Почему в силовых структурах значительно больший процент насильственных людей

чем во всём обществе в целом, и что это говорит про нынешние общественные системы

Волюнтарист, Битарх

Интересные вещи нам показывает американская статистика о домашнем насилии в семьях полицейских. Как оказалось, до 40% полицейских офицеров в США практикуют насилие по отношению к своим близким. Уровень насилия в семьях полицейских до 4 раз превышает таковой во всём американском обществе. Стоит заметить – это результат нескольких анонимных опросов самих офицеров. Их семьи же редко жалуются на насилие и обращаются за помощью, поскольку не рассчитывают на неё от коллег своих обидчиков. И офицерам действительно редко выдвигают реальные обвинения в домашнем насилии – в то время, как в общем расследуется 92% заявлений о нём, конкретно в случае офицеров этот показатель составляет всего 42%. А значит на самом деле уровень домашнего насилия в семьях полицейских может быть куда выше 40%. Также среди представителей всех профессий в целом полицейские офицеры оказались наиболее склонны к домашнему насилию.

Конечно, это лишь американская статистика, но нет причин не предполагать, что работники силовых структур будут значительно насильственнее остального населения во всех странах. И удивляться подобному не стоит. Очевидно, что именно более насильственные люди, которые не чувствуют сильного сопротивления и отторжения к совершению насилия, у которых слабее выражена эмпатия, будут и более склонны выбирать себе профессию, где инициация насилия является служебной обязанностью.

Что же это значит для общества? Фактически, существующие ныне во всём мире системы общественного управления и правопорядка, основанные на «легитимной монополии» определённого органа (государства) в применении насилия, становятся орудием в руках насильственных людей. Маленький процент насильников получает власть над всеми остальными, нормальными людьми, в большинстве своём насилия никогда не совершающими. И очевидно, что эти насильники будут использовать силовую власть в собственных интересах, не ограничиваясь какими-то нормами и законами, или же интерпретируя и переписывая их под себя. Также они уж точно не будут отказываться от насилия в частной жизни, считая его в целом нормальным инструментом в достижении тех или иных целей, а то и вовсе прибегая к нему ради снятия стресса и агрессивности, срываясь на окружающих людей.

Стоит понимать, что всё дело в том, почему некоторые люди совершают насилие. Их конечно могут провоцировать или побуждать какие-то события и цели, но что важнее этого – они просто не чувствуют к насилию достаточного сопротивления и отторжения, в том числе у них слабее выражена эмпатия в сравнении с другими людьми. Именно этим и можно объяснить насилие в человеческом обществе, если обратиться к концепции механизма ингибирования насилия, утверждающей, что каждому нормально развивающемуся индивиду присущи врождённые сдерживатели агрессии по отношению к другим людям, наличие которых, в том числе, важно для развития той же эмпатии.

А можно ли ожидать от людей, способных легко совершать насилие ввиду нехватки таких сдерживателей, что они ограничатся его использованием лишь в качестве инструмента поддержания закона и некой справедливости? Нет конечно же, для них насилие норма, они к нему не чувствуют ничего негативного и будут прибегать всегда, когда посчитают нужным. Именно поэтому любую общественную систему, исполнение порядков которой требует насильственного подкрепления, вряд ли можно назвать справедливой и работающей во благо обычного человека – такие системы лишь дают преимущества насильникам и укрепляют их власть над нормальными людьми.

Токеномика Монтелиберо. Часть 2, практическая.

В первой статье, написанной давным-давно, я рассказала о том, что такое токеномика и для чего она применяется в Монтелиберо. Также сравнительно недавно я выпустила пост, где обнародовала своё наблюдение, что именно работающая токеномика и является сегодня той уникальной фишкой, которая отличает наше сообщество от других офлайновых проектов – как либертарианских, так и не заморачивающихся на идеологию (кроме, возможно, Колионово, но оттуда давненько ничего не слышно). Теперь настало время для давно анонсированной второй статьи – о том, как войти в нашу токеномику, и как в ней ориентироваться.

Если вы уже переехали в Черногорию, то самый лучший способ – это личная встреча, на которой вам всё покажут, помогут установить и убедятся, что всё заработало. Так что дальнейший текст – для тех, кто пока сюда не переехал, что отнюдь не является препятствием для вхождения в токеномику.

