Блиц

Мне понравилось в прошлый раз отвечать не одним крупным текстом на один вопрос, а короткими ответами на серию вопросов. В очереди как раз накопилось некоторое количество таких вот тем, которые не требуют развёрнутых ответов.

Анкап-чи, мне кажется, что лучше продвигать название «полигосударство», а не «панархия», т.к. последнее по звучанию уж очень похоже на «анархию», а простых людишек, я думаю ты знаешь, очень триггерит это слово.

Тут дело привычки. По преданию, первых либертарианцев в России часто путали с вегетарианцами. Минархисты, естественно, многими ошибочно читаются как монархисты. Что касается возможности перепутать панархистов с анархистами, то это хотя бы не обидно, потому что панархия это один из путей к анархии. Мне кажется, что термины вроде полигосударства имеет смысл пока что применять в качестве вспомогательных. Например, «я панархист, то есть выступаю за полигосударство, точнее, за множественные правительства в пределах одной страны» (как верно отмечает Алексей Шустов в одном из интервью, в русском языке государство это субъект, а не система, что вносит неудобство в политологические дискуссии, и лучше вместо слишком размытого «государство» в зависимости от контекста использовать «страна», «правительство» или «режим»).

Видел здесь рекламу агористов, у них есть статья про получение анонимной дебетовой карты через подделку внешности и паспорта. За это вроде только административная ответственность и штраф до 80 тыс., но, может, знаете способы получше оставаться анонимным в покупках в фиате?

Речь о вот этом посте, где я в конце ссылалась на статью с канала Криптоагора. Кстати, в посте, описывая криптоматы, я писала, что они работают только в одну сторону: на покупку битков за фиат. Позже, в Грузии, я убедилась, что и обратное тоже возможно, там мне как раз пришлось продавать биткоины. Хочу только отметить, что для пущей анонимности, подходя к криптомату, стоит надеть тёмные очки, надвинуть на голову что-нибудь с широкими полями, поднять воротник — короче, максимально скрыть лицо, чтобы прикрыться от камер. Камеры могут стоять как в самом криптомате, так и вокруг него. Также, конечно, когда вы идёте к криптомату, имеет смысл брать телефон с левой симкой. Все эти параноидальные меры призваны затруднить оперативно-следственные действия, если вы вдруг почему-то станете их объектом.

А правду говорят, что при анархо-капитализме не предусмотрено интеллектуальной собственности?

Максим

Любой человек вправе монетизировать любые свои нематериальные активы любым ненасильственным способом. Применять насилие он вправе лишь в том случае, когда его пытаются лишить этого актива полностью, но не тогда, когда какую-то информацию, которой он обладает, копируют. Даже если кто-то скопирует приватный ключ от его биткоин-кошелька, это ещё не кража. Кража это использование ключа для увода из этого кошелька биткоинов.

Никак не могу понять, кто будет выступать гарантом соблюдения правил? Что делать, если некий условный Рамзан Ахматович в роли ночного сторожа решит не просто охранять покой, но и немного начать объяснять, как людям следует жить?

Нуб

Любой вахтёр склонен к тому, чтобы повысить свою значимость за счёт тех, кого он, по идее, должен обслуживать, то есть резидентов охраняемого объекта. Единственный аргумент, который может его урезонить — это угроза денежных санкций, а в пределе — увольнения. Для того, чтобы угроза увольнения была реальной, надо, чтобы за воротами стояли и дожидались найма Иван Петрович, Равшан Джамшутович, Джет Ли и Сигурд Олафсон. Именно поэтому панархизм выглядит более здравой идеей, чем минархизм, в плане возможностей ограничения власти.

Как авторы и изобретатели могут зарабатывать на жизнь без привилегий от стационарного бандита (т. н. «авторское и патентное право»)?

Колонка Битарха

1) Краудфандинг;

2) Волонтёрство индивидуальных авторов и добровольная безвозмездная разработка для «отдания долга обществу» коммерческими компаниями;

3) Договор о нераспространении, за соблюдение которого — продолжение сотрудничества, нарушения — отказ предоставлять новый контент (например, кинотеатр заключает такой договор с киностудией и обязуется не выкладывать фильм в первую неделю показа, за это киностудия даёт ему самые новые фильмы, а если нарушает — прекращает с ним сотрудничество);

4) Сетевой эффект — фармкомпания разрабатывает и тестирует новое лекарство, другие компании естественно начинают производить дженерики, но первая компания уже получила достаточную известность за безопасность и эффективность препарата, соответственно люди скорее доверят своё здоровье ей чем неизвестному (и потенциально опасному или бесполезному) дженерику. Сетевой эффект относится почти ко всем изобретениям.

