Гражданская война в США

В канале «Жизнь с другими» появился пост, в котором погромы в США рассматриваются с позиции концентрации сил. Кратко перескажу его посыл.

Погромщики собрались в толпу, и им противостоят одиночки, каждый из которых защищает свой участок собственности. Пока одиночки вооружены, но не поголовно, а у погромщиков только подручные средства, сохраняется хрупкая возможность защититься, поскольку, во-первых, нет нужды грабить именно защищённую точку, когда дальше по улице есть беззащитная, а во-вторых, всё-таки никому не хочется стать тем неудачником, который словит пулю перед тем, как толпа растерзает того, кто её выпустил. Но вот если погромщики тоже будут вооружены, то положение защитников окажется безнадёжным, поэтому то, что в обществе мало оружия, способно скорее уменьшить массовое насилие. Также указывается, что попытка ответной концентрации сил со стороны защитников своей собственности исторически является ключевым фактором образования государств.

Мне представляется, что попытка анализировать сложившуюся в большом государстве ситуацию так, как будто этого государства нет — сомнительная идея. Погромы в основном происходят в городах и штатах, крышуемых демпартией. То есть именно там, где правительство города и полиция штата — на стороне погромщиков. Если ты встанешь со стволом, охраняя собственность, и к тебе не полезут — считай, повезло. Если ты встанешь на охрану собственности, и тебя убьют погромщики, то об этом даже в новостях постараются не сообщать, и из фейсбука упоминания вымарают, как мы видим на примере убийства Дэвида Дорна. Но уж если ты вздумаешь, например, организовать отряд самообороны, то это будет воспринято, как создание экстремистского сообщества каких-нибудь белых супрематистов, и вполне может статься, что тут-то из ниоткуда и материализуется полиция, которая во время самих погромов старалась не отсвечивать. Владельцев разграбляемого бизнеса может в этой ситуации утешать лишь то, что демпартия выступает против оружия, и поэтому погромщики вряд ли будут размахивать стволами — в этом случае картинка для руководства штата перестанет быть благостной.

В штатах, возглавляемых республиканцами, всё сравнительно тихо, а если там есть города, крышуемые демпартией, то туда направляется нацгвардия, и этого хватает. В общем-то, вывод о том, что погромы в США являются скорее инструментом разборок между главенствующими крышами, сделали уже многие. Просто из-за экономического шока, вызванного локдауном (более сильным опять-таки в штатах, находящихся под демпартией), эти разборки оказались на сей раз особенно яркими.

Теоретики панархии предполагают, что наиболее мирным вариантом разрешения этого безнадёжного конфликта станет образование экстерриториальных контрактных юрисдикций, когда у демократов будет своё правительство, а у республиканцев своё, и граждане будут просто жить в рамках той модели, которая им ближе. Разумеется, в этом случае конкурирующих правительств быстро станет гораздо больше: сейчас разнородные силы вынуждены вставать под один флаг ради победы на выборах, а при панархии этот способствующий укрупнению фактор станет неактуальным.

Тем не менее, такой вариант остаётся весьма маловероятным. Скорее уж какая-нибудь Калифорния (или, наоборот, Техас) объявит о сецессии, и тогда граждане обеих Америк просто смогут эффективно голосовать ногами. Нонеча не то, что давеча, и в случае раскола страны на новую гражданскую войну ради никому не нужного единства уже ни у кого запала не хватит.

Гражданская война в США в 21 веке

Полицейская жестокость и погромы при анкапе

В чате для патронов Libertarian Band возникло обсуждение, связанное с инцидентом в США, из-за которого там уже почти неделю идут бунты, сопровождаемые погромами.

Может ли при анкапе случиться эпизод с полицейской жестокостью? Да за милую душу! Синдром вахтёра работает при любом режиме. Мелкий мошенник расплатился поддельным чеком, магазин вызывает охрану, те задерживают вора — а дальше происходит эксцесс, и начальник группы охраны начинает душить задержанного. Напарники в ступоре: с одной стороны, явное превышение полномочий, с другой, честь фирмы, и устраивать публичную склоку несолидно, поэтому они просто пытаются успокоить толпу. Что происходит дальше? Из магазина выскакивает директор, или менеджер торгового зала, или даже просто кассир — и рявкает «Отставить!»

Вот здесь и проявляется ключевое отличие анкапа от государства. Рявкает не кто попало, а официальный представитель заказчика. Напарники съехавшего с катушек охранника немедленно оттаскивают шефа и оказывают первую помощь пострадавшему, потому что так повелело высшее начальство — клиент. Тот, кто платит деньги.

