Мне показалось занятным сопоставить реакции различных объектов государственных атак на факт атаки, благо в последнее время как раз было несколько разноуровневых примеров.
Либертарианская партия России признана организацией-иноагентом
Реакция:
- Члены ЛПР интересуются, какую именно из двух ЛПР.
- ЛПР(с) выложила официальное заявление: «мы патриоты и осуждаем это решение».
- Не входящие в ЛПР поздравляют обе ЛПР с признанием их существования государством.
- Монтелиберо напоминает о программе помощи с переездом в Черногорию.
Популярный украинский министр обороны отправлен в отставку
Реакция:
- Отставленный выложил отчёт о проделанной работе и провёл
пресс-конференцию. - Единомышленники отставленного в войсках публикуют публичные заявления в его поддержку.
- Иностранные оффи выражают недоумение.
- Широкая общественность: митингует в поддержку отставленного.
Сетевое государство Баладжи Шринивасана подверглось сватингу
Реакция:
- Фаундер вежливо интересуется в твиттере, не желает ли Малайзия бегства капиталов из этой токсичной юрисдикции в более приветливые для подобных стартапов, вроде Казахстана.
- Единомышленники фаундера конкретизируют, сколько именно вложено, и сколько будет выведено, если малайзийские оффи не поклянутся, что это была глупая ошибка, и больше они такого творить не посмеют.
Общее во всех трёх реакциях
- Никто не выражает никаких сомнений в том, что государство совершает неприкрытую агрессию против интересов своих граждан.
- Объекты атаки официально выражают лояльность государству, хотя и осуждают его решение.
- Объекты атаки пытаются убедить государство отменить своё решение по-хорошему.
Уникальность реакции в одном из кейсов
Только фаундер Сетевого государства общается с территориальным государством на равных.
Вывод
Государство эффективно в насилии. Объекты атаки государства предпочитают не давать ему силового ответа, чтобы не провоцировать на эскалацию. Тем не менее, они склоняются к асимметричному ответу. В случае с ЛПР и Сетевым государством это эмиграция, то есть лишение государства экономических ресурсов. В случае с отставным министром это делегитимизация решения через общественное давление.
Я расположила кейсы в порядке увеличения вероятности того, что токсичное решение будет отменено. В случае с ЛПР вероятность исчезающе мала. С Фёдоровым, думаю, вероятность процентов тридцать. С Баладжи процентов семьдесят. Буду следить за последними двумя кейсами.