Рубрика: Ответы

Ответы на ваши вопросы

Можешь дать рекомендации по психологической помощи несчастным либертарианцам, страдающим от этатизма?

И если можно, то предоставить контакты проверенных психологов, работающих с этой темой.

Нигилист (вопрос сопровождается донатом в размере 0,0005 ₿)

В моей книжке про анкап на эту тему есть две главы: Проблемы внутри нас и, соответственно, Устранение проблем в себе. Вкратце: с самого детства наша жизнь в полной зависимости от родителей приводит к тому, что именно патернализм для нас есть нечто привычное и естественное, а стремление к свободе, готовность брать полную ответственность за свою жизнь и прочие всякие либертарианские штуки — проявляются постепенно, и не у всех, и не в полной мере. Государство эксплуатирует эту уязвимость, порождая этатизм, являющийся разновидностью абъюзивных отношений. А значит, этатизм в себе надо рефлексировать, прорабатывать и учиться изживать эту детскую травму. Вот тут-то ко мне и стучится автор вопроса с просьбой дать рекомендации на этот счёт, как будто я проверенный психолог, а не диванный теоретик.

И у меня для вас есть отличная новость. Я не психолог, но психологов-то на рынке полным-полно. Среди них (сразу оговорюсь, у меня нет в этом твёрдой уверенности именно в силу того, что я не психолог, и отродясь к их услугам не прибегала) есть не только шарлатаны, но и настоящие профессионалы своего ремесла. И если им поставить задачу, пусть даже достаточно для них непривычно звучащую, они могут, конечно, слиться и уйти в отрицалово, как deepseek перед вопросом о том, что случилось на площади Тяньаньмэнь, а могут и реально начать делать свою работу.

Итак, вот моя рекомендация по психологической помощи для тех, кто страдает от этатизма собственного головного мозга. Приходите к психологу и ставите перед ним проблему: «Я никак не могу выйти из абъюзивных отношений. Абъюзер пользуется мной по своему усмотрению, навязывает мне правила, которые постоянно меняются, а сам отказывается от каких-либо твёрдых обязательств. Я должен ему уже по факту рождения, а он мне ничего не должен. Он требует от меня любви и постоянно мелочно унижает. Он отбирает у меня деньги и постоянно внушает мне мысль, что я без него не смогу. И я вроде умом понимаю, что мне надо бежать от этого монстра, но я действительно с трудом могу представить себе жизнь без него. Помогите мне выйти из этой зависимости.»

Дальше, когда психолог заявит, что такого сорта задачи он готов решать, останется только добавить, что этот абъюзер — государство. Тут у психолога, вполне вероятно, случится лёгкое подвисание, но дальше появляется шанс, что он, уже начав во время описания задачи думать об объекте зависимости в своём профессиональном ключе, по инерции начнёт думать так и о государстве. А нам того и надо! Он получит по-настоящему интересную проблему, вы получите профессиональную помощь, а государство получит минус двух этатистов: вас и психолога. Более того, после этого вы сможете рекомендовать его другим пострадавшим от этатизма — и тогда вторая часть вашего вопроса тоже получит ответ.

Как ты, будучи либертарианкой, смотришь на исторический образ амазонок?

Если предположить, что они действительно существовали как общество женщин, самостоятельно владевших собой, оружием и имуществом, и не находившихся под властью мужчин, можно ли считать это проявлением тех принципов автономии личности, самопринадлежности и равноправия, о которых ты пишешь?

Нигилист (вопрос сопровождается донатом в размере 0,0005 ₿)

Даже если не предполагать, что амазонки были реальным чисто женским обществом, а считать их, вслед за нынешними историками, самыми обычными степными воительницами в самых обычных кочевых племенах, они всё равно представляли собой для эллинов, создающих свои мифы, интеллектуальный вызов.

К обычным диковинкам, вроде людей с пёсьими головами, обитающих где-то на задворках Ойкумены, отношение было куда более спокойное: подумаешь, псоглавцы, у меня сосед, вон, тоже баран бараном. Тут же речь об ином устройстве общества, где женщина обладает воинской честью и доблестью, а это значит, что эти качества, оказывается, присущи всякой женщине. Между тем, мы-то, просвещённый народ, знаем, что дай только женщине волю, и это слабое, коварное и развращённое существо угробит всю цивилизацию: будет бесконечно пиздеть на народных собраниях о своих пустячных проблемах, совращать достойных мужей на недостойные поступки, а там дойдёт в своей наглости и до требования права на развод с оставлением себе детей… Нет уж, нафиг. Запереть в гинекее. Даже лакедемоняне, уж на что у них допустимы женские вольности, и то их в народное собрание не пускают. А тут, натурально, народ живёт вольно, грабит соседей не хуже нас, просвещённых эллинов, и женщины соучаствуют с мужчинами во всех делах на равных. Быть такого не может.

Лучше расскажем, что эти бабы своих мужиков выгоняют вовсе, и только за счёт этой странной практики прониклись всеми положенными воинам добродетелями. И это уже вызов не для политика-реформатора, а всего лишь для героя: приплыть в эту страну, ограбить их столицу, а царицу победить в поединке и трахнуть. Достойная добыча. Можно даже считать эту связь союзом равных, не страшно. В конце концов, великие герои сходились и с богинями, это же не повод запирать богиню в гинекее, так что и здесь простительно. Главное — вернуться после этого домой без жены-амазонки, которая начнёт наводить свои порядки на новом месте. Или вы считаете, что это тоже норм? Ну, вот вам рассказ про Медею. Она, конечно, была не амазонкой, а колдуньей, но тоже пыталась навести в Иолке свои порядки, и ничем хорошим это не закончилось. Так что не надо нам вот этого. Наши установления наилучшие.

