Конфликт защитных организаций — это ложный аргумент против анкапа

Колонка Битарха

Оригинальная публикация вконтакте

Критики анкапа постоянно приводят этот известный ещё из книги 1974 г. Роберта Нозика Анархия, государство и утопия аргумент о невозможности анкапа. Суть его в том, что разные защитные организации могут принять противоречащие решения относительно какого-либо дела, войти в вооружённый конфликт при попытке его исполнить, и в итоге останется одно, самое сильное агентство, которое станет обычным мини-государством с территориальной монополией. Джек Хиршлейфер в своей работе об условиях устойчивости анархии продемонстрировал, при каких условиях подобное происходит, приводя к войне за гегемонию вместо состояния анархии.

Но этот аргумент относится исключительно к моделям безгосударственного общества, где применение насилия всё же допустимо для некоторых целей (исполнение контрактов, взыскание компенсации). Например, такой позиции отчасти придерживается Мюррей Ротбард и полностью Дэвид Фридман (книга Механика свободы). Для полностью волюнтаристского общества проблема конфликта защитных организаций, как и определения высшей инстанции суда (который принимает окончательное решение) отсутствует напрочь.

При любой модели волюнтаристского общества создаются условия, когда инициация насилия невозможна либо мгновенно гасится (существует равномерный баланс потенциала насилия (БПН) «оружие у всех» и доктрина сдерживания (ДС), т.е. готовность большей части общества применять контр-насилие для остановки агрессии). Контр-насилие можно применять лишь при непосредственной атаке, но нельзя начинать войну, чтобы «наказать нарушителя» или «взыскать компенсацию». Обидчика, если он в данный момент не инициирует насилие, можно лишь бойкотировать, то есть не вести с ним никаких дел. Между прочим, это стандартное поведение между всеми субъектными игроками с БПН, например, стационарными бандитами (СБ, «государствами») в отношениях между собой.

При анкапе суд (как и сейчас в отношениях между СБ) может происходить лишь по обоюдному согласию обеих сторон. Стороны также заранее договариваются об условиях обжалования решения суда, если оно их не удовлетворит. А что если одна сторона не захочет идти в суд? В волюнтаристском обществе с БПН никто не может его принудить идти туда, но отказ может расцениваться как признание вины, что приведёт к требованию выплаты компенсации истцу, а при отказе — понижение репутации и возможный остракизм. Если нарушитель будет делать так постоянно, тяжесть остракизма будет нарастать, в конечном итоге ему просто прекратят оказывать коммунальные услуги и продавать товары в большинстве магазинов, и он будет вынужден либо согласиться на сотрудничество, либо уехать подальше, туда, где его репутация принимается не так близко к сердцу. Хотя с испорченной репутацией вход во все более-менее приличные юрисдикции для него будет закрыт.

Как видим, места для описанного Нозиком конфликта нет вообще.

Комментарий Анкап-тян

Нозик показывает, как система конкурирующих защитных агентств может превратиться в систему минимальных государств, не нарушая джентльменского принципа компенсировать ущерб пострадавшим от их деятельности клиентам, а также третьим лицам. Битарх показывает, что если отобрать у защитных агентств этот удобный повод принуждать кого попало ради его же собственного блага, то проблема ренессанса государства снимается. Дальше возникает вопрос «ну и как же всё-таки принуждать, если очень хочется», и на него отвечает уже Стефан Молинью. Какой сценарий является менее реалистичным — появление ультраминимальных государств на базе защитных агентств или появление волюнтаристского общества на базе поголовной вооружённости и готовности активно противодействовать насилию в свой адрес — предоставим судить читателю.

Отличие минархиста от либерала

Меня немного перемкнуло, и хочется как-то относительно быстро разрешить это противоречие в голове 😀 В чём отличие минархиста от либерала (кроме запрета на агрессивное насилие в случае первого)? Ведь не каждый либерал, например, «за» государственную социальнуюю поддержку, абсолютно положительно относится к самому государству. В общем, был бы рад услышать вразумительный ответ.