Дальше уже начинаются дежурные хлопоты: охранная компания увольняет зарвавшегося охранника, воришка возмещает магазину деньги, из-за которых и случилась свалка, возможны какие-то манёвры в связи с его медстраховкой, наконец, возможна кампания в прессе, по итогам которой пострадает репутация охранной компании (и, возможно, магазина, хотя это и несправедливо).

А если бы директор магазина выскочил и принялся азартно покрикивать «Так ему, гаду, мочи его!»? Вот тогда мог бы случиться погром. Мы можем, конечно, надеяться, что всё ограничится исками, бойкотом и тому подобными цивилизованными реакциями, но погром или поджог магазина в этой ситуации исключать нельзя: люди крайне нервно относятся к проявлению грубого жлобства — и нет оснований предполагать, что при анкапе люди резко поменяются.

Могут ли погромы стать массовыми? Могут, если мы рассматриваем что-то вроде кланового общества. Это уже с весьма большой натяжкой можно считать анкапом, но такое общество определённо безгосударственное, а значит, тоже достойно рассмотрения. Как мы знаем на примере Сомали, в клановом обществе вырабатывается специфическая правовая система, при которой клан является страховой группой и платит за преступления, совершённые своими членами. Такая система умудрилась погасить гражданскую войну в Сомали, справится и с погромами.

А вот в каком обществе проблемы действительно могут принять затяжной характер — так это при комбинации рыночного и кланового порядков. С одной стороны, есть несколько крупных групп, которые отстаивают интересы своих членов, а с другой — есть большое число лиц, ни в какие кланы не входящих, и пытающихся взаимодействовать в режиме открытого рыночного доступа к товарам и услугам. Члены кланов могут воспринимать таких одиночек, как членов каких-то чужих кланов, и предъявлять непричастным претензии в рамках коллективной ответственности. А одиночки по инерции будут рассматривать погромщиков, как индивидуумов со своими индивидуальными претензиями — и удивляться нелепости претензий.

Собственно, именно это сейчас и происходит в США. Ссора произошла между условным кланами левых активистов и полицейских, но при этом левые считают всех владельцев бизнесов союзниками полиции — ведь это магазин вызвал полицию, когда случился инцидент. Нечёткие границы между группами порождают множество недоразумений, когда нападению подвергаются и те, кто выражает сочувствие погромщикам. А чем больше таких неурегулированных конфликтов, тем сложнее прекратить войну.

Поэтому рискну предположить, что при анкапе в разных неспокойных районах будет очень важно уметь быстро и наглядно сообщить всем, кто за тобой стоит. Сперва люди учатся проводить границы, и только затем учатся их не нарушать.

О доктрине сдерживания

Хочу представить вашему вниманию перевод статьи Майка Мазарра, посвящённой современнным подходам к доктрине сдерживания Соединённых Штатов в отношении других государств. Автор работает на RAND Corporation, в прошлом служил в разведке ВМФ.

Статья интересна тем, что отходит от достаточно примитивных представлений о сдерживании, основанных на теории игр, и сосредоточивается на столь ценимом сторонниками австрийской школы методологическом субъективизме. Поэтому либертарианцам содержание статьи должно заходить легко и приятно, а я со своей стороны постаралась сделать чтение ещё более лёгким и приятным, заметно упростив довольно тяжеловесный язык статьи.

Кстати, я собрала все переводы, в довольно разрозненном виде пасущиеся у меня на сайте, в общий раздел, пользуйтесь.

Оригинал статьи в pdf

Представь, что доктрина сдерживания была проработана ещё в 17-18 веке

Допустим, у государств и просто богатых людей был бы доступ к пчёлам-убийцам. В таком случае война Севера с Югом не состоялась и рабы на Юге не были бы освобождены. С другой стороны Линкольн не применил бы порочную практику печати гринбаков, приведшую к Долгой депрессии, и, возможно, в итоге мир бы не впал в левизну и мы бы до сих сидели на золоте (эх, мечты-мечты). Однако даже сегодня можно было бы поехать в Конфедерацию и легально купить там себе рабыню за пару золотых. Или нет? В общем, мой вопрос: кто бы освободил рабов, будь ДС разработана до гражданской войны в США?

анонимный вопрос

Весь девятнадцатый век рабов освобождали по всей Восточной Европе, в России, а под конец века — и в Японии. Освобождало правительство, не дожидаясь революций и гражданских войн. Тому была масса предпосылок, преимущественно экономических. В Австралии экономический бум также случился после отказа от использования рабов в сельском хозяйстве, а тамошняя экономика была довольно близка по структуре к экономике южных штатов США.

