Несколько слов о научно-техническом прогрессе и современной цивилизации

Волюнтарист, Битарх

Существует позиция, исходя из которой научно-технический прогресс и современная цивилизация – зло, способное лишь сделать человека несчастным. Конечно, эта позиция не так уж популярна и вряд ли когда-либо получит значительную поддержку, но хотелось бы сказать несколько слов о том, насколько она всё же несостоятельная.

Разговор можно начать с того, что сами противники прогресса в значительной мере выжили лишь из-за него, а не с большой вероятностью умерли от голода, холода или болезней ещё в раннем детстве. Впрочем, кардинальное повышение выживаемости людей и доступности благ является очевидным следствием прогресса. Но не таким очевидным иногда оказывается тот факт, что только благодаря прогрессу у человечества вообще есть хоть какой-то шанс выжить в долгосрочной перспективе.

Кто-то может утверждать, что прогресс создал средства, способные сильно навредить всему человечеству (уничтожая экологию или даже являясь оружием массового поражения). Однако бессмысленно спорить с тем, что больше всего человечеству может навредить именно отсутствие прогресса. В таком случае оно со 100% вероятностью не сможет выйти за границы родной планеты и погибнет при ближайшей катастрофе планетарных масштабов. Земля не вечная, кроме того, какая-то катастрофа может случиться очень скоро, а не через сотни миллионов лет. Получается, выступать против прогресса значит выступать за бесследное уничтожение человечества в будущем. Готов ли кто-то из критиков прогресса открыто поддержать именно такую идею?

Ещё одним аргументом против прогресса являются якобы страдания людей в неестественной для них городской среде. Вместо этого предлагается жизнь близкая к природе, к которой человеческая психика адаптирована наилучшим образом, и ради счастья человека сейчас можно пожертвовать возможностью сохранения человечества в будущем. Конечно же, на самом деле доисторические люди много страдали, археологические свидетельства часто показывают на их останках следы длительного физиологического стресса от голода и болезней. Переход к примитивному сельскому хозяйству тоже не решает эту проблему полностью, ещё несколько веков назад неурожай (например, ввиду климатических факторов) был распространённой причиной голода, да и крестьяне прошлого регулярно страдали от дефицита и однообразия пищи. Постоянно сытый, находящийся в тепле и довольно здоровый среднестатистический житель современного города явно будет счастливее. Но разговор даже не об этом, а о том, что по утверждению противников прогресса среду обитания человека необходимо законсервировать.

Одним из наиболее естественных процессов для всего живого можно назвать адаптацию к изменяющимся условиям среды. И современную городскую цивилизацию, как и любые формы потенциальной будущей цивилизации, можно легко назвать новой средой обитания, к которой необходимо просто адаптироваться. Мало того, человек ещё и получает преимущество – он сам управляет тем, как будет устроена новая среда, что делает адаптацию проще. Без прогресса изменение среды всё равно никуда бы не делось ввиду неизбежных климатических изменений, только вот людям пришлось бы обойтись уже без такого преимущества, получая повышенный шанс преждевременного вымирания вместо адаптации.

Противник прогресса готов апеллировать к естественности определённой среды обитания для человека. Но почему же он тогда отрицает такой естественный процесс как адаптация? Чем же одна естественность его устраивает, а другая – нет?

Наконец стоит сказать, что у противников прогресса просто нет никаких шансов воплотить свои идеи в реальность. Убедить им всех не получится, и единственный для них выход – насильно принудить других к отказу от прогресса. Но без прогресса просто не будет существовать значимых средств к совершению такого принуждения, особенно в мировых масштабах. И у групп людей, продвигающих прогресс, всегда будет преимущество в плане средств, позволяющих защититься от такого насильственного принуждения. Так что любые идеи против прогресса попросту мертворождённые.

Расскажи всё про наследство при анкапе

Как распределится очерёдность наследования без завещания? А если нет наследников? А если мои долги больше наследства и нет гаранта/страховки, они отойдут кому-то?

Непризывной

Анкап подразумевает децентрализацию процедур разрешения споров, что автоматически означает отсутствие жёстких назначенных кем-то сверху правил, регулирующих вопрос наследования. Поэтому я не могу сказать, как именно будет разделено то или иное имущество или долги, зато могу порассуждать о том, как этот вопрос будет решаться на местах по существу.

