Критика «Механики свободы»

Мой читатель Сергей Солтыс обсуждал со своим знакомым свои анархо-капиталистические убеждения и время от времени ссылался на фридмановскую Механику свободы. Это кончилось тем, что собеседник взялся читать книгу, сумел осилить примерно половину и выложил весьма развёрнутый отзыв, который я и предлагаю вашему вниманию, потому что он весьма характерен.

По этому отзыву видно, что книга читалась пунктиром, и что читатель явно не уяснил для себя некоторые экономические термины, используемые в тексте. Особенно досталось такому термину, как общественное благо. Читатель полагает, что ключевым в термине является слово «благо», в то время как благо это просто некая ценность, неважно, какая, а ключевым является определение «общественное», в противопоставлении «частному благу», и означает вполне конкретный сорт благ, обладающий рядом характерных свойств.

Означает ли это, что читатель идиот и воюет с соломенными чучелами? Нет, он умный и благонамеренный социал-демократ, который очень ценит жизненный комфорт, готов за него много работать и много платить, но не согласнен глубоко вникать в работу экономики, потому что он специалист в другой сфере. Так что для него простительны полное отсутствие представления о теории фирмы, школе общественного выбора и тому подобных вещах.

Пример того, что у вполне интеллигентного человека не получилось понять Механику свободы, показывает недостатки книги. Она длинна и несвязна, она недостаточно глубоко перерабатывалась от издания к изданию, а потому часто апеллирует к уже неактуальной фактуре США середины прошлого века, она недостаточно строга в плане использования понятийного аппарата.

Возможно, я слишком много ссылаюсь на Фридмана. Это вкусовщина. Мне нравится его язык и характерный юмор, мне не так уж сложно принять его систему определений, хотя для себя я часто применяю несколько иную терминологию. Да и просто мы оба мыслим примерно в одинаковой парадигме экономического подхода к правовым вопросам.

Возможно, мне следовало бы всё-таки написать собственный труд по анкапу. Более ясный и лаконичный. Более современный. Основанный на более понятной русскоязычному читателю фактуре. Что-то такое грозился создать Светов, но что-то не торопится. Не знаю. Не уверена, что хватит таланта и усидчивости. В любом случае, сперва допилю-таки издание Фридмана. На это мне таланта и усидчивости хватит.

Простите, что пост вышел скорее в формате блога. Просто я стою на пороге значительных перемен в жизни, и это настраивает на очень задумчивый лад.

Насколько много бреда в цикле Нетесова про ошибки либертарианства, и как на это отвечать?

Данила

Речь о вот этом цикле из трёх статей: Либертарианцы сжали плечи, Советское общество — не 1984 и Расточительство корпораций в 21 веке.

Плечи

§1. Описывается концепция предпринимательской функции по Шумпетеру и рассеянного знания по Хайеку, а также проблемы, возникающие в плановой экономике, лишённой доступа к этому знанию, поскольку оно заложено в рыночных ценах. Всё достаточно корректно, с разными весёлыми примерами из жизни СССР.

§2. Описывается калькуляционный аргумент Мизеса, согласно которому в отсутствие рыночных цен плановому органу приходится назначать их произвольно, и это приводит к тому, что ресурсы распределяются неоптимально, так что плановая экономика оказывается расточительной и проигрывает рыночной. В качестве частичного ответа на вопрос о том, как СССР умудрился просуществовать 70 лет, указывается то, что кое-какие рыночные цены он имел возможность подсмотреть у соседей-капиталистов. К этому параграфу также нет претензий.

§3. А вот тут автор с одной стороны показывает, что львиная доля инноваций появляется в мелких стартапах, но с другой стороны, говорит, что миром давным-давно рулят не лавочники, а корпорации, а потому классический либерализм — это грёзы либертарианцев. Закатайте, дескать, губу и вернитесь в реальный мир из своего любимого 18 века. В общем-то, приводимые факты вполне корректны, но непонятен пафос автора: то, что нынешняя экономика не полностью рыночная, не означает, что такое её состояние является оптимальным или хотя бы неизбежным. Просто вот такая она сейчас есть.

1984

§4. Здесь автор указывает, что и калькуляционный аргумент Мизеса, и аргумент о рассеянном знании Хайека пренебрегают эмпирикой. Раз не было построено всемирной плановой экономики, то нельзя проверить, что она не в состоянии вести экономический расчёт. Раз советская экономика содержала какие-никакие зачатки рынка, а не была полностью плановой, то, опять же, нельзя проверить, что плановая экономика неспособна это самое рассеянное знание учитывать. Короче говоря, непроверяемость аргументов о невозможности построоения плановой экономики подтверждается тем, что чистой плановой экономики никто никогда не смог построить. Я бы сказала, что абсурдность (ладно, скажем мягче — парадоксальность) такой аргументации достаточно очевидна.