Даже если бы южные штаты умудрились некоторое время противостоять этому тренду, окончательно рабов освободили бы уже в 20 веке трактора и хлопкоуборочные комбайны.

Есть мнение, что Союз и Конфедерация развивались бы куда динамичнее, не случись между ними войны. Союзу пришлось бы умерить свой протекционистский пыл, потому что под боком Конфедерация, отстаивающая свободный рынок. Конфедерации пришлось бы смягчать положение рабов, ориентируясь примерно на уровень достатка ирландских иммигрантов на Севере, чтобы поток беглецов сохранял более или менее приемлемые масштабы. Ну и, конечно, обе страны не потерпели бы такого урона в людях и не угробили бы так сильно свои экономики. Кстати, и трансконтинентальных железных дорог бы в отсутствие войны построили сразу две штуки.

Так что Линкольн поплатился за своё пренебрежение к Конституции совершенно справедливо.

Поэтому сегодня на обложке поста заслуженно красуется Джон Бут, который избавил человечество от этого неприятного тирана

Представим, что либертарианство победило в отдельно взятой стране. Имеется ввиду богатая страна. Куда денутся деньги госбюджета? Даже если имеется ввиду минархизм, то все равно бюджета много больше, чем на оборонку и защиту.

Олежа)

Зачем мелочиться? Давайте возьмём не просто богатую, а самую богатую страну, ведь это так приятно — поговорить о чужих деньгах, любой социалист оценит.

Итак, США. Фантастическое предположение состоит в том, что из демпартии вышли социалисты, а из республиканцев консерваторы, основав свои партии. Остатки двух партий объединились в партию Единая Америка, в просторечии юнионисты, но при этом много народу перебежало к либертарианцам. В 2032 году каждая из четырёх партий выставляет своего кандидата в президенты, и с мизерным отрывом побеждает либертарианец. Голоса в конгрессе и сенате распределены между четырьмя партиями примерно поровну, верховный суд в силу большей ригидности механизма формирования представлен преимущественно юнионистами, разбавленными консерваторами.

Разногласия между социалистами и консерваторами достигают такой величины, что консерваторы готовы не глядя голосовать за любой либертарианский законопроект о сокращении госрасходов и дерегуляции, чтобы насолить социалистам, а социалисты столь же рьяно поддерживают любой либертарианский законопроект, касающийся расширения личных прав, чтобы насолить консерваторам. Все, кроме консерваторов, поддерживают меры по расширению свободы торговли. По две партии с трудом протаскивают сокращение оборонных расходов и упразднение МРОТ, ну и так далее. В общем, в силу столь счастливого расклада и таланта своего партийного организатора либертарианцы рулят повесткой, хотя фактического большинства не имеют.

Так куда же денутся получаемые бюджетом средства при столь активном сокращении расходов, бурном росте экономики, да ещё и распродаже хоть и не столь значительной, но всё же не такой маленькой федеральной собственности? Прежде всего, конечно, на выплату огромного тридцатитриллионного госдолга. Когда госдолг выплачивается, принимается поправка к конституции, запрещающая заводить новый, а также упраздняется ФРС. После этого, коль скоро долги выплачены, в полном соответствии с конституцией происходит упразднение федеральных налогов: каждый штат сам содержит своих сенаторов и вскладчину аренду офиса, где этот сенат заседает; каждая партия содержит своих конгрессменов и вскладчину аренду офиса конгресса, место посольств занимают офисы страховых компаний, обслуживающих интересы своих клиентов за рубежом; вооружённые силы работают по найму у логистических компаний, охраняя морскую торговлю, а также у нефтяных, охраняя вышки в Венесуэле и прочих Суданах, и так далее. Штаты свои налоги сохраняют, используя их на свой вкус: Коммифорния упарывается по социалке, Аляска по нацпаркам, Вермонт субсидирует школы, а Нью-Гэмпшир просто ставит в центре столицы штата здоровенную копилку в форме дикобраза, и все желающие кидают в неё, сколько пожелают, снимая при этом селфи и выкладывая в инстаграмчик — а раз в год правительство штата разбивает копилку, считает под камеру деньги и на основе собранной суммы принимает бюджет следующего года.

Короче, ломать не строить. Если удалось сократить расходы, то уж сократить доходы — вообще не проблема, можете об этом не волноваться.

Porcbank

Две модели либертарианского общества

Что скажете об этой известной лекции Чандрана Кукатаса?

