Тег: нтп

Хватит оправдываться, или почему бардак – это круто!

Либертарианцев часто обвиняют, что без сильного государства у нас будут бардак и хаос. И мы почему-то обычно начинаем оправдываться, мол, никакого бардака не будет, у нас тоже будет порядок! Только этим мы ещё толком ничего не сказали, а уже уселись на скамью подсудимых. Это заведомо проигрышная стратегия, ведь когда оправдываешься, ты выглядишь проигравшим. Чужое обвинение задаёт правила разговора, а ты пытаешься заслужить снисхождение. Поэтому стоит пойти в атаку и сказать: бардак и хаос – это круто!

Разные школы, неожиданные идеи, непохожие люди, споры, эксперименты, новые способы жить – ради этого нам и нужна свобода, и таким «бардаком» надо только гордиться. У развития есть неудобная для начальства особенность: ему нужны варианты. В обществе тоже действует эволюционный механизм: возникают новые идеи и практики, люди проверяют их, перенимают, соединяют, переделывают. Разнообразие даёт материал для поиска, обратная связь помогает учиться. А когда разрешён только единственный способ, общество лишается возможности сравнивать. И для культурной эволюции, в отличии от биологической, достаточно лишь обменяться удачной идеей – ждать рождения следующего поколения не нужно.

Возьмём образование. Один ребёнок любит чёткое расписание, другой загорается физикой, собирая велосипед, третьему нужны маленькая группа и спокойный темп. Пусть будут разные школы, семейное обучение, мастерские, занятия через интернет. Пусть преподаватели пробуют новые методы, показывают результаты, перенимают находки друг друга. Родители и дети получают выбор. Удобство отчётности – так себе причина стричь всех под одну гребёнку.

Научно-технический прогресс выглядит примерно так же. Программисты публикуют код, коллеги находят ошибки, кто-то собирает на этой основе новый инструмент. Разные лаборатории проверяют разные гипотезы. Конкуренты становятся партнёрами, любитель подсказывает специалисту неожиданное решение. Полезно, когда у человека с идеей есть несколько дверей, в которые можно постучать. Ведь нельзя заранее утвердить план озарений.

В медицине и биотехе такая возможность особенно дорога. Каталин Карико годами сталкивалась с отказами в финансировании исследований РНК, но позднее её совместная работа с Дрю Вайсманом помогла создать РНК-вакцины и принесла им Нобелевскую премию. Вывод здесь простой: нужны разные исследовательские группы, подходы и источники денег. У исследователя должна быть возможность оспорить привычный подход и найти поддержку для другой гипотезы. Одна комиссия вполне может ошибиться, поэтому было бы ужастно вручить ей ключи от всех лабораторий.

А уж тем более важно разнообразие в городах. Жильё, небольшие магазины, мастерские, кафе, двор с деревьями – у каждой части района своя жизнь. Представьте, что жители могут договориться о саде во дворе, предприниматель – оживить пустующее помещение, соседи – испытать новое использование общей площади. Попробовали, посмотрели, кому стало удобнее и кому мешает, исправили. Район получает возможность меняться постепенно, с учётом опыта тех, кто там живёт.

С социальными нормами ещё интереснее. Кто-то живёт большой семьёй, кто-то один, кто-то делит быт с друзьями. Один человек меняет профессию в пятьдесят, другой выбирает роль отца, который занимается детьми, пока мать строит карьеру. Благодаря таким людям у остальных расширяется представление о возможной жизни. Даже если лично нам хорошо по-старому, чужая свобода выбора делает мир просторнее.

Конечно, у этого разнообразия есть рабочие условия: добровольность, уважение к чужим правам, ответственность за причинённый вред, возможность критиковать и отказываться. Благодаря им можно пробовать, замечать ошибки и исправлять их. Хорошо жить в обществе, где можно сказать: «А давайте попробуем иначе». Там, где новая идея получает шанс, а несогласный может найти единомышленников и сделать по-своему. Если всё это называется «бардаком и хаосом» – нам стоит принять их с гордостью!

