Тег: Пинкер

Миф о вечной войне: Как нас обманул Гоббс?

Однажды философ Томас Гоббс уверенно заявил, что естественное состояние человечества — это бесконечная «война всех против всех». Звучит знакомо, правда? Понятие это укоренилось настолько, что мы порой забываем проверить его на правдивость. Но на самом деле, оказывается, что люди не такие уж и кровожадные по природе, как нам пытаются это представить.

Возьмём, к примеру, известную историю с антропологом Наполеоном Шаньоном, который утверждал, будто убийцы среди индейцев племени Янонами были более успешны в продолжении рода. Идея ясная и пугающая: убивай больше — и детей у тебя будет в три раза больше! Звучит слишком жёстко, чтобы быть правдой, и, собственно, позже оказалось, что Шаньон немного «перегнул палку» — он сравнивал пожилых убийц с молодыми неубийцами. А независимые исследования показали, что убийцы в племенных обществах вовсе не плодятся быстрее остальных, да и детей у них, честно говоря, меньше выживает.

И вообще, кто сказал, что войны — норма? Известный миф от Стивена Пинкера звучит так: 15% доисторического населения постоянно гибли в войнах, пока не появились государства и не навели порядок. Отличная реклама государства, не так ли? Вот только археология показывает совсем другое: насильственных смертей в докультурных обществах было не более 2%. Более того, появление государств вовсе не снизило уровень насилия. Напротив, первые крупные структуры частенько разжигали конфликты и увеличили процент убийств примерно до 5%.

Стоит отметить, антропологи могут неосознанно усиливать представления о неизбежности войны. Например, исследователи «записывают» как воинственные те группы, которые фактически почти не воевали, просто из-за наличия изображений оружия на наскальных рисунках. Но эти изображения не обязательно свидетельствуют о реальной агрессии: оружие могло использоваться для охоты или символических церемоний. В результате складывается неверное впечатление, что древние люди постоянно воевали.

Весьма показательны и данные о так называемых «простых» обществах охотников-собирателей. Несмотря на то, что во многих трудах их изображают жестокими, постоянно готовыми пуститься в бой, на самом деле именно они отличаются крайне низким уровнем агрессии и насилия. Настоящая война для них — редкость, а не норма. А вот общества со сложной социальной структурой и более развитой иерархией, напротив, чаще становятся участниками конфликтов и войн. Интересно, не правда ли? Получается, чем сложнее общество, тем больше конфликтов и агрессии оно генерирует.

Притом многие сторонники гоббсовской перспективы вполне признают этот факт, однако они стараются не акцентировать на нём внимание, серьёзно изучая только случаи «сложных» обществ, как это, например, сделал Лоуренс Кили в труде «Война до цивилизации: миф о мирном дикаре». Либо же они могут банально записывать «сложные» общества в «простые», обозначая после этого вторые воинственными.

Вообще, мирное существование норма для многих народов. Так, исследование 590 культур со всего мира показало отсутствие войн у целых 64% из них. Конечно, они могли защищаться от нападений, но вот совершение нападений — то, чем занимается меньшинство культур.

Так почему же мы продолжаем верить в миф о человеческой природе, обречённой на вечную войну? Возможно, проблема здесь в привычке — это убеждение передавалось из поколения в поколение без критического осмысления. Или же кто-то намеренно поддерживает этот миф, чтобы оправдать существование сильного и властного государства, «спасающего» нас от нас самих.

Давайте признаемся себе: идея, что люди по природе своей склонны к миру и сотрудничеству, звучит гораздо реалистичнее, оптимистичнее и привлекательнее. Возможно, нам пора перестать считать мир утопией и начать видеть его естественной частью человеческой жизни. Ведь, как показывает история и исследования, мирные сообщества — не исключение, а скорее правило. Так стоит ли дальше цепляться за мрачные гоббсовские образы? Пожалуй, нет. Пора уже перестать позволять страхам диктовать нам взгляд на человечество и начать доверять друг другу чуть больше!

Волюнтарист, Битарх

Ошибка Пинкера – стало ли общество более мирным из-за возникновения государства?