Права – это претензии, с которыми смирились. По факту смерти человека, владевшего неким имуществом, на это имущество могут возникнуть претензии у самых разных людей. Кому и в каких долях имущество в конечном счёте достанется, зависит прежде всего от того, кто и насколько легко смирится с соответствующими претензиями. В самых очевидных случаях, когда, например, покойный имел биткоин-кошелёк, и доступ к ключам имели также его домочадцы, их претензии на владение биткоинами вряд ли кто-то будет в состоянии оспорить. Аналогично, если покойный жил в своём доме, то его домочадцы после его смерти автоматически оказываются фактическими владельцами дома, и оспаривание их прав на это наследство будет означать выдвижение претензии на то, чтобы выставить их за порог, а для этого нужны крайне веские основания. Скорее всего, каким-нибудь живущим отдельно родственникам или друзьям покойного будет затруднительно обосновать свои права на какую-либо долю в том, в чём другие люди уже выступали фактическими совладельцами наследодателя.

Ну а что насчёт того имущества, которым покойный владел единолично, и к которому его сожители прямого доступа не имеют? Например, он владел компанией. Ключи от офиса компании есть у приходящей уборщицы, но вряд ли её претензии на то, чтобы завладеть офисом по факту фактического доступа в помещение будут кем-либо восприняты серьёзно. Тем не менее, если никто из родных покойного не принимал непосредственного участия в бизнесе, и никаких распоряжений относительно имущества покойным оставлено не было, то не будет ничего удивительного в том, что компанию растащат её сотрудники или присвоит себе кто-либо из менеджмента – единолично или в кооперации с частью коллег. Это будет просто означать, что права собственности на этот бизнес были плохо утверждены. Разумеется, чем более устоявшийся вокруг рынок, тем менее вероятна подобная ситуация, и скорее всего собственность на компанию давно была токенизирована, а правила перехода токенов в другие руки были расписаны в том числе и с учётом возможной смерти владельца. Скажем, фонду Монтелиберо и всей сложившейся вокруг него токеномике всего полтора года, а у нас уже кое в каких договорённостях фиксируются подобные возможности – ведь предсказуемость правил это очень важный элемент инвестиционного климата.

Наконец, поговорим о долгах. Разумеется, претензия кредитора на возврат долга – весьма сильная. Поэтому понятно, что в условиях развитого рынка и должным образом зафиксированных обязательств кредитору не составит труда взыскать в счёт долга долю имущества покойного. Если же сумма долгов заведомо превышает сумму делимых активов – тогда мы имеем кейс банкротства. В этой ситуации всем претендентам на имущество придётся договариваться, кому сколько отойдёт, а если полюбовно договориться не выйдет, то не избежать обращения в суд – не воевать же, в самом деле.

Вообще, хочу отметить, что анкап это не только анархия, но и капитализм, то есть развитые рыночные отношения. Все существующие юридические находки, особенно из сферы общего права, никуда не денутся, и в разных спорных случаях к ним, конечно же, будут апеллировать. Дурацкие тяжбы, сводящиеся к соревнованию, чей адвокат дороже и кто больше занёс судье, при анкапе маловероятны в силу децентрализованного характера правоприменения. Но само по себе стремление качать права никуда не денется, а значит, и для юристов работа не исчезнет.

Люди со слабым ингибитором насилия – наихудшие партнёры для отношений

Волюнтарист, Битарх

Любое жестокое обращение в отношениях по многим причинам заслуживает осуждения и не должно допускаться. Однако особое внимание стоит обратить на то, к чему приводят отношения с дегенератами со слабым ингибитором насилия, у которых можно прослеживать психопатические черты. Как показывает одно актуальное канадское исследование жертв жестокого обращения в гетеросексуальных отношениях (среди них 93% составляли женщины), до 30% «абьюзеров» соответствует критериям психопатии, и именно такие люди являются самым сильным предвестником длительного насилия в отношениях. Также ввиду дисфункционального ингибитора насилия они легко игнорируют сигналы бедствия (выражения грусти и страха) со стороны своих партнёров, кроме тех случаев, когда могут использовать это в своих манипулятивных целях. Например, манипулируя страхом они могут запугивать своего партнёра, принуждать к сексуальному контакту или приёму веществ. И что является главным выводом исследования – именно психопатические абьюзеры наихудшим образом влияют на психическое здоровье своих партнёров, оставляя их с посттравматическим стрессовым расстройством.

