В фильме под названием Миссия «Серенити», события которого происходят во вселенной сериала «Светлячок», главные герои обнаруживают планету с миллионами погибших жителей. Как выяснилось, на этой планете проводился эксперимент с распылением препарата против агрессивности. Но вместе с этим он подавил само желание жить, а у 10% населения и вовсе вызвал побочку с противоположным эффектом – полным снятием этических барьеров и превращением их в кровожадных хищников.
Противники идеи биоусиления морали, состоящей в улучшении моральных качеств людей с помощью биомедицинских технологий, могут использовать сюжет этого фильма как ещё одну возможность раскритиковать её. Да и в целом ими уже выдвигались различные аргументы против такой практики. Но им явно не стоит спешить с этим, потому что на все их опасения можно дать ответ. Именно это и сделала философ Барбара Сток в одной из своих статей, которую мы сейчас рассмотрим подробнее.
Первая проблема состоит в невозможности привести общее определение морали, ведь разные моральные теории предлагают разные ответы на вопросы о хорошем и плохом. Однако как отмечает Сток, это не до конца верно, поскольку всё же есть некоторые общепризнанные ценности. Если мы посмотрим на пример фильма, хоть и главные герои являются контрабандистами, нарушающими закон (конечно, мы как либертарианцы в этом ничего плохого и не видим), они не лишены базовых моральных принципов, таких как забота друг о друге, справедливость по отношению к уязвимым и готовность рискнуть ради других.
Вторая проблема указывает на то, что всё может кончиться плохо, как это случилось по сюжету фильма. Но стоит понимать – в фильме показывается крайне пренебрежительное вмешательство – без клинических испытаний, без этически допустимых процедур, без понимания рисков в целом. Конечно же, никто не станет спорить с тем, что реальные исследователи должны учитывать всё это в любых своих действиях.
Третья проблема возникает из того, что мораль – это не какая-то отдельная черта, а сложная система взаимосвязанных качеств и мотивов. Однако это такой же вопрос правильного подхода к реализации идеи. Нужно ориентироваться на вмешательства, которые являются минимальными и учитывают подобные взаимоотношения. Добавим также к аргументу Сток тот факт, что в реальности не обязательно подавлять именно агрессию – нужно лишь усилить ингибирующие механизмы, когда их человеку не хватает.
Четвёртая проблема состоит в опасности и репрессивности принуждения к прохождению биомедицинских процедур. Мы, конечно, знаем, что тотальное принуждение этически недопустимо. Но что касательно умеренных социальных методов давления к прохождению процедуры (и обязательного биоусиления морали только для тех, кто уже совершал акты насилия)? Мало того, даже сейчас возникают ситуации, когда учащиеся и работники прибегают к приёму ноотропов, чтобы улучшать свою бдительность и внимание, и тем самым справляться с поставленными им задачами. И биоусиление морали, позволяющее насильственному индивиду справиться с тем, чтобы другие люди не видели в нём угрозу и не исключали из социальных взаимодействий, в этом плане не отличается от вопроса других форм улучшения человека.
Последняя проблема – подрыв свободы и автономии человека. Есть утверждения, что мораль – это способность выбирать между добром и злом, и, если человек не может выбрать совершения зла, его моральные поступки теряют любой смысл. Но Сток верно отмечает, что любые текущие предложения по биоусилению морали не состоят в превращении людей в механических роботов без выбора, а лишь в смещении их склонностей к более моральным. Да и можем ли мы вообще уважать автономию, например, человека, прямо угрожающего совершить по отношению к нам насилие? Вряд ли вы сами станете это делать!
Конечно, идея биоусиления морали требует осторожности и тщательной проработки. Она действительно может нести ряд серьёзных рисков. Но эти риски не являются непреодолимым препятствием, требующим категорического отказа от такой идеи. Они вполне могут быть учтены и проработаны.