С другой стороны, указывается, что и Хайек в Дороге к рабству, и Оруэлл в 1984 явно переборщили с пессимистичностью прогнозов, потому что неэффективность тоталитарного общества быстро начинает требовать минимальной рыночной смазки, и лишь при её наличии эта плановая махина кое-как способна двигаться вперёд. Опять-таки, критика выглядит странной. Хайек говорит: если вы будете последовательны в своём безумии, получится вот так-то. Далее Нетесов утверждает: смотрите, советское общество было недостаточно последовательно в своём безумии, значит, Хайек ошибся. Ну, такое…

§5. Тут говорится, что Хайек утверждал: при системе централизованного планирования все планы спускаются сверху одним вождём. А это не так: для построения планов были построены огромные громоздкие структуры, работающие из рук вон плохо, и планы эти толком не выполнялись. Понятно, что эмпирические данные и должны несколько отличаться от теоретических: Советский Союз не был идеальной системой централизованного планирования, потому что такая идеальная система попросту недостижима, как недостижим абсолютный ноль.

Но, по сути, автор прав: Дорога к рабству не является детальным описанием ни конкретного СССР, ни даже социализма как системы. Это просто политический памфлет, предостережение для британского общества, чтобы не слишком заигрывало с лейбористами. Для изучения социализма книжка Хайека — слишком поверхностный уровень, если это кому интересно, есть масса маститых советологов, с ними-то автор и предлагает ознакомиться.

Жадная эскортница

§6. Тут автор первым делом предлагает либертарианцам избавиться от праксиологии. Далее он начинает рассуждать о том, что корпорация — это не некий единый и неделимый предприниматель, а множество людей, каждый из которых действует в своих личных интересах, отнюдь не обязательно совпадающих с некими умозрительными интересами корпорации в целом или хотя её руководства. Спрашивается: зачем же нам отбрасывать праксиологию, если она как раз и занимается рассмотрением индивидуальных интересов человека, которые гораздо шире, чем экономика?

Также указывается, что на корпорации точно так же действует калькуляционный аргумент Мизеса, касающийся невозможности экономического расчёта в плановой экономике. То есть чем сильнее трансфертное ценообразование внутри корпорации оторвано от рынка, тем хуже внутри неё распределяются ресурсы. Далее упоминаются положительный и отрицательный эффекты масштаба, которых Мизес касался самым краешком. Ну да, не Мизесом единым, в области теории фирмы много поработал Рональд Коуз, и сторонники АЭШ прекрасно могут использовать его построения, они укладываются в общую экономическую теорию и не нарушают принципов праксиологии.

Далее в этом весьма длинном параграфе идут рассуждения о том, что эффективность корпорации становится ещё ниже, когда она добирается до государственной кормушки, Мизесу же инкриминируется игнорирование этого обстоятельства. Тут впору лишь удивиться, потому что вся шестая часть Человеческой деятельности посвящена различным искажениям, которые способно внести в экономическую деятельность правительство.

§7. Здесь со ссылкой на Уэрту де Сото идут объяснения, почему суперкомпьютеры неспособны спасти плановую экономику, а далее вешается в воздухе вопрос, что мешает распространить те же доводы на ТНК. Да ничто не мешает. У централизации свои издержки, у децентрализации свои.

§8. Здесь автор повторяет ряд тезисов из предыдущих параграфов, а также упоминает о том, что Джозеф Салерно доказал: рыночные цены переносят предпринимателям достоверный сигнал только при проксимальном равновесии. Он использует это в качестве довода о том, что Хайек устарел, а вслед за ним и вся АЭШ. Но Салерно тоже представитель АЭШ, так что мы скорее видим развивающуюся школу, а не мёртвую догму, чем плохо-то?

§9. В заключение Нетесов перечисляет причины, по которым, на его взгляд, стремительное расширение влиятельности русскоязычного либертарианского движения в последнее время серьёзно замедлилось. Подборка выглядит набором случайных фактов, попавших в поле зрения автора, и служит лично мне предостережением не делать так же, потому что со стороны это очень смешно. Там, буквально, в качестве причин окончания золотого века либертарианства в России указывается выход фельетона с 13 тысячами прочтений (впервые узнала о нём из нетесовской статьи), слабое выступление Усанова в дебатах с Ватоадмином и неудача реформ Зеленского. А где моя предновогодняя депрессия? Я тоже повлияла на затухание интереса к либертарианству в России!

На мой взгляд, проблема скорее в том, что были сорваны почти все низковисящие плоды, а дальше, если хочется продолжать распространять свою идеологию прежними темпами, надо искать новые ходы. Вторая проблема — это, безусловно, ковидные ограничения, полностью отрубившие сферу офлайн-агитации. Третья — недавний раскол либертарианского сообщества. Впрочем, последнее обстоятельство, наоборот, может дать новые точки роста за счёт усиления конкуренции за свежие мозги.

Аргументы о недостатках биткоина. Что думаешь?

Мне кажется, что эта статья максимально точно указала на них.

Анальный фокусник

Статья написана 17.03.18 вскоре после обвала курса с исторических максимумов. Окинем аргументы с высоты прожитых лет.

1. Пока это чистая теория, не доказанная практикой

В биткоин верят адепты анкапа и АЭШ, а прочим оно не надо. Для большинства государство — норм, а анархия — не норм.

