Тег: талибан

Как существование насильственных юрисдикций несовместимо с либертарианством

Либертарианские принципы утверждают, что инициация кем-либо насилия является недопустимой, и причинение человеку вреда может быть оправдано только в рамках защитных действий, если тот сам угрожал насилием. Вместе с этим, либертарианство также подразумевает право отдельных обществ и юрисдикций работать по тем принципам, которые они считают правильными для самих себя, и другие общества не имеют никакого права вмешиваться в их дела, не получив на это разрешения. Поэтому иногда можно столкнуться с позицией, согласно которой насильственные юрисдикции, строящиеся по принципам сильной авторитарной власти, жестокого принуждения людей к подчинению, применения насильственных наказаний даже за малейшие ненасильственные нарушения и т. п., хоть и внутри себя не придерживаются либертарианских принципов, всё равно имеют право существовать до тех пор, пока не инициируют насилие к другим обществам.

Однако стоит понимать, что насильственные юрисдикции всегда являются угрозой для других обществ. Они работают таким же образом, как сейчас сработал Талибан – спустя какое-то время после создания крайне насильственной юрисдикции внутри Афганистана, он теперь решил пытаться расшириться и на Пакистан, совершая нападения в сторону его территорий. Если насильственная юрисдикция не нападает прямо сейчас, то это вовсе не значит, что она имеет мирные внешние намерения, скорее всего она просто выжидает удобного момента для инициации насилия. Мы должны понимать, что насильственные юрисдикции не могут существовать без сильных и влиятельных групп психопатичных индивидов с дисфункцией ингибитора насилия, не испытывающих ничего плохого к причинению людям вреда. Ведь исследования показывают, что психопатия – важнейший фактор в совершении актов насилия, возникновении авторитарных обществ и формировании воинственных амбиций. А значит это лишь вопрос времени, когда насильственная юрисдикция попытается расширить свою власть и на другие общества.

Именно поэтому в либертарианском мире будущего насильственные юрисдикции попросту не имеют права на существование. Их возникновение должно давиться ещё на самом корню: любые сообщества, строящиеся на принципах приемлемости насилия, должны подвергаться строжайшему остракизму, чтобы они были лишены вообще каких-либо возможностей развиваться, особенно получать технологическое преимущество, а психопатичные личности, угрожающие инициацией насилия, нуждаются в терапевтическом исправлении дисфункции ингибитора насилия, как возможности избежать такого остракизма, а то и как обязательной для них процедуре, если они уже инициировали насилие и пытались причинить кому-то вред.

Волюнтарист, Битарх

Важность криптовалют в обеспечении гуманитарной помощи

Волюнтарист, Битарх

Когда в каком-то обществе наступает серьёзный кризис и люди теряют не только свои права, свободы и накопленное богатство, но и буквально лишаются средств к существованию, неравнодушные представители других обществ всячески стараются им помочь. Организация предоставления гуманитарной помощи является непростой задачей, особенно в кризисных условиях. Но на помощь могут прийти криптовалюты, которые позволяют обеспечить эту помощь наиболее доступным способом.

Речь идёт об Афганистане – стране, где власть захватила террористическая группировка Талибан. Экономика страны практически остановилась, а люди потеряли доступ к своим вкладам и накоплениям. Террористический режим был подвергнут значительным санкциям со стороны Запада, и хоть президент США вывел из-под санкций гуманитарную помощь, банки блокируют направленные в Афганистан транзакции, да и международная система проведения платежей SWIFT на территории Афганистана попросту перестала работать. Это сделало практически невозможным предоставление гуманитарной помощи жителям Афганистана с помощью классических финансовых инструментов.

На помощь пришли криптовалюты, которые оказались практически единственной возможностью отправлять средства жителям Афганистана. Так, американка афганского происхождения Фереште Форуг, основавшая школу программирования для женщин в афганском городе Герате, превратила её в импровизированный криптобанк. Это позволило переводить студенткам заведения деньги, которые на месте они могут обменять на афгани (деньги Афганистана) и купить себе еду и медикаменты. А выросший в Сиэтле афганец Санзар Какар ещё в 2019 году создал для жителей Афганистана мобильный электронный кошелёк HesabPay, работающий, в том числе, и с криптовалютами. Как он утверждает, у 88% семей в Афганистане есть хотя бы один смартфон, что позволяет им торговать, переводить друг другу деньги и получать транзакции из-за границы абсолютно не касаясь ни банков, ни режим Талибана. И это может позволить спасти миллионы афганцев, столкнувшихся с риском умереть от голода. Также сообщается, что предоставляемые криптовалютами возможности активно изучаются и международными благотворительными организациями.