Скорее всего, вам в этом случае актуальны токены нашего основного инвестиционного фонда MTL, а также евростейблкоины EURMTL (как минимум для получения дивидендов от фонда). Если вы намерены этим и ограничиться, то для вас создано специальное решение, требующее минимума телодвижений: кошелёк в телеграм-боте @MyMTLWalletBot.

Запускаете бота и жмёте “Создать бесплатный аккаунт”. Всё, у вас есть кошелёк с двумя открытыми линиями доверия: к стейблкоину EURMTL и к токену инвестиционного фонда Монтелиберо MTL.

По нажатию кнопки Receive вы увидите свой публичный ключ, на который сможете принимать токены.

Теперь вам достаточно связаться с представителями фонда через другого несложного телеграм-бота @mtl_helper_bot, договориться о покупке токенов MTL при помощи удобного для вас способа оплаты, сообщить им адрес с предыдущей картинки – и туда придут купленные токены. Далее каждую неделю на этот же адрес будут приходить дивиденды в EURMTL.

Рано или поздно вам может потребоваться более продвинутый функционал, и тогда точно стоит обзавестись более серьёзным кошельком.


Если вам важно, чтобы кошелёк не спрашивал у вас ничего лишнего и имел открытый исходный код, ваш выбор – Solar. Установив и запустив приложение, вы можете добавить произвольное количество аккаунтов, хотя в большинстве случаев вам будет достаточно одного.

Нажимаете Add account
Поскольку предположительно импортировать имеющийся аккаунт вам неоткуда, жмёте Create account
При желании аккаунт можно защитить паролем
Генерируется пара ключей. Вам предлагается убедиться, что никто не готовится сделать снимок вашего экрана, после чего нажимаете Reveal key, чтобы увидеть и сохранить свой закрытый ключ, при помощи которого подписываются транзакции.

Теперь у вас есть пустой аккаунт. Зайдя в него, можно нажать на Receive и получить свой публичный ключ, он же адрес кошелька, на который вам могут слать токены.

Когда вы только создали аккаунт, им ещё нельзя пользоваться, потому что любые операции требуют уплаты комиссий во внутренней стелларовской криптовалюте, люменах (XLM). Стоит она копейки, так что просто обращайтесь к представителям фонда через всё тот же @mtl_helper_bot, сообщайте свой публичный ключ, и вам их отсыплют бесплатно. Когда на ваш кошелёк придут первые люмены, только тогда аккаунт и будет считаться созданным, а в блокчейн в качестве создателя аккаунта будет записан тот, кто эти люмены прислал.

Итак, первые люмены получены, аккаунт заработал. Нажав на пиктограмку меню, можно увидеть весь нехитрый функционал кошелька, в котором нас сейчас интересует пункт Assets & Balances.

Чтобы приобрести какие-либо токены, помимо XLM, нужно открыть к ним линии доверия. Нажимаете Add Asset To Your Account.

В открывшемся окне набираете mtl и видите результаты поиска. Нас интересует токен MTL, выпущенный mtl.montelibero.org (могут найтись подделки, выпущенные кем-то ещё, их добавлять не стоит). Кликаете по нему и видите описание токена.

Осталось нажать на ADD ASSET TO ACCOUNT, и линия доверия к токену открыта. При этом замораживается 0.5 XLM, они разморозятся, если вы решите удалить линию доверия к токену.

Аналогичным образом добавляете линию доверия к EURMTL – тоже выбрав в результатах поиска именно токен, выпущенный mtl.montelibero.org.

Всё, теперь вы вручную воспроизвели то, что делалось одной кнопкой в телеграм-боте. Зато этот аккаунт полностью под вашим контролем.

Кошелёк Solar удобен, если вы хотите иметь несколько разных адресов для разных нужд и готовы самостоятельно организовывать хранение тех адресов, на которые вам нужно достаточно регулярно делать переводы. Также использование этого кошелька означает, что вам не слишком часто требуется автоматический обмен токенов на токены. В противном случае есть смысл рассмотреть кошелёк, менее отвечающий продвинутым представениям о приватности, зато обладающий кое-каким дополнительным функционалом.


Этот функционал предоставляет кошелёк Lobstr, его использует большая часть переселенцев в Черногорию. Это веб-кошелёк, также существующий и в виде мобильного приложения. Несложная процедура заведения аккаунта:

Нажимаете Get Started
При желании защищаете аккаунт паролем

Кошелёк, как видите, требует адрес почты, что, по идее, для работы с криптой не нужно. После подтверждения почты можно зайти в настройки и сохранить свои ключи: публичный (начинается на G) и приватный (начинается на S, на скрине его не видно, открывается по кнопке Reveal secret key). Также можно задать Federation address, он похож по синтаксису на емейл, а потому легко запоминается.