Верно. Нет смысла переубеждать. Сами придут, когда жизнь заставит.

2. «Решаемые проблемы» высосаны из пальца

Блокчейн неудобен как реестр недвижимости и т.п.

Верно. Узкое место — механизм подтверждения истинности хранимой в блокчейне инфы. Максимум информации о нецифровом мире, который можно доверить блокчейну — это удостоверение того, что событие имело место не позднее добавления в блокчейн такого-то блока. Это примерно как фотать человека с газетой для удостоверения, что он был жив на момент выхода газеты — можно, но это использование газеты не по прямому назначению.

3. Необратимость транзакций

Приводятся примеры отдачи битков под принуждением без возможности возврата.

С таким же успехом можно вытрясти пин-код и окэшить банковскую карту. Крупные суммы в битке нетрудно защитить, например, через мультиподпись. Работает не хуже, чем дополнительное подтверждение банковских транзакций. Проблема надумана, в отличие от проблемы блокировок банковских счетов.

4. Платежи в криптовалютах: дорого и медленно

Быстрые и дешёвые платежи ончейн — это уходящая роскошь, детство технологии. Желающим оставаться в теме нужно осваивать протоколы второго уровня.

5. Непригодность как средства обращения

Курс нестабилен.

Кому критично, могут пользоваться стейблкойнами, а мелкие суммы сразу конвертировать в фиат. Инструментов полно.

6. Непригодность как средства долгосрочного инвестирования

Автор говорит не о том, о чём можно было бы подумать по заголовку, а о том, что капитализация биткоина невелика, и если инвестировать крупную сумму, то её невозможно будет вывести в разумный срок без обвала курса. То есть речь о малой ликвидности, а не о долгосрочных ценовых трендах.

Верно. С нынешней капитализацией в биткоин заходят средние капиталы — крупные ещё не могут.

7. Блокчейн как удавка для экономики

Дефляция пагубна.

Для твёрдых денег эта проблема не существует.

8. Блокчейн-демократия хуже существующих систем разделения властей

Белорус объясняет русским, что государственная система сдержек и противовесов отлично работает, а вот механизмы обеспечения децентрализации у биткоина какие-то сомнительные.

Неверно. Децентрализация биткоина устойчива, потому что это всем выгодно. У всех участников что-то поставлено на кон: средства вложены либо в майнеры, либо в сами битки, либо в поддержание узла, либо в разработку софта — попытка нечестной игры приводит к тому, что средств ты лишишься. Так создатели bitcoin cash доманипулировались ценой и понесли убытки.

9. Неравенство и манипуляция рынками

На крипторынке есть киты, контролирующие серьёзные суммы, они в состоянии играть ценами.

Могу предложить в качестве ответа свои старые посты об этом: раз, два, три.

10. Технологии не спасают от сговора

Для всякой мелкой крипты актуальны такие вещи, как атака 51%.

Тем хуже для мелкой крипты. Биткоин уже преодолел этап, когда его можно было атаковать за разумные деньги.

Что в итоге?

Криптовалюты проиграли первый раунд, необходима работа над ошибками. Востребованность идей криптоанархии будет падать, ровные пацаны выбирают централизованные решения.

С высоты прошедших двух лет не видно никакого проигрыша. Пузыри сдулись, жизнеспособное укрепилось. Централизованные решения могут пригодиться для мелких расчётов, а децентрализованные не терпят суеты, и солидные господа предпочитают их.

Минусы агоризма

Я довольно много пропагандировала здесь агоризм, и у вас могло сложиться впечатление, что это единственно достойный путь борьбы с государством: минархизм быстро буксует, панархизм тоже вязнет на первых же этапах внедрения, только агоризм неистребим, реально помогает жить множеству людей и формирует в них полезные качества, то есть укрепляет сам себя. Тем не менее, у него есть свои минусы. Сегодня попробую свести их воедино, но, конечно, приведу контртезис к каждому тезису, потому что цель поста всё-таки не в том, чтобы навести уныние.

Напомню, что под агоризмом я понимаю любое ненасильственное предпринимательство, либо прямо запрещённое государством, либо по крайней мере никак им не регламентированное.


Тезис 1. В силу противодействия государства агористу приходится тратить усилия на маскировку своей деятельности либо иные способы вывести себя из-под удара. Издержки на это не равны нулю даже для микробизнеса, и быстро растут с увеличением масштаба предприятия.

Контртезис. Русские, а также подданные иных естественных государств, могут возразить на это, что для белого бизнеса в их юрисдикциях издержки противодействия государственному рейдерству также быстро растут с ростом успешности предприятия, поэтому обороты и прибыль важно прятать не только во избежание налогов, но и чтобы силовики не отжали само предприятие.


Тезис 2. Кстати, о рейдерах. Помимо государственных, есть ещё и частные. Чёрный бизнес не может воспользоваться государственной защитой от такого рейдерства и вынужден защищаться собственными силами, а издержки на это также быстро растут с ростом масштаба деятельности.