Волюнтарист, Битарх

Иллюзия сытого демографического заката: почему в полупустом мире некому будет чинить роботов

Мы всегда говорим, что если зарегулировать каждый шаг, обложить человека миллионом запретов, лицензий и штрафов за любой чих, то люди просто перестанут рожать. Человек – существо биологическое, а звери в тесных клетках не размножаются. Но в ответ лишь прилетает, мол, ну и пусть, людей и так слишком много, а если станет меньше, то пробок не будет, природа очистится, наступит тишина и красота. Обычно мы парируем экономикой: поплывёт инфраструктура, лопнет солидарная пенсионная система, а рынки сожмутся до состояния ларька. Всё так и будет. Но за этим фасадом скрывается куда более жуткая вещь – технологический регресс и риск медленного, но верного угасания человечества как вида.
 
Любители сокращения популяций упорно видят в человеке лишь «лишний рот», «источник углеродного следа» и ходячую проблему. Но человек – это не просто рот, а ещё и мозг. Это предпринимательский дух, изобретательность и труд. Поэтому давайте разберёмся на пальцах, почему мечта о «маленьком уютном человечестве» – это опаснейшая иллюзия.
 
Во-первых, редкие таланты. Гении, способные двигать фундаментальную науку, не появляются по разнарядке Госплана. Они рождаются статистически редко – условно один на миллион. Если у вас популяция в 8 миллиардов, то у вас есть пул из восьми тысяч потенциальных Эйнштейнов, фон Нейманов и Тьюрингов. Сократите население вдвое, и вы срежете этот пул ровно на 50%. Сократите ещё, и прорывных идей станет в разы меньше. А ведь именно эти единицы создают технологии, которые потом всех кормят и лечат.
 
Во-вторых, ловушка специализации. Современный научно-технический прогресс держится на невероятно глубоком разделении труда. В XVIII веке эрудит мог разбираться и в механике, и в ботанике, и в философии. Но сегодня низко висящие плоды науки уже сорваны. Чтобы сдвинуть край познания хотя бы на миллиметр, нужны тысячи сверхузких специалистов. Один человек не может и проектировать литографический сканер для чипов, и синтезировать молекулу от редкого рака, и строить термоядерный реактор. Чем больше общество, тем больше уникальных, нишевых профессий оно может себе позволить. Маленькое общество, пусть даже поголовно с тремя высшими образованиями, физически не способно поддерживать миллионы сложных компетенций одновременно.
 
В-третьих, эффект масштаба и доступность технологий. Разработка нового процессора или лекарства стоит миллиарды долларов. На глобальном рынке из миллиардов людей эти колоссальные затраты размазываются тонким слоем – в итоге мы получаем копеечные таблетки и доступные смартфоны. Схлопните рынок – и сложнейшие проекты перестанут окупаться. Бизнес просто не будет вкладываться в то, что некому продать. Сначала исчезнут нишевые лекарства от редких болезней, затем специализированное оборудование, а потом и целые отрасли. Государство, конечно, попытается спасти положение «субсидиями», но отбирать деньги у сжимающейся экономики – это путь к ещё более быстрому краху.
 
В-четвёртых, знания не живут в книгах. Чертежи без живой цепочки преемственности – просто мёртвые терабайты данных. Сложная технология живёт только в руках практиков: когда седой инженер передаёт неявные навыки молодому аспиранту прямо у станка или в лаборатории. Если поколение сменяется слишком малочисленным, цепочки рвутся. Человечество уже не раз теряло технологии – от рецепта римского бетона до способности быстро воспроизвести ракетные двигатели лунной программы.
 
И наконец, мы не можем просто стоять на месте. Природа не делает пауз на «уютную жизнь». Бактерии мутируют и вырабатывают устойчивость к антибиотикам. Климат преподносит сюрпризы, инфраструктура ветшает, а космические угрозы никуда не делись. Чтобы цивилизация просто сохраняла текущий уровень безопасности, ей нужно бежать изо всех сил вперёд – открывать новые источники энергии, создавать новые материалы и лекарства. Если мы замедляем НТП из-за нехватки мозгов, мы не остаёмся на месте, а начинаем медленно скатываться в новый тёмный век.

