к Биткоину выдвигаются претензии на предмет того, что он неудобен для какой-то задачи, немедленно оказывается, что есть целый букет других криптовалют, которые заточены именно под эту задачу. Вот вам крипта для смарт-контрактов, вот вам крипта для токеномики, вот вам с быстрыми транзакциями, вот с дешёвыми, вот с анонимными, вот для хранения в блокчейне данных, вот с откатываемыми операциями и возможностью заморозки аккаунтов — и так далее. Разумеется, каждая такая криптовалюта это компромисс. Многие недостаточно децентрализованы, многие недостаточно безопасны, есть с безумно огромным блокчейном, есть с безумно дорогими транзакциями — но никто уже, похоже, и не надеется, что нечто универсальное, превосходящее конкурентов вообще по всем мыслимым параметрам, вообще возможно. Это рыночек, и то, как он решает проблемы, часто вводит в ступор сторонников тщательного планирования и управляемого развития.

Подобно тому, как идея, что контент может создаваться не создателями сайтов, а их пользователями, породила веб2, идея о том, что в интернете могут децентрализованно передаваться не только контент, но и ценности, породила веб3. Однако есть альтернативное видение того, чем именно должен стать веб3, и я надеюсь посвятить этому следующую заметку.

Как безопасно пересечь границу человеку, имеющему «неправильные» с точки зрения государства взгляды

Пересечение границы государства с репрессивным режимом – это не только покупка билетов и собирание необходимых для жизни вещей в чемодан. Для тех, кто мог когда-то высказываться против его политики, сохранять какие-то неугодные ему материалы, а уж тем более вести активную оппозиционную деятельность, направленную против стационарного бандита – это в первую очередь разговор про цифровые следы. Телефон, ноутбук, флешки – всё это источник риска. Поэтому нам стоит рассмотреть ряд практических рекомендаций, которые помогут снизить уязвимость и сохранить безопасность себе и другим.

Главное правило – не везти через границу ничего лишнего. Особенно если на устройствах есть данные, связанные с каким-то активизмом или критикой властей. В идеале – не брать с собой основной телефон и носители, на которых хранилась подобная информация. Даже «удалённые» файлы часто можно восстановить, особенно при наличии ресурса, которым обладает ФСБ (или спецслужбы других стран). При серьёзных рисках лучше заранее перенести данные в защищённое облачное хранилище, а устройства, где они были, отформатировать и выбросить/продать. Это особенно важно для людей, которые находились в зоне повышенного внимания или занимались серьёзным активизмом.

Перед выездом стоит серьёзно подготовиться. Соберите важные контакты, документы, фото, резервные копии паролей, файлы криптокошельков и другие критичные данные. Упакуйте их в зашифрованный архив (например, с помощью 7-Zip) или создайте файловый контейнер (например, через VeraCrypt) для дальнейшей загрузки в облако. Используйте длинный и уникальный пароль, который при этом должен отличаться от пароля к облаку хотя бы на несколько символов. Критически важно придумать хорошую ассоциацию к этому паролю, чтобы точно не забыть его даже в стрессовой ситуации.

После создания архива загрузите его в несколько независимых облачных хранилищ. Используйте при этом аккаунты, которые не связаны ни с вашим активизмом, ни с вашей реальной личностью. Также обязательно скачайте и проверьте, что архив открывается, так как вы точно не хотите потерять всё из-за какой-то непредвиденной технической ошибки. Убедитесь, что вы точно помните пароли от контейнера и от облаков. Некоторые люди также предпочитают использовать платные и более приватные сервисы, например Proton (конечно же, с новым аккаунтом, созданным специально для этой цели). При этом безопасно загружать свои данные только в облака во враждебных для ваших государственных властей юрисдикциях. Для граждан РФ это почти вся Европа и Америка, можно использовать Google Drive, хотя рекомендуем платные защищённые сервисы типа Proton Drive, Filen, Sync, MEGA, Internxt, NordLocker. Платите исключительно криптой, желательно Монеро (XMR) или биткойном через миксер.

Идеальной стратегией будет пересекать границу с «чистым» устройством, на котором не установлены лишние приложения, нет чувствительных переписок и никогда не производился вход в аккаунты социальных сетей, которые вы хотите скрыть. Также в устройство никогда не должны были вставляться сим-карты, которые использовались в неугодной режиму деятельности (силовики очень легко могут это обнаружить просто узнав IMEI устройства, который в базах операторов будет светиться вместе со всеми использованными на нём номерами телефонов). Конечно, желательно иметь какую-то старую активность на устройстве, чтобы излишняя чистота тоже не вызывала подозрений. Впрочем, даже при наличии таковых вы можете сказать, что старое устройство просто было украдено, утеряно или сломалось, поэтому его пришлось заменить.

