Тег: право

Ты писала, что в случае, если ребёнок подвергается домашнему насилию, то посторонний человек может только разъяснить этому ребёнку свои права. Но разве такое обращение с детьми не является агрессией? Почему в данном случае действия родителя/опекуна не являются нарушением NAP?

анонимный вопрос

Я писала, что использовать средства из богатого арсенала приёмов мирного разрешения недоразумений посторонний может безнаказанно, а вот применить насилие или угрозу насилием — на свой страх и риск. Если вы видите драку, то перед вступлением в неё будет уместно поинтересоваться, не частная ли это драка. Аналогично, увидев насилие над ребёнком, уместно спросить у ребёнка, нужна ли ему помощь. Нет возможности или желания уточнить этот важный момент — последствия могут оказаться непредсказуемыми.

Да, опекун применяет к ребёнку насилие и тем нарушает принцип неагрессии по отношению к нему. Но, проявив агрессию против опекуна ребёнка без санкции ребёнка, вы тем самым также нарушаете принцип неагрессии по отношению к ребёнку. И именно ребёнок — первый, кого спросят после этого инцидента, кто же причинил ему ущерб. И таким причинившим ущерб вполне можете оказаться вы.

Ваши свидетельства о том, насколько велико насилие в отношении ребёнка, должны быть чертовски вескими, чтобы третейский судья, чью юрисдикцию над собой признаёте и вы, и опекун ребёнка, в ситуации, когда ребёнок не демонстрирует желания сменить опекуна, постановил-таки, что опекунские права всё-таки переходят от нынешнего опекуна к другому желающему их получить.

Как при анкапе будет реализовываться защита детей от насилия родителей, и отдельно от психологического насилия?

анонимный вопрос

Принцип самопринадлежности означает, что каждый человек принадлежит сам себе. Ребёнок же — это человек, который в силу конечной скорости развития человеческого организма пока не воспринимается другими людьми в качестве полностью правосубъектного. Поэтому владеть-то он собой владеет, а вот фактически распоряжается не в полной мере — частично право распоряжения ребёнком узурпировано тем или иным взрослым (полностью правосубъектным человеком), с согласия других взрослых.

И вот случается ситуация, когда то, как этот взрослый осуществляет это узурпированное им право, перестаёт устраивать ребёнка. Неважно, идёт ли речь о прямом физическом насилии, психологическом насилии (какое бы поведение взрослого ни называлось таким образом), или просто не сошлись во вкусах. Важно, что ребёнок в любой момент может как декларировать свою полную правосубъектность, так и делегировать любому другому взрослому право частичного распоряжения собой, то есть предложить вступить в права опекуна — если, конечно, ему удастся договориться с кандидатом в опекуны. В этом случае всё просто. Тот взрослый, который, по мнению ребёнка, недобросовестно исполнял свои обязанности опекуна, лишается соответствующих прав, и теперь ничто не защищает его в случае насилия над ребёнком.

Но как быть, если ребёнок не настаивает на отъёме у взрослого опекунских прав (слишком мал, слишком запуган, или, что наиболее вероятно, его просто в целом устраивает ситуация), однако с точки зрения постороннего взрослого опекунские обязанности исполняются опекуном неудовлетворительно? Всё, что посторонний может сделать безнаказанно — это высказать своё суждение по данному вопросу, поделиться этим суждением с другими взрослыми, попытаться разъяснить ребёнку его права — в общем, применить весь накопленный человечеством богатый инструментарий по мирному урегулированию недоразумений.

Если он по какой-то причине считает такие меры недостаточными, он, конечно, может решить применить насилие, и тем самым превратить конфликт в войну, но ему, как полностью правосубъектному человеку, нужно отдавать себе отчёт, что он полностью ответственен за последствия этого решения, и что они могут оказаться не такими, как он рассчитывал.

Хотел бы узнать, как будет обстоять дела с зоофилией и прочими извращениями (исключая людей) при либертарианстве?

Анонимный вопрос

Если вы интересуетесь с целью выяснения, не прикупить ли вам заранее акций компании, производящей аксессуары для зоофилов, или, наоборот, не сбросить ли эти акции, то мне нечем вас порадовать: здесь количественные прогнозы сделать невозможно.

С позиций либертарианства, животные являются объектами, а не субъектами права (Исключением, как вы верно отметили, является такое животное, как человек, просто в силу того, что он это самое право изобрёл). Поэтому любые действия собственника со своим животным на своей же территории, не приносящие прямого ущерба другим людям, не являющимся совладельцами животного или территории, вообще не могут являться предметами юридического разбирательства. Другое дело, что таким действиям можно давать моральную оценку, и попытаться довести посредством шейминга того, кто как-то не так поступил с животным, хоть до самоубийства, если хватит таланта и настойчивости.

Но мне вот пришёл в голову интересный юридический кейс, который я бы не взялась однозначно разрешить.

В некотором кондоминиуме живёт владелец кота. Председатель кондоминиума согласно уставу избирается на всеобщих выборах членами кондоминиума, причём для того, чтобы быть избранным, не требуется непременно самому быть членом кондоминиума. Кота включили в бюллетень, он выиграл выборы, и теперь является председателем кондоминиума. А потом владелец кота совершает с ним половой акт без согласия последнего и публикует видео. Спрашивается, считать ли в этом случае кота безраздельной собственностью своего хозяина, или же должностным лицом, которому был нанесён ущерб?

Кот Стаббс, мэр Талкитны, Аляска

Англо-саксонское или римское право?

Анонимный вопрос

Ох. Обычно всё-таки англо-саксонскому праву противопоставляют континентальное.

В первом случае решение по каждому конкретному вопросу устанавливает судья, он же может основываться как на прецедентах, так и на тех или иных кодексах, но вправе установить и собственный прецедент. Единственное, чем судье крайне не рекомендуется пренебрегать, так это общими юридическими принципами, многие из которых как раз были открыты в рамках римского права.
Ну а во втором случае роль судьи сводится к тому, чтобы установить, какой статьёй того или иного кодекса описывается рассматриваемая ситуация, а дальше принять решение согласно этой статье.

Фактически, идеалом судьи в континентальном праве является компьютерная экспертная система. И лишь в случае, когда обнаруживается законодательная неопределённость, судье приходится обращаться к прецедентам (так называемой правоприменительной практике) или даже устанавливать прецедент самому.

Нетрудно видеть, что континентальное право пропитано духом недоверия к судье и его чувству справедливости, провоцирует цинизм и бездумную штамповку решений. Конечно же, при прочих равных я предпочту прецедентное право, особенно в сложных вопросах.

Однако одной из важнейших особенностей Анкапистана является полная децентрализация права. Если стороны признают юрисдикцию суда над собой, то совершенно неважно, судит он по кодексам, прецедентам, шариату или таблице случайных чисел — решения такого суда должны соблюдаться. Если же хоть одна сторона юрисдикцию суда над собой не признаёт, то это уже не суд, а некая юридически ничтожная процедура.