Но давайте предположим, что амазонки были реальным народом, в котором женщины лесбосепарировались и вели примерно такой образ жизни, как описано в мифах. Культурные нормы могут быть весьма живучи, так что почему бы этой конкретной культурной норме и не сохраниться до вполне исторических времён. Что это поменяет в человеческой истории?

Сперва, конечно, народ амазонок окажется покорён персами. Кочевому народу нет смысла назначать сатрапа, просто династия амазонских цариц признает свой вассалитет. Это не особенно изменит образ жизни амазонок. Они будут сражаться при Марафоне, Фермопилах и Платеях, об отступлении эллинских наёмников через страну амазонок нам расскажет Ксенофонт в своём Анабасисе, а с их царицами будут сходиться Селевк или Митридат — в общем, амазонки в античности будут чувствовать себя неплохо в качестве народа в составе той или иной империи. Они всё так же будут оставаться желанным призом для героя, и в этом качестве заметно легитимизируют женское монархическое правление. Равноправные браки монархов с равным участием в делах будут восприниматься в качестве разновидности культурной нормы.

Серьёзные проблемы начнутся у амазонок уже с появлением ислама, поскольку агрессивно навязываемая им культурная норма с историческим амазонским образом жизни имеет весьма мало общего. Конечно, кочевые племена обычно исламизируются медленно и не до конца, но наиболее ортодоксальные в своих убеждениях амазонки наверняка откочуют из своего южного Причерноморья в какую-нибудь вукоебину в восточных прикаспийских степях, и там без особых проблем переживут уже и монголов. Для них амазонки не будут какой-то особой экзотикой, по крайней мере, не большей, чем нравы какого-нибудь Тибета. Когда территория амазонок окажется под властью Советского Союза, с них, конечно, начнут лепить образец для освобождённых женщин востока, но не слишком усердно, потому что советская женщина должна быть эмансипированная без сепарации от мужчин.

Ну а сейчас амазонская автономная республика входит в состав республики Туркменистан. Амазонки разводят отличных лошадей и ткут замечательные ковры, на которых царица Пенфесилея побеждает ахейцев под Троей. Их культурные традиции никуда не делись: они всё так же ежегодно устраивают большой фестиваль, куда съезжаются окрестные джигиты и состязаются с хозяйками фестиваля. Самых достойных те выбирают себе в мужья и отправляются в отдалённые кочевья, чтобы завести ребёнка. После появления первых признаков беременности жена машет супругу ручкой, и тот сваливает восвояси, оставив мэйл. Если родится мальчик, отца оповестят, пусть приезжает ещё через год и забирает сына.

Приложения для знакомств — провал рыночка, которого мы так боялись?

Понятно, что стимулы в коммерческих приложениях для знакомств не всегда соответствуют ожиданиям клиентов и общества в целом (быстро найти супруга и больше никогда не пользоваться приложением) Им нужно как-то держать бизнес на плаву. На что надеяться, если не на дядю из правительства, государственно одобренный сайт для знакомств и стояние в электронной очереди за талоном на жену? На меценатство, как затычку неловких моментов в рыночной экономике, что Маск сделает нам менее бестолковый dating app который поднимет формирование семей и рождаемость с колен?

Вращающиеся алюминиевые трубы Саддама Хусейна

Пробежимся по обозначенной вами проблеме. Люди хотят знакомиться, и рынок монетизирует исполнение этого желания. Люди хотят знакомиться с разными целями и в разной манере, поэтому рынок естественным образом сегментирован.

Интернет-сервисы для знакомств теоретически позволяют пользователю быстро получить сведения о людях с комплиментарной потребностью, и знакомиться более целенаправленно. Перебрав достаточное количество вариантов, сферический клиент в вакууме находит себе подходящую пару, после чего переходит на общение с ней при помощи менее специализированных инструментов, покидая сервис для знакомств. Это невыгодно создателям сервиса, они заинтересованы в том, чтобы клиент возвращался к ним снова и снова, причём, конечно, покупая премиум-подписку. Коль скоро дэйтинг-приложения ещё не вышли из моды, эта модель неплохо работает, люди и впрямь возвращаются. Причём, поскольку рынок уже достаточно насыщен, благополучие дэйтинг-приложений не может быть связано с простым вовлечением всё новых клиентов, речь именно о том, что использование этих приложений удалось сделать лайфстайлом для некоторой достаточно широкой прослойки людей. Я к ним не отношусь, поэтому на глубокий анализ не претендую, просто констатирую их наличие.

Конечно, есть и те, кто не преуспел в использовании дэйтинг-аппов. Причины могут быть разными. Самая банальная состоит в том, что сам процесс знакомства может восприниматься некоторыми людьми, как сильный стресс. Они не против найти себе избранника в жизни, и даже смирятся с угасанием интереса через годик, после чего потребуется искать нового, но будут делать это так редко, как только можно, и уж точно не готовы даже к тому, что к ним стоит очередь претендентов на знакомство из которых нужно выбрать, допустим, одного, а остальным отказать. И уж тем более они не готовы к серии отказов или игнора. Если каждое неудачное знакомство становится поводом для серьёзных переживаний, то приложение, способное обеспечить десятки таких переживаний на дню, оказывается адским изобретением, вгоняющим человека в пучины депрессии, и от которого надо держаться подальше.