Контртезис. Русские или подданные иных естественных государств погладят вас, малохольного, по головке, услышав слова «государственная защита», а потом расскажут много невесёлых баек. Де факто силовой отъём бизнеса в таких юрисдикциях — это частно-государственное партнёрство, когда государство отнимает, а частник покупает за копейки, или когда частник отнимает, а государство констатирует его правоту своим судом, или, наконец, когда государство прессует по беспределу, пока бизнес не будет переписан на частника.


Тезис 3. Агористу трудно сохранять свою либертарианскую чистоту — на чёрном рынке он довольно быстро будет вынужден сам заняться силовым предпринимательством, либо сотрудничать с силовыми предпринимателями, либо попадёт от них в вассальную зависимость. Легальная деятельность будет ставить вопрос о сделках с совестью не так остро.

Контртезис. Да, это не исключено, многое зависит от расклада. Где-то мафии вынужден отстёгивать каждый лоточник, а где-то каждый бюджетник может быть отправлен на провластный митинг или голосовать по указке начальства. Так что сама по себе легальность или нелегальность ничего не гарантирует, а свои принципы всё равно придётся отстаивать, просто из самоуважения.


Тезис 4. Идея заморить государство голодом через агоризм могла бы сработать в США, где малый бизнес составляет в экономике серьёзную долю, но в той же России он прозябает на грани вымирания, и доля налогов с него в государственном бюджете невелика. Поэтому в России, с её гигантоманией, агоризм не сможет выполнить декларируемую задачу.

Контртезис. Прозябает на грани вымирания как раз малый бизнес, работающий вбелую, отчего привлекательность практик агоризма только возрастает. Тем не менее, вынуждена согласиться: пока агористы принципиально летают ниже уровня радара, значимого влияния на государство они не окажут, а для того, чтобы неуплата государству денег из разрозненных индивидуальных секретных практик превратилась в мощную кампанию гражданского неповиновения, легитимность государства должна быть серьёзно подорвана его собственными провалами. Российское государство пока уверенно справляется с этой задачей, надо ловить момент.


Ну и в заключение усилю свой посыл, данный в начале статьи. Главная задача агоризма в сегодняшней России — воспитательная. Ничто лучше не избавляет от патернализма в собственном сознании, чем грубая практика. А не изжив патернализм, государство не упразднишь.

Условие успешности агоризма

Коронавирус как вызов для идеи национального государства

Апология национального государства базируется главным образом на том, что оно позволяет наилучшим образом решать задачи национального же масштаба. Проблема в том, что задач, для которых именно этот уровень решения оказывается наиболее подходящим, становится всё меньше.

Эпидемия коронавируса наглядно продемонстрировала, что задача борьбы с эпидемиями на этом уровне не решается. Ни одна страна не сумела карантинными мерами противостоять распространению вируса на её территорию. Ни одна страна оказалась не в состоянии подготовить достаточно оборудованных больничных мест, чтобы оказать необходимую помощь заболевшим. Зато несть числа примерам, когда именно предпринимаемые государствами меры только подстёгивали распространение эпидемии. Приведу лишь несколько.

Самый первый кейс — это, конечно, санкции в адрес китайского врача который первым попытался донести информацию о начале эпидемии. Именно так работает система мотивации, которую неизбежно выстраивает государственная бюрократия. Второй пример — проведение государствами в разгар эпидемии электоральных мероприятий. Иран получил мощный всплеск заболеваемости после того, как 21 февраля там прошло голосование по выборам в парламент. 22 апреля нечто подобное, только куда менее осмысленное, предстоит и России. На фоне этого запреты митингов в той же России выглядят довольно непоследовательно. Третий пример — массовая депортация заразившихся и подозреваемых в этом из стран, где они находились, в страны постоянного проживания, часто транзитом через третьи страны, и далеко не всегда с соблюдением должных мер безопасности.

Национальное государство не только не в состоянии бороться с эпидемиями, но и мешает решать эту задачу как на более низком, так и на более высоком уровне. На более низком уровне оно подавляет частную медицину. Рыночный спрос позволяет более гибко решать задачи по обеспечению людей жизненно необходимым. Но государство, например, начинает бороться с наценками на маски и термометры, и тем лишает производителей стимулов вкладывать достаточно средств в расширение производства. На более высоком уровне государство препятствует работе международных организаций, когда настаивает на приоритете национальных регуляций над их рекомендациями.

Также можно вспомнить примеры, когда в контексте эпидемий национальный уровень управления входит в противоречие с региональным. Так, недавно всплыл рассказ 2011 года о том, как федеральное правительство в Германии настояло на закупках землями огромного количества вакцины от свиного гриппа, а через два года большая часть закупленного оказалась просрочена, и её пришлось сжечь. В России изрядная доля расходов на здравоохранение также приходится на региональный уровень, но всё оно подчиняется федеральным регуляциям. Так что любое ЧП неизбежно будет вызывать конфликты из-за того, что рулят одни, а платят и несут ответственность другие.

