Как политика лишает науку и медицину возможности развиваться

Представьте себе – учёные активно исследуют новый подход к лечению различных психических расстройств, включая депрессию, тревожность, алкоголизм и даже насильственность. Они получают неплохие результаты, которые указывают на наличие у этого подхода существенного потенциала. Но тут политики, опираясь на личные интересы и соображения, а не на научные данные, строжайше запрещают данный подход как нечто чрезвычайно опасное и недопустимое, зачастую не допуская в этом направлении даже научные исследования за закрытыми дверями лабораторий. При этом другие настолько же рисковые вещи они почему-то уже не спешат запрещать настолько строго. Думаете, это выдумка или сюжет какого-то романа? Однако именно такая история уже случалась в реальной жизни.

В середине 20-го века психоделические вещества, такие как ЛСД и псилоцибин, активно исследовались в научных и медицинских целях. Учёные видели в них огромнейший терапевтический потенциал, который подтверждается и многочисленными современными исследованиями, проведёнными в последние годы. Однако между теми и этими исследованиями присутствует пропасть длиной почти в полвека. Почему же так? Ответ простой – психоделические вещества стали ассоциироваться с рядом вещей, которые политикам были неугодны.

В первую очередь, в погоне за сенсациями СМИ начали всячески их очернять, активно распространяя сообщения о возможных рисках: психозах, зависимости, социальной деградации и опасности для молодёжи. Конечно, подобные риски нельзя полностью отрицать, однако они были чрезвычайно преувеличены. Утверждения о высокой зависимости или массовых социальных последствиях практически не имели убедительных доказательств, научная база, на которую в таких утверждениях ссылались, была очень ограниченной.

Также распространение подобных утверждений совпало с ростом контркультурных движений, особенно в США и Западной Европе. Психоделики стали ассоциироваться с хиппи, протестами против войны и более широкими культурными переменами. В результате наркотическая политика стала рассматриваться не только как вопрос общественного здоровья, но и как инструмент социального контроля. Нельзя ведь ожидать от стационарного бандита, что он не захочет запретить всё, что связано с выступающими против его политики движениями. И психоделики попали под раздачу.

Сыграл свою роль и геополитический контекст холодной войны. СССР и другие страны Восточного блока в своей пропаганде активно использовали тему наркотиков как аргумент против западных обществ, изображая их как морально деградирующие. Конечно же, в ответ западные государства решили показать, что способны контролировать проблему наркотиков и защищать общественное здоровье.

Кроме всего сказанного, психоделики просто некому было защитить. Мало кто станет спорить, что табак, алкоголь, а также многие седативные препараты и стимуляторы несут не меньшие риски для здоровья людей. Однако их производство имело сильную поддержку со стороны промышленности и государств. Это помогало им избегать наиболее строгих ограничений. Психоделики, напротив, не имели мощных экономических или политических лоббистов, они производились частным сектором, что дало политикам возможность принимать более жёсткие меры.

Как итог, международная политика в отношении психоделиков формировалась далеко не на основе научных данных о рисках. Тем более что принимались строгие запреты не только на их частное распространение и использование, но и на их изучение. Так, в США исследовать психоделики разрешили только под строгим контролем регулирующих органов, фактически закрыв эту возможность большинству лабораторий, а правительства Франции и СССР в какой-то момент вообще выступали за полный международный запрет даже ограниченного научного исследования психоделиков. Политика строгих запретов по отношению к психоделикам формировалась под влиянием культурных страхов, политической борьбы и институциональных интересов. Именно так наука и медицина надолго лишились возможности развивать перспективное направление в лечении множества расстройств.

Волюнтарист, Битарх

Как страх и политика отняли у нас эффективные лекарства

Представьте себе мир, где вещества, которые могут реально помогать людям с депрессией, ПТСР, зависимостью, и даже, как оказывается, лечить психопатию и быть эффективными в вопросе биоусиления морали, долго лежали на пыльной полке истории, закованные в цепи бюрократии. Разговор идёт о психоделиках – LSD, псилоцибине и прочих загадочных, ярких штуках, которые сегодня снова на волне интереса многих учёных и терапевтов.

Ещё в середине прошлого века психоделики были настоящей звездой науки. Учёные видели в них большой потенциал, а психотерапевты были в восторге от перспективы помочь людям переживать глубокие, трансформационные опыты. Конечно, не обходилось и без скептицизма, однако это было обосновано нехваткой надёжных методов и чётких протоколов, чтобы уверенно оценивать воздействие психоделиков на человека. В общем-то, это был нормальный научный скептицизм, необходимый для любого нового направления исследований. Но тут, как обычно, вмешалась политика.

Когда представители контркультуры в США, протестующие против войны во Вьетнаме, начали использовать психоделики в рекреационных целях и для «расширения сознания», политики занервничали. Властям не нравилась вся эта «неудобная свобода», ведь психоделики стали символом культурного бунта и несогласия, подрывающим авторитет и контроль правительства, и из них быстро сделали козла отпущения. «Наркотики! Опасно! Запретить!» – так кричали заголовки газет.

Разумеется, учёные тоже попали под раздачу. Исследования психоделиков были заморожены, поскольку власти буквально перекрыли кислород всем, кто хотел хоть как-то изучать эти вещества. Мало того, государственные ограничения коснулись не только известных психоделических веществ, но и в принципе всех соединений, воздействующих на 5-HT2A рецепторы мозга, которые являются ключевыми в механизме действия классических психоделиков. Американское правительство ввело строгие юридические ограничения, любые эксперименты с психоделиками требовали множества бюрократических согласований и жесточайшего контроля со стороны государственных структур. Фактически, это означало, что лишь очень немногие лаборатории могли получить доступ к таким исследованиям.

И вот теперь, спустя десятилетия, учёные снова осторожно открывают эту дверцу. Оказывается, в правильных дозах и под контролем профессионалов психоделики вполне безопасны, и проблема чаще всего возникает при неконтролируемом употреблении слишком больших дозировок, когда эти вещества действительно превращаются в «злобные наркотики, крадущие рассудок», а не мощные терапевтические инструменты. Также проводятся исследования по нахождения наиболее эффективных дозировок, с максимальным терапевтическим эффектом и минимальными побочками. В целом, современные исследования говорят, что в рамках контролируемых сеансов психоделики не только безопасны и никак не нарушают когнитивные и аффективные способности человека, но и усиливают эмпатию, помогают справиться с травмами и даже очень существенно снижают уровень агрессивности.

Кроме того, сейчас идёт работа над созданием новых молекул, которые сохранят все плюсы оригинальных психоделических веществ, но минимизируют возможные риски. Разрабатываются соединения, которые избирательным образом влияют на определённые рецепторы мозга, позволяя получить терапевтические эффекты без нежелательных побочных явлений, таких как галлюцинации или чрезмерная стимуляция. Что уж говорить, наука зашла далеко, и сейчас мы можем быть свидетелями второй волны психоделического ренессанса.

Ирония в том, что все эти годы скептицизм по отношению к психоделикам был не столько научным, сколько политическим. Поэтому может хватит уже бояться призраков прошлого? Ведь наука нам ясно показывает, что в вопросе психоделиков лучше довериться исследованиям, а не страшилкам из прошлого века. Сегодня психоделики вполне могут быть успешно использованы в терапевтических целях, включая даже такое важное направление, как усиление функции механизма ингибирования насилия, биоусиление морали и лечение психопатии.

Волюнтарист, Битарх