Конечно, психологические трудности — не единственная причина не использовать сервисы для быстрых знакомств. Человек может иметь те или иные предпочтения относительно предполагаемого партнёра и способа знакомства с ним, которые в принципе не укладываются в типовой сценарий применения приложения.

Так что же, получается, что в мире есть уйма народу, которые желают знакомиться, но это их желание не получается монетизировать при помощи специализированных массовых приложений? Ну да. Есть уйма людей, которые охотно покупают фастфуд, и уйма людей, которые вообще не рассматривают для себя эту опцию, потому что это для них: слишком убого, слишком дорого, слишком вредно, слишком ещё что угодно, короче, не подходит. Но что-то ведь эти падлы жрут! Да, и где-то ведь эти падлы знакомятся, даже если у них нет аккаунта в пьюре.

Но автор вопроса обеспокоен не тем, чтобы подсадить всех на фаст-дэйтинг. Напротив, он скорее полагает, что фаст-дэйтинг убивает браки, деторождение и восполнение рядов налогоплательщиков. Нахожу это опасение беспочвенным. Мизес некогда написал, мол, глупо обвинять предпринимателя в том, что он производит пушки вместо масла; это означает лишь то, что вложения в пушки более выгодны. Однако он охотно переключится на масло, когда конъюнктура поменяется, поэтому глупо обвинять его в том, что он развязывает войны, лишь бы сбыть побольше пушек — это уже прерогатива политиков, которые, конечно, всегда рады обвинить предпринимателей в собственных неблаговидных делишках. И если применительно к пушкам найдётся много желающих оспорить тезис, то заявлять, что в снижении рождаемости виноваты создатели дэйтинг-приложений — это всё-таки перебор. Как минимум, даты не бьются, второй демографический переход начался куда раньше. Так что речь всего лишь о симптоме: людям нужны быстрые знакомства — вот вам сервис для быстрых знакомств. Людям всегда были нужны быстрые знакомства, просто они цепляли друг друга в барах или даже вовсе клеились на улицах, а сейчас приложения не только сильно облегчили их жизнь, но ещё и избавили уйму народу от случайных приставаний.

ОК, но людям ведь нужны и прочные эксклюзивные отношения, а не только быстрые и одноразовые, так где же приложение для их поиска? Почему эта потребность не монетизируется?

Ладно, давайте представлю себе, как бы я монетизировала в сфере айти потребность людей в заведении крепких семейных отношений, если бы у меня был доступ к серьёзному капиталу. Я создала бы сервис, предоставляющий человеку персонального ИИ-советника, которого можно настроить на поддержку некоторого типа отношений. Для начала ты просто общаешься с ним, кидаешь ему свои любимые книжки и фильмы, обсуждаешь их, рассказываешь о том, что ценишь в отношениях, а чего терпеть не можешь — и это уже само по себе является потребительским благом, позволяющим лучше осознавать свои потребности и учиться готовить о них. Но помощник общается и с другими клиентами. В какой-то момент он может поинтересоваться, а ты не знакома вот с таким-то? Клёвый парень, и кажется, он тебе может подойти. Ты задаёшь ему вопросы уже о предлагаемом кандидате, тот задаёт вопросы о тебе, и в какой-то момент ИИ-наперсник сообщает: а знаешь, когда он почитал про тебя, то заинтересовался, и, похоже, не против встретиться. Может, замутим чат на троих?

И вот, вы уже общаетесь напрямую, но наперсник незримо с вами, и вы всё ещё можете приватно обсуждать детали вашего общения с ним. Затем вы встречаетесь, сближаетесь, и в какой-то момент решаете соединить свои судьбы. И тут вы получаете предложение: зачем вам теперь висеть в общей базе, не лучше ли позаботиться о прайвеси? И вы арендуете уже персональный сервер, куда переезжает ваш наперсник со всеми знаниями о вас. Он продолжает заботиться о благополучии вашего брака, а вы продолжаете отстёгивать денежку за сервис. На этом этапе компания уже не получает ваших данных, а ограничивается обновлениями модели и техподдержкой.

Такая модель монетизации — что угодно, только не фастфуд. Любителям быстрого дэйтинга это всё слишком хлопотно, дорого и избыточно. Поэтому нет опасности, что вам будут подсовывать любителей разово потрахаться, напротив, только добродетельных кандидатов в мужья. Прямо на этом этапе уже можно бить себя по лбу и кричать: ага, у меня же есть отличный кандидат для реализации всего этого великолепия, и подсунуть его Доброуму. Но я же либертарианка, а не консерватор какой, поэтому думаем дальше.

Вполне может оказаться, что вы предпочитаете открытые отношения, а то и вовсе полиаморные. На этом этапе мы теряем Доброума в качестве потенциального фаундера нашего стартапа, равно как и возможность государственных грантов. Тем не менее, не вижу причин, по которым ИИ-наперсник не мог бы обслуживать няшных полиаморных котиков, однополых и всяких прочих: до тех пор, пока у них есть потребность в длительных устойчивых экологичных отношениях, основанных на любви и доверии друг к другу, эту потребность можно монетизировать при помощи предлагаемого инструмента. Но, конечно, чем более экзотичным будет котик, тем сложнее ему будет найти того самого партнёра или группу партнёров. Однако по мере раскрутки сервиса просто по теории вероятностей варианты появятся и для них.

Так рыночек в очередной раз сделает мир прекраснее.

