Мораль и оружие

Волюнтарист

Недавно я ознакомился с главой «Мораль и оружие» одного из трудов этолога Конрада Лоренца. Он сделал довольно интересные наблюдения о том, как ведут себя разнообразные виды животных во внутривидовых стычках. Из них можно сделать важные выводы о насилии, что будет в тему других материалов, которые я публикую на своём канале. Полный текст главы выложил у себя Битарх, вы можете ознакомиться с ним перейдя по этой ссылке. Сейчас же я вам вкратце опишу его суть.

Обычно о насильственных склонностях животных принято судить исходя из межвидовых взаимоотношений. Так нередко проводятся аналогии между тем как хищник, например лис, поймал и убил зайца, и тем, как один человек убил другого. Хотя это сравнение абсолютно несопоставимо, куда более верно сравнивать охоту хищника на других животных с охотой человека на животных. Если же смотреть на то, как животные ведут себя во внутривидовых стычках, можно заметить довольно высокий уровень сдержанности в их поведении.

Конечно, если брать слабо вооружённые виды, то у них подобная сдержанность не так сильно выражена. Однажды Лоренц оставил двух горлиц (разновидность голубиных) в одной клетке и уехал до следующего дня. Он не ожидал от данного решения ничего плохого, хоть и эти особи не ладили между собой, всё равно от голубиных вряд ли можно было ожидать особой свирепости. Однако по приезду он застал то, как одна из особей добивала вторую. А проблема состояла в том, что второй особи просто некуда было бежать. До этого Лоренц наблюдал за стычкой зайцев и вполне логично предположил, что она могла бы закончиться так же, если бы дело происходило в клетке, а не на открытом лугу. Слабо вооружённые виды нередко довольно свирепы в проявлении насилия, но это обычно не приводит к плохим последствиям, так как они не могут быстро и эффективно наносить ущерб своим сородичам, а те в свою очередь всегда имеют возможность сбежать. Но раз они настолько свирепы, то что можно ожидать от более вооружённых видов? Можно предположить ещё более ужасные и кровавые стычки, но не тут-то было.

Наблюдения за волками и собаками показали, что те во время стычек не наносят один одному смертельных увечий. Когда одна из сторон проигрывает, вместо того, чтобы всеми силами продолжать защищаться, она наоборот – подставляет уязвимые места, например шею, одного укуса в которую хватит, чтобы убить её. Однако другая сторона не может этого сделать, её останавливают определённые внутренние сдерживатели. Аналогично птицы, способные нанести сильный ущерб своим клювом, не используют полностью свой потенциал в стычках. Есть пословица, что ворон ворону глаз не выклюет, и эта пословица абсолютно правдивая. Даже когда вороны дерутся, например за еду, им никогда не приходит в голову устранить противника наиболее эффективным, но скорее всего ведущим к его дальнейшей гибели способом – одним метким ударом выклевать глаз. Кроме того, птицы очень аккуратны в чистке перьев своих сородичей, особенно рядом с такими местами, как глаза, они не используют клюв с такой же силой, как при том же приёме пищи. Почему такие сдерживатели выработались – разумеется, потому что иначе представители этих видов перегрызли бы один одному глотки, выклевали глаза и все вместе вымерли.

В данном плане человек ближе к горлицам и зайцам, нежели к волкам и воронам. Он слабо вооружён от природы. Но со временем он стал самым вооружённым существом в мире. Это произошло довольно быстро, у него не было времени на выработку естественных сдерживателей. И, учитывая, что выживание вида невозможно, если его представители будут уничтожать своих сородичей, возникает важный вопрос, который Лоренц сформулировал такими словами:

Придёт день, когда два враждующих лагеря окажутся лицом к лицу, перед опасностью взаимного уничтожения. Может наступить день, когда всё человечество разобьётся на два таких лагеря. Как мы поведём себя в этом случае – подобно горлицам или подобно волкам? Судьба человечества будет зависеть от того, как люди ответят на этот вопрос. Мы должны быть бдительны!

Если агрессор убьёт владельца собственности, то собственность переходит ему?