На почту потом будут приходит уведомления об операциях, а на федерейшн адрес вам смогут послать токены, как и на ваш публичный ключ. Также этот кошелёк даёт возможность сохранять ваших контрагентов в базу контактов под человеческими именами, за что лично я его и ценю.

Далее при отправке токенов у вас появляется возможность выбрать получателя из списка контактов.

Выбираете, какие токены вы отправляете и сколько. При желании можно добавить небольшой текстовый комментарий, он тоже запишется в блокчейн. Всё, можно жать Send.

Другая продвинутая фишка этого кошелька – обмен токенов. Нажимаете Swap assets.

Далее выбираете, какие токены вы продаёте, и какие хотите купить. Кошелёк ищет все открытые ордера на продажу/покупку всех токенов в блокчейне стеллар и пытается выстроить цепочку обменов, которые дадут вам желаемый результат.

Таким образом, вы можете свободно обмениваться самыми разными токенами. Например, как показано на скриншоте, купить за EURMTL мои личные токены ANCAPCHAN (предварительно открыв к ним линию доверия). При этом вы, во-первых, мне донатите, во-вторых, получаете взамен коллекционный токен, а в-третьих, если вы в какой-то момент решите вернуть свои евро назад, вы всегда можете продать токен обратно. Согласитесь, это более гибкая схема, чем просто отправка денег на мой адрес.


Итак, вы выбрали наиболее удобный для вас стелларовский кошелёк и освоили основные операции с ним. Теперь у вас есть возможность, например, регулярно вкладывать часть рублёвого заработка в фонд Montelibero (учитывая, что рубль на момент написания этой инструкции имеет из-за регуляций ЦБ РФ искусственно задранный курс, такая тактика выглядит весьма привлекательно). Это более осмысленно, чем просто донатить на нужды проекта, потому что донаты это всего лишь деньги, с инвестициями же мы получаем и мозги инвесторов, заинтересованных в умножении капитала, а не в его растрате.

После покупки своих первых MTL вы будете добавлены в чат держателей токенов, где обсуждается политика инвестирования, а если вам посчастливиться оказаться в первой двадцатке по доле владения фондом, то обретёте право подписывать его решения. В основном это означает повинность каждую пятницу заверять транзакцию по выплате дивидендов, но время от времени нужно решать и более интересные вопросы. Пока определённый порог подписей не набран, решение по той или иной выплате просто технически не получится провести.

Также есть возможность делегировать своё право голоса другому участнику проекта, и если таких наберётся достаточно, чтобы они по совокупной доле владения вошли в первую двадцатку, то делегат становится подписантом (я сейчас среди них именно по этой причине, моей личной доли владения уже не хватает). Наш коллега Соз написал хорошую инструкцию, как делегировать голос. Также, возможно, вас заинтересует его же инструкция о том, как поддержать полезного члена сообщества. Такая поддержка будет означать не только чисто символический жест. Поддерживаемый вами участник проекта попадает в распределённое правительство Монтелиберо – коллегиальный орган, который, в отличие от двадцатки подписантов фонда, занимается уже не только фондом, а проектом в целом: куда двигаться, где пиариться, как реагировать на вызовы.

Ну а дальше, хотелось бы надеяться, вы достаточно поднатореете в токеномике, расширите свой портфель с одних только MTL до токенов конкретных наиболее интересных вам бизнесов, и будете пристально вглядываться в окружающую действительность, прикидывая, в каком месте ей бы не помешала токенизация. Анкап экспансивен, нечего этого стесняться. Вот, можете полюбоваться на перечень товаров и услуг, которые вы можете уже сейчас приобрести за EURMTL. Ваш бизнес тоже может вскоре оказаться в этом списке.

Розов, Битарх, насилие и Монтелиберо

Алекс Розов (довольно высоко котируемый мной автор окололибертарианских трансутопий) у себя в ЖЖ рассмотрел продвигаемый Битархом и Волюнтаристом набор концепций, касающихся возможностей радикального уменьшения насилия в человеческом обществе.

Пост 1. Какой процент агрессивных социопатов в человеческой популяции – и что будет, если их нейтрализовать?