Контракты, реституция и карманные суды

Австрийская школа отрицает объективную стоимость — ценность определяется субъективной оценкой сторон в момент сделки. Но теория реституции Ротбарда требует, чтобы штраф соответствовал «реально переданному активу». Если стоимость субъективна, то частный суд корпорации вправе признать штраф в $10 млн за увольнение с поста легитимным «переданным титулом» — и квалифицировать уход сотрудника как мошенничество, открывая дорогу к принудительной реституции трудом.

Кто и на каком основании определяет соразмерность штрафной неустойки в контракте, если объективной стоимости не существует, а интерпретацию осуществляет суд, нанятый одной из сторон?

Konweni

Как и было указано в формулировке вопроса, ценность определяется субъективной оценкой сторон в момент сделки. Соответственно, если в контракте указан размер неустойки в случае его расторжения, это означает, что на момент подписания контракт ценность его заключения была для потенциального плательщика неустойки выше, чем размер неустойки. И если указанная в контракте неустойка представляется стороннему наблюдателю абсурдно высокой, это говорит нам о том, что заключить этот договор было в тот момент соответствующей стороне прямо-таки позарез нужно. Другой вариант объяснения — подписывающая контракт сторона не ознакомилась с пунктом о неустойке или опрометчиво сочла, что это какая-то глупость, которую никто не будет всерьёз рассматривать, ключевые моменты проговорены на словах, а всё прочее — это пустое юридическое блаблабла.

Однако, раз уж в вопросе речь именно о мнении Ротбарда, то он не зря делает оговорку о реально переданном титуле собственности. Если бы работнику был выплачен аванс, а он бы ушёл с работы, не отработав оного, то штрафная санкция оправдана, и её размер можно будет рассчитывать как раз от величины аванса (скажем, неотработанная сумма плюс издержки на срочный поиск сотрудника на замену). Но если труд ещё не оплачен, то актив не передан, а значит, и штрафные санкции неуместны. Речь просто о нарушении обещания. Работодатель может попробовать продемонстрировать суду, какие издержки он понёс в результате действий сотрудника, и суд вполне может учесть эти расчёты.

Конечно, в контракте может быть пункт о том, что все разногласия разбираются в таком-то суде, который является карманным судом работодателя, о чём нанимавшемуся сотруднику на момент подписания контракта будет неведомо. Проблема, однако, в том, что суд сам по себе не занимается энфорсментом своих решений, и в отсутствие государства этим придётся заниматься самому истцу за свой счёт (да и суд ему придётся полностью посадить на зарплату, ведь вряд ли туда будут ломиться клиенты со стороны). Конечно, он может через свой карманный суд вменить сбежавшему от него работнику бешеную неустойку, а затем прислать к нему мордоворотов, чтобы принудить отработать, коль скоро тот не располагает такими средствами. Но экономика подобных действий начинает сходиться только в колониальных условиях, то есть при наличии подавляющего военного превосходства сплочённой группы колонизаторов над разрозненной массой туземцев. Непосредственно в свободном обществе, являясь его частью, такие трюки системно проворачивать не получится, слишком уж будет бросаться в глаза неправовой характер подобной организации работы. Даже если это не повлечёт неожиданных санкций со стороны действительных или потенциальных контрагентов, работодателю придётся организовывать принудительный труд в обществе со свободным трудом, где никто не станет помогать ему, скажем, ловить беглых работников. Тебе надо, ты и лови. А новые работники пойдут, пожалуй, наймутся к конкуренту.

Ну и отвечу теперь, пожалуй, прямо на заданный вопрос. Кто и на каком основании будет оценивать соразмерность неустойки? Работник будет оценивать, из своих субъективных соображений. Если заплатит добровольно, значит, всё терпимо. Если нет, то см. абзацем выше.

— Хм, может, подписать? Но уж больно подозрительный портрет на стене…

Проблема картельного сговора в сфере защиты при анкапе

Манкур Олсон в «Логике коллективного действия» доказал, что малые группы с концентрированными интересами всегда побеждают в координационной игре против диффузного большинства из-за проблемы безбилетника. Три CEO договорятся за ужином; миллион клиентов — никогда, потому что каждый рационально ждёт, пока другие рискнут первыми.

Какой конкретный механизм при анкапе предотвращает картельный сговор двух-трёх крупнейших защитных агентств с разделом территорий?

Konweni

Это вопрос, который волновал и Дэвида Фридмана. В главе «Механики свободы», касающейся эффекта масштаба, он как раз и рассуждает о том, что на рынке правоохраны, похоже, действует более выраженный положительный эффект масштаба, чем ему первоначально казалось, а значит, увеличивается вероятность картельного сговора.

Мне представляется, что причина этого избыточного пессимизма — в преувеличении важности непосредственной вооружённой защиты на рынке безопасности. Литературные описания рынка безопасности при анкапе наполнены некими универсальными защитными агентствами, которые отвечают за безопасность в целом в самых разных аспектах и легко масштабируются. Разумеется, такая исходная, заданная уже в условиях задачи, монополия, приводит честного аналитика к выводам, что такие агентства будут иметь тенденцию сильно укрупняться и входить в картели, а оказываемое воздействие на людей будет совершенно тотально, и продажа вот таких услуг по обеспечению безопасности будет для клиентов ужасно опасной, поскольку здесь один шаг до тотального порабощения.

А откуда возьмутся эти самые защитные агентства? Кто будут их клиенты, и какие услуги они будут у них покупать?