Волюнтарист, Битарх

Несколько слов о научно-техническом прогрессе и современной цивилизации

Волюнтарист, Битарх

Существует позиция, исходя из которой научно-технический прогресс и современная цивилизация – зло, способное лишь сделать человека несчастным. Конечно, эта позиция не так уж популярна и вряд ли когда-либо получит значительную поддержку, но хотелось бы сказать несколько слов о том, насколько она всё же несостоятельная.

Разговор можно начать с того, что сами противники прогресса в значительной мере выжили лишь из-за него, а не с большой вероятностью умерли от голода, холода или болезней ещё в раннем детстве. Впрочем, кардинальное повышение выживаемости людей и доступности благ является очевидным следствием прогресса. Но не таким очевидным иногда оказывается тот факт, что только благодаря прогрессу у человечества вообще есть хоть какой-то шанс выжить в долгосрочной перспективе.

Кто-то может утверждать, что прогресс создал средства, способные сильно навредить всему человечеству (уничтожая экологию или даже являясь оружием массового поражения). Однако бессмысленно спорить с тем, что больше всего человечеству может навредить именно отсутствие прогресса. В таком случае оно со 100% вероятностью не сможет выйти за границы родной планеты и погибнет при ближайшей катастрофе планетарных масштабов. Земля не вечная, кроме того, какая-то катастрофа может случиться очень скоро, а не через сотни миллионов лет. Получается, выступать против прогресса значит выступать за бесследное уничтожение человечества в будущем. Готов ли кто-то из критиков прогресса открыто поддержать именно такую идею?

Ещё одним аргументом против прогресса являются якобы страдания людей в неестественной для них городской среде. Вместо этого предлагается жизнь близкая к природе, к которой человеческая психика адаптирована наилучшим образом, и ради счастья человека сейчас можно пожертвовать возможностью сохранения человечества в будущем. Конечно же, на самом деле доисторические люди много страдали, археологические свидетельства часто показывают на их останках следы длительного физиологического стресса от голода и болезней. Переход к примитивному сельскому хозяйству тоже не решает эту проблему полностью, ещё несколько веков назад неурожай (например, ввиду климатических факторов) был распространённой причиной голода, да и крестьяне прошлого регулярно страдали от дефицита и однообразия пищи. Постоянно сытый, находящийся в тепле и довольно здоровый среднестатистический житель современного города явно будет счастливее. Но разговор даже не об этом, а о том, что по утверждению противников прогресса среду обитания человека необходимо законсервировать.

Одним из наиболее естественных процессов для всего живого можно назвать адаптацию к изменяющимся условиям среды. И современную городскую цивилизацию, как и любые формы потенциальной будущей цивилизации, можно легко назвать новой средой обитания, к которой необходимо просто адаптироваться. Мало того, человек ещё и получает преимущество – он сам управляет тем, как будет устроена новая среда, что делает адаптацию проще. Без прогресса изменение среды всё равно никуда бы не делось ввиду неизбежных климатических изменений, только вот людям пришлось бы обойтись уже без такого преимущества, получая повышенный шанс преждевременного вымирания вместо адаптации.

Противник прогресса готов апеллировать к естественности определённой среды обитания для человека. Но почему же он тогда отрицает такой естественный процесс как адаптация? Чем же одна естественность его устраивает, а другая – нет?

Наконец стоит сказать, что у противников прогресса просто нет никаких шансов воплотить свои идеи в реальность. Убедить им всех не получится, и единственный для них выход – насильно принудить других к отказу от прогресса. Но без прогресса просто не будет существовать значимых средств к совершению такого принуждения, особенно в мировых масштабах. И у групп людей, продвигающих прогресс, всегда будет преимущество в плане средств, позволяющих защититься от такого насильственного принуждения. Так что любые идеи против прогресса попросту мертворождённые.