Очевидно, что дегенераты со слабым ингибитором насилия не должны допускаться до отношений, по крайней мере пока они не согласятся на терапию своего расстройства. В первую очередь каждый нормальный индивид должен задуматься о своей собственной безопасности и своём психическом здоровье, поскольку отношения с подобными психопатическими абьюзерами могут только навредить. Кроме того, если вам известно, что какой-то человек способен легко совершать насилие, не испытывая к этому никакого сопротивления, то будет неплохо предупредить всех в своём окружении об этом и потенциальных последствиях отношений с ним. Ну и наконец, предрасположенность к слабому ингибитору насилия просто не должна закрепляться в человеческом генофонде. Хороший пример показывает ближайший родственник человека – карликовый шимпанзе (бонобо), имеющий крайне ненасильственное общество и не убивающий своих сородичей. По утверждению некоторых исследователей, самки бонобо просто отказываются размножаться с агрессивными самцами. Поступая таким же образом, люди бы могли сильно сократить уровень проявления слабого ингибитора насилия уже в следующем поколении.

Дописала книжку про анкап. Ура.

Последняя глава, подводящая итоги третьей части книги, дописана. Теперь все, кто недолюбливает онгоинги, могут, наконец, скачать книгу целиком и проглотить её за один вечер. Те, кто откладывал свой донат до окончания работы, не желая тратиться на то, что не будет завершено, также могут расслабиться и распечатать свои кошельки. Взявшись писать книгу и продолжая это делать, в конце концов её дописываешь. Взявшись достигать анкапа и двигаясь в нужном направлении, в конце концов его достигаешь. Таков порядок вещей.

Далее книге предстоит пройти редактуру (скидывайте свои ценные замечания), а дальше я займусь её распространением, и вас, разумеется, призываю к тому же. Готовьте свои издательские мощности для распространения твёрдых копий, прикидывайте, по каким ресурсам раскидывать ссылки на текст, строчите рецензии, всякое лыко пойдёт в строку.

Мне было очень приятно работать над этим проектом. Считаю, что он позволил мне самой серьёзно систематизировать свои взгляды. Надеюсь, позволит и вам.

Психическое здоровье человека в авторитарно-консервативных обществах прошлого и современных либеральных обществах

Волюнтарист, Битарх

Существует утверждение, что современные условия жизни негативно влияют на человеческую психику, поскольку сейчас можно наблюдать очень высокий уровень стресса в обществе, распространённость психологических проблем и даже самоубийств. В то же время примером противоположного называются более примитивные, консервативные, и нередко даже авторитарные общества прошлого, в которых якобы никаких психологических проблем не наблюдалось. Иногда подобные утверждения доходят даже до того, что люди, впахивающие целыми сутками просто ради обеспечения себе базового выживания и подчиняющиеся авторитарно-консервативным порядкам с такими атрибутами, как отсутствие прав женщин, жестокое воспитание детей и подчинение авторитету, были психически более здоровыми, нежели обычный житель современного города, у которого в жизни намного меньше сложностей и намного больше свобод.

В одной индийской статье о проблемах психического здоровья в консервативных обществах приведён неплохой абзац, описывающий всю ситуацию:
«Ввиду ошибочных консервативных взглядов на психическое здоровье, общество характеризует пациентов [страдающих проблемами с ним] как сумасшедших или слабых людей. Люди с такими консервативными убеждениями, как правило, остаются в неведении и страдают молча, скрывая свою боль или подавляя боль своих близких, которые, возможно, тоже страдают. В результате такое нежелательное консервативное эго мешает людям или членам их семей не только принять свою боль, то есть открыться о своей борьбе, но и обратиться за помощью к профессионалам.»

У людей авторитарно-консервативных взглядов нет никаких доказательств того, что люди в более строгих и авторитарных обществах обладают лучшим психическим здоровьем. Наоборот, логично было бы ожидать, что такие явления как нищета, насильственное принуждение и жестокое обращение, отсутствие прав и свобод должны серьёзно травмировать людей. Но в обществах, характеризующихся такими атрибутами, не принято даже поднимать вопрос психологических проблем, поскольку никто просто не поймёт страдающего человека, вполне вероятно его высмеют, назовут слабаком или даже накажут за подобное откровение. Поэтому в них и не будут наблюдаться подобные проблемы.