Кто то

Собственность — это, как сейчас модно объяснять, пучок правомочий. Причём правомочий этих можно наизобретать чёртову уйму: чем более сложны правовые отношения в обществе, тем этих правомочий больше, тем их труднее различить, и тем сильнее они переплетаются. Так, я могу прийти в гости к приятелю и сесть поработать за комп, который он арендует вместе с квартирой на деньги своих родителей, причём доступ за комп оплачиваю поцелуем. Я использую пиратскую операционную систему и набираю текст статьи, которая обещана заказчику, и за которую мной получена предоплата. Могут ли в связи с этим родители приятеля, хозяин квартиры с компом и сотрудники производителя операционной системы также требовать с меня поцелуй, и какую именно долю от поцелуя? Могу ли я вместо поцелуя отправить парня к своему заказчику, чтобы тот сам его целовал, раз у него такая срочность, что мне приходится работать где попало в неурочное время? Ответы на эти вопросы кажутся очевидными, только если у нас в голове есть некоторые примерно одинаковые представления о должном.

Но представления о должном довольно сильно зависят от контекста. Если я убиваю противника в компьютерной игре, и игра подразумевает возможность обобрать труп, то переход мне собственности покойного не вызывает особых споров. Если те же правила действуют в живой ролевой игре, то моя собственность на имущество убитого также может быть вполне легальной. Наконец, если я участвую в такой неприятной разновидности ролевых игр, как настоящая война, то и там присвоение себе оружия, боезапаса и всяких сувениров с тела убитого не вызывает непонимания окружающих.

Более того, военная добыча может не сводиться к шмоткам с трупа. Если завтра Навальный убьёт Путина, он вполне сможет претендовать на то, чтобы унаследовать президентский пост в России, и покажите мне того странного человека, который это оспорит. Пропишите ему тройную дозу фэнтези.

Но как только мы переходим в контекст, где убийство не считается способом разрешения конфликта, оно перестаёт быть и легитимным способом приобретения собственности убитого. После этого весь пучок правомочий для убийцы сожмётся до фактического владения тем, что он сумел с убитого снять, и лишь до тех пор, пока не отберут.

Мадам Президент, выберите, пожалуйста, блюдо, на которое положить Ваш трофей во время инаугурации.

Родион Белькович. Кровь патриотов

Некоторое время назад в Новосибирск с презентацией своей книги «Кровь патриотов» приезжал Родион Белькович. Когда я поинтересовалась, планируется ли публикация текста в электронной форме, он ответил, что не планируется, потому что знаю я вас, либертарианцев, купите один экземпляр и выложите в открытый доступ. Ну нет так нет. Пришлось добыть один бумажный экземпляр, отсканить, сверстать — и вот сейчас выкладываю в открытый доступ. Учитывая, сколько в книге сносок, это было то ещё развлечение. В тексте даётся моя ссылка для донатов, на тот случай, если решите отблагодарить меня за публикацию. Могла бы стоять ссылка ещё и самого автора книги, но он свои реквизиты в открытом доступе не держит, и это его выбор.

Кровь патриотов: введение в интеллектуальную историю американского радикализма

Дебаты Литреева и Милова

23 января на ютуб-канале Александра Плющева состоятся дебаты Александра Литреева и Владимира Милова на тему последних событий в США и различных идеологических трактовок происходящего.

Александр Плющев — ведущий Эха Москвы, который недавно на совершенно безобразном техническом уровне организовал дебаты Михаила Светова и Максима Каца всё по той же теме, а теперь, видимо, хочет взять реванш перед софтом для организации стримов на несколько персон.

Александр Литреев — эстонский айти-предприниматель, известный созданием мобильного приложения Красная кнопка и сервиса Vee VPN. Состоит в Чайном клубе, при технической поддержке которого будут проводиться дебаты, так что надеюсь, что Плющев сможет сосредоточиться на шоу, а не воевать со звуком.

Владимир Милов — экономический обозреватель канала Навальный Live, также ведёт собственный ютуб-канал. В прошлом замминистра энергетики. Соавтор доклада Путин.Итоги и ещё нескольких, а также экономической части президентской программы Навального. Фанат Барака Обамы, на почве любви к которому готов любить даже покойного Джо Байдена, отработавшего при Обаме вице-президентом.

