Отличия между чикагской и австрийской школами

Сегодня наткнулась у Золоторева на перевод статьи об отличиях подходов чикагской и австрийской экономических школ. Автор ссылается на некую дискуссию по поводу этих различий, которую он вёл по переписке. Я подозреваю, что во многом эта дискуссия была вызвана статьёй Дэвида Фридмана, где он обстоятельно рассуждает об этой самой разнице в подходах. Он сослался на неё у себя в фейсбуке, и потом ещё несколько раз там же обращался к этой теме. А началось это (не исключаю) с моего вопроса о том, чем его не устраивает АЭШ — в онлайн-интервью, которое он давал русскоязычным читателям в честь выхода русских переводов Механики свободы.

Короче говоря, если у публики есть интерес, могу заняться переводом фридмановской статьи, а также отдельных более или менее содержательных реакций австрийцев. Интерес буду, разумеется, измерять в количестве донатов, которые в ближайшее время поступят. Для меня тут также есть интерес, потому что меня очень интересует фридмановский экономический анализ права, на котором я во многом планирую основывать вторую часть своей книжки про анкап, и мне хочется иметь более чёткое представление о том, насколько все эти соображения совместимы с АЭШ.

Не является ли треспессингом пролёт на летательном аппарате над принадлежащей другому человеку территорией при анкапе?

Нужно ли у них просить разрешение перед полётом? Необходимо ли как-то амортизировать для находящейся под летательным аппаратом собственности людей риск падения самолёта на них и как-то компенсировать шумность двигателей/пропеллеров? Какова твоя личная/монтелиберо/черногорская позиция по этому вопросу?

L29Ah (вопрос сопровождается донатом в размере 0.012345678901 монеро)

Мне нравится, как разбирает этот и многие другие вопросы Дэвид Фридман (простите, что все уши уже вам им прожужжала). Совсем подробно он разбирает тему в книге Порядок в праве. Я пока одолела её примерно на треть. Существенно более конспективно — в одной из глав Механики свободы. Там также в качестве основы для рассуждений используется экономический анализ права. Это часто позволяет довольно чётко обобщать те частные ответы, которые мне время от времени приходится давать.

Если совсем вкратце, то чем меньше транзакционные издержки при предполагаемых сделках покупки прав на действия, нарушающие чужие интересы, тем удобнее признавать за собственниками право на запрет таких действий. Надо будет — потенциальный треспассер купит право на проход. А чем больше транзакционные издержки, тем более удобной оказывается процедура судебного урегулирования таких кейсов через иски о возмещении ущерба. Никто не определяет конкретную пороговую высоту, на которой можно летать над чужой собственностью, но если полёт причинил ущерб, то его придётся возмещать по суду. Достаточно высокие (чтобы, по крайней мере, не врезаться в неровности рельефа в штатном режиме, и не пугать диким воем движков) полёты над чужой территорией — это однозначно второй случай, добыть разрешение на полёт от всех собственников, над чьей территорией он может произойти — нереальная задача.

Конкретно в Черногории существует государственное лицензирование ввоза в страну дронов, какие-то ограничения по массе, запрет на полёт выше какой-то там высоты и прочие высокоумные ограничения, которые где-то удаётся обойти, а где-то это оказывается слишком дорогим, и проще оказывается смириться с тем, что такая-то область применения дронов слишком хлопотна, чтобы системно этим заниматься. Разумеется, нам в Монтелиберо представляется желательной полная отмена всех этих регуляций, потому что с дронов как минимум можно делать красивые фоточки, а это нам полезно для рекламы проекта. Но, разумеется, хозяин дрона должен быть готов к тому, что если уж его дорогая игрушка упала на чужом участке, то он вполне может её лишиться. Хозяин участка не несёт ответственности за то, что на упавший дрон наступит корова, или его малолетний сын решит с этого неожиданного подарка что-то отломать. Он даже не обязан пускать хозяина дрона на свою территорию — вот тут уже действует право запрета, потому что транзакционные издержки на то, чтобы купить право прохода, невелики.

Вот мы сняли с дрона наш участок, но при этом потребовалось летать и над соседями

Цикл с положительной обратной связью, плодящий неравенство. Страшно.

Посмотрела беседу Григория Баженова с представителями Европейского университета по теме неравенства.

