Тег: политики

Как политика лишает науку и медицину возможности развиваться

Представьте себе – учёные активно исследуют новый подход к лечению различных психических расстройств, включая депрессию, тревожность, алкоголизм и даже насильственность. Они получают неплохие результаты, которые указывают на наличие у этого подхода существенного потенциала. Но тут политики, опираясь на личные интересы и соображения, а не на научные данные, строжайше запрещают данный подход как нечто чрезвычайно опасное и недопустимое, зачастую не допуская в этом направлении даже научные исследования за закрытыми дверями лабораторий. При этом другие настолько же рисковые вещи они почему-то уже не спешат запрещать настолько строго. Думаете, это выдумка или сюжет какого-то романа? Однако именно такая история уже случалась в реальной жизни.

В середине 20-го века психоделические вещества, такие как ЛСД и псилоцибин, активно исследовались в научных и медицинских целях. Учёные видели в них огромнейший терапевтический потенциал, который подтверждается и многочисленными современными исследованиями, проведёнными в последние годы. Однако между теми и этими исследованиями присутствует пропасть длиной почти в полвека. Почему же так? Ответ простой – психоделические вещества стали ассоциироваться с рядом вещей, которые политикам были неугодны.

В первую очередь, в погоне за сенсациями СМИ начали всячески их очернять, активно распространяя сообщения о возможных рисках: психозах, зависимости, социальной деградации и опасности для молодёжи. Конечно, подобные риски нельзя полностью отрицать, однако они были чрезвычайно преувеличены. Утверждения о высокой зависимости или массовых социальных последствиях практически не имели убедительных доказательств, научная база, на которую в таких утверждениях ссылались, была очень ограниченной.

Также распространение подобных утверждений совпало с ростом контркультурных движений, особенно в США и Западной Европе. Психоделики стали ассоциироваться с хиппи, протестами против войны и более широкими культурными переменами. В результате наркотическая политика стала рассматриваться не только как вопрос общественного здоровья, но и как инструмент социального контроля. Нельзя ведь ожидать от стационарного бандита, что он не захочет запретить всё, что связано с выступающими против его политики движениями. И психоделики попали под раздачу.

Сыграл свою роль и геополитический контекст холодной войны. СССР и другие страны Восточного блока в своей пропаганде активно использовали тему наркотиков как аргумент против западных обществ, изображая их как морально деградирующие. Конечно же, в ответ западные государства решили показать, что способны контролировать проблему наркотиков и защищать общественное здоровье.

Кроме всего сказанного, психоделики просто некому было защитить. Мало кто станет спорить, что табак, алкоголь, а также многие седативные препараты и стимуляторы несут не меньшие риски для здоровья людей. Однако их производство имело сильную поддержку со стороны промышленности и государств. Это помогало им избегать наиболее строгих ограничений. Психоделики, напротив, не имели мощных экономических или политических лоббистов, они производились частным сектором, что дало политикам возможность принимать более жёсткие меры.

Как итог, международная политика в отношении психоделиков формировалась далеко не на основе научных данных о рисках. Тем более что принимались строгие запреты не только на их частное распространение и использование, но и на их изучение. Так, в США исследовать психоделики разрешили только под строгим контролем регулирующих органов, фактически закрыв эту возможность большинству лабораторий, а правительства Франции и СССР в какой-то момент вообще выступали за полный международный запрет даже ограниченного научного исследования психоделиков. Политика строгих запретов по отношению к психоделикам формировалась под влиянием культурных страхов, политической борьбы и институциональных интересов. Именно так наука и медицина надолго лишились возможности развивать перспективное направление в лечении множества расстройств.

Волюнтарист, Битарх

Как сделать хорошую экономику без налогов, чтобы вся экономика была из рынка?

Zxcutehikka

Это интересный вопрос. Подозреваю, что автор вопроса хочет получить этатистский ответ: как соорудить хорошую экономику сверху, предварительно придя к власти в некоем государстве. Тут относительно недавняя история показывает несколько неплохих примеров, вроде реформирования грузинской экономики Кахой Бендукидзе или аргентинской экономики — Хавьером Милеем. Что объединяет эти случаи, а равно и более классические примеры экономических чудес — западногерманское, японское, южнокорейское, сингапурское и так далее?

Прежде всего — то, что экономика в этих странах перед началом реформ была полностью развалена. Только когда лошадь уже сдохла, чиновничья орда милостиво согласится с неё слезть и сказать, мол, ладно, реформируйте, буду вам мешать, но вполсилы, а вот когда лошадь снова поскачет, тогда, конечно, снова настанет мой час, и я отодвину вас в сторону. Ну и реформатор после этого более или менее аккуратно разбирал регуляторные завалы, давая экономике дышать.

Пожалуй, мне приходит в голову только один пример экономического чуда, которое вовсе не сопровождалось никакими реформами: гонконгское. Там, по рассказам, губернатор просто саботировал политику метрополии и довольно долго вообще не вмешивался в то, что происходило в локальной экономике. Ну а потом метрополия просто отдала Гонконг китайским социалистам.

Путь Гонконга — как раз то, что доступно кому угодно, а не только избранным или неизбранным политикам. Делов-то — нужно просто игнорировать государственные указания и заниматься своими частными делами. Если никто не будет платить налоги, получим безналоговую экономику, что, собственно, и интересует автора вопроса. Конечно, современное государство умеет обходиться и без налогов. Скажем, оно могло бы просто печатать деньги и финансировать свои потребности из этого источника. Так что неплохо бы заодно игнорировать и государственные деньги.