Автор полагает, что одного лишь разового изъятия из человеческой популяции агрессивных особей будет, скорее всего, недостаточно, и для закрепления успеха необходим также культуроцид, то есть упразднение из культуры паттернов, поощряющих и героизирующих агрессивное насилие.

Пост 2. Ингибитор насилия по Волюнтаристу: гипотеза секторальной бетризации, как стиля позитивного общества

Автор разбирает серию статей про ингибитор насилия, отмечает, что его появление у человека вполне эволюционно обусловлено (мэйнстримная на сегодня в научном дискурсе гипотеза самоодомашнивания человека), а также пытается ответить на вопрос о том, в какой мере его было бы целесообразно усилить (бетризация – введённый Станиславом Лемом термин, обозначающий как раз процедуру резкого усиления ингибитора насилия). Ответ неутешителен: никакое одношаговое действие к желаемому результату не приведёт, общество регулируется слишком сложными механизмами. Автор полагает, что простая возможность защищаться от непосредственного насилия (которая обеспечивается тем, что в момент непосредственной опасности действие ингибитора временно ослабляется) не даёт достаточной обратной связи, приводящей общество к желаемому ненасильственному состоянию, важна также готовность мстить исподтишка.

Таким образом, отчётливо высвечивается разница подходов. Если Битарх с Волюнтаристом, исследуя некий механизм, регулирующий реакции человека, далее размышляют на основе фантастического предположения о том, чтобы этот механизм принудительно усиливать у отдельных индивидов, то Алекс Розов рассматривает естественные человеческие сообщества и то, какие механизмы могли бы привести их к желаемому результату (обществу свободных процветающих индивидов, высоко ценящих кооперацию и развитие). Его фантастические предположения в основном лежат в технической сфере (технологии войны, инфообмена и организации) или сводятся к тому, чтобы нужные люди собрались в достаточной концентрации и в достаточном количестве.

Тем не менее, все трое не сомневаются, что удаление из сообщества лиц, склонных к агрессивному насилию, даёт мощный позитивный эффект. Отмечу от себя, что всё-таки люстрация люстрации рознь, и если очищать сообщество так, что удаляемые становятся его врагами, это чревато серьёзными проблемами в будущем.


В Монтелиберо мы пока видим, что отбор в сообщество тех, кто разделяет принцип неагрессии, приводит к высокому уровню кооперации. Удаление тех, с кем в сообществе некомфортно, пока происходит через достаточно мягкое отторжение. Насколько такое сообщество окажется при случае в состоянии сопротивляться внешней агрессии, хотелось бы не проверять, но пока по общему настрою не заметно, чтобы шансы на успешное отражение агрессии были заметно выше или ниже таковых для любого другого сплочённого сообщества.

Иначе говоря, пока что мы справляемся розовскими методами. Битарховы могли бы быть востребованы для коррекции внешнего фона, однако они на сегодня технически недоступны. Розовские методы взаимодействия свободного общества с внешним миром (создание децентрализованной среды для проведения спецопераций по расширению пространства свободы) нам пока доступны в минимальной степени, на уровне лавирования между госрегуляциями.

Такие дела.

opasan pas – черногорская локализация либертарианской змейки

Убийца всего один, а жертв – тысячи

Волюнтарист, Битарх

Очень распространённой ошибкой в изучении таких явлений, как войны и геноциды, является неверное соотношение количества тех, кто действительно совершал убийства и другие формы насилия, к количеству пострадавших от насилия жертв. Кому-то вовсе может показаться, что количество убийц приблизительно равно количеству убитых, а значит войны и геноциды с миллионами жертв доказывают способность к совершению жестокого насилия даже среднестатистическим человеком. Но считать так будет грубейшей ошибкой.

Можно вспомнить о том, что по мнению некоторых военных исследователей, например Дейва Гроссмана, 98% солдат на фронте испытывает сильное сопротивление к совершению убийства, и только у 2% такое сопротивление отсутствует. В гибели до 2 миллионов жителей Камбоджи при режиме Пол Пота виноваты всего лишь 55-70 тысяч красных кхмеров (на каждого убийцу в среднем приходилось около 30-40 убийств). А один из исследователей вопроса руандийского геноцида утверждает, что нет ничего невозможного в том, чтобы даже 25 тысяч человек за 100 дней убили сотни тысяч, если не миллион людей – для этого 1 убийце придётся в среднем совершать лишь 1 убийство раз в 2,5 дня (или в сумме по 40 убийств).