Сделала я это далеко не сразу после выхода ролика, потому что тема представлялась мне скучной и левацкой, ежу ведь понятно, что если неравенство вызвано перераспределением через грабёж (например, налоги) и принуждение (например, регуляции) — то можно выступать и против следствия, но полезнее было бы устранить причины. А если неравенство вызвано тем, что люди добровольно несут больше денег Алисе, чем Бобу, то можно лишь порадоваться за Алису и поразмышлять, нельзя ли что-то перенять из её практик, чтобы и нам доставалось побольше. Но потом случилось немножко свободного времени, глянула, и не пожалела.

Там, где перечислялось, что вот есть неравенство по доходу, а есть неравенство по богатству, а есть неравенство по числу конечностей — это не слишком интересно. Меня зацепил один конкретный сильный тейк, который и хотелось бы обсудить — касательно неравенства, вызванного разницей во временном предпочтении.

Содержание его примерно следующее. Если у одного экономического агента более низкое временное предпочтение, и экономические агенты могут ссужать друг дружке под процент, то при прочих равных стартовых условиях на длинной дистанции он посадит всех экономических агентов с более высоким временным предпочтением в долговую кабалу, с дальнейшей перспективой голодной смерти. Это, понятно, математическая модель, однако мне немедленно вспомнились исторические прецеденты.

Античные Афины были образованы союзом осевших в Аттике ионийских племён, с исходным довольно высоким уровнем равенства. Со временем, однако, расслоение между гражданами увеличивалось, и одни постепенно попадали в долговую кабалу к другим. Это приводило к гражданским волнениям, и вот в результате реформ Солона все старые долги были принудительно прощены, произведён передел земли, долговое рабство запрещено. То есть рыночек — за счёт разницы во временном предпочтении — привёл к крайне неприятным последствиям, которые затем исправлялись сугубо этатистскими методами.

Освобождение крестьян при Александре Втором в Российской империи дало примерно равные стартовые условия для всех членов той или иной крестьянской общины. Однако, опять же, разница в предпринимательских способностях и во временном предпочтении за полвека привела к расслоению от кулаков до батраков, где последние лишились средств производства и часто оказывались в кредитной кабале. Потом была гражданская война, а вслед за ней полный передел имущества и списание старых долгов.

Спрашивается: что может противопоставить этому механизму анархизм свободного рынка в современных технологических условиях? Потому что если мы дадим ответ «ничего», это будет означать нежизнеспособность анархической модели — ей на смену непременно придёт что-нибудь гораздо более левое, после чего как минимум будет проведён передел собственности и списание долгов, а как максимум успешных предпринимателей и их наследников развешают на фонарях.

Посмотрим, какие механизмы предоставлял свободный рынок для противодействия упомянутому эффекту в двух предыдущих примерах.

Становиться безземельным, продавать своих домочадцев и себя самого в долговое рабство было в античном полисе не единственным вариантом развития событий для землевладельца с более высоким временным предпочтением или ещё по какой-то причине менее конкурентоспособного. Ещё по мере накопления таких людей полис выводил колонии. Там малоземельные колонисты на родине получали куда более значительные участки, а с ними и новый шанс на процветание. Такой экстенсивный путь решения проблемы неравенства привёл к колонизации эллинами всего Средиземноморья. Далее между колониями возникло разделение труда и завязалась оживлённая торговля. Теперь вместо обработки клочка земли наш афинянин мог заниматься, допустим, лепкой амфор или шитьём парусов — это также давало ему новый шанс на процветание.

Аналогично, становиться батраком не было единственной опцией для незадачливого крестьянина и в Российской империи. Он мог стать колонистом и переехать в Сибирь, или же переехать в город и стать рабочим. В условиях более свободного рынка в США урбанизация поглотила огромное количество бывших фермеров без всяких революций, а оставшиеся стали обрабатывать куда более серьёзные площади при помощи куда более серьёзной техники, поставляемой им благодаря куда более высокооплачиваемому, нежели батрацкий, труду их бывших бедных соседей.

Так что я полагаю, анархическое общество при свободном рынке сумеет избежать сценария, заложенного в математической модели с разными временными предпочтениями, но неизменными рыночными условиями. Если появление новых рынков не сдерживается законодательно, то обладатели более высокого временного предпочтения как раз будут стремиться воспользоваться новыми возможностями и получить шальную прибыль — а обладатели более низкого будут сидеть в надёжном, но относительно низкомаржинальном бизнесе, и всем будет относительно неплохо. Второй фактор, ослабляющий межвременное неравенство — это личная свобода. Ты не член общины. Ты не собственность главы семьи, который может продать тебя в рабство, чтобы выплатить долг. Ты самопринадлежен, у тебя собственное временное предпочтение, собственные склонности и таланты. Не пропадёшь. Во всяком случае, ты не обречён пропасть, и пусть страшная математическая модель тебя не пугает.