Волюнтарист, Битарх

Одним из известных трудов Стивена Пинкера является книга «Лучшее в нас». Исходя из неё, общества, существовавшие до возникновения сельскохозяйственных цивилизаций с городами и монопольными правительствами, страдали от хронического насилия и бесконечных войн, и уровень насилия неуклонно снижался со временем, в том числе ввиду монополизации власти и закона. Но действительно ли насилия становилось меньше, играло ли возникновение государства в этом важную роль и является ли человек жестоким по своей природе?

По данным Пинкера, для обществ охотников-собирателей средний уровень летального насилия составлял целых 14%. Но откуда берутся эти данные? Проанализировав их, антропологи Дуглас Фрай и Брайан Фергюсон выяснили, что они неточны и являются «черрипикингом»[1][2]. Например, Пинкер предоставляет данные по убийствам в 8 племенных народов, однако он не говорит, что в случае двух из них (Хиви и Аче) все убийства относились к истреблению коренного населения пограничниками. А между собой племена старались жить в мире. Учитывая эти и другие подобные случаи, объяснимые колониализмом, оценку Пинкера уже можно снизить в два раза, до 7%.

Но и другие его данные являются сомнительными. Современные племена были «заражены» колониалистами, работорговцами, глобализацией и просто фермерством. Они имеют мало общего с племенами, живущими тысячи лет назад. Также антропологи могут предпочитать изучать более насильственные общества. 20% данных Пинкера и вовсе предоставлены одним человеком – Наполеоном Шаньоном, который критикуется в сообществе антропологов, допускает методологические ошибки и даже был изгнан из одного племени из-за навязчивого вмешательства.

Прибегая к другому подходу, Фрай просмотрел выборку 186 обществ, исследуемых антропологами. Только 24 из них были охотниками-собирателями, и только по 8-ми было много упоминаний. В случае 7-ми из этих 8-ми обществ убийства сообщались как редкое, а то и вовсе отсутствующее явление. Также он просмотрел антропологическую литературу в поисках культур, которые никогда не воевали. Он насчитал целых 70 таковых.

Как утверждает Пинкер, ссылаясь на 21 археологическую раскопку, 15% дикарей погибло от насилия. Однако некоторые из этих данных очень ограничены, а также могут быть неверно истолкованы. Например, захоронения людей с наконечниками стрел могут означать, что те попросту были охотниками.

Можно ли привести свидетельства лучше? Исследование до 3000 останков, найденных во Франции, показало 1,9% случаев летальных ранений. В списке Пинкера его нет. Как и исследования 350 останков в Британии с 2%, 418 останков в Сербии и Румынии с 2,3% или 2500 в Японии с 2% следов летального насилия. Исследование 1107 останков в Европе показало минимальную оценку в 3,7% и максимальную в 5,5% летального насилия. Ничуть не близко к 15% Пинкера.

Наконец, все примеры, приводимые Пинкером, не старше 12 тысяч лет, т. е. на них могла повлиять аграрная революция. И как пишет антрополог Лесли Спонсел, «на этапе культурной эволюции охотников-собирателей, который доминировал 99% человеческого существования… отсутствие археологических свидетельств войн позволяет предположить, что они были редки или отсутствовали на протяжении большей части человеческой предыстории».

В итоге можно вывести следующие данные по уровню летального насилия: 2% для охотников-собирателей, до 5% для обществ после аграрной революции, 7% для современных охотников-собирателей, 5% для ранних государств и 3% для 20-го века. Они подтверждают теорию Фергюсона о том, что войны внезапно возникли в мире без войн по причине усложнения социального устройства, а также слова Фрая, что мы имеем дело не с непрерывным падением уровня насилия, а с кривой n-типа.

Люди в обществах охотников-собирателей – социальном устройстве, наиболее близком к естественному состоянию человека, жили в мире и решали многие проблемы без насилия задолго до того, как государство навязало им дисциплину. Не было никакой гоббсовской «войны всех против всех», а данные, указывающие на такое, неточны и выборочны.