Как мы знаем, есть три базовые стратегии выживания в дикой природе. Столкнулся с опасностью? В таком случае дерись («бей»), уноси ноги («беги») или притворись ветошью («замри»/«прячься»). Но вот в чём штука: пока мы думали, что это исчерпывающее меню, эволюция решила не останавливаться на этом. Как оказывается, в дикой природе есть и четвёртый, куда более изощренный путь. Давайте назовём его «взломай нейробиологию соседа».
Представьте: вы огромный, сильный тропический таракан. К вам подлетает изумрудная тараканья оса (которая раза в три меньше вас) и делает быстрый укол жалом. Вы живы, вы в сознании, ваши ноги работают. Но вы… больше ничего не хотите. Оса наносит второй, ювелирно точный укол прямо в головной ганглий (мозг) таракана. Её яд работает как идеальный блокатор октопамина – нейромедиатора, который отвечает за инициативу и мотивацию к движению. Таракан не парализован! Просто у него напрочь исчезает свобода воли. У него жесточайшая апатия. Оса берёт гиганта за усик, и как послушную собачку на поводке уводит в свою нору, где отложит на него яйцо. Личинка будет есть таракана живьем, а тот даже не попытается убежать.
Есть также знаменитая токсоплазма (Toxoplasma gondii). Этому одноклеточному паразиту жизненно необходимо попасть в кишечник кошки – только там он может размножаться. Но как туда попасть, если ты сейчас находишься внутри мыши? Токсоплазма не просто ждёт, пока мышь случайно съедят. Она берёт управление на себя! Паразит образует микроскопические кисты в миндалевидном теле мышиного мозга, в результате чего мышь полностью теряет врождённый ужас перед запахом кошачьей мочи, а то и вовсе начинает испытывать от него лёгкое половое возбуждение. Мышь сама выходит на открытое пространство, ищет кошку и закономерно становится её обедом.
Ещё один очень крутой пример: ланцетовидная двуустка – плоский червь, которому нужно из муравья попасть в желудок овцы или коровы. Он проникает прямо в подглоточный нервный узел муравья и садится за штурвал, как заправский дальнобойщик. Вечером, когда холодает, паразит заставляет муравья отделиться от стаи, залезть на самый кончик высокой травинки и намертво вцепиться в неё челюстями. Муравей висит и ждёт, когда его проглотит корова. Но знаете, что самое поразительное? Если за ночь корова не пришла, а утром начало палить солнце (от которого муравей может засохнуть и умереть вместе с паразитом), червь отпускает контроль! Он позволяет муравью разжать челюсти, спуститься на землю и спрятаться в тенёк. Муравей весь день живет своей обычной муравьиной жизнью, а вечером паразит снова нажимает на кнопку: «Пора лезь на травинку!». И так до тех пор, пока их не съедят.
Почему это так круто? Когда мы слышим слово «паразит», мы представляем кого-то, кто просто пьёт кровь или ворует питательные вещества. Но эволюция показала: информация и контроль над поведением – это самый ценный ресурс. Эти существа не управляют жертвой через страх. Они используют идеальные знания нейрофармакологии. Они синтезируют аналоги дофамина, серотонина, различные алкалоиды и белки, которые «взламывают» нейронные цепи других видов. Это не случайный сбой системы, а результат миллионов лет жёсткого эволюционного отбора. Те, кто научились менять поведение хозяина в свою пользу, выживали и размножались гораздо эффективнее тех, кто просто сидел и ждал у моря погоды. И природе было абсолютно наплевать на философские концепции вроде «свободы воли»!
Что это означает для нас, людей? Воздействие на нейробиологию противника, угрожающего нам причинением вреда, для того же биоусиления морали или ингибитора насилия, это тоже не какой-то «бред сумасшедшего», а вполне себе поддерживаемая миллионами лет эволюции успешная стратегия, которая с каждым днём становится нам всё технологически доступнее. Если же вам такой подход вовсе не нравится, тогда посмотрите на себя и предложите полное признание принципа неагрессии (НАП) и недопустимости насилия в обмен на ограничение биотех-вооружений, воздействующих на поведение.