Поводом для дебатов стал твит Милова о том, что твиттер же частная компания, почему, дескать, либертарианцы возмущаются блокировкой Трампа. Литреев ответил, что твиттер полностью в своём праве, а мы все вправе возмущаться блокировкой с точки зрения морали. Владимир парировал вопросом, будет ли он иметь право убить Александра, если возглавит частную военную компанию-монополиста, а остальным останется лишь возмущаться этим с точки зрения морали. Александр охренел от такого передёргивания и пригласил Владимира на дебаты. Тот сперва отнекивался, ссылаясь на то, что со Световым вышло не очень, но затем сменил гнев на милость и согласился. А когда Светов, в свою очередь, начал напрашиваться выйти вместо Литреева, Милов ответствовал, что становитесь в очередь, молодой человек.

Спасибо Чайному клубу за просьбу попиарить ивент, я полезла в твиттер разбираться, откуда что взялось, и это было увлекательно, но откуда у вас столько времени, чтобы сидеть в нём постоянно?

Государство побеждает, анархизм тоже

Канал Анархия+, в котором я продолжаю время от времени черпать идеи, продемонстрировал творческое применение теории игр к антиэтатистскому движению. Как я неоднократно упоминала, теория игр используется не для доказатальств, а лишь в качестве инструмента иллюстрирования логики своих рассуждений.

Рассуждение там примерно следующее. Нам вечно подсовывают в качестве примера анархии какого-нибудь Безумного Макса, а мы на это злимся и пытаемся показать, что мы белые, пушистые и хотим совсем не того. Предложенная модель раскладывает исходы войны анархистов с государством по простенькой матрице, где желаемое нами состояние анархии оказывается исходом «анархизм выиграл, государство проиграло», а аморфия, которой нас пугают — это исход «государство проиграло, анархизм тоже проиграл».

Под конец в статье подвешивается в воздухе вопрос о том, что вписать в квадратик «государство выиграло, анархисты тоже». Если определять государство как систему централизованного принуждения, а анархизм как систему распределённого сдерживания, то ситуация вин-вин трактуется автором, как неосуществимая.

Разумеется, панархисты на это отвечают: ничего подобного. Федерализация, переход к системе экстерриториальных контрактных юрисдикций или функциональных перекрывающихся конкурирующих юрисдикций, как раз и означает искомую вин-вин. Государство выигрывает, потому что сохраняется в качестве системы централизованного принуждения, при этом его легитимность резко возрастает. Анархизм выигрывает, потому что государство разукрупняется, влияние граждан на политику усиливается за счёт резкого облегчения смены юрисдикции, также увеличивается податливость государства перед системами распределённого сдерживания.

Искоренение агрессивного насилия не требует силового принуждения

Битарх, Волюнтарист

В разговорах о том, как достичь состояния ненасильственного сосуществования, нередко выдвигается аргумент, что без силового внедрения принципов ненасилия всё равно ничего не сработает, ведь останутся люди, которые не пойдут на принятие ненасилия добровольно. Иногда может сложиться и вовсе ошибочное мнение, что сторонники ненасилия якобы хотят искоренить насилие как раз с помощью силы, то есть насилия со своей стороны, чем сами же себя выставляют противоречивыми насильниками, посягающими на свободу окружающих их людей. Разумеется, это не соответствует действительности. Но как всё же без силового внедрения можно достичь состояния ненасилия? Для этого необходимо рассмотреть два подхода к этому делу.

Первый подход состоит в выравнивании Баланса Потенциала Насилия и он сам по себе предполагает невозможность силового принуждения (например, в формате государства), поскольку абсолютно каждый субъект может отразить атаку и нанести агрессору неприемлемый ущерб. Само же агрессивное насилие как явление может искореняться двумя методами. При использовании более мягкого метода достаточно лишь, чтобы жертва нападения смогла обеспечить агрессору неприятные и болезненные ощущения с помощью нелетальных средств самозащиты, и тем самым понизила его стремление к проявлению насильственного поведения в будущем (такой подход видится наиболее эффективным в случае внедрения мягкого БПН с детства). Этого вполне должно хватить для недопущения образования и воспроизводства иерархий доминирования (давайте признаем честно — одним из вариантов такой иерархии в человеческом обществе является стационарный бандит). Более жёсткий метод предполагает самозащиту с помощью летальных средств, а значит ликвидацию каждого, кто способен совершить акт нападения, что закрепит за людьми ненасильственное поведение эволюционным путём.

