Как при минархизме и уж тем более полном анкапе будет решаться проблема “федерального флота”?

Эта проблема хорошо просматривается в гражданской войне США, где южане имели более крупную армию, более мощную экономику и больше денег, но они не имели одного: господства на море.

То есть суть проблемы проста: содержание кораблей это адски дорого, дороже всех остальных РВ, и есть большие сомнения, что атомный авианосец сможет содержать всего одна фирма. Если же его будет содержать несколько фирм, велик шанс, что он превратится в “федеральный” авианосец.

Без флота – невозможно обеспечить самозащиту. С флотом – невозможно контролировать контрреволюцию.

Как предлагают бороться с такой проблемой?

P.S. Речь, конечно же, идет о минархизме или анкапе в отдельно взятой стране.

Анонимный вопрос

Во многом этот вопрос напоминает проблему погребания городов под толщей конского навоза с ростом численности населения в конце 19 века. Иначе говоря, проблема относится к одной технологической эпохе, а обстоятельства, для которых предлагается искать решение проблемы – уже к другой.

Протоанкап в Исландии существовал триста лет, а потом сдался государству. Протоминархизм в США существовал, условно говоря, до той самой Гражданской войны, то есть меньше ста лет, а потом с большой кровью был растоптан федеральным центром. Так что, конечно, сама по себе проблема властной централизации не надумана, но в её основе лежит ярко выраженный положительный эффект масштаба при наращивании вооружённости. Если этот эффект пропадает, пропадает и проблема централизации власти.

Сегодня господство на море – сомнительная по эффективности штука. Ну вот есть некий мегабандит, который ограбил своих подданных на настолько астрономическую сумму, что может позволить себе мегафлот, превосходящий по силе все прочие флоты. Какой с этого профит? Возможность обеспечить эффективную морскую блокаду любой выбранной приморской территории? Возможность контролировать небо над любой территорией в пределах досягаемости палубной авиации? А как эти возможности конвертируются в деньги? Для мегабандита как некоей цельной сущности – почти никак. Эти расходы никогда не отобьются, и военно-морские мускулы служат бандиту почти исключительно для украшения.

Другое дело, что мегабандит – это умозрительная сущность, по факту же решения принимают конкретные люди, и им-то важно не то, какой доход получит мегабандит, а какой доход получат лично они – за счёт снижения общей эффективности мегабандита. Опять же, если вместо увеличения собственной эффективности уменьшать эффективность других, то это тоже вполне себе действенная стратегия того, чтобы оставаться самым крутым, пусть даже и ценой сокращения своих возможностей в абсолютном выражении, и мегабандит действительно может вполне рационально действовать, исходя из этой крайне умной стратегии “умри ты сегодня, а я завтра”.

Как условное анкап-сообщество могло бы предотвращать подобные дебильные атаки со стороны этих атавистических хищников? Во-первых, как нам показал эпизод с крейсером Москва, противокорабельные ракеты довольно эффективны против флота при существенно более низкой цене. Во-вторых, уничтожение отдельных функционеров режима обычно ещё дешевле, чем уничтожение тысячетонных лоханок. В-третьих, идея национального государства всё менее популярна, а с ней падает популярность и у патриотизма, что выражается, в частности, в нежелании служить в армии. В итоге сегодня у стран даже с огромными военными бюджетами серьёзный некомплект живой силы. Уже сегодня флот трудно комплектовать, а когда ситуация разовьётся до такого уровня, что на Земле уже появятся первые значимые территориальные анкап-сообщества, ситуация станет для этатистов ещё более удручающей.

Да, лошади не уступят автомобилям в одночасье, но города уже не будут погребены под навозом, тренд переменился. Конфликты будут становиться всё более рыночно обоснованными, а это означает минимальные затраты при максимальной эффективности. Не до авианосцев.