Сергей Сушинский

В тексте есть одно, но довольно существенное, некорректное допущение. В обоих рассматривающихся моделях общества имеется некий абсолютный безличный внешний энфорсер, который навязывает эту модель. В Федерации запрещено помогать без спросу, и некая внешняя сила пресекает все подобные попытки, в Союзе запрещено ограничивать чужую свободу даже в малом, и некая внешняя сила, опять же, пресекает все подобные попытки.

Но на деле нет никакой внешней безличной силы, все правила и устанавливаются, и энфорсятся самими людьми. В Федерации свободы человек может вторгнуться на чужую территорию и освободить там рабов, а тем, кто хочет предъявить ему за нарушение чужих границ, предъявить то, что он обнаружил в этих границах. В Союзе свободы человек может связать эпилептика, а тому, кто потребует развязать, продемонстрировать видеозапись предыдущего припадка.

Конечно, здравый смысл не обязан восторжествовать абсолютно во всех случаях, достаточно лишь того, чтобы не было той самой внешней дуры лекс, которой пофиг на здравый смысл, ей лишь бы закон восторжествовал.

Понятно, что Кукатас, говоря о гипотетических либертарианских порядках, фактически свёл всё к аналогии с гражданской войной в США, где одна сторона отстаивала права штатов устанавливать свои законы, а другая отстаивала необходимость соблюдения всеми единого стандарта свободы. Сам Кукатас в этом конфликте занял позицию условного Юга, в чём, собственно, и заключается главный провокационный посыл лекции.

Федерация свободы

До сих пор не уверен, как относиться к гражданской войне в США, ее причинам и результатам. Как анкапы относятся к рабству, добровольной продаже в рабство и принудительному освобождению рабов?

анонимный вопрос

Лучше всего, как мне кажется, относиться к событиям прошлого немного отстранённо и не пытаться всерьёз судить тех людей сегодняшними мерками. Совсем другое дело — если кто-то сегодня пытается вытащить отжившие рецепты и воплощать их в жизнь сегодня под предлогом того, что это почтенная традиция, уходящая в глубь веков.

Поэтому одно дело — аккуратно изучать сложную коллизию этики и права, сложившуюся в 19 веке в США, осложнённую к тому же серьёзной разницей в экономических укладах Севера и Юга и сиюминутными интересами политиков. Другое дело — считать, например, Декларацию Независимости США вредным документом на том основании, что её автор был рабовладельцем. И совсем третье дело — считать рабство оправданным на том же самом основании — раз Джефферсону можно, почему нам нельзя.

Южные штаты имели как юридическое право заявить о своей сецессии, так и вполне веские основания, ведь президент США Линкольн нагло нарушил хрупкий компромисс, согласно которому половина вновь создаваемых штатов была рабовладельческой, а половина нет. На войну между США и Конфедерацией было потрачено столько средств, что хватило бы выкупить и освободить всех рабов, обучить их грамоте и построить им жильё. Погибло больше людей, чем во всех последующих войнах, в которых участвовали США. В ходе войны и сразу после неё полномочия федерального правительства были расширены, а полномочия штатов урезаны. Словом, война была огромной трагедией, и, конечно, исход, в котором рабство порешает рыночек, а не война, лично меня устраивал бы куда больше.

Именно поэтому я не имею теоретических возражений против того, чтобы люди добровольно вступали в отношения, которые кому-то ещё могут показаться рабством. Но точно так же я не имею ничего против частного аболиционизма, если аболиционист предоставит убедительные доказательства недобровольности рабского состояния. Тем не менее, я предпочла бы, чтобы подобный активизм происходил средствами морального давления, а не посредством насилия, потому что вы же не хотите, как в Гражданскую войну!

Добрым словом и пистолетом можно добиться большего, чем одним только пистолетом. Считается, что эту фразу изобрели только в 20 веке, и очень жаль, что живший в 19 веке Линкольн сам до неё не додумался. Мою сочувствие совершенно искренне: всё-таки этот парень поплатился жизнью за свою политику.

Вот ещё один поплатившийся жизнью за свой аболиционизм, но он хотя бы убил меньше непричастных

В среде наших либертарианцев много разговоров и шуток о контрактном рабстве. Однако как это возможно с точки зрения либертарианства? Ведь я не могу кому-либо передать мою волю, тело и разум — они принадлежат только мне, и при всём желании я не смогу заключить рабский договор. Или могу?

анонимный вопрос

Не люблю впадать в академизм, поэтому и экспертов стараюсь привлекать из тех, кто им не грешит. Про контрактное рабство рекомендую почитать у жж-юзера Артёма Железнова по тегам рабство, рабовладение и работорговля.

Чувак позиционирует себя как не только теоретика, но и практика в данной отрасли, что придаёт его манере изложения дополнительную свежесть.