Как вы относитесь к Ватоадмину и его критике АЭШ?

В один из стримов он говорил с собеседником, что экономические школы нерелевантны, и всё лучшее от школ внедрено в мэйнстрим. Согласны ли? Не слишком ли он растолстел?

P.S. Жаль, что сайт слетел. Надеюсь, что у вас все хорошо. С криптой не разобрался, но как-нибудь задоначу.

Какой то казах

Спасибо за экспликацию из Ватоадмина, потому что отсматривать его стримы в поисках конкретных цитат я бы поленилась. Что касается толщины, то до Кахи Бендукидзе ему далеко ещё, пусть дальше старается.

Ну а теперь по основной части вопроса.

Экономический мэйнстрим сегодня, действительно, давно не является какой-то цельной теорией. Это просто набор воззрений на экономику, каждое из которых не воспринимается экономистами, как полная дичь. При этом все вместе они вполне могут быть внутренне противоречивы — на это экономист скажет, что каждый из экономических инструментов имеет свою область применения, и это совершенно нормально — а задача экономики как раз и сводится к тому, чтобы изучать, когда что лучше применить мудрому регулятору.

Австрийская школа — действительно часть мэйнстрима. Она в основном описывает то, как именно ведут себя экономические агенты на свободном рынке, а также с брезгливым любопытством показывает, какие искажения вносятся тем или иным принуждением. Мэйнстрим также описывает, как ведут себя экономические агенты на свободном рынке (и часто делает это при помощи аппарата, выросшего из австрийской школы), а дальше утверждает, что рыночек можно и нужно регулировать, делается это так-то, с такими-то целями, и даёт такие-то результаты. Или не даёт, в этом случае надо изучить, что пошло не так, и в следующий раз внести в экономическую политику коррективы.

Что касается нелюбви австрийцев к использованию математического аппарата для описания сложных явлений, то я бы объяснила это примерно так. Мэйнстримщик невозмутимо подсчитает, сколько тел людей и сколько тел лошадей нужно белому ходоку для выкладывания узора на снегу, сколько он потратит на это времени и на сколько понизится температура в лесу в результате исполнения этого ритуала. А австриец просто постулирует, что белые ходоки зло, которому не место в лесу, и ему не потребуются для этого математические модели.

Ну вот как, скажите, порядочному экономисту не презирать подобное чистоплюйство?

Хищные вещи века и их цифровое бессмертие

Я как-то под настроение написала короткую рецензию на три книжки Стругацких, в числе которых были Хищные вещи века. Там в книге в числе прочего описывался некий тайный орден меценатов, находивших удовольствие в том, чтобы добывать из музеев какие-нибудь шедевры, а после в торжественной обстановке тайно их уничтожать. Стругацкие умудрились в шестидесятые годы прошлого века довольно неплохо предсказать современное общество. И вот вчера на канале MyGap я наткнулась на почти буквальное воплощение в нашем мире того самого ордена меценатов.

Блокчейн-компания в прямом эфире сжигает картину стоимостью 95 тысяч долларов. В чём отличие от предсказанного советскими фантастами? Да в том, естественно, что картину компания честно купила, и ей не было нужды сжигать её втайне, напротив, это стало публичной акцией. Что поделать, имея удивительное чутьё на общественные тенденции, Стругацкие умудрялись здорово плавать в экономике.

Сжигание картины с последующим выпуском уникального токена, содержащего её цифровую копию и обозначающего право собственности на неё, демонстрирует, как из редкости появляется ценность. Если бы токен был привязан к неуничтоженной картине, то его можно было бы выкинуть, и обходиться фактическим владением картиной, без всякого сертификата. Именно тот факт, что токен остался один-одинёшенек, и придаёт ему ценность, а без этого он был бы ненужной биркой.

Я легко могу понять, как же от всего этого рвёт шаблон у адептов материального производства, которые уверены, что человечество пало жертвой цифровых обманок. Но ничего не попишешь: в самих по себе вещах субстанция ценности не содержится. Ценность — в сознании. А сознание переменчиво, быстро теряет интерес к рутине, цепляется за всё свежее, редкое и необычное. Чем сознание изощрённее, тем ему сложнее это редкое найти. Чем общество изобильнее, тем сложнее поманить сознание призраком дефицита, чтобы намекнуть на то, что вот эта вот сущность редка и ценна. Так мы дожили и до меценатов. Что там у Стругацких дальше по плану? Слег?