В мирной повседневной жизни, как правило, на 1 насильственного преступника приходится 2,5 насильственных преступлений. Менее 0,1% людей совершает более десятка насильственных преступлений. Но какого показателя такой «рецидивизм» может достигнуть в случае войн, геноцидов или репрессий, когда убийство становится чем-то допустимым, разрешённым, а то и требуемым?

Давайте посмотрим на некоторые известные крайние случаи. Наверняка вы хоть раз слыхали о следующих личностях:
– хорватский военный преступник Петар Брзица, который за ночь лично убил до 1360 сербов (по наиболее консервативным оценкам было совершено 670 убийств);
– работник НКВД Василий Михайлович Блохин, который за всю свою службу лично расстрелял от 10 до 20 тысяч человек.

В случае войн, геноцидов и репрессий один убийца действительно может лично совершить сотни и тысячи убийств. В принципе стремления к таким показателям стоит ожидать от любого человека, который способен легко совершить убийство, не испытывая к этому никакого сопротивления и отвращения. Разве у убийцы есть хоть какой-то стимул останавливаться и убивать меньше, когда ему на это выдано безграничное право? Было бы абсурдом ожидать от убийцы такого, скорее он будет убивать до последнего, если будет возможность – лично убьёт сотни и тысячи людей.

Исходя из того, что мы знаем о геноцидах, на практике скорее всего у одного среднестатистического убийцы в положении «насильственной вседозволенности» получится совершить несколько десятков убийств. Конечно же, это всё ещё говорит о том, что реальными убийцами в любой ситуации является подавляющее меньшинство людей, а значит количество жертв массовых убийств значительно превышает количество самих убийц. Войны, геноциды и репрессии никогда не работают по принципу «в один день на улицы вышло миллион людей, и убило другой миллион людей». Если где-то действительно был убит миллион людей, то значит, что на улицы с насильственными намерениями вышло лишь несколько десятков тысяч убийц.

Pasoš Crnogorske Ruskine

В сети активно мусолят тему с “паспортом хорошего русского”, в основном, разумеется, критикуя эту задумку. Аргументы обычно примерно таковы:

  1. Такого рода аусвайс закрепляет презумпцию виновности всех русских: по умолчанию они все под санкциями, но можно доказать добрым дядям, что ты хороший русский, и тогда тебе выдадут бумажку о том, что тебе дозволяется примерно то же, что и другим обычным людям, а будешь плохо себя вести – бумажку отберут в два счёта.
  2. Вместо того, чтобы пытаться вымолить послабления только для политэмигрантов, надо добиваться, чтобы санкции сняли со всех, и оставили только персональные, для непосредственных виновников войны.
  3. Такое разделение русских на сорта вобьёт между ними клин.
  4. Само название “паспорт хорошего русского” – омерзительно.

Я же зайду с другой стороны.

Сегодняшняя норма – это крепостная зависимость подданного от страны, в подданстве которой он состоит. Повезло быть в подданстве у доброго барина – радуйся. Не повезло – страдай. Хочешь отказаться от подданства – только с дозволения барина, может и не разрешить уйти. Хочешь перейти в другое подданство – только с дозволения барина, может и не разрешить прийти.

И тут нам предлагается обзавестись документом, который буквально гласит: податель сего публично посылает своего барина нахуй и требует от прочих бар признать за подателем сего человеческое достоинство, а кто не признает, тот не входит в семью цивилизованных народов и состоит на службе у врага рода человеческого. То есть русские эмигранты, выступающие против путинской агрессии на Украине, буквально создают собственную экстерриториальную контрактную юрисдикцию. Это не только решает локальные проблемы конкретных людей, позволяя им без ограничений вступать в рыночные отношения с другими людьми и организациями. Это ещё и расшатывает саму идею государственного суверенитета над людьми.

Не знаю уж, кто именно из числа участников антивоенного форума это придумал, но идея определённо светлая. Однако с аргументом о том, что “паспорт хорошего русского” звучит омерзительно, я, конечно, с готовностью соглашусь. Во-первых, это не паспорт, а декларация, примерно как “декларация о подписании NAP”, которую в своё время пытался всем толкать Михаил Светов, но потом вроде как утратил интерес к этой идее. Во-вторых, выражение “хороший русский” должно относиться к мёртвому русскому оккупанту, а не живому русскому эмигранту.