Разница между агрессией и насилием на примере игроков американского футбола и полицейских

Волюнтарист, Битарх

Агрессивные чувства и поведение являются естественной частью природы человека. Но эта естественность агрессии нередко и абсолютно ошибочно воспринимается как способность к безграничному её проявлению, вплоть до такого насильственного действия как убийство. А из подобной неверной интерпретации природы агрессии ещё и делается вывод о невозможности искоренить насилие из человеческого поведения, поскольку без этого он станет «безвольным овощем», неспособным на многие виды деятельности, требующие от него агрессивности. Но эту нелепую подмену понятий можно легко опровергнуть на одном практическом примере – статистике домашнего насилия в семьях игроков американского футбола и полицейских.

Если вы считаете агрессивность необходимым компонентом многих видов человеческой деятельности и социальной коммуникации, то согласитесь, что американский футбол довольно агрессивный спорт, для участия в котором человеку без этого компонента никак не обойтись. Почему же он необходим полицейским, думаю, не стоит и объяснять. Но между игроками и полицейскими есть одна категорическая разница. Как показывает американская статистика домашнего насилия, в семьях полицейских его уровень до 4 раз превышает средненациональный. В то же время в семьях игроков оно встречается почти в 2 раза реже среднего.

Почему же так? В то время как игроки просто должны добиваться хороших спортивных результатов, непосредственная задача полицейского – совершать насильственные нападения на других людей, которые сами зачастую никакого насилия и не совершали, а лишь были обвинены в нарушении каких-то государственных законов и «преступлениях без жертвы». Очевидно, что первая профессия возможно и будет привлекать к себе явно демонстрирующих свою агрессивность, но всё ещё ненасильственных людей, у которых она является ограниченной, находится под ингибирующим контролем. Вторая профессия будет чаще привлекать именно насильственных людей, ведь насилия требуют их служебные обязанности.

На примере этих двух профессий мы можем чётко увидеть, в чём же разница между находящейся под ингибирующим контролем функциональной агрессией и вышедшим из-под контроля патологическим насилием. Первого абсолютно достаточно человеку для выполнения любой деятельности, если конечно же она не состоит в совершении самого насилия. Человек не станет каким-то «безвольным овощем», если его агрессивность будет ограничена. Да и она естественным образом ограничена у подавляющего большинства людей, которые не смогут никогда намеренно причинить кому-то серьёзный вред, а уж тем более убить, чувствуя к подобному сильнейшее отторжение. Поэтому называть способность совершить насилие как важную для многих видов человеческой деятельности черту будет попросту абсурдной подменой понятий.

Эрик Мак. Либертарианство. Глава, в которой автор впервые краешком касается анкапа.

В главе Анархия, минимальное государство без налогообложения и минимальное государство с налогообложением Эрик Мак впервые хоть немножко затрагивает тему анкапа, которой доселе брезгливо пренебрегал. Забавно, что раздел, в котором эта тема возникает – заключительный в книге, касающийся даже не изложения доктрин либертарианства, а вовсе даже критики оного. Ну, что с них взять, с академических философов.

Спасибо Алексу Дворецкому за донат, побудивший меня на перевод. В полном соответствии с экономическим мэйнстримом, финансирование таких общественных благ, как публикации чего-либо в открытый доступ, должны недофинансироваться, и тем не менее ваши донаты меня исправно кормят, хотя и не досыта.

В книге осталось перевести всего три главы. Обычно это означает, что процесс должен ускориться, потому что всем любопытно, будет ли хэппи енд и поженятся ли главные герои. Посмотрим.

Сетевое государство

Дружественный канал Русский крипто фронтиръ начал перевод недавно опубликованной книги Баладжи Шринивасана Network State. Пока выложена только преамбула, но вы вольны подбадривать Юрия в комментах и трясти с него кошелёк для донатов, чтобы ему веселее работалось.