Теперь должно быть предельно ясно, как криптовалюты способны спасти миллионы нуждающихся людей от верной гибели. Иногда криптовалюты подвергаются обвинению в том, что они – лишь финансовая пирамида, работающая ради обогащения ограниченного круга богатых лиц, а значит во благо простых людей их необходимо запретить. Конечно же такие утверждения неверны, да и запретить криптовалюты попросту невозможно, кроме как полным отключением сети интернет. И можно сделать вывод, что человек, который выступает за благо людей и предоставление помощи нуждающимся, но при этом является противником криптовалют, абсолютно непоследователен в своих рассуждениях. Криптовалюты являются благом для обычных людей, а особенно тех, кто попал в незавидное положение.

Неизбирательное насилие, «легитимное» насилие и научно-технический прогресс

Волюнтарист, Битарх

На данный момент в обществе, особенно западного образца, принята модель так называемого допустимого, избирательного или «легитимного» насилия. Состоит она в том, что насилие допустимо по отношению к определённому человеку исходя из закона, принимаемого большинством людей на определённой территории. Однако поскольку это культурная норма, её нельзя рассматривать как данность, необходимо понимать, что в других обществах эта норма может отличаться. Значительную часть истории человечества и в значительном количестве обществ практиковалась совсем иная модель неизбирательного насилия. Сейчас нам особенно об этом могут напомнить недавно взявшие в Афганистане власть талибы. И состоит она в следующем:

  • Насилие может быть применено не только к нарушителю закона, но и к его семье, родственникам, друзьям, и даже случайные люди, совершившие совсем незначительные проступки, а то и вовсе ничего не совершившие, могут стать жертвами насилия с целью устрашения общества и укрепления власти;
  • Отсутствие свободы на согласие или несогласие с установленным законом, в том числе путём смены места нахождения и проживания ввиду ограничения свободы передвижения.

При прочих равных условиях, у сторонников неизбирательного насилия больше шансов на победу в сравнении с теми, кто выступает за умеренное насилие. Они не будут останавливаться перед тем, чтобы запугать общество, провести жестокие чистки, и даже устроить массовые убийства и геноцид. Ввиду намного большей готовности совершать насилие их насильственный потенциал куда выше.

Но в реальности условия, как правило, равными не бывают. И одним из важных условий является уровень технологического развития. Например, это условие сыграло решающую роль в колониальных завоеваниях со стороны европейцев, или в недавней борьбе с терроризмом на Ближнем Востоке (в том числе и с исламским государством). Если бы такого обстоятельства не было, если бы уровень технологического развития у всех был равным, то представители Западного мира попросту бы проиграли в подавляющем большинстве сражений. Не было бы ни колонизации уже заселённых другими народами земель, про борьбу с террористическими группировками и вовсе сказать нечего. Сторона, прибегающая к менее избирательному насилию, имела бы намного большие шансы победить, и в этих случаях последствия были бы фатальными.

При отсутствии значительного технологического превосходства Западный мир легко может быть завоёван просто вооружённой автоматами Калашникова толпой талибов, игиловцев или ещё каких-то психов. В случае сохранения порядка избирательного насилия ему не обойтись без научно-технического прогресса. Но НТП в свою очередь создаёт определённые риски насилия, в том числе катастрофические. Не за горами то время, когда даже небольшие организации, а то и отдельные люди смогут, например, воссоздать опасный вирус или овладеть сверхъёмкими энергоносителями. Страшно представить, что произойдёт, если высокие технологии будут применены в насильственных целях. Кроме того, такими технологиями в конечном итоге могут завладеть те же террористы (для технологий свойственно перетекать из рук в руки), и тогда уже технологический отрыв не будет играть роли – в случае оружия массового поражения не нужно быть развитее или сильнее противника, достаточно лишь нанести ему неприемлемый ущерб.

Учитывая критическую важность научно-технического прогресса, а также создаваемые им риски, можно сделать вывод о необходимости борьбы с насилием. Пока насилие принимается как данность, разные группы людей будут выбирать разные подходы между избирательным и неизбирательным насилием. И выбравшие второй вариант менее цивилизованные и более насильственные люди будут сильно угрожать жизни тех, кто выступает за избирательное или умеренное насилие. Особенно хотелось бы донести эту мысль до консерваторов, которые прогресс нередко недолюбливают. Остаётся лишь бороться с насилием как явлением в целом. Только полностью искоренив его можно избавиться и от соответствующих ему рисков.

В мире насилия сбежать никуда не получится

Волюнтарист, Битарх

Исходящая со стороны государств поддержка тех или иных общественных норм силовыми методами, да и государственное насилие в целом, нередко вовсе не считается проблемой, поскольку человек якобы абсолютно свободен переместиться на территорию другого государства, условия которого будут его удовлетворять. Эта возможность ещё нередко сравнивается с добровольной сменой поставщика услуг, как на свободном и конкурентном рынке. Но данное утверждение в корне неверно, о чём нам говорят сразу несколько аргументов.