Лично я определяю себя сейчас как crnogorska Ruskinja, и если этот мой статус будет удостоверять lična kartica некоего специального формата – почему бы и нет, это просто токен.

Europski Rusi

Либертарианство и социальные эксперименты

В недавнем посте с новостями Монтелиберо я обмолвилась, что среди участников проекта на удивление мало не то что действующих членов какой-либо из двух Либертарианских партий России, но даже и людей, как-то с ними связанных. Пожалуй, эту мысль стоит развернуть.

Разумеется, на старте проекта никто не мог точно сказать, во что он со временем превратится. Одному из основателей он виделся как очаг агоризма. Другому как платформа для грядущих преобразований Черногории в русле либертарианства. Мне – как площадка для эвакуации российских политических активистов от путинского режима. В результате мы действительно имеем очаг агоризма, а стратегическая цель преобразования Черногории записана у нас в описании проекта, хотя в этом направлении мы не сильно продвинулись. Что касается площадки для эвакуации – мы действительно стали таковой, вот только к нам присоединяются всё больше не политические активисты – а обычные либертарианцы, никакой такой политикой не увлекающиеся.

И, знаете, похоже, что это даже хорошо. Судя по тому, что до меня долетало в тот период, когда я ещё относительно близко общалась с политическими либертарианцами, большая часть их партийной деятельности сводилась к грызне вокруг устава и дележу власти в партии (она как раз тогда разваливалась надвое). Здесь тоже изредка возникают трения вокруг координации совместной деятельности, но нету этого вот бесконечного выписывания людей из движа. Одобряешь рыночек, не одобряешь государственное вмешательство, не практикуешь принуждения – ну и отлично, нам с тобой по пути, а с умными книжками познакомишься на досуге, если руки дойдут.

Меня недавно спрашивали, чем, собственно, наше сообщество отличается от любой другой тусовки, ведь тут, в Черногории, есть ещё несколько эмигрантских групп, которые точно так же не практикуют насилия и вполне себе одобряют свободу. Мне пришлось поразмыслить, и по итогам размышлений я нашла единственное принципиальное отличие: у нас есть токеномика. То есть, в общем-то, мы всего лишь активно практикуем оформление наших рыночных отношений и обязательств в явном виде, и именно это даёт нам возможность очень активно развиваться.

Спрашивается: а если какое-нибудь другое сообщество сумеет внедрить токеномику у себя, чем они будут отличаться от нас? И вот тут я с удивлением констатирую, что, в сущности, ничем. Токеномика (в отличие от криптовалют) работает на доверии, потому как привязка токенов к объектам реального мира без доверия невозможна. А доверие среди участников сообщества возможно лишь благодаря тому, что они разделяют такую общую ценность, как любовь к рынку, то есть именно к добровольным сделкам. Любые поползновения в сторону идей о том, что лохов полезно обманывать, немедленно будут отторгнуты сообществом (вместе с носителями подобных идей), потому что никаким государственным насилием наши взаимные обязательства не обеспечены, а разворачивать инструментарий частного насилия – это дорого и хлопотно, и ну его нафиг. Если какое-то другое сообщество сумеет воспроизвести подобные отношения внутри себя, мы смело можем признавать их равными себе, а заодно и признавать их токены. Вот так совершенно, казалось бы, вспомогательный инструмент незаметно оказывается уникальной особенностью и едва ли не основой идентичности.

Ну а политические методы решения проблем лучше и впрямь оставить партиям. А для них мы, видимо, обречены оставаться совершенно неполитическим проектом, то ли по продаже земли, то ли ещё по какой-то политически бессмысленной деятельности. Пожелаем этим ребятам удачи в их миссии, но если какой партиец хочет от политики перейти к экономике – наши двери открыты.

EURMTL принимаете?

Оружейные законы – инструмент в совершении геноцидов

Довольно интересную закономерность можно проследить в большом множестве геноцидов. Им предшествовало введение регуляций и запретов на гражданское вооружение. Нередко такие запреты и вовсе непосредственно предшествовали геноцидам. Очень удобно для правительственных насильников и прочих бандитов, не так ли? Лишить простой народ вооружения, а после спокойно и почти без какого-либо сопротивления истреблять его неугодную часть.