В современном обществе всё не так, ведь со временем делиться своими проблемами стало нормальной практикой, не сталкивающейся с непониманием и осуждением. Сейчас мы можем наблюдать так много психологических проблем, поскольку люди пользуются возможностью рассказать всем о них. Если в прошлом человек скрывал свои страдания, а самоубийство было абсолютно неожиданным для окружения поступком, то сейчас мало кто станет скрываться, а потенциальный самоубийца множество раз пожалуется на своё состояние окружающим или хотя бы каким-то образом намекнёт на него, прежде чем попытается причинить себе реальный вред. Именно в этом и состоит разница авторитарно-консервативных и более либеральных и свободных обществ – во вторых больше только видимых психологических проблем, поскольку их меньше скрывают. Но большее количество реальных проблем с психикой можно ожидать именно от более строгих и авторитарных обществ.

Книжка про анкап: закончила главу про агоризм

Допилила сабж. По ходу повествования часто наступала на горло собственной песне, потому что можно было бы много рассказать о том, как мы практикуем агоризм у себя в Монтелиберо, но я же обещала сделать книжку максимально лаконичной, а значит, там нет места лирическим отступлениям.

Каждая глава про тот или иной подход к построению анкапа заканчивалась перечислением недостатков этого подхода и указанием на то, что к анкапу он привести не в состоянии. Теперь мне осталось только подвести итоги всего написанного, а дальше можно будет по горячим следам заняться редактурой.

Насколько сильно сказывается на человека сопротивление к совершению убийства

Волюнтарист, Битарх

В 2011 году психологи ВВС США провели обследование психического здоровья 600 операторов боевых дронов. Как оказалось, 42% операторов БПЛА сообщили об умеренном или сильном стрессе, а 20% сообщили об эмоциональном истощении или выгорании. Более позднее исследование показало, что операторы беспилотников страдали теми же уровнями депрессии, беспокойства, посттравматического стрессового расстройства, злоупотребления алкоголем и суицидальных мыслей, что и обычные боевые экипажи. У многих сразу возникнет вопрос – почему же так происходит?

Ещё в 20-м веке множество военных экспертов пришло к выводу, что 98% людей испытывает сильное внутреннее сопротивление к совершению убийства, и только до 2% индивидов с психопатическими предрасположенностями им не обладают. В анализе вопроса современной войны с применением боевых дронов нам важно обратить внимание на то, что говорили эти эксперты о факторах, влияющих на способность убивать, и факторах, приводящих к психологической травме на поле боя. Особенно нам в этом помогут выводы, сделанные и перечисленные в трудах Дейва Гроссмана.

Во-первых, такой пример с операторами боевых беспилотников подтверждает вывод о том, что убийство является наиболее травматическим опытом для человека. Как пишет Гроссман, противоречие между необходимостью совершать убийства и неспособностью это делать из-за внутреннего сопротивления сильнее травмирует психику солдата, нежели любые другие трудности боевых действий. А те солдаты, которые всё же смогли убить, чаще всего после войны всю жизнь страдают ввиду совершённого ими.

Оператор дрона не испытывает холода, голода, нехватки сна, физических травм, потери товарищей, риска погибнуть в любой момент, и многих других вещей, с которыми сталкивается обычный солдат в бою. Единственное, что их объединяет – необходимость совершать убийства. А значит, это лишь доказывает уже давно сделанный вывод о том, что убийство абсолютно неестественно для человека и является самым травматическим опытом из всех возможных.

Во-вторых, военные эксперты прошлого хоть и пришли к выводу, что дистанцирование позволяет обойти сопротивление к убийству, однако, по-видимому, они недооценили то, насколько сильно оно выражено у человека. Даже у оператора БПЛА, который может вовсе находиться с другой стороны планеты от боевых действий, это сопротивление не исчезает полностью. Одного осознания совершения убийства уже достаточно для получения психологической травмы.