Допустим, я живу не в мирной Черногории, где в каждом доме есть легальное ружьё и плюс пара-тройка чёрных стволов, оставшихся от войны, а, скажем, в какой-нибудь Бразилии. У меня есть основания опасаться нападений на улице, угона машины и взлома моего жилья. И вот, открывается в городе стартап, который готов обслуживать меня, даже если я забредаю куда-нибудь в фавелы. Что нужно такому стартапу, в рамках технологий, актуальных на момент написания поста? Договориться с компанией, которой принадлежат фонарные столбы, о размещении на них камер, а также посадочных площадок для дронов, с функцией подзарядки. Далее ИИ отслеживает подозрительные действия, вроде взлома двери дома или авто, с ближайшего столба взлетает дрон и требует обосновать правомерность действий. В случае агрессивного ответа применяет к подозреваемому меры воздействия, например, стреляет из тазера, после чего вызывает уже живой наряд, оформлять задержание. Аналогично в случае нападения на человека: подлетает, требует остановиться, вразумляет проигнорировавших указание, дожидается наряда, возвращается в гнездо. Ну а дальше уже судебное разбирательство о том, сколько взыскать с агрессора.

Поработав полгода на этом рынке, стартап с удивлением обнаруживает, что его услуги становятся менее востребованы, поскольку город стал заметно безопаснее. И что, теперь им самим меня подпольно кошмарить, чтобы продляла абонемент? Нет, конечно, просто сделают абонемент дешевле, а простаивающих большую часть времени дронов будут использовать, скажем, для развоза пиццы.

А что, в мирной Черногории мне совсем не нужны услуги защитного агентства? Конечно, нужны. Мне надо, чтобы, когда я сломаю ногу, шатаясь по горам, за мной прилетели бравые спасатели в вертолёте и вытащили меня из этой жопы. Или вынули меня из слетевшей с обрыва тачки. Или нашли в море, когда в шторм меня унесёт на сапе далеко от берега. Или сняли кошку с дерева.

Вы же понимаете, что бразильский стартап в сфере безопасности не сумеет зайти на черногорский рынок, потому что этот рынок абсолютно другой? Защитные агентства обречены на локальность в силу локального характера угроз, а также обречены на небольшой размер, потому что характер угроз ещё и имеет обыкновение меняться. Крупной компании меняться сложнее, это означает неэффективность, а неэффективность означает прощание с долей рынка.

Но неужели нет функций для защитных агентств, которые были бы востребованы глобально? Конечно, есть, но это специализированные функции. Например, найти где-то на планете Земля человека, который торчит мне уйму денег и не желает возвращать. Или человека, который убил мою маму и знает, что я бы хотела сжечь его на её погребальном костре, потому что ей там пригодится слуга. Такие агентства не продадут абонемент на обслуживание, им придётся браться за редкие разовые заказы, слишком уж этот рынок специфичен. На этом невозможно построить глобального доминирования с перспективой нагнуть любого и подчинить своей зловещей рыночной власти.

Ну а что насчёт перспективы внешнего вооружённого вторжения? Разве частные военные компании не должны быть становым хребтом любого уважающего себя общественного строя, если ему угодно именоваться анкапом? Разве такие компании не должны объединиться в мегакартель, диктующий свою волю всему человечеству? К большому сожалению для адептов этой ветки развития человечества, в мирное время мирный обыватель не склонен финансировать военку. Ему война не нужна, он её и не покупает. Армию вторжения можно снарядить, только только если ты устанавливаешь на своей территории налогообложение. А вот ополчение для защиты от армии вторжения организуется при наличии свободного рынка само, быстро, эффективно и не слишком дорого, как показывает опыт хотя бы той же украинской войны.

Задачка на каталлактические последствия вмешательства духов удачи в криптовалютный оборот

Вопрос от Псевдонимного Болтуна, сопровождается донатом в размере 0,0001BTC

Возникла мысль о техническом решении проблемы центробанка при анкапе.

В криптовалютах без центра заметна крайняя волатильность.

В реальном мире она тоже есть — но центробанки ее регулируют, стараясь сглаживать провалы и скачки.

В криптовалюте на блокчейне я могу представить следующее взамен центробанка, отталкиваясь от банального биткоина:

1) Есть два вида ценности, основные монеты и «лепреконовые».

2) Лепреконовые монеты рождаются из транзакций с основными, и даются обеим сторонам. Это вознаграждает операции — делает актив полезнее как валюту, а еще (и как следствие) уменьшает волатильность.

3) Срок жизни лепреконовых монет псевдослучаен — контрольная сумма следующего блока определяет, какие из них уничтожаются, а какие продолжают жить. Это необходимо для устойчивости.

4) Владение лепреконовыми монетами влияет на шанс, что владельцу выпадет следующий блок основных, или, что лучше, новая эмиссия идет наполовину намайнившему, наполовину пропорционально (но с псевдослучайной разреженностью для элемента игры и заметности, например, 15/16 лепреконовых монет не дают ничего, 1/16 дают 16х результат) делится между владельцами лепреконовых монет в моменте. Это необходимо, чтобы у лепреконовых монет была ценность.

Этот пункт спорный, он означает, что подсадить такой механизм на биткоин уже нельзя, нужна новая криптовалюта. Но без связи ценности с основным активом никакой амортизации скачков не получится.

5) Эта система должна работать быстро. Вероятно, один блокчейн, как в биткоине, для этого не очень годится, но может годиться партиционированный блокчейн, который раз в определенное время сводится в общий, чтобы основные монеты разных партиций не имели разную стоимость (это реальная опасность).