Прочла краткий перечень концепций книги. Автор развивает витающие в воздухе панархические идеи и предлагает идею сетевого государства как стартапа, соединяющего элементы криптовалютного сообщества, ролевой игры и национальной диаспоры. Это совсем не похоже на другую модную идею о создании чартерных городов, зато местами неплохо так напоминает проект Монтелиберо – у нас тоже в наличии и развитая токеномика, и реальное население на земле, и обширная диаспора за пределами Черногории, и собственный набор традиций, практик самоуправления и разрешения споров.

Короче говоря, буду с интересом следить за процессом перевода и время от времени анонсировать появление новых переведённых глав.

Ну а завтра я хочу выложить перевод новой главы из Эрика Мака – Алекс Дворецкий пару дней назад задонатил на неё на Бусти, так что вот, уже доделываю.

Вопрос инстинктов и рефлексов в человеческой агрессии

Волюнтарист, Битарх

Довольно устоявшимся мнением стало то, что человеку не присуще никакое инстинктивное поведение. Иногда частичному сомнению подвергаются даже инстинкты высокоразвитых животных (особенно приматов). В приоритет им ставится грубое удовлетворение непосредственных потребностей, а всё остальное поведение, как утверждается, имеет сугубо социальный характер. Исходя из такой позиции, критике подвергается и идея того, что человеку свойственны врождённые предрасположенности касательно социального поведения, например какая-либо склонность как к насильственному, так и ненасильственному поведению. Таким образом, поведение человека является сугубо продуктом воспитания и среды, если только речь не идёт о каких-то уже описанных медициной патологиях. Или даже если у отдельного человека и есть какие-то врождённые предрасположенности, то их очень легко можно «переписать» воспитанием.

Чтобы понять, присущи ли человеку инстинкты или же нет, необходимо дать определение самому понятию инстинкта, а также ещё одному схожему понятию – рефлексу. Инстинктом называют совокупность сложных наследственных и предустановленных актов поведения, тогда как рефлексом – стандартную реакцию на раздражитель. Сразу можно увидеть, что разница между инстинктом и рефлексом сводится к сложности структуры этих явлений, без проведения какой-то чёткой границы. Это может привести к некоторой путанице в изучении вопроса врождённых поведенческих предрасположенностей. Впрочем, если инстинкты принято считать неприсущими человеку, то в наличии рефлексов абсолютно никто не сомневается.

Наверное, наиболее критикуемым можно назвать материнский инстинкт. Однако бесспорным является факт, что привязанность между матерью и ребёнком всё же, как правило, возникает. Исследования чётко показывают, что у матери при вынашивании и кормлении грудью ребёнка вырабатывается окситоцин – гормон, играющий важную роль в этом процессе. Однако исследователи сходятся на том, что это нельзя называть инстинктом.

В то же время по какой-то причине инстинктом чётко называют врождённый страх человека перед некоторыми угрозами, с которыми он сталкивался в ходе своей эволюции. Например, исследование показало, что страх перед змеями и пауками присущ детям 6-месячного возраста. В целом концепция эффекта превосходства угрозы, объясняющая способность человека быстро реагировать на угрозы в окружающей среде, говорит о проявлении защитной реакции как на врождённые, так и на приобретённые с опытом стимулы, а не только лишь на последние.

Перейдём теперь к теме агрессии. Как утверждают этологи, сдерживание внутривидовой агрессии у животных, выражающееся, в том числе, ритуализацией сражений, имеет инстинктивную природу. Однако модель механизма ингибирования насилия у человека называет реакцию отторжения, ещё с детства возникающую у нормально развивающегося индивида при наблюдении сигналов бедствия (выражений грусти, страха, боли) со стороны жертв насилия, всего лишь безусловным рефлексом. Стоит также отметить, что данный механизм важен в развитии эмпатии, и дети уже со 2-3 дня жизни проявляют эмпатический отклик реагируя на плач других детей реактивным плачем, притом более интенсивного характера, нежели на другие раздражающие стимулы.