Можно провести аналогию с траншейными сражениями Первой мировой войны, в которых психологически эффективным оружием оказались ручные гранаты. Солдат просто бросал гранату в сторону вражеских траншей, и ему необязательно было непосредственно наблюдать врага для этого или то, к чему приводят его действия. Однако если он всё же видел результат своих действий, или даже просто слышал, например в виде криков вражеских солдат, это уже могло травмировать его психику.

Всё это нам показывает, что пока человек в принципе способен осознавать сам факт совершения убийства, никакие средства не сделают это для него лёгким поступком. Кстати, это ещё и сходится с предположением модели механизма ингибирования насилия (VIM). Хоть и непосредственно данный механизм активируется только при возможности человека наблюдать страдания своей жертвы, однако ввиду процесса обусловливания (формирования условно-рефлекторных реакций) его функционирование ещё с детства будет вырабатывать способность испытывать реакцию отторжения даже к самой мысли о том, чтобы совершить насилие.

Как мы видим, нельзя недооценивать то, насколько неестественным для человека является совершение убийства. Любому психически здоровому индивиду присущ ингибитор насилия, функцию которого нельзя просто так взять, и обойти или подавить. Даже если определённые средства и методы способны позволить некоторым людям совершать убийства, для них это всё равно не заканчивается хорошо. Только мизерный процент психопатических личностей действительно способно легко совершить убийство.

Стефан Молинью. Практическая анархия. Глава 17.

Давненько не бралась за перевод “Практической анархии” Молинью, но время от времени надо выкладывать даже те тексты, на которые не донатят, иначе публика забывает об их существовании.

В 17 главе, Безгосударственное общество: исследование альтернатив, автор рассматривает несколько групп типовых аргументов, которые выдвигаются сторонниками государства в защиту права государства на существование, и по каждой группе даёт краткое обоснование их несостоятельности. Как обычно, он сохраняет бодрый полемический стиль, но, конечно, чувствуется ориентированность аргументов на западного читателя.

Напоминаю, что я продолжаю проекты по переводу на русский язык нескольких книжек:

  1. Либертарианство Эрика Мака – переведено 20 глав из 23
  2. Практическая анархия Стефана Молинью – переведено 18 глав из 29
  3. Правовые системы, сильно отличающиеся от наших Дэвида Фридмана – переведено 9 глав из 22

Также я вот-вот допишу собственную книжку про анкап.

И над всем этим куда лучше работается, когда на это донатят.

Насильники не являются более успешными в продолжении рода

Волюнтарист, Битарх

Существует миф, что более жестокие и агрессивные люди должны быть более успешными в продолжении рода, так как это выгодная стратегия поведения. Можно привести пример исследований антрополога Наполеона Шаньона, по которым больший репродуктивный успех в сравнении с соплеменниками своего возраста имеют те мужчины индейского народа Яномама, проживающего в Бразилии и Венесуэле, которые совершают убийства. Как утверждается, у них в 2,5 раза больше жён и в 3 раза больше детей.

Как считают Шаньон и некоторые другие исследователи, успешность агрессивных мужчин в продолжении рода является правилом для примитивных обществ. По их эволюционной логике, убийцы отстраняют от продолжения рода своих соседей, имеют больше потомства, а значит убийство становится наследственной чертой. Поэтому люди в ходе эволюции стали прирождёнными убийцами. Но если исследовать такой вывод более детально, то окажется, что против него можно выдвинуть 6 аргументов:

  1. Компьютерные симуляции эволюционных процессов показали, что ни воинственная стратегия (ястреб), состоящая в совершении нападений, ни робкая стратегия (голубь), состоящая в отступлении при нападениях, не являются настолько эволюционно стабильными стратегиями, как стратегия «отпорщиков» (retaliator strategy), которые ведут себя неагрессивно, но в случае нападения всё же будут оказывать отпор. Робкие индивиды не могут конкурировать с агрессивными индивидами, но при этом агрессивные индивиды рискуют получением травм в сражениях. Поэтому смешанная стратегия отпорщиков является наиболее оптимальной.
  2. Данные исследований поведения животных показывают, что большинство внутривидовой агрессии является нелетальной. Конечно, в некоторых ситуациях убийства сородичей могут нести выгоду, однако в большинстве случаев это не так. Соответственно, в ходе биологической эволюции вырабатываются сдерживатели внутривидовой агрессии, предотвращающие причинение вреда в сражениях.
  3. Военные исследования показали наличие у среднестатистического и здорового индивида сильного внутреннего сопротивления к совершению убийства. Только 1-2% солдат с социопатическими склонностями не испытывают его в бою. Также есть ряд эволюционных факторов, почему такое сопротивление свойственно человеку. Как и в случае животных, убийство сородичей для него редко является стратегией, поощряемой естественным отбором.
  4. Люди обладают потенциалом для конкуренции, агрессии и даже совершения убийств, и войны встречаются во многих обществах. Однако примеры абсолютно ненасильственных обществ, таких как народы Семаи и Палияр, показывают, что человек способен жить мирно. Это поднимает вопросы относительно утверждения об убийстве как естественной черте человека.
  5. Исследования народа Яномама имеют методологические проблемы. Во-первых, антрополог Брайан Фергюсон подверг сомнению утверждение, что убийцы и неубийцы были сопоставимого возраста. Соответственно, разница в количестве детей может быть объяснена разницей в возрасте исследуемых индивидов. Шаньон проигнорировал эту критику. Во-вторых, исследуя данные Шаньона, Фергюсон пришёл к выводу, что даже если убийцы имели репродуктивное преимущество, то и близко не настолько большое, как в 3 раза. На этом критика исследований Шаньона не заканчивается, есть много других причин, почему они могут быть методологически несостоятельными.
  6. Другие исследования демонстрируют противоположные результаты. Так, исследование эквадорского народа Ваорани показало, что рьяные воины, совершающие набеги на соплеменников, имеют меньший репродуктивный успех. У них не было больше жён и детей, мало того, их дети реже доживали до репродуктивного возраста. В результате воинственные мужчины оказались не настолько индивидуально приспособленными, как менее агрессивные мужчины.

Как мы видим, большое множество теоретических и эмпирических данных показывает, что в различных социальных обстоятельствах убийцы должны иметь меньше детей, нежели неубийцы. А идея убийства как эволюционно выгодной стратегии для человека сталкивается с множеством препятствий.

К какой форме правления лучше всего стремиться при минархизме?

Левобережный

Минархизм это крайне неустойчивое состояние, когда раковую опухоль по имени государство только что максимально загнали в ремиссию, отобрав у неё максимум функций и ресурсов на их выполнение, и оставив только то, что отобрать уж совсем никак не получается – либо чиновники крепко сопротивлялись, либо народ не может понять, как же без этого, либо ещё что-то.

Поэтому вопрос я понимаю примерно так: при какой форме правления минархическое государство будет расширять свои полномочия медленнее всего? Отвечаю: акционерная демократия. Исторически достаточно близкими к этому способу управления были торговые республики, вроде, скажем, Венеции.

Смысл такой формы правления в том, что право голоса при управлении республикой принадлежит тем, кто скидывается на на её функционирование, и ровно в той мере, в которой скидывается. Современные технологии вполне позволяют проводить довольно сложные голосования пакетами акций, с возможностями делегирования голосов и отзыва делегирования.

Когда люди распределяют собственные деньги, они склонны к их максимальной экономии и менее всего склонны к тому, чтобы давать кому-либо право изымать деньги граждан принудительно. Именно это заставляет их бдительно отслеживать любые потенциальные злоупотребления со стороны уполномоченных, что работает надёжнее, чем просто формально нарисованная схема сдержек и противовесов.

Казалось бы, чем хуже схема с благожелательным диктатором, который единолично оплачивает все функции государства за свой счёт, предоставляя остальным государственный сервис? Тем, что всем остальным предстоит руководствоваться его единоличными представлениями о благе, которые могут непредсказуемо и быстро меняться. Просто сравните темп и амплитуду изменений в конструкциях Биткоина и Эфириума.

Мы у себя в Montelibero внедряем именно такую форму правления: и в одноимённом фонде, и в земельном кооперативе, строящем посёлок. (Это две разные сущности, с несколько разными механизмами учёта голосов: в посёлке мы просто голосуем квадратными метрами, а в фонде пока что действует логарифмическая формула расчёта веса голоса, чтобы никто не имел возможности получить контрольный пакет.) Так что я не только умозрительно рассуждаю о наилучшей форме правления, но и участвую в натурном тестировании той, которую считаю наилучшей.

Энрико Дандоло, председатель совета директоров Светлейшей Республики Венеция