анонимный вопрос

Вообще, конечно, если хочется получить ответ относительно быстро, то самое надёжное — это сопроводить вопрос донатом)

Минархизм это результат непрерывного развития идей классического либерализма, так что между ними трудно провести чёткую границу, с которой согласились бы все носители либерального дискурса. Я бы подходила к разграничению с позиции того, какими базовыми ценностями руководствуется человек, на которого мы пытаемся приклеить ярлык.

Если речь идёт прежде всего о защите частной собственности и общественном договоре, благодаря которому для защиты института частной собственности создаётся правительство — то перед нами скорее классический либерал. Он склонен оценивать государство именно по критерию того, эффективно оно защищает частную собственность — или нет, и готов выплачивать некоторые минимальные разумные и справедливые налоги (не спрашивайте!) при условии, что работа по защите собственности будет добросовестно выполняться. В противном случае, если долгая череда злоупотреблений со стороны правительства заставит его предположить, что это уже какая-то тирания, он оставляет за собой право это правительство свергнуть и переучредить.

Если же человек в основном делает акцент на неагрессии и на добровольном характере формирования комплекса правительственных услуг, когда действия частных лиц могут как-то принудительно регулироваться, но лишь при условии компенсации неудобств, при этом правительство чётко позиционирует себя как сервис, то человек скорее руководствуется не Локком и отцами-основателями, а Робертом Нозиком, и тогда он скорее минархист.

Наконец, человек может в принципе отрицать государство, каким бы минимальным оно ни была, но считать, что для сохранения гражданского мира необходим ряд социальных гарантий, и разумные люди вполне в состоянии профинансировать их на добровольной основе, потому что в конечном счёте им это выгодно. Тогда это левый рыночный анархист, бывают и такие.

Слева направо: Ролз, Нозик, Локк

Не кажется ли Вам, что намного проще держать в рамках минимальный госаппарат, нежели заставить всех соблюдать НАП (границы которого очень нечеткие, кстати)

…And justice for all

NAP — это не договор о неагрессии, как любит указывать известный видеоблогер Михаил Светов. Это не спущенная сверху норма, вроде единственной заповеди от либертарианского божества. Это чисто аналитически выведенный принцип. Если в некотором обществе в основном выполняется принцип «никто не имеет права безнаказанно инициировать насилие», это означает, что там работает, как выразились бы инженеры, отрицательная обратная связь, которая гасит проявления насилия. Общество становится свободным от институциализированного принуждения, что всегда ведёт к взрывному росту благосостояния.

Поскольку принцип неагрессии не устанавливается сверху, то, конечно, никто не навязывает всем конкретные границы, мол, косо посмотреть не нарушает NAP, а наступить на ногу уже нарушает. Такая конкретика уже выводится из практики, и эта граница вполне может меняться по мере изменения нравов. Единственное, что определено в принципе неагрессии совершенно чётко — это отсутствие неких привилегированных групп, которые как раз почему-либо имеют право на безнаказанное инициирование насилия.

Обратная связь работает благодаря тому, что против агрессора, кто бы он ни был, применение насилия как раз легитимно. Применить такое ответное насилие может, в общем-то, кто угодно, здесь ограничения чисто технические: во-первых, для этого нужна физическая возможность, а во-вторых, достоверная информация о том, кто к кому какое насилие применил.

Идея ограниченного правительства заключается в том, чтобы делегировать одной конкретной организации выявление агрессоров и применение к ним контрнасилия. Это освобождает большую часть общества от столь тягостной обязанности. Однако, во-первых, мы не вправе запрещать людям осуществлять контрнасилие непосредственно, никому его не делегируя. А во-вторых, мы не вправе запрещать людям делегировать права на контрнасилие какой-либо ещё организации, помимо той, которая именуется правительством. Попытка запретить это сама является нарушением NAP, что должно повлечь за собой контрнасилие в адрес того, кто попытался с применением силы навязать людям подобный запрет.

Таким образом, единственная возможность для ограниченного правительства не нарушать NAP — это быть рыночной монополией, то есть обслуживать своих клиентов на основании добровольных контрактов, и делать это настолько дёшево и качественно, что конкурентам оказывается просто невыгодно входить на этот рынок, а сами люди в подавляющем большинстве случаев предпочитают доверить контрнасилие правительству, а не практиковать его самостоятельно. Приблизительно эту точку зрения отстаивает Роберт Нозик в своей книжке «Анархия, государство и утопия».