Мы знаем, что в первую очередь ненасильственным человека делает именно корректное функционирование такого механизма, вызывающего чувство отторжения к насилию, играющего важную роль в развитии эмпатии, а также приводящего к выработке ряда важных условных рефлексов, и лишь после этого идёт воспитание. Инстинктивное ли такое поведение, или же это просто рефлекс? Точно сказать нельзя, пока не будет проведена чёткая граница между этими понятиями. Однако если исследователи всё же называют инстинктивным врождённый страх перед угрозой, влияющий на регуляцию агрессивного поведения, то тогда почему и механизм ингибирования насилия нельзя назвать инстинктивным? Тем более что у многих людей он выражен настолько сильно, что никак не позволяет совершить по крайней мере насилие в его серьёзных формах.

Исправление либертарианства

Так вышло, что свежая статья Карла Франко Переосмысляя либертарианство здорово перекликается с опубликованной мною недавно свежей главой из дописываемой методички по анкапу.

Автор бегло накидывает собственный набор базовых либертарианских принципов, дальше заявляет, что из этих принципов прекрасно можно вывести развитое государственное перераспределение и регулирование, а если типичный либертарианец почему-то отказывается следовать этим выводам, то с ним явно что-то не так.

Далее демонстрируется, что вот если бы либертарианцы выкинули свои дурацкие идеалы свободы и взяли вместо них на вооружение куда более популярные идеалы порядка, чистоты, почитания авторитетов, заботы и прочих прекрасных вещей, то они бы, конечно, сумели сделать это новое перекроенное учение более популярным, чем нынешняя лузерская секта свободопоклонников.

В статье много вполне дельной критики, не буду её всю пересказывать. Могу лишь порекомендовать перечитать главу Анархистская политика: о Либертарианской партии из фридмановской Механики свободы. Не вижу смысла добавлять ещё что-то к словам дедушки, он давным-давно показал направление эволюции взглядов либертарианских политиков, и как к этому относиться.

Потный горящий пердак сердобольных либертарианцев

Книжка про анкап – свежая глава

Не уверена, что выбрала наиболее подходящую структуру глав, но вот та, которую я дописала сегодня, относится к решению проблем, обрисованных в позапрошлой. Глава шла довольно тяжело, потому что не люблю я эти все околопсихологические материи, но и обойти стороной эту тему никак не получалось. Как обычно, выражаю надежду на то, что получилось не слишком банально, достаточно лаконично и, может быть, даже убедительно.

Мифы о насилии

Libertarian Band выпустили ролик по очень важной теме мифов о насилии, которая нами уже не единожды поднималась. Действительно ли убийства были нормой для доисторического человека? Какой процент солдат не чувствует сопротивления к совершению убийства и является ведущей силой войн? Сколько людей на самом деле виноваты в миллионных жертвах геноцидов? В чём кроется ложь экспериментов, демонстрирующих насильственность человека? Ответы на эти и другие подобные вопросы вы получите посмотрев ролик «Мифы о насилии».

Механика свободы – всё! (теперь в аудио)

Перевод книги Дэвида Фридмана Механика свободы наконец-то полностью озвучен. Теперь вы наконец-то можете качать мышцы в какой-нибудь теретане, прокачивая себе одновременно мозги либертарианской теорией.

По такому поводу хочу прорекламировать новый канал Олега – волонтёра, озвучившего книжку. В канале он выкладывает свою озвучку тех или иных литературных произведений. Ну и, понятно, чем выше будет интерес к каналу, тем больше стимулов для появления новых аудио.

Напоминаю, что у меня висят в работе переводы ещё трёх книжек – Либертарианство Эрика Мака, Практическая анархия Стефана Молинью и Правовые системы, сильно отличающиеся от наших Дэвида нашего Фридмана. Переводы движутся гораздо шустрее, когда на них кидают донаты, так что не стесняйтесь. Те же соображения действуют и в отношении моей собственной книжки про анкап, её давно уже пора дописать, но вечно недосуг, а когда над душой висит свежий донат и канючит о своей неотработанности, то никуда не денешься, надо браться за клавиатуру.