Спецслужбы имеют ресурсы для того, чтобы тщательно проанализировать ваши устройства и носители, а потому цифровая гигиена становится попросту необходимостью для выживания. Заранее проведённая подготовка к пересечению границы даёт вам контроль над ситуацией и спокойствие, а значит и меньший риск вызвать подозрения у силовиков. А это, конечно же, обеспечит безопасность вас и тех, с кем вы имеете какие-то дела.

Волюнтарист, Битарх

Фактам плевать на ваши чувства? Расскажите это консерваторам!

Наверняка вы не раз слышали от консерваторов следующую мантру: «Мы – партия логики и разума, а либералы – это снежинки, живущие на эмоциях». Звучит это всё красиво, как лозунг на футболке. Но тут подоспело исследование, опубликованное в журнале PLOS One в январе 2026, и оно, скажем так, немного портит им малину. Учёные решили проверить, как люди вообще ищут доказательства, прежде чем сформировать мнение. Не как они крутят фактами, когда уже всё решили, а именно процесс поиска истины.

В чём была суть эксперимента? Взяли 583 людей и дали им задачу: оценить эффективность реформы денежного залога (cash bail reform). Ситуация классическая: есть 100 городов с реформой и 200 без. Задача – понять, снизилась ли преступность. Участникам дали «банк данных». Можно было посмотреть сухую статистику (где выросла преступность, где упала, сравнить группы) или почитать мнения «экспертов» и партийных боссов (от демократов до республиканцев и NRA).

И вот тут началось самое интересное. Оказалось,что либералы (и люди с высоким уровнем когнитивной рефлексии) вели себя как занудные бухгалтеры. Они лезли в статистику, собирали полную картину: сравнивали города «с реформой» и «без», смотрели на рост и падение. То есть использовали научный подход: нужна контрольная группа, нужна выборка, нужны все 4 куска пазла.

А что делали в то время консерваторы? Они чаще полагались на «интуицию» и так называемые «категориальные доказательства». Проще говоря, они выхватывали один факт. Например: «В городе Х провели реформ, и преступность выросла! Ага, попались!». То, что в соседнем городе без реформы она выросла еще сильнее, их волновало мало. Контекст? Контрольная группа? Да это для ботаников! Но ещё хуже другое – консерваторы гораздо охотнее бежали смотреть, что по этому поводу думают «авторитеты» (т. е. их любимая партия или организация).

Почему это должно напрягать нас, либертарианцев? Потому что это диагноз. Мы часто смеёмся над леволибералами за их экономическую безграмотность (и правильно делаем), но правые консерваторы страдают другой болезнью – интеллектуальным лентяйством, слепой верой в авторитеты и тягой к сапогу начальника. Вместо того чтобы самому посчитать цифры, консерватор спрашивает: «А что об этом думает Трамп/Республиканская Партия/Папа Римский?». Это, разумеется, не индивидуализм, а коллективизм, просто окрашенный в другой цвет.

Во-первых, их мышление опирается на интуицию вместо данных. «Я нутром чую, что это плохо». Нутро – плохой советчик в вопросах сложной социальной политики. Если ты принимаешь решения на основе одного яркого примера, игнорируя общую статистику, то ты лёгкая добыча для популистов. Во-вторых, они страдают нежеланием думать. Исследование показало прямую связь: чем ниже способность к аналитическому мышлению (cognitive reflection), тем выше вероятность, что человек просто подтвердит свои предубеждения первым попавшимся фактом.

Итог: те, кто громче всех кричит про «реальность» и «факты», на деле часто опираются на ощущения и мнения авторитетов. Либералы могут ошибаться в своих моральных выводах или предлагать чудовищные методы решения проблем (отнять и поделить), но, как показывает это исследование, на этапе сбора данных они хотя бы пытаются смотреть на таблицу целиком.

Нам, либертарианцам, это хороший урок. Недостаточно просто ненавидеть государство. Нужно уметь работать с информацией лучше, чем оппоненты. Если твой метод анализа – это «посмотреть один страшный заголовок и послушать любимого блогера», то ты уж точно не борец за свободу, а просто неигровой персонаж (NPC) с другим скином, и не важно, какого цвета, это ничего не изменит.

Волюнтарист, Битарх