Таким образом, можно предположить, что национальное государство в ближайшие годы будет подвергаться нападкам буквально со всех сторон, ведь эпидемии — это только один из примеров его неэффективности. Его суверенитет будут стремиться, с одной стороны, размыть в пользу глобальной бюрократии, вроде ЕС и других политических блоков, с другой в пользу местного самоуправления, с третьей в пользу международных общественных организаций, с четвёртой в пользу ТНК. Ну и нам, агористам, в этой мутной воде тоже наверняка удастся как-то поживиться.

Карфаген должен быть разрушен.

Италия борется с эпидемией

Общественный договор — это фикция

или
молчание не значит согласие

Колонка Битарха

Представление о том, что государство является продуктом общественного договора — это важный фактор легитимации государства, поэтому этатисты изо всех сил цепляются за эту теорию, несмотря на то, что, скажем, теория стационарного бандита объясняет действительность куда точнее. Бандит действительно ведёт себя, как бандит, а общественного договора никто никогда в глаза не видел и предъявить его текста не может.

Возможно, вы слышали про недавно принятые в нескольких странах Европы законы против сексуального насилия, известные как «Нет значит нет». Их смысл в том, что сексуальным абъюзом (насилием) теперь считается не только совершение «развратных действий» при активном физическом сопротивлении жертвы (когда она прилагает все возможные силы чтобы отбиться), но при любом сопротивлении, когда она недвусмысленно даёт понять что хочет уйти. В среде российских пользователей соцсетей эти законы были приняты неоднозначно, и в основном использовались как повод лишний раз позубоскалить над Гейропой, растерявшей все традиционные ценности. Тем не менее, здравый смысл в этих законах есть. Всю критику стоит отнести к государствам в этих странах, которые, как всегда, извратят суть и будут использовать эти законы предвзято.

Вернёмся к государству. Думаю, значимая часть людей, скорее всего больше половины, точно так же хотела бы сказать государству «нет». Только вот чиновники во власти тоже не дураки, они интуитивно понимают теорию игр и делают всё возможное, чтобы для отдельного человека любое высказывание недовольства несло как можно большие издержки, тогда как выгода от такой просьбы должна быть равна нулю! Посмотрите, даже такая пустяковая для государства просьба, как строительство мусороперерабатывающих заводов вместо тупого сваливания мусора на полигоны, остаётся без ответа. Власть понимает — уступишь такую мелочь, через пару лет потребуют признание права на создание своих суверенных юрисдикций. Быдло должно чётко знать, что не получит ничего, а вот издержки будут огромные (в мороз спать в палатках возле Шиеса и постоянно получать по голове дубинками — это всё-таки не на пикет разок выйти).

С «общественным договором» точно так же — каждый человек прекрасно понимает, что он один мало что может сделать для изменения статус-кво (лишения государства территориальной монополии на управление), а вот проблем отгребёт по уши, если начнёт возмущаться. Вот он и поддакивает стационарному бандиту, как хрупкая девушка насильнику, хотя в душе его люто ненавидит!

Поэтому предлагаю любителям «общественного договора» не стесняться уже в выражениях и говорить прямо: «Насилуют, и ты не сопротивляешься? Так какое это тогда насилие, всё же полностью добровольно!»

Доктрина сдерживания, ответ на критику

колонка Битарха

Админ паблика «Антигосударство» Вэд Нойман написал критическую рецензию на статью совместного творчества Анкап-тян со мной «Доктрина сдерживания — принуждение к неагрессии».

Хочу сразу отметить основной момент его рецензии, так как вся дальнейшая критика будет строится из этого факта. Вэд не учитывает разницы между корпоративными (КорпЭКЮ) и идеологическими (ПолитЭКЮ) провайдерами юрисдикций. Сам он является сторонником первых, поэтому чётко видна предвзятость в их сторону. КорпЭКЮ это «мир киберпанка», то есть ЭКЮ, ставящие во главу угла экономический расчёт и финансовую выгоду. ПолитЭКЮ это, по сути, идеологизированные экстерриториальные государства, где критериями членства оказываются политические взгляды, культура, религия. Примерами могут быть социалистическая, марксистская, католическая, православная, традиционалистская, трансгуманистическая, либеральная ЭКЮ.

Различия между КорпЭКЮ и ПолитЭКЮ огромны, в том числе готовность пожертвовать своей жизнью, отказаться от привычного комфорта, вероятность привлечения в ЭКЮ большинства населения (которое не является либертарианцами). Эти различия хорошо описаны в статье Олега Тараканова «Не анкап: отличие экстерриториальных государств от чопов».

Краткий вывод: Вэд полностью прав относительно неприменимости доктрины сдерживания (ДС) к КорпЭКЮ (он сам продвигает панархию с упором на них, поэтому мыслит немного предвзято), но ДС вполне может быть использована для «разделения» государства на ПолитЭКЮ.

Далее попытаюсь разобрать некоторые моменты этой рецензии по отдельности.