Другой подход предполагает использование биотехнологических методов для разработки и применения генотерапии для воспроизведения результата действия естественного отбора у вооружённых видов (ёжики, дикобразы, некоторые ядовитые змеи и насекомые, которые неспособны инициировать внутривидовое насилие) без непосредственного удаления агрессоров из популяции, а внедрения в их ДНК нужных вариантов генов с помощью вирусного вектора, вызывающего у человека отвращение к инициации насилия. Продвигать её можно так же само, как и любую другую вакцину от опасных заболеваний (а насилие уж точно даже намного опаснее их).

Но как добиться того, чтобы подобная генотерапия была всеми принята без силового внедрения? Даже если получится убедить многих принять её добровольно, то всё равно останутся те, кто не захочет этого делать. Однако и у этой проблемы есть решение.

Во-первых, люди, решившие принять генотерапию, могут использовать ненасильственные методы давления (такие как остракизм или финансовые санкции) на тех, кто этого ещё не сделал и проявляет насильственные склонности. Например, семейная пара решила не вакцинироваться самим и не вакцинировать своих детей, при этом за ними числятся много случаев агрессивного поведения. В обществе, в котором распространена поддержка идеи ненасилия, им будет очень трудно найти школу для обучения своих детей, поскольку в таких условиях мало кто захочет рисковать принимать к себе потенциальных хулиганов, издевающихся над другими учениками. Или, например, человеку может быть отказано в банковских услугах, поскольку есть риск того, что имея патологическую склонность к агрессивному насилию он может начать финансировать террористическую или любую другую насильственную деятельность, которая отразится на репутации самого банка, а возможно и приведёт к жертвам со стороны его персонала и руководителей.

Во-вторых, дротики с генотерапией можно использовать в качестве средства самообороны. Нападение на вооружённого такими дротиками человека будет означать для агрессора его успешное вакцинирование и избавление от насильственных склонностей. Даже если человек использует наёмных агентов для нападения, то вакцинировать можно их, а без них он уже не будет представлять никакой угрозы.

В результате мы видим, что состояние ненасилия может быть достигнуто различными несиловыми методами, в полном соответствии с принципом неагрессии (НАП). Это не та идея, которая требует внедрения сверху или вовсе не имеет шансов быть достигнутой в реальности. И учитывая выгоды, получаемые от искоренения насильственных склонностей в обществе, будет разумно поддерживать реализацию какого-то из перечисленных ранее подходов (или даже всех сразу).

Жестокие игры

Я почитал про идеологию ненасилия, и у меня возник вопрос. В некоторых «левых» странах Европы долгое время были запрещены смешанные единоборства — они считались не спортом, а зрелищем, поощряющим жестокость. Как к этому относится Анкап-тян? Ведь это, с одной стороны, запретительная мера, а с другой, она идеологически правильная.

анонимный вопрос

Здесь мы видим некоторую путаницу причин со следствиями. Всякие жестокие игры не поощряют жестокость, а просто являются проявлением уже имеющейся жестокости нравов, ну и в какой-то мере моды. Желание пощекотать нервы у людей сохраняется, но для подавляющего большинства сегодня важно, чтобы всё было добровольно и слегка понарошку. Фильм-катастрофа, а не реальное сожжение Рима. БДСМ вместо реальных пыток. Спортивные единоборства разной степени брутальности вместо судебных поединков. Цирк дю солей вместо шапито с неизменными львами.

Что будет, если в каждом квартале открыть клуб смешанных единоборств или ещё какого жёсткого рукоприкладства? Половина разорится (в российском случае побегут к государству клянчить субсидии на развитие спорта). Сорок процентов снизит градус и переквалифицируется на условную капоэйру. Рыночку не надо столько брутальности. Но сколько-то — надо. По этому поводу я давным-давно писала довольно забавный пост.

Простите, сегодня как-то коротко)

Рыночек порешает, иншалла

Вопрос про публикацию ИА «Панорама»

Допустимо ли с точки зрения либертарианской этики поступать так, как описано в мемчике про частную дискриминацию?