5) Желание изменить мир к лучшему. Например Илон Маск принципиально не стал патентовать свои наработки в области электромобилей чтобы они быстрее стали массовыми из-за конкуренции.

6) Перекрёстное субсидирование — компания может оплачивать разработку какого-либо интеллектуального продукта за счёт продажи физического товара, т. к. этот нематериальный продукт может может косвенно повышать ценность или создавать рекламу физическому товару. Например, производитель станков с ЧПУ может выпустить бесплатный CAD, тем самым повысив к себе интерес и шанс покупки станков.

7) Реклама, product placement — думаете в фильмах актёры случайно открывают банку с Coca-Cola или Pepsi?!

Дополнение от Анкап-тян

Разумеется, список способов монетизации не является закрытым, и люди постоянно изобретают какие-то новые возможности. Так, например, продажа ачивок вроде «ужин с автором» — это не совсем краудфандинг, а изобретение на ровном месте редкого ресурса, за который люди готовы платить, в то время как за текст, видео или музыку — не готовы.

Самым же гениальным способом монетизации я считаю продажу мерча. Люди сами платят за высокую честь носить на себе рекламу любимого автора или, скажем, компании, это ли не чудо?

Не хотелось бы выглядеть сапожником без сапог, так что я рассчитываю всё-таки внедрить в рамках собственного проекта что-нибудь поинтереснее, чем простая публикация биткойн-кошелька для донатов. Здесь всё осложняется таким принципиальным условием, как сохранение анонимности, собственно, поэтому я до сих пор не сильно и заморачивалась со всеми этими вещами.

Буду рада, если вы поделитесь со мной своими соображениями по монетизации проекта. Проще всего, наверное, сделать это через ту же форму, через которую вы задаёте вопросы. Ну и, конечно, присылайте биткойны. Это особенно важно, если у вас их сроду не было — купите для доната мне, а заодно и себе что-то останется. Нисходящий тренд, похоже, закончился, значит, нас ждёт рост цены, не упускайте этой возможности.

Кошелёк для донатов: 1A7Wu2enQNRETLXDNpQEufcbJybtM1VHZ8

Силэнд и его странности

Раз уж я тут занялась обзорами свежих статей, то упомяну ещё об одной. Бывают группы одного хита, вот так же и Евгений Квасов долго был для меня автором единственной хитовой статьи — «Поясняю за дороги». Но сегодня он раскрылся в новом неожиданном качестве, поучаствовав в выпуске статьи про Силэнд.

В статье, в частности, приводится интервью с князем Майклом I, и вот к нему у меня возникли некоторые вопросы. Князь указывает в качестве основного дохода княжества выпуск сувениров, жалуется на большое количество подделок, и даже утверждает, что копирайт это благо, хоть и позиционирует себя в качестве либертарианца. Как ему помог копирайт, остаётся решительно непонятным.

Также в интервью указывается, что несмотря на многочисленные запросы о посещении Силэнда, княжество закрыто для туристов, хотя любой может полюбоваться им с моря. Единственное оправдание, которое при этом приводится — маленькая команда. Очень странное оправдание, очень странная бизнес-модель. Страдать из-за подделок атрибутики, но при этом не использовать тот ресурс, который подделать невозможно — саму суверенную территорию Силэнда…

В мире есть много непонятных мне вещей, и вот сейчас, после прочтения статьи, прибавилась ещё одна. Княжество, которое удалось отстоять в прямом военном столкновении с Великобританией, влачит жалкое существование, вместо того, чтобы быть флагманом свободы на морях. Ну, что ж. Не всё мне отвечать на вопросы, иногда приходится, наоборот, их задавать.

Как определить, на что существует частная собственность? Почему тогда я не могу потребовать компенсации с людей, которые скачали мою фотографию и используют ее?

Максим Барбухин

Отвечает Алекс Мурин

Обычно люди договариваются между собой, что является частной собственностью. При коммунизме люди договариваются о том, что частной собственности не будет. При различных вариантах демократии частной собственностью может являться вещь, движимое и недвижимое имущество, и все, что вы купите у государства, которому по умолчанию принадлежит все ничейное или общественное. Либертарианство предполагает либо полный отказ от государства, либо сокращение его роли до минимума. Следовательно, частной собственностью может быть все, о чем люди договорились внутри отдельной контрактной юрисдикции. Обычно подразумевается, что собственностью не может быть человек, так как приобретение человека в собственность чаще всего связано с нарушением базового принципа — запрета на агрессивное насилие. Хотя некоторые анархо-капиталисты рассматривают ребенка до полной эмансипации как собственность его родителей.