> «Неявно подразумеваемое вами отличие (на деле отличием не являющееся, т.к. любые сепаратистские группы рассчитывают на тоже самое) в том, что люди посчитают ваши действия справедливыми и не будут относиться к вам как к террористам и сумасшедшим психопатам. Но это просто очередное заблуждение, проистекающее из того, что вы думаете, что множество разных людей можно убедить в справедливости какой-то одной этической теории или политической парадигмы. «Раз я во что-то верю, то и другие в это верят или поверят, если я расскажу им об этом». Не поверят. Даже без учета пропаганды не поверят. Для абсолютно подавляющего числа людей государство не является чем-то плохим, злым, монополией на насилие или вообще каким-то единым субъектом общественных отношений, которому зачем-то нужно противостоять. Что справедливо, т.к. оно и не является таким субъектом — все это лишь умозрительное упрощение, основанное к тому же на определенной аксиоматике. Но об этом далее.»

Опросы показывают ровно противоположное — доверие к государству постоянно снижается даже в таких развитых странах, как США, и находится сейчас на минимальном уровне, при этом поляризация взглядов — на максимальном. Это отличная почва для легитимизации ПолитЭКЮ в глазах большинства населения. Конечно, нужна мощная рекламная компания.

Сторонников национального государства и демократии тоже считали сумасшедшими вначале, а через десяток лет это стало мэйнстримной идеей. Про отмену рабства можно сказать то же самое.

> «Если система хрупкая (очень авторитарная с сильной властной вертикалью, завязанной на одного человека), то с устранением этого человека все просто посыпится как карточный домик и начнется гражданская война. Как поможет условным систедерам образование на месте Тайланда десяти воюющих друг с другом тайландов не понятно, скорее всего к ним просто рано или поздно придет не одна армия, а две или три, причем настроенные гораздо более агрессивно. Как это поможет установлению анкапа или ЭКЮ где-либо еще не ясно тоже. Местные жители тоже однозначно анкапам будут не благодарны.»

В оригинальной статье делался упор на защиту экстерриториального суверенитета, а эти систедеры (которые пытались создать пусть очень маленькое, но территориальное государство) приводились лишь как интересный пример. ДС действительно применима в основном для создания ЭКЮ, но не для территориального сепаратизма.

Анкапам и КорпЭКЮ в условном Таиланде, может, сразу и не будут рады. А вот идеологические разногласия там наверняка есть, и они могли бы стать хорошей базой для превращения Таиланда не в десять новых территориальных государств, а в условные пять ПолитЭКЮ.

> «Дальше больше. Как вы собираетесь определять цель для своей атаки или своего воздействия? Каждая государственная система это тысячи функционеров, и разобраться, кто из них является важным действующим лицом, наблюдая со стороны, практически невозможно. Интересуясь политикой мы знаем несколько десятков ключевых лиц в российском истеблишменте, и зачастую это совсем не те люди, на которых обратили бы внимание иностранные журналисты (Действительно, как понять, обладают ли реальной властью Милонов, Мизулина или глава Роскомнадзора?). А как насчет соседней Турции? Много вы знаете о действующих лицах в правительстве Эрдогана и о расстановке сил в их стране? А как насчет Новой Гвинеи или Эквадора?»

Тут, с одной стороны, хочется указать, что жертве всегда виднее, в чей адрес направить возмездие, так что, даже будучи децентрализованным, оно будет наводиться на цель достаточно точно; с другой же стороны, для воспитательного эффекта достаточно косвенной вовлечённости объекта возмездия в агрессию, например, это может быть один из депутатов, голосовавших за репрессивную норму, или ключевой подрядчик правительства, чья аффилированность не вызывает сомнений, даже если некоторые детали остаются в тени.

> «А вот что действительно может сделать подобная террористическая активность — это нанести вред демократии, перераспределив власть между публичными и непубличными лицами в правительствах многих стран (Как мы это видели после 9 сентября 2001 г).»

Стоит разделять террористическую (против мирного населения) и экстремистскую (против государства) деятельность. Экстремизм скорее всего будет выглядеть положительно в глазах населения (как я отметил раньше, большинство населения даже в богатых странах сейчас ненавидит государство). А вот уничтожение демократии только на руку либертарианцам, так как она легитимизирует территориальную монополию государства.

> «Ну и наконец, это просто безумие сражаться с заведомо более сильным противником его же методами.»

Какими такими одинаковыми?! Противник территориален, его объекты фиксированные и находятся на одних и тех же местах. ЭКЮ же не привязаны к территории, и попытка ареста даже одного члена ЭКЮ наверняка приведёт к огромным сопутствующим жертвам (для власти это неприемлемый ущерб).

> «Успех биткоина в том, что это совершенно новая технология, с которой государственная система никогда не сталкивалась, и понятия не имеет, что с ней делать.»

Тем не менее, государство безошибочно нащупало, как максимально затруднить широкое внедрение биткоина, и при желании легко объявляет нелегальным его применение для покупки легальных товаров. Законопослушным гражданам приходится оставаться в фиате для повседневных покупок. Точно так же государство может затруднить деятельность экстерриториальных юрисдикций в тех областях, где люди вынуждены совершать действия открыто и в офлайне. Но эта оборонительная тактика не способна принести государству победу как в случае с биткоином, так и в случае с ЭКЮ.