Битарх (на сей раз в роли автора вопроса, а не автора ответа — примечание Анкап-тян)

По сути, этот вопрос относится к такому разделу социальных норм, как законы и обычаи войны. Чем больше ожесточённость конфликта, тем больше вероятность сознательного уничтожения нонкомбатантов.

От чего зависит ожесточённость конфликта?

Дам немного парадоксальный ответ. Конфликт будет тем менее ожесточённым, чем в большей степени он воспринимается всеми сторонами, как некое естественное состояние дел. Именно рутина войны заставляет относиться к ней спустя рукава, выражать рвение только перед глазами начальства, а рядовых с противоположной стороны фронта воспринимать, как таких же бедолаг, которых угораздило угодить в это дерьмо.

Одного угораздило родиться немцем, другого французом, теперь они сидят друг напротив друга в окопах. Скучно, блин, может, сыграть в футбол? Одного угораздило родиться в США, другого в СССР, и теперь у первого бункер на заднем дворе, а у второго рядом с проходной завода. Изучать поражающие факторы ядерного взрыва — скука смертная, отчего бы первому не почитать «Капитал», а второму не посмотреть голливудский боевичок? Одного угораздило родиться с членом, другую с вагиной, и теперь вся их жизнь — сплошное минное поле. Значит, они будут трахаться, ощущая себя шпионами в стане врага. Один из консервативной семьи, другой из либеральной, и теперь им положено сраться в соцсетях. А потом оказывается, что бейсбол обсуждать интереснее, и не пошла ли эта политика подальше.

Конфликт никуда не делся, он часть обыденной жизни. Просто далеко не самая важная часть. Собственно говоря, именно так и было в США довольно долгое время, а Трамп своей резкой риторикой и топорной дипломатией способствовал обострению войны. Теперь некоторое время конфликт будет очень ожесточённым, и новость про отключение от ИВЛ очень легко сможет стать реальностью. Для либертарианцев это означает некоторое поле возможностей, о чём я и указала в прошлом посте.

Так допустимо ли с точки зрения либертарианской этики использовать приёмы тотальной войны во время ожесточённых конфликтов? Да, допустимо. Но не очень умно.

Снижение численности населения планеты это плохо?!

Битарх, Волюнтарист

В современном мире мы окружены большим количеством благ, многие из которых являются результатом высокотехнологичного производства. Эти блага дают нам возможность иметь настолько качественную жизнь, которую никто не имел раньше, даже короли и сверхбогатые. Мы можем позволить себе потреблять больше пищи, чем наши предки, меньше болеть и дольше жить за счёт достижений в медицине, быстро и эффективно передвигаться по всему миру и дистанционно вести дела с другими людьми. В перспективе развитие технологий – единственное, что может обеспечить выживание человечества.

Однако сама по себе теоретическая разработка различных технологий бесполезна без организации производства соответствующих ей благ. И чем сложнее это производство – тем длиннее и запутаннее связанные с ним производственные цепочки. Мало того, даже сама по себе теоретическая разработка более сложных технологических процессов зачастую невозможна без практической реализации предыдущих, более простых наработок. Это делает производственные цепочки ещё более длинными и запутанными.

Возьмите самый обычный смартфон, который наверняка находится сейчас рядом с вами, компьютер или телевизор. Чтобы их произвести нужна работа миллионов людей, которые добывают все необходимые химические элементы, обрабатывают их, транспортируют, ведут учёт, занимаются теоретической разработкой, занимаются проектированием производственных процессов и управляют ими, управляют техническими средствами производства и обслуживают их (в свою очередь, для их производства тоже нужно проходить все эти процессы), собирают отдельные детали конечных благ, собирают сами блага из деталей воедино, занимаются ещё сотнями, тысячами и миллионами других сопутствующих процессов. И так обстоит ситуация с абсолютно любым высокотехнологичным благом. А учитывая тот факт, что таких благ тоже сотни, тысячи и миллионы, думаю, теперь должно быть очевидно, что для поддержания высокотехнологичного производства современного уровня необходимы миллиарды людей, которые мы сейчас собственно и имеем на планете.