Даю микс из его тезисов и собственных соображений.

Определим раба как субъекта, принуждаемого к той или иной деятельности, а рабовладельца как лицо или организацию, являющихся конечными выгодоприобретателями от принудительной деятельности раба. Отмечу, что принуждение именно к труду определяющим признаком рабства не является — достаточно и того, например, что раба принуждают жить, где указано, есть, что дают и соблюдать навязанный рабовладельцем распорядок. Также не является принципиальным и то, имеет ли рабовладелец от раба прибыль. Раб может быть убыточным, но тем не менее находиться в рабстве.

В современном мире частное рабовладение разрешено, кажется, только в Марокко, государственное же, напротив, легализовано везде. Человек становится рабом, попадая в тюрьму, в призывную армию, в детдом. Считать ли рабом австралийского гражданина, обязанного прийти и проголосовать на выборах — спорный вопрос. Я бы скорее определила это как натуральную повинность, от которой можно откупиться.

В чём отличие рабства от работы по найму? Раб по умолчанию не вправе договариваться с рабовладельцем о размере своего вознаграждения, а также не вправе самовольно разорвать с ним отношения.

Ну а теперь перейдём к контрактному рабству. Это такое рабство, которое появляется вследствие заключения контракта, то есть добровольно. Таким образом, в момент заключения сделки каждая из сторон считает, что приобретает больше, чем теряет.

Так, например, ирландцы, бежавшие в Соединённые Штаты от голода в 19 веке, не могли оплатить переезд, поэтому продавались в рабство. В Штатах их покупало какое-нибудь частное лицо, и по договору рабы были обязаны отработать на него оговоренный срок. Согласитесь, такая модель была выгодна для всех участников сделки. Эмигрант покупал жизнь и билет ценой временного ограничения свободы. Капитан получал деньги только если доставлял кондиционного раба на тот берег. Рабовладелец получал дешёвую рабочую силу, которая окупится лишь если останется работоспособной в течение всего оговоренного контрактом срока.

Отмечу, что добровольное рабство не означает продажи тела, разума и воли, даже если контракт не срочный, а пожизненный, именно поэтому оно не противоречит либертарианским принципам. Контрактное рабство всего лишь означает принуждение к деятельности по требованию рабовладельца, в соответствии с контрактом. Сохраняя свободу воли, раб всегда может счесть дальнейшее нахождение в рабстве неприемлемым для себя, и начать саботировать указания хозяина и предпринимать действия по своему освобождению. Если сумеет убедить его заключить новую сделку, где с одной стороны условием будет освобождение, а с другой — некая выгода, недостижимая по текущему рабскому контракту — то получить свободу вполне реально.

Самая невинная разновидность рабства — это эротические игры между доминантом и сабмиссивом. По контракту сабмиссив может быть принуждаем доминантом к чему угодно, но контракт может быть расторжен или приостановлен по желанию одной из сторон.

Самая отвратительная разновидность рабства — это, конечно, рабство государственное. Государству рабы достаются даром, оно не заботится о выгоде, не заинтересовано в сохранности рабов — и потому нет такой жестокости, которую оно не могло бы с лёгкостью проявить в их отношении, оставаясь полностью безнаказанным.

Что, кстати, с успехами либертарианских партий в других странах? Общаются ли сторонники разных стран? Можно было бы делиться опытом. И почему в США нет харизматичного лидера либертарианца?

анонимный вопрос

Разумеется, все слышали про то, что Либертарианская партия в США наращивает свои электоральные успехи. Больше 3% на последних президентских выборах, время от времени появляющиеся либертарианские губернаторы, сенаторы и конгрессмены — в общем, вполне респектабельная и активно растущая политическая сила.
Почему в США нет харизматичного лидера либертарианца? А почему нет харизматичного лидера республиканца? Ровно поэтому же — так устроена система, что харизматичные политики имеют электоральный успех, а партии возглавляются толковыми администраторами.

Общаются ли либертарианцы разных стран? Да, хотя не так активно, как хотелось бы. Есть международные форумы, вроде Либертикона, есть местные конференции с иностранными спикерами, вроде наших Чтений Адама Смита, и есть частные контакты.

Зачем далеко ходить, вот, совсем недавно кузбасский активист съездил в Польшу, познакомился с тамошними либертарианцами, а вернувшись, выложил текст с обзором, как там у поляков.

Непосредственной координации усилий между либертарианскими партиями разных стран пока не наблюдается, так что обходимся обменом идеями.

Гэри Джонсон, кандидат в президенты США 2016 года от либертарианской партии