> «Невозможно запретить производить математические вычисления на собственном компьютере (который для этого изначально и предназначен), а значит невозможно запретить майнинг. Также невозможно запретить обмен данными о результатах этих вычислений (как вы себе это представляете?), который может происходить даже оффлайн, а значит нельзя запретить оборот биткоина. Потому что это не деньги. Блокчейн можно закомуфлировать под сколько угодно далекую от денег вещь, чтобы ни одна самая абсурдная регуляция не смогла ему ничего сделать, не запретив одновременно Интернет и компьютеры. Именно в этом смысл биткоина. И именно так должно выглядеть противостояние с государством — через техническое и интеллектуальное превосходство над его медленной и неповоротливой системой, использующее все ее недостатки и неотделимые от государства слабости, заполняя все прорехи в юридической, политической и экономической системе. И в конце концов создать альтернативу, которая невозможна в рамках сущестсвующей государственной системы, но превосходит ее по всем параметрам.»

Тут полностью согласен. Проекты вроде Bitnation очень помогут созданию ЭКЮ.

> «А в максимальном объеме, добившись успеха, вы просто станете «еще одной спецслужбой», т.е. еще одной машиной насилия и еще одним гестапо, решающим кому жить, а кому нет.»

Даже если рассмотреть маловероятный в силу общемирового тренда на гуманизацию «жёсткий сценарий» (кровавая мясорубка, понимание бессмысленности войны, появление терпимости к людям других взглядов, отказ от территориальной монополии и создание конкурирующих ЭКЮ), в конце получится панархия с мирно уживающимся людьми различных взглядов, но никак не «ещё одним гестапо». В истории есть отличный пример такого перехода — появление терпимости к иноверцам и мирное с ними сосуществование на одной территории после Реформации и последовавших за ней религиозных войн.

Минархисты не маргиналы? Ну, извините.

Вчера я опубликовала статью Битарха «Минархизм — маргинальная идеология». В ней автор критикует минархистский подход, утверждая, что минархисты не в состоянии прийти к власти демократическим путём, если будут открыто избираться с минархистской программой.

Действительно, истории этот тезис не противоречит. США образовались в результате революции, грузинские реформы случились после революции, чилийские после переворота, в Сингапуре и Новой Зеландии реформаторы-минархисты пришли к власти обманом, транслируя перед выборами социал-демократическую повестку. Разве что Маргарет Тэтчер честно избралась под знаменем сокращения государства, и действительно честно этим занималась, но добиться в этом деле стабильных успехов ей не удалось, и сегодня в Великобритании правит бал этатистская реакция.

Битарх делает вывод, что минархисты, понимая свою маргинальность, будут тяготеть к насильственным методам насаждения своей идеологии, что и даёт ему повод констатировать, что с точки зрения простого обывателя политики-минархисты это либеральные фашисты. Естественно, столь громкий тезис не мог не привести к острой реакции.

Алекс Котов, ведущий канала Crypto-Libertarian, опубликовал сегодня статью с возражениями. В силу некоторой сбивчивости статьи её трудно комментировать, так что затрону буквально пару тезисов.

Битарх пишет, что в минархистском государстве предполагается единство законов на всей территории, а значит, условным левакам будет не хватать их левацких законов. Так что они просто будут голосовать против минархистской партии, и останутся со своим трудовым кодексом, МРОТ, ветеранскими льготами и прочими достижениями социального государства. При панархии же предполагается мирное размежевание, когда каждый клуб по интересам имеет собственные правила, в том числе касательно организации соцобеспечения и разрешения трудовых споров.

Алекс отвечает, что принудительное перераспределение доходов противоречит либертарианству, а значит, панархия не является разноводностью либертарианства, и в статье, соответственно, критикуется не только минархизм, но и либертарианство в целом.

Это немного странный тезис, поскольку в рамках контрактных отношений может быть оговорена абонентская плата за оговоренный пакет услуг. Другое дело, что любой контракт можно в любой момент разорвать, иначе это уже рабство. Так что неудивительно, что ещё один тезис Алекса — «минархисты оставляют за государством лишь функцию обеспечения выполнения контрактов, независимо от содержания контракта» — любой анархист (да и сторонник панархии) закономерно воспримет как очень нехороший звоночек. Бывает, что люди подписывают кабальные контракты, потому что в тот момент не видят для себя иных возможностей свести концы с концами. Когда обстоятельства изменяются, они с чувством глубокого удовлетворения сваливают из этих кабальных отношений, и, конечно, суд минархистского государства, который в этот момент вздумает потребовать соблюдения изначальных условий контракта, будет воспринят как попрание справедливости. О важности того, что любой контракт можно отказаться исполнять, довольно много и подробно рассказывает такой известный анкап, как Михаил Светов.