Из этого необходимо сделать несколько выводов. Во-первых, существует концепция о том, что увеличение населения лишь ведёт к разнообразным проблемам, поэтому будет лучше, если оно сократится до некого количества, которое якобы можно будет обеспечить изобилием всех необходимых благ, а также за счёт этого уменьшится экологическая и ресурсная нагрузка. Однако, это довольно абсурдная концепция. Регуляция количества населения, а уж тем более его сокращение, вынудит сократить и упростить производственные цепочки. Придётся производить меньше благ и они будут худшего качества. Также станет невозможным дальнейшее увеличение производственных цепочек, то есть нельзя будет организовывать более высокотехнологичное и сложное производство. Общество начнёт стагнировать, ограниченные ресурсы будут проедаться абсолютно безрезультатно, кроме того, мы в таком случае гарантированно станем заложниками этой планеты, поскольку производство космических аппаратов это одно из самых сложных производств из всех возможных. Смерть всего человечества в таких условиях будет лишь вопросом времени, причём, скорее всего, не особо далёкого.

Проблемы же, к которым обычно апеллируют при защите позиции регулирования количества населения, решаются именно развитием технологий. Технологии позволяют более эффективно использовать ограниченные ресурсы и производить при этом больше благ, также они открывают пути к более экологичному производству без сокращения его объёмов. Эти проблемы не решаются лишь тогда, когда научно-технический прогресс тормозится искусственным путём, например, неадекватной и насильственной политикой коррумпированных правительств, которые просто уничтожают благоприятную среду для появления и развития новых инициатив.

Во-вторых, нельзя недооценивать угрозы, которые могут привести к сокращению населения. Особенно это касается угроз, исходящих из такого явления как насилие. В результате научно-технического прогресса неизбежно появление эффективных средств уничтожения. Кроме того они становятся всё более доступными, а значит и насильственный потенциал отдельных субъектов с каждым днём только растёт. Это лишь вопрос времени, когда каждый сможет у себя дома синтезировать, допустим, очень опасный и заразный вирус (намеренно вынести из лаборатории или некорректно утилизировать заражённых лабораторных животных кто-то из её работников может даже уже сейчас). Либо же станут распространёнными сверхъёмкие энергоносители (например, даже сейчас проткнув аккумулятор своего смартфона можно получить сильные химические ожоги, а теперь представьте, что в будущем будут устройства в тысячу раз функциональнее современных смартфонов со в тысячу раз более ёмкими аккумуляторами, и то, что кто-то может приобрести их в большом количестве преследуя насильственные цели). Да и нынешние опасные средства, находящиеся в руках некоторых организаций и правительств, как те же образцы вирусов или ядерное оружие, тоже несут в себе серьёзные угрозы, ведь ничто не исключает вариант их применения со стороны текущих владельцев или же их утечку в руки каких-то маньяков и террористов.

Мы можем наблюдать сейчас, к чему привела эпидемия коронавируса. Даже такого относительно низкого уровня заразности и смертности хватило, чтобы устроить глобальный переполох и довести экономику всего мира до кризиса. А теперь представьте, что на свободу будет выпущен более опасный вирус, или же будет применено ядерное оружие, или случится что-то ещё, что приведёт, допустим, пусть и не к гибели всего человечества, но к смерти 10-20% населения планеты. Казалось бы это не должно быть критичным, ведь подавляющее большинство людей всё же выживет. Однако вспоминаем о длине, сложности и запутанности производственных цепочек. Исчезновение такого количества людей приведёт к сильному нарушению их работы, добыча, обработка и поставка многих ресурсов и вовсе может прекратиться. Вполне вероятно, что такая потеря в условиях современного мира приведёт к небывалому кризису, может даже начаться массовый дефицит базовых для выживания благ, ведь чтобы производить большое количество той же пищи для большого количества людей (особенно городского населения, у которого нет собственных сельскохозяйственных участков) нужны, опять же, длинные производственные цепочки.

