анонимный вопрос

В основе победного шествия кейнсианства по Земле лежит несложное шулерство. Великая депрессия была объявлена провалом свободного рынка, а не провалом госрегулирования, и для противодействия подобным явлениям был предложен набор инструментов госрегулирования. Кейнсианская теория с самого начала подвергалась критике со стороны австрийской и неоклассической школ, и в течение всего времени, пока она доминировала, никаких убедительных ответов на эту критику дано не было.

Почему кейнсианцы забороли австрийцев? Потому что арбитром в споре о том, какую экономическую политику проводить правительствам, выступали собственно правительства. Это нарушает фундаментальный юридический принцип «Никто не должен быть судьёй в собственном деле», и неудивительно, что правительства с мрачной регулярностью предпочитали те учения, которые предлагали наделить их более значительными полномочиями, а не те, которые предлагали, напротив, полную дерегуляцию экономики.

К счастью, в демократических странах между правительством и избирателями сохраняется некоторая обратная связь, и когда в семидесятых случилась стагфляция, прямо противоречащая кейнсианской теории, то место кейнсианцев при дворах государей заняли монетаристы, с их менее топорными методами. Странам с доминирующим марксизмом не так повезло, там учение Маркса объявлялось всесильным в силу его верности, иначе говоря, обратная связь между теорией и реальностью отсутствовала.

Мне пришлось сделать этот экскурс в историю, чтобы сразу дать понять: в основе успеха кейнсианства лежат не логические обоснования верности теории, а то, что его внедрение несло прямые выгоды внедряющим.

Ну а теперь коснусь непосредственно кейнсианских доказательств: в конце концов, даже если фактические соображения не соответствовали публичным обоснованиям, какие-то обоснования кейнсианцам всё равно приходилось приводить.

В основе любой теории лежит некая модель реальности. Кейнс отказался рассматривать модели взаимодействия между субъектами, и сосредоточился на моделях соотношений между умозрительными сущностями, такими как общий спрос, общее предложение, общая занятость, общий уровень цен, валовый продукт, скорость обращения денег и так далее.

Так, модель кризиса по Кейнсу выглядит как система с положительной обратной связью: чем ниже спрос, тем ниже производство, тем выше безработица, тем ниже спрос. В рамках столь простой модели всё совершенно логически безупречно. Вывод Кейнса: правительству надо стимулировать спрос общественными работами, неважно какими, хоть копать ямы и тут же закапывать, и это позволит выйти из порочного круга. Видно, что такая теория отлично подходит для целей пропаганды: сперва как следует пугаешь, а потом обещаешь спасти, если у тебя купят чудесное средство от проблемы.

В общем, модель получается полностью контринтуитивной: кризис вызывается перепроизводством товаров (согласно АЭШ он вызывается перепроизводством денег, а когда много товаров, то это как раз классно, что полностью соответствует картине мира любого обывателя), главное зло в экономике — это сбережения (согласно АЭШ именно сбережения позволяют внедрять всё более и более окольные цепочки производства, что и обеспечивает экономический рост), лучшее средство борьбы с кризисами — уничтожение сбережений и транжирство ресурсов. Почему внедрение подобного безумия — верный путь к разорению на уровне отдельного домохозяйства, но неким волшебным образом спасает экономику, стоит государству начать такую практику для всей страны сразу, кейнсианцы не объясняли. Между микро- и макроэкономикой у них имеется полный логический разрыв, это две совершенно не связанных дисциплины.

Современное кейнсианство здорово мутировало в сравнении с исходной теорией, слилось в экстазе с монетаризмом и образовало единое мэйнстримное течение, которое продолжает создавать всё более изощрённые модели для самых разных областей жизни. Если Кейнс начинал с того, что пропагандировал саму необходимость государственного регулирования экономики, то сейчас необходимость госрегулирования уже не подвергается сомнению, и экономисты вовсю развлекаются, бесконечно уточняя конкретные способы делать это наиболее изощрённо.