Немного экономического ликбеза в миленькой анимации

Как считаешь, насколько полезно это дело перевести на русский?

L29Ah

Там кое-где довольно большой объём текста, так что одними субтитрами вряд ли получится справиться, придётся перерисовывать картинки. Но ролики действительно приятные, будет здорово, если кто-нибудь возьмётся. Два первых выкладываю, как есть, а вот третий, про кейнсианство, один из моих постоянных читателей и донатеров, Виктор Пархомец, некогда успел снабдить русскими субтитрами.

С какого боку грызть Темасек?

После публикации вчерашнего поста я встретила интересное возражение Антона Епихина, ведущего канала RLN.Today. Он утверждал, что моя идея о приватизации прибыльной госкомпании — не самое лучшее, что можно сделать для упразднения государства. Вкратце, рассуждения таковы. Люди привыкли к тому, что есть некоторый набор поставляемых государством общественных благ, и отказ государства их поставлять вызовет широкое возмущение, а потому ситуацию быстро откатят назад. Поэтому чисто политически довольно сложно отнять у государства какие-нибудь привычные функции вроде полиции или судов, даже если оно поставляет эти услуги дорого и очень низкого качества. Зато можно попытаться продать гражданам идею того, чтобы эти услуги оказывались акционерными обществами, где акционерами являются все граждане. Но АО «Суд» тоже не самая очевидная идея. Однако если начать с государственной инвестиционной компании, то почему бы и нет, такой вид госсобственности уж точно не является обязательным, и идея передачи его гражданам будет иметь успех. Вместо того, чтобы продать её с аукциона частным лицам, с последующим распределением между гражданами выручки, можно распределить поровну между гражданами акции компании. Компания после смены номинальных владельцев продолжит работать в прежнем режиме, просто вместо выплаты дивидендов единственному акционеру — государству — будет выплачивать их новым акционерам — гражданам.

Я на это резонно возразила, что не всё ли равно. Люди, получив акции, всё равно будут дальше сами решать, что с ними делать — держать, продавать или скупать у других для получения крупного пакета. С таким же успехом можно было сперва продать желающим, а потом пусть пускают выручку, куда хотят. Но нет, — отвечает Антон, — разница есть. Убедившись на примере высоколиквидных активов государства, что их можно передать в собственность граждан, граждане войдут во вкус и с большей вероятностью через какое-то время потребуют повторить эту операцию и с другими активами, в том числе с армией и полицией. А если бы инвестиционную компанию просто продали и раздали деньги, то про другие госструктуры будет гораздо легче сказать, что вы не понимаете, это другое, и это другое мы будем финансировать из налогов.

Мне всё ещё кажется, что особой разницы нет. Точнее, её нет с точки зрения экономики, а какое именно решение с точки зрения психологии и политической риторики будет легче продать людям, и за каким с большей вероятностью последуют дальнейшие шаги по разгосударствлению общества — это мне сложно сказать. Так что просто описываю эту точку зрения, возможно, она действительно справедлива, и тогда присутствующие среди моих читателей сингапурцы, конечно же, должны настаивать именно на таком варианте реорганизации Темасек Холдингз.

Почему государственная индонезийская компания Томасек такая успешная, если госуправление неэфективное?

анонимный вопрос

Насколько я смогла понять, речь, скорее всего, идёт о сингапурской компании Temasek Holdings. Как мы все знаем из блокбастера про дворец Путина, изначально деньги на его постройку аккумулировались из откатов с поставок медоборудования в бюджетные учреждения под предлогом создания суверенного инвестиционного фонда. Учитывая, что на первом сроке Путина в публичном дискурсе постоянно маячило понятие авторитарной модернизации и, в частности, Сингапура, можно предположить, что изображалось желание создать именно что-то вроде Темасек.

По сути, мы имеем дело с интересной формой повышения инвестиционной привлекательности страны: вместо того, чтобы держать высокие налоги, образуются госкорпорации, официальная задача которых — приносить прибыль в бюджет. Больше прибыли от госкорпораций — меньше потребность в налогах. В результате какая-нибудь Саудовская Аравия за счёт доходов с государственной нефтянки могла позволить своим немногочисленным гражданам жить практически в безналоговом государстве.

Также госкорпорации можно использовать для развития инфраструктуры или, скажем, геополитических задач. Это тоже мощный инструмент, но как только над экономическими соображениями начинают превалировать какие-то ещё, доход от таких корпораций закономерно снижается. Возводимая инфраструктура может оказаться невостребованной, геополитические потуги также легко заканчиваются пшиком. Так что перенимание какого-нибудь китайского опыта для государства — опасная игра.