6) Это по сути просто регулятор — любая операция становится менее спекулятивной, спекулятивный эффект размазывается.

Что вы думаете о такой фигне, автор?

Ответ Анкап-тян

Сразу скажу: эффект внедрения фигни окажется странным. Как это будет выглядеть? Каждая транзакция имеет стоимость, зависящую от заполненности мемпула. Каждая транзакция генерирует лепреконовы деньги у отправителя и получателя. Лепреконовы деньги с некоторой вероятностью генерируют базовые деньги протокола. Соответственно, до тех пор, пока матожидание вознаграждения в базовых монетах будет превышать затраты на оплату комиссий за транзакции, люди будут крутить ботов, которые станут бесконечно перекидывать монеты между собственными кошельками. Поскольку комиссия не зависит от суммы транзакции, а вознаграждение зависит, для лепреконинга выгодно будет жонглировать более крупными суммами. Так что мы получим просто дополнительный способ стейкинга базовых монет, который будет отличаться от классического стейкинга рядом неприятных побочных эффектов: использование лепреконинга станет задирать стоимость комиссий за транзакции, и тем ухудшать пользовательский опыт рядовых пользователей.

Как лепреконинг повлияет на волатильность? Волатильность рыночной цены монеты зависит от изменения предложения монеты и спроса на неё. Допустим, спрос на монету вырос. Цена выросла. Лепреконинг становится выгодным при владении меньшим количеством монет. Лепреконингом начинает заниматься большее количество желающих. Мемпул переполняется. Комиссии растут. Выгодность лепреконинга уменьшается. Спрос на монеты уменьшается. Цена падает. То есть обратная связь вроде работает, и цена монеты становится менее волатильной, вот только достигается это за счёт неудобства использования монеты для чего бы то ни было, кроме лепреконинга, а мы же вроде как деньги проектируем.

Могу привести ещё один пример низковолатильных денег — по Дэвиду Фридману, с поправкой на современные технологии. Любой желающий может заморозить в смарт-контракте необходимое количество токенизированных складских расписок на товары из стандартной корзины, которая подобрана так, чтобы входящие в неё компоненты хеджировали друг друга при колебаниях стоимости в связи со внешней конъюнктурой. Взамен замороженных токенов смарт-контракт чеканит монеты, назовём их, скажем, дейвами, чтобы Сатоши не было одиноко. В любой момент владелец такой монетки может обратиться к смарт-контракту и разобрать её на составляющие, получив взамен токены товаров, а далее продать их по отдельности или обменять на сам товар. Ну или не разбирать монетку, а купить товар за неё же.

Опекаемые лепреконами деньги будут снижать волатильность своей стоимости за счёт увеличения цены транзакции, дейвы же будут означать издержки для своего владельца за сам факт владения, ведь если есть расписки на физический товар, то кто-то несёт издержки за хранение этого товара, и эти издержки будут закладываться в цену расписок. Если обеспечивать дейвы фьючерсами, то у монет будет ограниченный срок хождения, по истечении которого монета будет заморожена, пока владелец не продлит срок поставки товара по фьючерсу. Опять же, чем дальше от физического склада будет обращаться монетка, тем с большим дисконтом её будут принимать к оплате, ведь её обеспечение теряет в цене на сумму стоимости перевозки товара к месту востребования. Тем не менее, такие токены, обеспеченные корзинами товаров, вполне могут иметь хождение, особенно вокруг локальных торговых хабов со значительными складскими площадями.

Итак, у нас есть как минимум два децентрализованных механизма снижения волатильности ценой увеличения издержек на хранение или на оборот монет. Бесплатной стабильности в принципе не бывает, можно лишь выбирать, какие именно издержки предпочтительнее. А можно просто купить биткоины и смириться с тем, что цена на них будет колебаться в довольно широких пределах, рассчитывая, что продемонстрированная им ранее тенденция к росту продолжится и впредь.

Как сделать хорошую экономику без налогов, чтобы вся экономика была из рынка?

Zxcutehikka

Это интересный вопрос. Подозреваю, что автор вопроса хочет получить этатистский ответ: как соорудить хорошую экономику сверху, предварительно придя к власти в некоем государстве. Тут относительно недавняя история показывает несколько неплохих примеров, вроде реформирования грузинской экономики Кахой Бендукидзе или аргентинской экономики — Хавьером Милеем. Что объединяет эти случаи, а равно и более классические примеры экономических чудес — западногерманское, японское, южнокорейское, сингапурское и так далее?

Прежде всего — то, что экономика в этих странах перед началом реформ была полностью развалена. Только когда лошадь уже сдохла, чиновничья орда милостиво согласится с неё слезть и сказать, мол, ладно, реформируйте, буду вам мешать, но вполсилы, а вот когда лошадь снова поскачет, тогда, конечно, снова настанет мой час, и я отодвину вас в сторону. Ну и реформатор после этого более или менее аккуратно разбирал регуляторные завалы, давая экономике дышать.

Пожалуй, мне приходит в голову только один пример экономического чуда, которое вовсе не сопровождалось никакими реформами: гонконгское. Там, по рассказам, губернатор просто саботировал политику метрополии и довольно долго вообще не вмешивался в то, что происходило в локальной экономике. Ну а потом метрополия просто отдала Гонконг китайским социалистам.