В первую очередь переезд между государствами не стоит сравнивать со сменой поставщика частных услуг или переездом внутри государства из-за колоссальной разницы в сопутствующих издержках. Как правило, это требует наличия значительных средств, что далеко не всегда достижимо для людей, оказавшихся в затруднительном положении или живущих в бедных странах. Также стоит учитывать кардинальную смену культурной среды, порядков жизни, необходимость изучения иностранного языка. Для многих людей эти издержки оказываются непреодолимыми, из-за них большинство людей никогда не покидает своей родины и смиряется с насильственной властью в случае отсутствия возможности дать ей отпор.

Можно сказать, что хоть и все эти издержки серьёзны, однако они не делают побег от насилия нереальным для конкретного человека. В конце концов минимальное действие, которое необходимо совершить – просто переместиться на территорию другой страны. Но и это сложно. Вспомните Северную Корею, уехать с которой почти нереально, лишь единицам удаётся нелегально пересечь границу рискуя своей жизнью. Или даже менее жестокие диктатуры, например Туркменистан, который тоже очень тяжело покинуть. Интересно, как ответят жители этих стран на утверждение о том, что можно просто взять, и уехать?

Вообще, между государствами можно перемещаться только через пограничные пункты, иначе вас будет ожидать насильственное задержание. То есть покинуть государство можно исключительно по навязываемым им силой правилам. А правила могут в любой момент измениться, стать более строгими. За примерами далеко ходить не надо — ещё месяц назад уехать из Афганистана было не сложнее чем из России, а сейчас люди готовы цепляться за шасси самолёта чтобы сбежать от насилия нового стационарного бандита в лице Талибана. Это касается и цивилизованных западных стран, в которых исторически строгий пограничный контроль и паспортно-визовый режим возникли как средство отслеживания перемещения людей во время мировых войн, но не были устранены по их окончанию. Также легально покинуть территорию государства не могут те, кто уже им преследуется.

Ну и в конце концов, находясь в мире, где силовая власть является нормой, вы не сбегаете от насилия к ненасилию, вы сбегаете лишь от одного насильника к другому. То, что вы пересекли границу, ещё ничего не гарантирует. Попав на территорию другого государства, ваша судьба оказывается полностью в руках его правительства. Оно выдвинет определённые условия, и если вы им не соответствуете, то вас задержат и отправят обратно, даже если вы уже социализировались на новом месте. Так, ряд стран возвращает обратно беглецов из Северной Кореи. Не так давно произошёл случай, когда Россия депортировала в Афганистан женщину, бежавшую от талибов, пытавшихся принудительно выдать её замуж. И даже со стран Запада нередко депортировали людей, которым на родине угрожала насильственная расправа, например за их сексуальную ориентацию.

После всех этих аргументов вряд ли можно вообще говорить о том, что от насилия, особенно государственного, можно вот так просто взять, и убежать. В мире стационарных бандитов, обладающих силовой монополией на власть, сделать это крайне сложно, в некоторых случаях и вовсе невозможно. Даже при самом благоприятном раскладе у вас нет выбора жить без силовой угрозы сверху. Насилие находится в фундаменте любой нынешней общественной системы, и это – ещё одна причина, чтобы бороться с ним во всём мире и как с явлением в целом, а не лишь его отдельными формами.

«Легитимный» и «нелегитимный» бандиты

Волюнтарист, Битарх

Недавний случай с захватом власти в Афганистане движением «Талибан» лишь в очередной подтверждает теорию стационарного бандита, исходя из которой государства возникают не за счёт мифического общественного договора, а за счёт того, что кочевые бандиты решают осесть и перейти от нерегулярных грабежей к стабильному обложению данью (или налогообложению) и подчинению людей. Даже наиболее либеральные и демократические государства всё ещё продолжают эту традицию, поскольку и в их случае человек не имеет права не подчиниться установленным сверху порядкам и налоговой ставке – несогласие с этим карается насилием, прямо как в случае бандита, напавшего на невооружённую и беззащитную жертву. И даже предоставление неких общественно-полезных услуг со стороны государства сути никак не меняет – это то же самое, что и так называемое «крышевание», в котором ты либо соглашаешься платить бандитам за некую защиту, либо они на тебя нападут.

Но ещё важно заметить то, что легитимность конкретной группировки на мировой арене, то есть её признание как государства другими государствами, является сугубо вопросом победы и захвата власти. Ещё вчерашних талибов-террористов сегодня уже готовы признать некоторые государства, и даже идут разговоры о сотрудничестве, в том числе со стороны российских госструктур на уровне МИДа. Точно также в своё время были признаны бандиты большевики, после взятия которыми власти, бандитами вдруг стали уже представители предыдущей, царской власти.

Победителя признают и с ним всегда разговаривают, даже если он ещё вчера был сумасшедшим бандитом. И это единственное, а не какой-то «общественный договор», что отличает «легитимную» и признанную политическую силу от «нелегитимного» бандита-террориста. Но сама суть остаётся та же.