Кроме того могут пострадать узкопрофильные организации и специалисты. Например, что будет, если основные компании, производящие центральные процессоры для вычислительной техники, и часть их специалистов не переживут бедствия? Многие технологические процессы просто будут утеряны и когда последние партии продукции данных компаний износятся – нас ждёт откат от цифровой к аналоговой технике, то есть возвращение к уровню технологического развития середины 20-го века. И не нужно думать, что все процессы можно быстро восстановить. Конечно довольно легко восстановить производство аналоговой техники – радио, механическую печатную машинку, плёночный фотоаппарат, проигрыватель виниловых пластинок, магнитофон и даже примитивный чёрно-белый кинескопный телевизор можно собрать даже в гараже, используя довольно простые инструменты и компоненты. А вот тот же центральный процессор, без которого большинство микроэлектроники просто бесполезная куча хлама, уже нельзя. Его даже нельзя воспроизвести лишь усилиями небольшого ряда компаний, он нуждается в слишком огромных производственных цепочках. И это касается не только центрального процессора, но и многих других технологий, которые мы используем в повседневности или ещё как-то получаем от них пользу, в том числе лекарств и удобрений для высокопроизводительного сельского хозяйства, без которых поддерживать население планеты на современном уровне станет просто невозможно.

Потеря высокотехнологичных производственных процессов лишь усугубит проблему производства и поставки базовых для выживания благ. В принципе невозможно представить, как без современных информационных технологий можно обеспечить поставку той же пищи для более 4 миллиардов городского населения планеты, а также производство и поставку благ, необходимых для поддержания производства этой пищи. Вполне можно ожидать даже массовую гибель людей и упадок современной цивилизации.

Поэтому борьба с таким явлением, как насилие, является критически важной для предотвращения катастрофы, способной унести часть населения планеты, из-за чего начнётся ужасающий кризис, который вполне может привести к падению современной цивилизации. Ни в коем случае нельзя недооценивать угрозу насилия!

США

Про ситуацию в США уже написано много размышлений, от банальных до весьма глубоких, за авторством достаточно уважаемых людей. Попробую обозреть положение дел немножко сбоку.

По двум предыдущим постам вы знаете, что республика это общество людей, согласных по вопросам права. В США сейчас и близко нет согласия по вопросам права, а значит, не может быть правовой оценки ни для выборных процедур, ни для перформанса в Капитолии, ни для последующих чисток в инфополе. Если юрисдикцию суда не признают обе стороны конфликта, то суд не выполняет функцию разрешения конфликтов, а значит, это и не суд вовсе, а более или менее ритуализированная расправа. Короче говоря, я трактую положение дел в США, как гражданскую войну. В войну же выборы в состоянии лишь зафиксировать, какие именно персоналии оказываются у руля до главе доминирующей группировки. Это всё ещё более легитимная процедура, чем прямое правление военных командиров, но фактически на федеральном уровне выборы в США были не между Трампом и Байденом, а между Байденом и Сандерсом (с республиканской стороны выборов не было вовсе). А дальше победивший на выборах Байден просто возглавил войска во время силового разгрома республиканской стороны конфликта.

В каком положении в этой ситуации оказываются анкапы? В положении третьего радующегося. В противостоянии жабы с гадюкой жаба одержала победу, и теперь гадюка временно оказывается на нашей стороне. Союз между агористами, которые отстаивают свободу рынка вне зависимости от хотелок любых силовых группировок, и теми, кто продолжает твердить мантру про право и порядок — это потенциально очень сильная штука. Потому что теперь речь будет идти о нашем праве и о нашем порядке.

На примере инфополя это будет означать вот что. Мы получим серьёзный платёжеспособный спрос на свободные соцсети, на свободный хостинг, на свободные доменные регистраторы, на свободные операционные системы, не мешающие нам распоряжаться пользовательсткими устройствами, на свободное железо без аппаратных бэкдоров, и на свободные деньги для оплаты всего вышеперечисленного. Сетевой эффект — ровно то, чего сейчас очень не хватает инструментам свободы.

Сегодня дело чести для каждого американского республиканца — продать все свои акции Apple и Alphabet, не говоря уже о сраном твиттере, вложить вырученные деньги в биткоины, а на них поддерживать те инструменты свободного рынка, которые наилучшим образом удовлетворят их клиентский спрос на свободный обмен информацией, деньгами и товарами, на самозащиту, на выстраивание мира и порядка вокруг себя, на уничтожение собственности агрессоров, на провоцирование розни между ними, и на инструменты обеспечения слепоты государства, будь то анонимизация действий в сети или парализация воли надзирателей. Выкалывание глаза циклопу — важная часть стратегии.

Ебут врага — крепчаем мы