Как ограничения и запреты на оружие дают эффект, противоположный ожидаемому

Волюнтарист, Битарх

Когда какие-то политические силы или сообщества выступают за строгое регулирование, а то запрет вооружения для частных лиц, они непременно ожидают от этого повышения безопасности в обществе, снижения преступности, в том числе насильственного характера. Логика за такими ожиданиями стоит следующая – человек без оружия не может причинить столько вреда, сколько может человек с оружием, поэтому свобода вооружения представляет угрозу для общества.

Конечно же, такая логика в корне неверна. Полностью избавиться от оружия попросту невозможно. При любых раскладах оно останется в руках правительственных агентов, таких как армия и полиция. Также чаще всего оно останется и в распоряжении бандитов – они же бандиты, а значит не будут следовать закону о запрете оружия. Если их оставить без «легальных» способов заполучить оружие, то в ход пойдут «нелегальные» способы и чёрный рынок. Например, статистика из Соединённых Штатов показывает, что 80% вооружённых преступников получают оружие именно нелегальным образом.

Мы видим, что несмотря на какие бы то ни было законы, как минимум у двух типов агентов оружие будет абсолютно всегда. Только вот его теперь гарантированно не будет у простых людей – законопослушных граждан. И абсурдность такого положения дел состоит не только в том, что подавляющему большинству людей оружие необходимо только для самозащиты, и они никогда бы не использовали его для совершения нападений. Она ещё и состоит в том, что людей таким образом фактически лишают всех возможных прав и свобод сразу. Что вообще смогут невооружённые люди противопоставить вооружённым бандитам, как стационарного характера (государствам и правительствам), так и кочевого (частным бандитам и насильникам)? Что они будут делать, если на них, не имеющих в принципе никаких сил, кто-то решит напасть пользуясь своим громадным потенциалом насилия?

А ведь такое всегда происходило в истории человечества. Геноциды начинались именно с лишения людей свободы вооружения. Перед турецким геноцидом армян вышла прокламация об отнятии у последних оружия. Советская власть ещё до окончания гражданской войны ввела обязательную сдачу оружия правительству и жестокие наказания за неподчинение. Немецкие нацисты тоже ввели запреты на вооружение. Такая же ситуация была при геноцидах в Камбодже и Руанде, как и многих других геноцидах.

Что касается частного насилия, то приведём в пример те же Соединённые Штаты, где 94% всех массовых расстрелов происходят именно в так называемых «зонах, свободных от оружия» (gun-free zones). По логике противника свободы вооружения, такое просто невозможно, ведь оружие там запрещено. Также замечу, что очень легко объяснить, почему показатель массовых расстрелов аж настолько высок в местах с запретом на вооружение, тогда как там, где оружие разрешено, они почти что никогда не происходят. А с чего им там происходить, если любой бандит на попытку устроить подобное мгновенно получит в ответ вооружённую самозащиту от своих потенциальных жертв?

Хочется задать вопрос противникам свободы вооружения – что вы будете делать, если ваше правительство, решив устроить чистки неугодных ему людей, направит своё оружие против вас самих? Что вы будете делать, если на вас нападёт бандит с пистолетом, или даже просто ножом? Что вы предлагаете делать всем обычным и мирным людям в таких ситуациях? Очевидно, никаких адекватных ответов на эти вопросы не получится дать не ссылаясь на вооружённую самозащиту.

Выступать против свободы вооружения и против естественного права человека на самозащиту – значит давать небольшому проценту бандитов и насильников полноту силовой власти над всем обществом. Попытка добиться большей безопасности даёт в итоге лишь меньше безопасности, если и вовсе не её полное отсутствие, поскольку она никак не может быть там, где одни люди обладают относительно бесконечным потенциалом насилия, а другие не имеют ни права, ни возможности защищать себя. Частный бандитизм и правительственные геноциды – неудивительный результат подобных стремлений.