Но, насколько я смогла понять, в Сингапуре государственный холдинг просто инвестирует в привлекательные активы по всему миру, то есть государство пошло на сознательное самоограничение, выделило пакет госсобственности для использования строго в коммерческих целях, и последовательно придерживается этой тактики.

Разумеется, самая большая опасность для граждан государства, которые рассчитывают на то, чтобы быть бенефициарами госкорпорации, в том, что у менеджеров компании своё мнение о пользе, и они начинают компанию разворовывать. Так что Ли Куан Ю сперва очень жёстко заборол коррупцию, потом ещё несколько лет продолжал старательно пропалывать эту грядку, и лишь затем создал в 1974 году инвестиционную компанию.

Я глянула финансовые показатели компании. За последние десять лет портфель компании вырос на 70%. Таким образом, можно констатировать, что если не ставить перед инвестиционной компанией противоестественных целей, нещадно карать за коррупцию, внедрить в ней все передовые практики отчётности и управления, выработанные на рынке — то имеется шанс, что компания действительно будет работать сродни рыночной и со вполне сопоставимыми показателями. Ну, да, авторитарная модернизация действительно возможна, а государственные учреждения действительно способны некоторое время в условиях жёсткого контроля соблюдать писаные правила. Тем не менее, желаю сингапурцам приватизировать эту компанию, снизив госрасходы на сумму выпадающих бюджетных доходов — а разовую прибыль от приватизации разделить поровну между гражданами. Поигрались — и хватит, нельзя бесконечно выигрывать в казино. А дальше каждый гражданин сам решит, купить ему на вырученные деньги акции Темасек Холдингз или что-нибудь ещё.

А нет ли номера карты, куда можно донат перевести?

Канал «Деньги и песец» (близкий по духу)

Я глянула ваш канал, там есть интересные мысли, подписалась, хотя на мой вкус многовато репостов, материалы выходят слишком часто, да и общее содержание больше про песец, чем про деньги. Так что через некоторое время, возможно, отпишусь, как наемся. Немного странно, что экономист и финансист, не чуждые чтения материалов от Симона Кордонского и репостящие цифры годового роста биткоина, предпочитают для донатов запрашивать именно номер банковской карты, хотя можно это сделать в битках, хоть ончейн, хоть через лайтнинг. Но потенциальный донатер имеет право на свои причуды, так что я добавила на страницу донатов форму для отправки рублей.

Из интересных мыслей в канале помяну последнюю. График отдачи от образования, который демонстрирует рост отдачи в девяностых, сменившийся падением в двухтысячных. Вы и некоторые ваши читатели предполагаете, что дело в уменьшении экономической свободы, когда место компетентности заняла лояльность. Другие ваши читатели указывают, что дело может быть в общем отмирании высшего образования, потому что мир стал слишком быстрым, чтобы долго учиться. Я не видела аналогичного графика для каких-нибудь США, интересно было бы сравнить, по слухам, там и у них схожие проблемы. Короче, тут есть, о чём поразмышлять.

Также хочется отметить кочующую из поста в пост мысль о том, что снижение реальных располагаемых доходов граждан, наблюдаемое почти все десятые, носит не просто рукотворный, но ещё и сознательный характер. Подданный должен быть нищ, чтобы думал о хлебе насущном, а не задавался странными нематериальными вопросами вроде смены режима. К тому же низкий уровень оплаты труда обеспечивает стране хоть какую-то инвестиционную привлекательность, невзирая на страновые риски. Это интересное конспирологическое соображение, которое объясняет наблюдаемые факты, но не обосновывается какими-нибудь утечками секретных инструкций и тому подобными вещами, которыми, собственно, только и можно подтвердить конспирологические теории.

Будет ли Новый год при анкапе?

Libertarian Band внезапно порадовала бонусным новогодним роликом, где рассматривает вынесенный в заголовок вопрос. В команде явно завёлся поклонник Баженова, потому что анализ ведётся с позиций экономического мэйнстрима. Таким образом, большую часть ролика идут рассуждения о том, насколько выгодны праздники для государственной экономики, что к анкапу имеет крайне косвенное отношение. Впрочем, в любом случае такой ролик — явно лучше, чем моё вчерашнее унылое подведение итогов года, да и выводы в ролике делаются вполне корректные.

С Новым годом, если вам так будет угодно!