Путь Гонконга — как раз то, что доступно кому угодно, а не только избранным или неизбранным политикам. Делов-то — нужно просто игнорировать государственные указания и заниматься своими частными делами. Если никто не будет платить налоги, получим безналоговую экономику, что, собственно, и интересует автора вопроса. Конечно, современное государство умеет обходиться и без налогов. Скажем, оно могло бы просто печатать деньги и финансировать свои потребности из этого источника. Так что неплохо бы заодно игнорировать и государственные деньги.

Проблема, однако, в том, что массовое игнорирование государственных хотелок начинается не раньше, чем люди массово понимают, что государство облажалось. А значит, на старте экономика у нас в руинах. Хуже того, уровень экономической грамотности у людей на старте скорее всего вопиюще низок — иначе откуда у нас экономика в руинах? Почему «скорее всего»? Потому что есть более благоприятная альтернатива: люди в целом более или менее грамотны, а экономика разрушена, скажем, войной и экономическими санкциями. И это та причина, по которой у России будет больше шансов добиться экономического процветания после силового смещения текущего правительства, чем у какой-нибудь Кубы или Венесуэлы.

Причём даже если правительство Венесуэлы сейчас будет добито армией США, толку от этого скорее всего окажется мало, ведь местные социалисты будут уверены, что они-то были молодцы, просто случился форсмажор, а теперь давайте чинить наш замечательный боливарианский социализм. Откуда у меня такая уверенность? Да есть, знаете ли, прецедент Ирака: внешнее свержение социалистического правительства не позволяет народу поумнеть, народ вместо этого озлобляется.

Ответ получился размашистым, скорее размышления вслух, нежели связная лекция, да и политологические штудии не самая сильная моя сторона. Зато вроде получилось рассмотреть тему с нескольких сторон, и то хлеб.

Подписчик подкинул тему для размышления

Пишет Александр Елицур.

Я всячески пытаюсь достучаться до наших ЛОМов со своей идеей ПРБ, но как-то это плохо получается. Специально пошёл на чтения Адама Смита, которые Вы так прекрасно прокомментировали, чтобы с кем-нибудь встретиться на афтепати. Никого, кроме Тополева, не было, да и тот спешил, так что толком пообщаться не удалось. Кынева поймал после его выступления, но тоже бесполезно — мелкий злобный упёртый говнюк. С донатами у меня не очень, но, надеюсь Вы прочтёте и что-нибудь ответите. Об избирательной системе и о концепции ПРБ (Прекрасной Республики Будущего😉) в целом.

Прочла. Что-нибудь отвечаю.

Автор вопроса предлагает довольно подробную заготовку конституционного устройства России, утверждая, что нечто в этом духе вполне можно было бы внедрить, как только Путин скопытится. В чём-то это перекликается с недавно выложенной статьёй для «Фронды» про демократию, где я указываю, что власть нужно тщательно разламывать на мелкие кусочки, не наделяя никого всей полнотой, и границы полномочий делать как можно чётче, однако это всё равно не поможет, и демократическая республика обречена сползать в тиранию, ну и вы все знаете эти дальнейшие банальности про поливание дерева Свободы и тому подобные высокие аграрные технологии Древних.

А сейчас я хочу поговорить немного о другом. Можно и нужно не соглашаться друг с другом. Глупо и недостойно — отказываться понимать других. Опасно — излишне упрощать своё понимание других, хотя это, безусловно, экономит мышление. Называешь Кынева злобным говнюком, Битарха шизофашистом, Светова педофилом — и мир становится простым и упорядоченным, вот только такая картина мира будет нерелевантной. В ней все поступки человека оказываются подчинены тому ярлыку, который на него налеплен. Ещё можно лепить ярлыки сразу на целые народы, это и вовсе страх как удобно. Русские пусть будут орками, украинцы тупыми селюками, сербы орками, черногорцы тупыми селюками, хорваты орками, американцы тупыми селюками, китайцы орками… Ну, в общем, у нас есть огромное богатство ярлыков, всем хватит.

Если на тебя наклеили ярлык, бывает полезно повернуться другим боком, чтобы на него наклеили другой ярлык, уже появляется хоть какое-то стерео, какой-то объём, какое-то пространство для дискуссии. Если ты излагаешь свою прекрасную модель Прекрасного Мордора Будущего, а слушатели почему-то не проникаются, можно, например, узнать у собеседника, каким он видит желательное устройство будущего мирового концлагеря, и что он предпочитает в меню: свободу иммиграции или безусловный базовый доход? А если и то, и другое, то чем будем приправлять, товарным дефицитом или гиперинфляцией? А можно даже и не глумиться особо над какими-то очевидными недостатками предлагаемой модели, но, напротив, отозваться о картине в целом уважительно, подчеркнуть, что между вашими картинами мироустройства есть кое-что общее, и отчего бы как раз вокруг этого общего и не начать строить продуктивное взаимодействие. Например, можно найти некоторое родство предлагаемой модели федеративной российской республики по Елицуру и хоппеанской модели тысячи Лихтенштейнов, и, выделив общее, начать прикидывать, есть ли между моделями какие-то принципиальные несогласия, или там, в общем-то, вкусовщина, и можно не слишком цепляться за детали.

Вообще, если уж брать с кого пример в том, как распространяется некий комплекс идей, то мне нравится опыт иезуитов: ребята учили языки и учились доносить свои концепции с использованием локального культурного кода. Люблю синкретизм.

Прошу прощения у широкого круг читателей за некоторую сумбурность поста — я просто недостаточно хорошо понимаю того, кому отвечаю, вот и пристреливаюсь.

Не получается ли так, что из всей этой либертарианской свободы в итоге выходит один сплошной нигилизм? Как вообще нигилизм с либертарианством вяжутся?