Выступать за оружейные законы и против естественного права человека на защиту своей собственной жизни – значит поддерживать исключительную вооружённость меньшинства насильников. Запреты ведь работают лишь по отношению к мирным и законопослушным гражданам, которые всё равно бы никогда в жизни не использовали оружие ради совершения нападения, а только с целью самозащиты. А у правительственных агентов и незаконопослушных бандитов оружие в любом случае останется на руках. Так неужели именно этого и желают противники свободы вооружения и самозащиты, чтобы правительства имели над людьми тоталитарную силовую власть, а бандиты – полную свободу совершать насилие не сталкиваясь с сопротивлением со стороны их жертв?

Новости проекта Montelibero, выпуск 11

Прошлый выпуск был в основном о том, как на проект повлияло начало войны (вкратце: приток людей ускорился, ввозить деньги стало труднее). С тех пор война стала рутиной, столько болезненного внимания уже не привлекает, и люди вновь переключились на мирную жизнь.

Строительство посёлка активно продвигается, на днях залили первые два фундамента.

Серьёзно выросло и медийное сопровождение проекта. Я теперь уже не главный рупор Монтелиберо, а просто старенький канал информирования, но основной контент дают уже совсем другие люди. Вот, например, можно глянуть в канале Соза коротенькое видео с дрона, где хорошо видно, где посёлок находится относительно ближайшего городка, и как выглядит активность на площадке. Соз перехватил у меня роль основного инспектора стройки, можно выдохнуть. Или вот, скажем, Виктор дал интервью дружественному проекту по созданию децентрализованной правовой платформы, где рассказал, кто мы такие и ради чего тут собрались.

Непосредственно переселившихся в Черногорию активистов Монтелиберо сейчас пятьдесят человек (наиболее странно для меня то, что среди них очень мало членов Либертарианской партии России – куда они все делись, вообще непонятно – сколько-то осталось в РФ и проявляют активность, но большинство, похоже, бесследно растворились). Плюс оформляется ядро сторонников из диаспоры, которые пока до конца не влились, но понемногу принимают участие в тех или иных наших активностях. Тут, конечно, важным центром притяжения оказался упомянутый в прошлом выпуске клуб. Помещение всё ещё продолжает приводиться в порядок, но параллельно с этим регулярно принимает те или иные ивенты: английский и покерный клубы, D&D и более современные настолки, дни рождения и просто посиделки в честь приезда тех или иных гостей.

Продолжает укрепляться токеномика. Фонд MTL и отдельные частные инвесторы вошли своим капиталом в проект по организации сдачи в аренду автомобилей. Первый кабриолет уже куплен и сдан, сейчас закупаются машинки попроще. Наши стейблкоины на евро уже принимаются довольно большим количеством бизнесов. Кстати, если вы сходили по предыдущей ссылке, то могли увидеть, что проект обзавёлся собственным справочником на вики-движке; есть надежда, что это немного уменьшит поток однотипных вопросов в чатах.

Надеюсь, вы подписаны на основной телеграм-канал проекта, и для вас моя подборка новостей – это просто очень скромная выжимка из ранее прочитанного, а так-то вы давно в курсе всей нашей кухни.

Скоро исполнится год со дня моего приезда в Черногорию, и то решение выглядит пока как наиболее удачное в моей жизни. Никогда вокруг меня ещё не было столько деятельных свободных людей, с которыми я на одной волне. Надеюсь, аналогичные решения станут наиболее удачными и в вашей жизни.

Книжка про анкап – начат раздел про неидеальность общества

Раз уж в последних постах у меня были переводы умных книжек, самое время тиснуть очередной фрагмент собственной умной книжки. Во второй части книги я, как читатель, возможно помнит, сперва описала кратенько идеальный анкап, а затем принялась показывать, какие имеются трудности на пути его реализации, поделив их на три категории: неидеальность мира, человека и общества. Ну так вот сейчас я понемногу доползла уже до общества.

Во-первых, в реальном обществе построению анкапа мешают трудности коммуникации – трудно, знаете ли, завязывать добровольные отношения, если ты не в курсе, в чём состоит добрая воля контрагента, потому что не можешь его понять. Во-вторых, очень вредной штукой оказывается оппортунизм – когда люди, может, и признают на словах уместность соблюдения принципа неагрессии, но им трудно удержаться от его нарушения в условиях, когда это приводит к очевидной личной выгоде (а порой и к очевидной выгоде для множества людей).

Каждый раз, когда я пишу очередную пару глав про трудности анкапа, я стараюсь делать это достаточно добросовестно, чтобы по ходу написания у меня самой начинались подозрения, что это же капец, с этим же действительно невозможно ничего поделать. Так что мне требуется некоторое время на то, чтобы восстановить душевное равновесие и парировать своё уныние текстом о том, как помянутые трудности преодолеваются. К счастью, вторая часть книги близка к завершению, а в третьей будет уже про инструменты построения анкапа, это куда более позитивная тема.

