О каком таком «частном рабстве» в либертарианстве идёт речь в посте от 30 июля?

Папка анархо-капитализма Ротбард, например, подробно разбирал этот вопрос в «Этике свободы», объясняя невозможность защиты рабского контракта либертарианской теорией.

анонимный вопрос

В последнем абзаце поста от 30 июля я действительно вскользь поминаю добровольное частное рабство, но в крайне узком его понимании. Если имеет место такая методика, которая позволяет получить полный контроль над действиями человека при помощи неких загадочных подсознательных манипуляций, но при этом все эти манипуляции ненасильственны, то человек де факто оказывается в рабстве, и с точки зрения внешнего наблюдателя совершенно добровольно выполняет любые действия, которые требуются манипулятору.

Подобное является предметом страшилок о грядущем засилье бигдаты, которая соберёт полный профиль каждого человека и позволит идеально на него влиять, а затем он под этим влиянием хоть на избирательный участок пойдёт за тебя голосовать, хоть в магазин твой товар покупать, хоть на майдане скакать будет.

На мой взгляд, подобная антиутопия является оборотной стороной утопии о светлом коммунистическом будущем, где изобилие обеспечивается плановой экономикой под управлением благих суперкомпьютеров — и имеет столько же шансов на осуществление в глобальном масштабе. Однако единичные случаи получения полного контроля над человеческими мотивациями при помощи ненасильственных манипуляций я исключить не могу, оттого и упомянула их в своём анализе понятия свободы воли.

К аргументации Ротбарда насчёт невозможности защиты либертарианцами рабского контракта это всё отношения не имеет, ввиду отсутствия контракта.

Выглядит столь же нелепо, как лошадь, запряжённая в спорткар

Можно ли как то согласовать либертарианство с идеей об отсутствии у человека свободы воли?

анонимный вопрос

Очень часто такого рода каверзные вопросы упираются в нечёткость определений. С другой стороны, нечёткость определений — отличный повод порассуждать вокруг всей обозначенной темы, чем с удовольствием и займусь.

Исторически, говоря о свободе воли, подразумевается, что хотя Бог всеведущ и всемогущ, определил все законы бытия, и без его промысла ни одна былинка не расцветёт, но именно для человека он сделал исключение. Создав его по собственному образу и подобию, зная от начала и до конца всю его судьбу, Бог, тем не менее, никак не вмешивается в его поведение, если не считать тех случаев, когда вмешивается — тогда это нарекается чудом и божественным вдохновением, но это уже другая история.

Концепция свободы воли укрепилась в христианской доктрине отнюдь не с самого начала, ещё у блаженного Августина мы видим полное предопределение, когда у человека нет ни единого шанса на спасение, если ему это не предначертано изначально. В рамках этой странной доктрины «я раб (то есть говорящее орудие) и буду это сурово констатировать» никаких шансов для либертарианских идей даже и возникнуть не могло. В самом деле, о какой самопринадлежности может идти речь у говорящего орудия, которое и чихнуть не смеет иначе как по воле господина.

Если же мы переключимся с теологии на более обыденное понимание свободы воли, то её можно было бы определить как способность действовать вопреки чьим-либо манипуляциям. После этого мы можем констатировать, что, действительно, довольно многие не обладают в полной мере свободой воли, поскольку их выбор определяется контекстом, а не внутренними предпочтениями (такие вещи подробно разбираются в новомодной поведенческой экономике). Могут ли в обществе, где активно применяются подобные практики манипуляций, существовать выраженные либертарианские отношения? Да, могут. Такие картинки нам очень любят рисовать, показывая мир торжествующих корпораций. До тех пор, пока манипуляции ненасильственны, либертарианцы будут чётко указывать на их правомочность, в то время как насильственное противодействие оным, вроде уничтожения носителей рекламы, как раз может в таком обществе пресекаться.

Всё-таки о полном зомбировании в наших фантазиях сегодня речи не идёт, но даже если бы и шло, то мы имели бы ситуацию с частным рабством, которое либо имеет добровольный характер, и тогда у нас нет правовых оснований ему противодействовать, либо насильственный, и тогда, опять-таки, либертарианская доктрина предоставляет все инструменты, необходимые для противодействия подобным практикам.

Мечта управленца

До сих пор не уверен, как относиться к гражданской войне в США, ее причинам и результатам. Как анкапы относятся к рабству, добровольной продаже в рабство и принудительному освобождению рабов?

анонимный вопрос

Лучше всего, как мне кажется, относиться к событиям прошлого немного отстранённо и не пытаться всерьёз судить тех людей сегодняшними мерками. Совсем другое дело — если кто-то сегодня пытается вытащить отжившие рецепты и воплощать их в жизнь сегодня под предлогом того, что это почтенная традиция, уходящая в глубь веков.

Поэтому одно дело — аккуратно изучать сложную коллизию этики и права, сложившуюся в 19 веке в США, осложнённую к тому же серьёзной разницей в экономических укладах Севера и Юга и сиюминутными интересами политиков. Другое дело — считать, например, Декларацию Независимости США вредным документом на том основании, что её автор был рабовладельцем. И совсем третье дело — считать рабство оправданным на том же самом основании — раз Джефферсону можно, почему нам нельзя.