Нигилист (вопрос сопровождается донатом в 0.00009₿)

Нигилизм это совершенно логичное следствие из гильотины Юма. Невозможно вывести должное из сущего, следовательно ничего объективно должного нет. Нет объективной морали (привет Доброуму), нет естественного права (привет Ротбарду), а этот ваш объективизм весь целиком какая-то глупая шутка (привет Айн Рэнд).

Но нигилист — не солипсист. Он в курсе, что в мире и помимо него есть другие индивидуальности, со своими субъективными вкусами, ценностями и потребностями.

Часто нигилистам приписывают интенцию противостояния со всем миром, противопоставления себя ему и даже едва ли не войны с ним. Оно и понятно, ведь нигилизм родился именно как отрицание навязываемых ценностей, долга перед высшими силами и обществом. Считаешь, что я кому-то должен? Пуши курац.

Ну так и ранние либертарианцы известны не столько своей позитивной повесткой, сколько критикой всякого этатистского кала. Тем не менее, либертарианец обычно не очень-то склонен к тому, чтобы физически истреблять всех этатистов, так же и нигилист, при всей своей агрессивной и циничной риторике, будучи оставлен без раздражающего его морализаторства, всё равно будет вынужден контактировать с людьми, договариваться с ними и даже объединяться на основе совпадения отдельных ценностей и интересов, хотя, казалось бы, где нигилизм, а где ценности. Однако даже у субъективной воли есть предпочтения. А где есть совпадения предпочтений — там появляется возможность кооперации. И вот уже штирнеровский Единственный объединяется в союзы индивидуалистов.

Конечно, будучи предоставлены сами себе, нигилисты неизбежно сменят свою риторику. «Никаких высших ценностей не существует, никто никому ничего по умолчанию не должен.» «Ну да, это очевидно, а что сказать-то хотел?» Будут ли нигилисты апеллировать непременно к праву сильного? Поначалу, вполне вероятно, будут. Потом убедятся, что никакого единого естественного права не существует, и к праву сильного это тоже относится, а значит, придётся договариваться с каждым по отдельности и проговаривать обязательства в явной форме.

Короче говоря, любая идеология, ставящая во главу угла индивидуализм (а нигилизм именно таков), неизбежно будет приходить к более или менее либертарианским практикам, даже если на старте люди будут преисполнены циничной бравады насчёт возможности всех нагнуть. Всеобщее нагибание работает только там, где есть согласие нагибаемых. А с чего бы нигилистам такое согласие давать?

Ugodan dan, prijatna kafica!

Как ты смотришь на скармливание нейронкам всего контента из интернета, пренебрегая авторским правом и без согласия кого-либо?

M1inki

Для моих читателей и так давно не секрет, что такая часть авторского права, как копирайт, представляется мне сущностью безнадёжно устаревшей и крайне дорогой в плане энфорсмента, а потому немедленно отомрёт, как только этот самый энфорсмент перестанет осуществлять государство. Однако с появлением больших языковых моделей появились все основания полагать, что копирайт отомрёт даже и существенно раньше, чем государство.

В защиту копирайта есть разные доводы. Есть утилитарный: если все будут брать чужой контент бесплатно, то пропадёт стимул этот контент сочинять, а это конец прогресса. Есть объективистский: человек имеет право на продукт своего разума, и ниибёт, ведь так сказала Айн Рэнд. Есть этический: труд должен быть оплачен.

А потом оказывается, что для обучения очередной, более продвинутой версии большой языковой модели ей нужно скормить вообще весь корпус текстов, когда-либо созданных человечеством, а она сожрёт и попросит добавки. Если же этого не сделать, то перспективное направление развития информационных технологий упрётся в тупик. Тех, кто обучает модель, не волнуют художественные достоинства текста. Для них что библия, что фанфик по Гарри Поттеру — это просто текст, имеющий ключевое качество: написано человеком. Знание библии для языковой модели важнее, но лишь по той причине, что она, во-первых, объёмнее, а во-вторых, отсылки к ней куда чаще встречаются в других текстах и в пользовательских запросах.

И всё, мы сразу лишились утилитарного аргумента, ведь именно ради прогресса тексты и нужно скормить нейросети. Зато мы приобрели очень богатых лоббистов отмены копирайта, ведь компании, разрабатывающие большие языковые модели, вполне могут потягаться размерами капитала с цифровыми издательствами. К тому же, даже если для особо растиражированных текстов правообладатели сумеют отстоять право не знакомить с ними LLM, то кто выиграет от того, что в ответ на «перескажи такой-то рассказ Стивена Кинга» чатбот будет отвечать «не знаю ни одного произведения этого автора, давайте я вам лучше перескажу такой-то рассказ Дэвида Фридмана». Уж наверное не издатели Стивена Кинга и не сам Стивен Кинг будут от подобного в выигрыше.

Как будет добываться контент для тренировки нейросетей? Очень просто. Контент уже как правило физически присутствует в сети в бесплатном доступе, просто он имеет ярлык «пиратский» и потому законопослушным компаниям приходится делать вид, что его не существует. Однако это слишком хлипкий заборчик, и он не остановит тех, кто считает себя вправе его перешагнуть. Не достанется нейросети разве что какой-нибудь Родион Белькович, потому что он в принципе не выкладывает в сеть свои книги, даже за деньги))) Это огромная потеря для будущих собеседников интеллектуальных чатботов, но что поделать, человечество за свою историю потеряло много ценных текстов, шит хэппенс.