Как обычно, если вам удобнее читать книжку в формате электронных читалок, можете скачивать, я стараюсь поддерживать на сайте актуальную версию. Ну и, как обычно, если есть желание задонатить, не откладывайте исполнение этого желания.

Что геноциды могут рассказать нам о насильственности человека

Волюнтарист, Битарх

Вспоминая геноцид этноса тутси в Руанде, нам может показаться, что чуть ли не весь народ хуту, подстрекаемый сторонниками идеи истребления тутси, превратился попросту в убийц. Или же мы можем вспомнить, насколько ужасным был режим Пол Пота, когда погибло до четверти населения Камбоджи. Не это ли и другие подобные примеры массовых геноцидов показывают нам, что у человека нет никаких естественных сдерживателей к убийству других людей, и при достаточном убеждении почти что каждый сможет легко его совершить?

В оценке таких явлений как война или геноцид точно не стоит опираться на субъективные ощущения. Куда лучше будет провести подробные расчёты. Исходя из наиболее широко принятых исследований, в результате геноцида в Руанде погибло от 500 тысяч до 662 тысяч тутси, некоторые оценки доходят до 800 тысяч погибших. Но сколько же хуту принимали участие в геноциде? Одно из исследований оценивает количество убийц в 50 тысяч человек [1]. Другое исследование оценивает количество участников геноцида (тех, кто совершал попытки убийства, сами убийства, изнасилования, пытки и другие формы серьёзного насилия) от 175 тысяч до 210 тысяч человек [2]. На момент начала геноцида население Руанды составляло более 7 миллионов человек.

Что же это значит? По наибольшей оценке лишь 2,5-3% населения Руанды, или 3-3,5% населения самих хуту во время геноцида тутси совершали насилие. По наименьшей оценке убийцы составили менее 1% населения. Это учитывая тот факт, что движения, выступающие за истребление тутси, всеми возможными методами и через все информационные каналы призывали хуту к совершению убийств. И сами убийства действительно несли массовый характер.

Не стоит сомневаться в том, что такой процент людей смог устроить геноцид. Вряд ли человек, которого призывают к убийствам, который к совершению убийства не чувствует никакого отторжения, и потенциальные жертвы которого не имеют серьёзной возможности защититься, остановится лишь на одном-двух эпизодах. Скорее стоит ожидать, что он будет убивать всех, кто попадётся на его пути. Небольшие группы таких убийц могли вовсе уничтожать сразу тысячи людей, особенно будучи вооружёнными. В исследовании, которое оценивает количество убийц в руандийском геноциде в 50 тысяч человек, утверждается, что нет ничего невозможного в том, чтобы даже 25 тысяч человек за 100 дней могли истребить сотни тысяч, если не миллион людей.

Другой известный пример геноцида – истребление «красными кхмерами» от 1,5 до 2 миллионов камбоджийцев в 1975-1979 годах при режиме Пол Пота. Силы красных кхмеров к 1975 году можно оценить от 55 до 70 тысяч человек [3][4]. Население Камбоджи к началу геноцида составляло около 7,8 миллиона человек. Исходя из этих чисел, очевидно, что в гибели на то время 20-25% населения Камбоджи виноваты менее 1% населения.

Геноциды не могут нам рассказать о том, что большинство людей готовы совершить истребление не разделяющих их взгляды групп или даже целых народов. Непосредственными убийцами и иными насильниками в геноцидах является подавляющее меньшинство людей от всего населения. А значит они не могут служить неким доказательством насильственности человека, скорее наоборот – они лишь подтверждают, что в большинстве своём человек ненасильственен.

Источники:

  1. Jones, B. D. (2001). Peacemaking in Rwanda: the dynamics of failure;
  2. Straus, S. (2004). How many perpetrators were there in the Rwandan genocide? An estimate. Journal of Genocide Research, 6(1), March, 85–98;
  3. Carney, T. (1989). The Unexpected Victory. In Karl D. Jackson, ed., Cambodia 1975–1978: Rendezvous With Death. Princeton University Press, pp. 13–35;
  4. The Crime of Cambodia: Shawcross on Kissinger’s Memoirs New York Magazine, 5 November 1979.