Проблема, однако, в том, что массовое игнорирование государственных хотелок начинается не раньше, чем люди массово понимают, что государство облажалось. А значит, на старте экономика у нас в руинах. Хуже того, уровень экономической грамотности у людей на старте скорее всего вопиюще низок — иначе откуда у нас экономика в руинах? Почему «скорее всего»? Потому что есть более благоприятная альтернатива: люди в целом более или менее грамотны, а экономика разрушена, скажем, войной и экономическими санкциями. И это та причина, по которой у России будет больше шансов добиться экономического процветания после силового смещения текущего правительства, чем у какой-нибудь Кубы или Венесуэлы.

Причём даже если правительство Венесуэлы сейчас будет добито армией США, толку от этого скорее всего окажется мало, ведь местные социалисты будут уверены, что они-то были молодцы, просто случился форсмажор, а теперь давайте чинить наш замечательный боливарианский социализм. Откуда у меня такая уверенность? Да есть, знаете ли, прецедент Ирака: внешнее свержение социалистического правительства не позволяет народу поумнеть, народ вместо этого озлобляется.

Ответ получился размашистым, скорее размышления вслух, нежели связная лекция, да и политологические штудии не самая сильная моя сторона. Зато вроде получилось рассмотреть тему с нескольких сторон, и то хлеб.

Типичный политик – психопат

Волюнтарист, Битарх

Известно, что более половины людей не наберёт результат выше 2 баллов из 24 по тесту Роберта Хаэра PCL:SV. И лишь 1 – 2% индивидов наберёт результат от 13 и выше, указывающий на наличие высокого уровня психопатии. Но интересно, как бы этот тест сдал «типичный» политик? Опираясь на статью «О политике и психопатии», давайте проведём мысленный опрос и выставим его личности оценки от 0 до 2 баллов по каждой черте психопатии.

Начнём с первого фактора психопатии, оценивающего эгоистичность, бессердечность и безжалостность индивида.
– Присуще ли типичному политику поверхностное очарование? Разумеется, ему очень важно хорошо продемонстрировать себя перед публикой. Стоит также сказать, что он склонен выдавать себя не тем, кем является, и симулировать эмоции. По данному пункту ему точно можно поставить 1 балл, а возможно и 2 балла.
– Считает ли он себя лучше, чем все остальные, т. е. тем, кто достоин править другими? Он хочет власти, так что 1 балл точно получает, а возможно и 2 балла.
– Он лживый, неискренний, манипулятивный, недобросовестный, нечестный? Нечего и сказать, 2 балла.
– Ему не хватает эмпатии, чувствительности и уважения к другим людям? И мы говорим именно о людях как об отдельных индивидах, нас не интересуют его чувства к некой нации или политическому курсу, поскольку эмпатию можно испытывать только к индивидам. Конечно же, ему на самом деле плевать на отдельных людей, кроме, разве что, своих друзей и членов семьи, так что уверенно ставим 2 балла.
– Уклоняется ли политик от ответственности за свои действия? Разумеется, он будет покрывать свои неправильные поступки, и возьмёт на себя ответственность только в том случае, если это принесёт ему ещё больше власти, богатства или известности, так что можем уверенно ставить 1 балл, а то и 2 балла.
– Политику не хватает вины и раскаяния, он холоден к другим? Его никак не волнуют боль и страдания жертв его действий? Да, он принимает законы, которые причиняют людям неудобства, делают их беднее или нарушают их права, так что уверенно ставим 2 балла.

Перейдём теперь ко второму фактору психопатии, оценивающему то, насколько антисоциальным является образ жизни индивида.
– Политик импульсивный, безрассудный, опрометчивый, непредсказуемый? Не всегда, однако время от времени он может поддерживать крайне рискованные решения, так что ставим 1 балл.
– Он нетерпелив, несдержан и раздражителен? Тоже не всегда, но нередко политики позволяют себе резкие, «алармистские» призывы, так что тоже ставим 1 балл.
– Его образ жизни паразитический, он не имеет долгосрочных целей на будущее? Конечно, цели он имеет, но эти цели состоят в том, чтобы добиться власти, богатства и популярности, ухудшив положение других. Также политик живёт на принудительно взимаемые с людей налоги, так что он паразит, который получает 1 балл.
– Он безответственный, ненадёжный, не соблюдает свои обязательства? Уверенные 2 балла.
Однако, что касается антисоциального поведения в подростковом и взрослом возрасте, политику это не свойственно, а если он всё же когда-то вёл так себя – это скроют от публики, так что здесь нельзя уверенно дать какую-то оценку.

В итоге типичный политик получает от 9 до 12 баллов по фактору 1 (что является максимальным результатом), и 5 баллов по фактору 2. Его суммарный результат – от 14 до 17 баллов. Оказывается, он уверено входит в худшие 1 – 2% населения. Он не тот, с кем мы бы хотели себя ассоциировать, а уж тем более за кого голосовать. И в правильно устроенном человеческом обществе его бы просто изгнали, он бы не получил ни малейшей доли власти.

От себя ещё хочется добавить сравнение типичного политика с военными преступниками. Как демонстрируют исследования, обычные насильственные преступники имеют хоть и высокие суммарные, но довольно равномерные показатели по двум факторам психопатии, тогда как военные преступники в сумме хоть и имеют такие же показатели, но при этом более высокие по фактору 1 и более низкие по фактору 2. Это не слишком уж антисоциальные личности. При этом они чрезмерно жестоки и бессердечны, как и типичный политик.