А вот ещё один аргумент против панархии показался мне достаточно интересным. Сторонники панархии утверждают, что свободная конкуренция контрактных юрисдикций приведёт к победе в конкурентной гонке наиболее свободных, так что леваки постепенно сами рассосутся. Однако в реальном мире наблюдается обратное. Свободная конкуренция государств с разными законами приводит к тому, что свободы ущемляются везде, и правительства рады перенимать друг у друга опыт именно в ущемлении свобод. Так что одной лишь конкуренции недостаточно, нужен моральный компас. Стало быть, естественное право рулит, а контрактное сосёт.

В целом это довольно сильный аргумент, но хочу обратить внимание на очень важную разницу между территориальными и экстерриториальными юрисдикциями. Экстерриториальным гораздо проще проводить экспансию. Вот возьмём такую чудесную либеральную территориальную юрисдикцию, как Гонконг. Там, блин, люди друг у друга на ушах уже сидят, настолько велико желание пожить при либерализме у жителей окрестного Китая. А будь эта юрисдикция экстерриториальной, не нужно было бы ехать ютиться на остров, просто подписал контракт — и живёшь под гонконгскому праву, платишь гонконгские налоги и получаешь гонконгскую социалку. А захотел на старости лет халявы — заключил контракт с какой-нибудь левой юрисдикцией, где тебе положен БОД. К чему приведёт конкуренция таких юрисдикций? Либо левацкие юрисдикции станут накладывать ограничения на вход, впуская только молодых и здоровых, либо сломаются под весом социальной нагрузки.

Так что не этикой единой происходит прогресс в общественных нравах, но и конкуренцией экономических систем.

В заключение хочу анонсировать статью, где я намерена свести в более или менее стройную картинку анкап, минархизм, панархию и агоризм. Надеюсь выпустить её в течение недели и рассчитываю на то, что подобных споров после этого будет меньше.

Почему государство постоянно растёт? Почему минархизм является неустойчивым?

Отвечает Битарх

История показывает, что на продолжительном отрезке времени постоянно растёт «размер государства» (объём контролируемых им ресурсов и степень влияния на жизнь своих подданных). Это относится ко всем формам правления — либеральным демократиям, республикам с цензовой демократией, идеократиям, теократиям, даже монархиям. Некоторые государства изначально создавались на идее минархизма («ограниченного правительства»), как например США, где отцы-основатели понимали возможность разрастания размера государства и пытались прописать механизмы сдерживания этого процесса в конституции. Во всех случаях это не срабатывало и даже самые «маленькие» правительства разрастались до гигантских размеров.

Так почему же это всегда происходит? Существует множество версий, но наиболее правдоподобной кажется идея, высказанная Павлом Усановым в своей недавней лекции «Спонтанные порядки как альтернатива государству». Рост происходит, потому что каждый чиновник заинтересован перераспределить ренту (отобранные, через налоги, ресурсы у населения) в свою пользу. Если он сам этого не сделает, это сделает кто-нибудь из его коллег. Появляется постоянный соблазн заниматься популизмом и придумывать новые функции для вмешательства государства в области, которые относятся к группе интересов, выдвинувших этого конкретного чиновника. Например, чиновники из государственного агентства социального страхования заинтересованы в УВЕЛИЧЕНИИ числа безработных и бедных, т. к. могут «выбить» для себя большее финансирование и, соответственно, повысить себе зарплаты, нанять на работу своих друзей, выписать себе премии.

Если вы пришли сюда по ссылке из других соцсетей, напоминаю, что на мой канал можно подписаться в телеграме, а для обсуждения деятельности канала там же, в телеграме, создан уютный чатик.

Ах, какие благие были намерения!

Какие есть обьективные недостатки у капитализма?

анонимный вопрос

Не помню, давала ли я раньше определения, но без них никуда.

Капитализм это общественный строй, при котором доминирующими отношениями между людьми являются товарно-денежные.

Ну и, чтоб два раза не вставать, заодно определю ещё несколько воображаемых сущностей.

Феодализм это общественный строй, при котором доминирующими отношениями между людьми являются личные взаимные обязательства.

Деспотизм это общественный строй, при котором доминирующими отношениями между людьми являются отношения прямого насильственного принуждения.

Ну и, куда же без него: коммунизм это общественный строй, при котором доминирующими отношениями между людьми являются отношения дарения.

Соответственно, и упрёки в адрес того или иного строя основываются на его сущности. Капитализм упрекают за то, что при нём всё продаётся и всё покупается. Феодализм — за то, что лояльность при нём важнее компетентности. Деспотизм — за страшно низкую производительность труда и огромные издержки управления. Коммунизм — за проблему безбилетника.

Поэтому для устранения объективных недостатков капитализма там, где людям удобнее, они легко заимствуют элементы иных человеческих формаций. У нас замкнутая экономика и недружественная внешняя среда? Заимствуем элементы феодализма. Моей собственности нанесён ущерб, ответственный за это установлен, но отказывается платить? Деспотизм — то что доктор прописал. У нас семья? Добро пожаловать в коммунизм.

Главное — помнить, что все эти общественные формации это просто умозрительные конструкции, а в реальности есть множество уникальных индивидуальных контактов между людьми, в каждом из которых каждый из участников преследует свои цели и применяет свои средства.

дядюшка Скрудж бывает не только Скрудж, но и дядюшка