Что касается авторского права, большинство либертарианцев выступает против самого понятия интеллектуальной собственности. Так уж исторически сложилось. Данное понятие впервые появилось в Великобритании в начале XVIII века. И защищало данное право только интересы издателей. Со временем законодательство в данной сфере менялось. Придумывались различные концепции, почему это выгодно авторам. По факту такое право как было защитой интересов издателей, так и осталось. Вы ничего не теряете, если вдруг вашу фото кто-то скачал. При копировании информации она не исчезает у того, кто ее скопировал.

Но либертарианцы также придерживаются принципа свободы договора. Никто не помешает вам продавать фото, книги, в том числе электронные, музыку. Также никто не вправе помешать вам создать общину, юрисдикцию или муниципалитет, где вы локально договоритесь о признании авторского права и интеллектуальной собственности и будете выполнять договор между собой.

Защита авторского права по умолчанию чаще всего приводит к возникновению искусcтвенных монополий. Так уже не раз было, когда авторов вынуждали сотрудничать только с определенным издательством, которое платило столько, чтобы автор мог с трудом выжить. Либо различные изобретения просто не превращались в серийный продукт, просто потому что это невыгодно определенным монополистам на рынке.

Дополнение от Анкап-тян

Конечно же, вы можете потребовать компенсацию от того, кто скачал и использовал вашу фотографию. Для этого вам нужно найти того, кто это сделал и подать на него в суд. В суде вам придётся доказать, что ответчик действительно скачал и использовал именно вашу фотографию, а также обосновать, почему компенсация, которую вы требуете, имеет именно такой размер. Судья же будет выяснять, под какой лицензией распространялась фотография, какую выгоду принесло её использование, и действительно ли с вашей стороны не было передачи фото ответчику с правом произвольного использования. Не факт, что размер компенсации, которую вы в итоге получите, покроет издержки, с которыми вам придётся столкнуться в этом деле, но на что не пойдёшь ради принципа!

Однако подавляющее большинство людей, оказавшись в ситуации, когда нет никакого государства, которое бы охраняло их право на контроль копирования информации, просто забьёт на столь сложно реализуемое право, и будет самоутверждаться иным образом.

Грустно жить без патента на привилегию…

Анкап-сама, мне кажется, что интеллектуальное право — это не такой уж бред, как можно представить, и проблема кроется максимум в терминологии («право» → «привилегия»).

Ведь, например, при использовании служб потокового воспроизведения с пользователем заключается вполне себе свободный договор, в котором указывается, как можно использовать содержимое. Не нравится — не вступай в эти договорные отношения! Проблема разве что при покупке физических носителей, так как там я что-то не видел договоров (но там обычно указываются соответствующие законы, которые, грубо говоря, суть тот же договор, ибо добровольно). Вместо заключения — неужели при анкапе я не смогу, издав книгу, запретить читателям, скажем, читать её на улице днём? Где ты не согласишься?

Атомный трамвай

Отвечает Алекс Мурин

Начнем с того, как сейчас охраняется авторское право. Это вся 4 часть Гражданского кодекса. Чтобы грамотно распорядиться плодами своего творчества, нужно знать законы. В настоящее время закон запрещает копировать без разрешения, полагая, что автор изначально такого разрешения не давал. И предполагает, что ваши интересы без вашего ведома может защищать какая-нибудь организация, типа Российского авторского общества. Также закон защищает и ваших потомков, которые не написали ни строчки нот и ни килобайта кода.

Ограничивать свободу договора при анкапе никто не собирается. Если вам такой договор нравится, то вы предлагаете пользователю или новому владельцу его заключить. Написать вам бумагу, что он действительно прочел, все понял, ему нравятся условия, заплатил. Если вы считаете, что вашу книгу нельзя читать днем в общественных местах, то напишите об этом и получите от покупателя согласие. Не в виде «открыв ссылку, я признаю, что теперь я вечный холоп издателя, который купил автору два пива и тем получил на произведение эксклюзивные права», а просите совершить его осознанное действие: написать бумагу или электронный документ, подписать ее. И крайне желательно без подводных камней, чтобы покупатель понимал, что он делает. И без государственного лобби, при котором реальный автор оказывается в дырявых башмаках в холодном сарае.

И да, вам придется самостоятельно найти суд, который принудит выплатить вам компенсацию, а не отдать триста рублей в Усть-Лабинский районный суд, по поручению которого наглеца отловят, приведут в наручниках, посадят в клетку с разбойниками. Если нравится авторское право, потрудитесь не создавать ловушек при исполнении такого договора, а то кто-то может посчитать это прямым нападением. Добровольность должна быть реально добровольной, а не ямой, в которую попадет пользователь, нажавший не на ту кнопку. Или у которого государство найдет оставшуюся в кэше браузера песню, даже если он ее не слушал.