Южные штаты имели как юридическое право заявить о своей сецессии, так и вполне веские основания, ведь президент США Линкольн нагло нарушил хрупкий компромисс, согласно которому половина вновь создаваемых штатов была рабовладельческой, а половина нет. На войну между США и Конфедерацией было потрачено столько средств, что хватило бы выкупить и освободить всех рабов, обучить их грамоте и построить им жильё. Погибло больше людей, чем во всех последующих войнах, в которых участвовали США. В ходе войны и сразу после неё полномочия федерального правительства были расширены, а полномочия штатов урезаны. Словом, война была огромной трагедией, и, конечно, исход, в котором рабство порешает рыночек, а не война, лично меня устраивал бы куда больше.

Именно поэтому я не имею теоретических возражений против того, чтобы люди добровольно вступали в отношения, которые кому-то ещё могут показаться рабством. Но точно так же я не имею ничего против частного аболиционизма, если аболиционист предоставит убедительные доказательства недобровольности рабского состояния. Тем не менее, я предпочла бы, чтобы подобный активизм происходил средствами морального давления, а не посредством насилия, потому что вы же не хотите, как в Гражданскую войну!

Добрым словом и пистолетом можно добиться большего, чем одним только пистолетом. Считается, что эту фразу изобрели только в 20 веке, и очень жаль, что живший в 19 веке Линкольн сам до неё не додумался. Мою сочувствие совершенно искренне: всё-таки этот парень поплатился жизнью за свою политику.

Вот ещё один поплатившийся жизнью за свой аболиционизм, но он хотя бы убил меньше непричастных

В среде наших либертарианцев много разговоров и шуток о контрактном рабстве. Однако как это возможно с точки зрения либертарианства? Ведь я не могу кому-либо передать мою волю, тело и разум — они принадлежат только мне, и при всём желании я не смогу заключить рабский договор. Или могу?

анонимный вопрос

Не люблю впадать в академизм, поэтому и экспертов стараюсь привлекать из тех, кто им не грешит. Про контрактное рабство рекомендую почитать у жж-юзера Артёма Железнова по тегам рабство, рабовладение и работорговля.

Чувак позиционирует себя как не только теоретика, но и практика в данной отрасли, что придаёт его манере изложения дополнительную свежесть.

Даю микс из его тезисов и собственных соображений.

Определим раба как субъекта, принуждаемого к той или иной деятельности, а рабовладельца как лицо или организацию, являющихся конечными выгодоприобретателями от принудительной деятельности раба. Отмечу, что принуждение именно к труду определяющим признаком рабства не является — достаточно и того, например, что раба принуждают жить, где указано, есть, что дают и соблюдать навязанный рабовладельцем распорядок. Также не является принципиальным и то, имеет ли рабовладелец от раба прибыль. Раб может быть убыточным, но тем не менее находиться в рабстве.

В современном мире частное рабовладение разрешено, кажется, только в Марокко, государственное же, напротив, легализовано везде. Человек становится рабом, попадая в тюрьму, в призывную армию, в детдом. Считать ли рабом австралийского гражданина, обязанного прийти и проголосовать на выборах — спорный вопрос. Я бы скорее определила это как натуральную повинность, от которой можно откупиться.

В чём отличие рабства от работы по найму? Раб по умолчанию не вправе договариваться с рабовладельцем о размере своего вознаграждения, а также не вправе самовольно разорвать с ним отношения.

Ну а теперь перейдём к контрактному рабству. Это такое рабство, которое появляется вследствие заключения контракта, то есть добровольно. Таким образом, в момент заключения сделки каждая из сторон считает, что приобретает больше, чем теряет.

Так, например, ирландцы, бежавшие в Соединённые Штаты от голода в 19 веке, не могли оплатить переезд, поэтому продавались в рабство. В Штатах их покупало какое-нибудь частное лицо, и по договору рабы были обязаны отработать на него оговоренный срок. Согласитесь, такая модель была выгодна для всех участников сделки. Эмигрант покупал жизнь и билет ценой временного ограничения свободы. Капитан получал деньги только если доставлял кондиционного раба на тот берег. Рабовладелец получал дешёвую рабочую силу, которая окупится лишь если останется работоспособной в течение всего оговоренного контрактом срока.

Отмечу, что добровольное рабство не означает продажи тела, разума и воли, даже если контракт не срочный, а пожизненный, именно поэтому оно не противоречит либертарианским принципам. Контрактное рабство всего лишь означает принуждение к деятельности по требованию рабовладельца, в соответствии с контрактом. Сохраняя свободу воли, раб всегда может счесть дальнейшее нахождение в рабстве неприемлемым для себя, и начать саботировать указания хозяина и предпринимать действия по своему освобождению. Если сумеет убедить его заключить новую сделку, где с одной стороны условием будет освобождение, а с другой — некая выгода, недостижимая по текущему рабскому контракту — то получить свободу вполне реально.

Самая невинная разновидность рабства — это эротические игры между доминантом и сабмиссивом. По контракту сабмиссив может быть принуждаем доминантом к чему угодно, но контракт может быть расторжен или приостановлен по желанию одной из сторон.

Самая отвратительная разновидность рабства — это, конечно, рабство государственное. Государству рабы достаются даром, оно не заботится о выгоде, не заинтересовано в сохранности рабов — и потому нет такой жестокости, которую оно не могло бы с лёгкостью проявить в их отношении, оставаясь полностью безнаказанным.