Дополнение от Анкап-тян

Тут мне нечего особо возразить на эту суровую отповедь. Да, ты можешь требовать от потребителя своего контента каких-то ограничений в его использовании, но тебе придётся самому оплачивать энфорсмент этих требований. Так что лучше десять раз подумать, прежде чем выставлять хоть какие-то требования, ведь куда более надёжным будет завоевать лояльность потребителей, а не пытаться противопоставить их воле свою. Вот пишет какой-нибудь Кирилл Еськов или Павел Усанов новую книжку, издаёт её и предупреждает читателей: ребята, давайте дадим заработать издателю, пусть месяца три книга продаётся только на бумаге, а потом я сам выложу текст в свободный доступ, и вам не придётся возиться с технологиями пиратства. И это работает! А потом, когда текст попадает в свободный доступ, то благодарные читатели ещё и донаты шлют. Потому что не надо быть мудаком, это не окупается.

Учёные умные, будьте, как учёные!

Е. Шульман

Не замедлится ли разработка и изобретение новых технологий при отмене патентного права? Ты же за то, что информация не может быть собственностью?

Анонимный вопрос

Да, действительно, собственностью может становиться только редкий ресурс. Пока информацией владеет десяток человек, это редкий ресурс. Когда информация известна всем, о какой редкости может идти речь? Между тем патентное право — это насильственное навязывание всем состояния, когда они знают нечто, но обязаны делать вид, что не знают. Это как если я сделаю прикольный принт на майке, буду её носить, а потом преследовать всех, кто вдохновится этим принтом и сделает себе такой же, или как-то творчески переработает идею.

Но вопрос был не в этом, а в том, как изменится скорость появления новых технологий, когда патентное право сдохнет.

Изменится сам способ появления новых технологий. Сейчас выгодно разрабатывать нечто изолированным коллективом, не зная, над чем работают конкуренты, тратить кучу ресурсов на защиту от утечек, затем получить патенты — и тем закрыть дорогу остальным. Всё, у тебя приоритет, можешь выдохнуть и спокойно пользоваться результатами, пока остальные пытаются найти обходные пути развития технологии, которые ты патентом не защитил.

При отсутствии патентов будет выгодно работать максимально открыто и обмениваться всеми промежуточными результатами со всеми желающими. Скорость разработки вырастет. Эффективность технологий вырастет, потому что не будет нужды пользоваться обходными незапатентованными путями.

Спрашивается, зачем производителям тогда вообще кормить своих разработчиков, не выгоднее ли сэкономить на них и пользоваться чужими разработками? Нет, не выгоднее, ведь максимум прибыли на рынке получит тот, кто первым успеет наладить производство и продажи, а для этого нужно очень плотно находиться в теме всех последних разработок. Поэтому собственная команда разработчиков — это не только элемент престижа, но и способность оставаться на переднем крае технологии.

В результате тем, кто захочет оставаться на месте, придётся бежать вперёд ещё быстрее, чем сейчас, ведь никакое государство не будет никому связывать ноги никаким патентным правом.

Все побежали — и я побежал

Продукт труда человека — это его собственность. Но если это произведено интеллектуальным трудом и собственность интеллектуальная? Почему она ему не принадлежит? Ведь он потратил силы и время, чтобы её сделать.

Pisya Kamushkin

Каждый может делать всё что угодно со своей собственностью, но не может делать всё что угодно с чужой. Я услышала от тебя песенку «путинхуйлолалалалалалалала», мотивчик привязался, теперь я её тоже пою. Если ты начнёшь до меня докапываться на предмет того, чтобы я перестала её петь, или платила тебе отчисления за пение, я поржу над тобой, дураком малахольным, и дальше пойду, напевая песенку. Своим ртом напевая, то есть распоряжаясь своей собственностью, не твоей.

Но при этом можно придумать множество сценариев, в которых я всё-таки заплачу тебе деньги. Ты можешь продать мне билет на концерт, где споёшь песенку. Ты можешь продать мне футболку с хуйлом. Ты можешь предложить мне скинуться на написание новой песенки, например, «хилларивтюрьмулалалалалалалала», и мне понравится эта идея…

До тех пор, пока ты изобретаешь способы, при которых я добровольно расстаюсь со своими деньгами, дабы так или иначе причаститься твоей интеллектуальной собственности, ты уважаемый интеллектуальный собственник. Как только ты начинаешь искать способы, как силой отобрать у меня деньги под предлогом того, что ты чего-то придумал, и на это потратился, ты из уважаемого собственника превращаешься в опасного мудака.