Когда трагедия общин — это хорошо?

В сценарии ролика про проблему безбилетника и трагедию общин я акцентировала внимание на том, как это плохо для пользователей общего ресурса, и какие стратегии выработаны, чтобы с этим бороться. А сейчас хочу рассказать про кейс, когда трагедия общин это хорошо, а борьба с ней — плохо.

Весь фокус в том, что именно является общим ресурсом. Представьте себе такой редкий ресурс, как потребительский спрос. У каждого есть возможность произвести какой-то товар или услугу, продать её и получить прибыль. Пока рынок пуст, немногочисленные производители получат сверхприбыль, и жажда наживы привлечёт на эту делянку множество других поставщиков. Конкуренция за внимание потребителя быстро приводит к тому, что маржа уменьшается. Для сохранения прибыли приходится увеличивать объёмы, и это окончательно истощает общий ресурс. Потребитель получает огромное изобилие дешёвых товаров, которые ему готовы навязывать в как можно большем количестве, лишь бы соблаговолил купить. Вот акция «два по цене одного», вот рассрочка, вот распродажа, вот безлимит за фиксированный абонемент — только купи.

Согласитесь, если поставить себя на место потребителя, то этот феномен не может не радовать. Но производитель, для которого это страшная трагедия общин, пытается с ней бороться. Как мы знаем из ролика, тут возможны две стратегии: приватизация и кооперация.

Приватизация означает присвоение потребительского спроса в такой-то отрасли конкретным производителем, иначе говоря, создание монополии. Другим поставщикам запрещено продавать потребителям такие-то товары и услуги. Всё, теперь можно не гнаться за объёмами продаж и получать сверхприбыль при достаточно скромных вложениях в производство. Правда, часть прибыли придётся вложить в защиту от конкурентов, а они не дремлют, так что эти издержки будут иметь тенденцию к увеличению.

Кооперация означает, что удовлетворять потребительский спрос может кто угодно, но на него налагается ряд ограничений. Обычно это выражается в жёстких отраслевых стандартах, которые по факту закрепляют доминирующее положение тех игроков, которые готовы вложить в производство значительный капитал, аутсайдеры же отсеиваются. Правда, придётся уделять много внимания контролю над тем, чтобы произодители не жульничали. В связи с этим вспоминается недавний кейс с каким-то европейским автоконцерном, который подделывал данные о чистоте выхлопа своих движков, чтобы сэкономить на соблюдении стандарта экологичности. Но классический пример — это, конечно, средневековые цеха и гильдии. Качество их товаров было высоким, объём производства низким, прибыли великолепными. Вот только чёрный рынок со временем подорвал их доминирующее положение, и произошла трагедия общин, известная нам как промышленная революция.

Так что, когда вам рассказывают о вреде конкуренции и пользе кооперации, а также о неизбежности естественных монополий, важно понимать: эти ребята вполне искренни, и совсем не дураки. Просто вы для них — ресурс.

Рождественская ярмарка это трагедия общин во всей красе: потребители довольны, их завлекают изо всех сил, а они больше смотрят, чем покупают

Эффективность насилия

Что скажешь по поводу того, что издержки обеспечения безопасности и защиты прав собственности выше у частных компаний, чем у государства, и что оно, в силу своей исключительной эффективности в применении силы и соблюдения порядка, может лучше обеспечивать защиту и охрану правопорядка, суды, чем частные компании, поэтому в этом вопросе оно нужно?

анонимный вопрос

За счёт чего издержки государства по защите прав собственности могут быть ниже, чем у частной компании? Только за счёт игр со статьями бюджета. Да, полицейскому достаточно повесить табличку «запрещено, штраф такой-то», и пару раз показательно оштрафовать — а частнику придётся постоянно стоять над душой и бдеть, чтобы запрет не нарушили. Но это не означает мегаэффективности полицейского. Это означает, что сам он может получать копейки, или даже вовсе кормиться со взяток, а основные затраты государству придётся нести на то, чтобы этому полицейскому боялись перечить. И издержки на обеспечение этого страха размазаны по куче статей бюджета, от образования до содержания тюрем.

Частнику же часто приходится конкурировать с государством в совершенно неравных условиях. Там, где государство поставляет услугу, уже оплаченную из налогов и не требующую дополнительных денег, частник вынужден брать с клиента дополнительные деньги, ведь налогами с ним государство не делится.

Государство вносит искажения, и зачастую довольно непредсказуемые, в рыночную картину, и пока эти искажения действуют, судить о рыночной эффективности становится сложнее. Можно начать дело, рассчитывая на имеющуюся конъюнктуру, а в середине проекта столкнуться с совершенно новой регуляторной базой, и всё, проект придётся свернуть, списав убытки. Государственные учреждения обычно могут рассчитывать на то, что их интересы при законодательных нововведениях будут учтены, так что там с планированием немного проще. Но как-то странно делать на основе этого вывод о том, что государство нужно. Это всего-навсего пример нечестной конкуренции, которая государством же и порождается.

Резюмирую. Действительно, государство может обеспечить частным компаниям сколь угодно высокие издержки на что угодно, путём применения силы или угрозы силы. Но кому нужно такое государство? Уж точно не потребителю, на которого все эти издержки в итоге и переложат.

Искажение картины рыночной эффективности

Будет ли при анкапе возможность давить конкурентов?

Например, говорить заводам не работать с другими, иначе они лишатся прибыли от их главного заказчика (намного более крупного капиталиста).

Japan (NathanTikhonov)

Разумеется, никто не мешает одному экономическому агенту обговаривать перед заключением тех или иных сделок разные дополнительные условий, в том числе прямого отношения к предмету сделки не имеющие. Так, весьма распространённым видом сделки является договор о совместном ведении хозяйства, сопровождающийся условием об эксклюзивном сексуальном обслуживании, и нет оснований полагать, что в отсутствие государства сделки такого типа будут немедленно изжиты подчистую.

Но, как мы отчётливо видим на примере с институтом моногамного брака, оговорка об эксклюзивности, даже будучи отчётливо обозначена, соблюдается весьма неаккуратно, но при этом отнюдь не каждое нарушение этой оговорки приводит к немедленному расторжению основного контракта. Дело в том, что контрагенты взаимозависимы. Даже если одна из сторон сделки заметно сильнее, для наказания второй стороны, нарушившей дополнительные условия к договору, ей придётся пойти на некоторые издержки, и это её ослабит. Причём непосредственный ущерб от нарушения дополнительного условия может быть довольно невеликим, а то и вовсе отсутствовать, а сам договор может оставаться весьма выгодным для сильной стороны. Иначе говоря, пустое самодурство расточительно.

Поэтому экономически более сильная сторона, хоть и будет надувать щёки, претендуя на особое внимание, окажется вынужденной закрывать глаза на то, что отнюдь не каждый её каприз будет удовлетворяться, иначе её привычка к мелкой мстительности быстро исправит тот факт, что она по какому-то недоразумению является сильной стороной в большинстве рыночных сделок. Так от излишней спеси некогда влиятельные компании впадают в ничтожество.

Не могут ли частные охранные предприятия в процессе конкуренции вступать в физическую борьбу против конкурентов или пытать тех, кто не будет пользоваться их услугами?

анонимный вопрос

Думаю, никто не сомневается в том, что техническая возможность для подобных действий у них есть, а значит, исключить их нельзя. Конечно же, такие эксцессы будут случаться, вопрос лишь в том, к чему это будет приводить.

Для начала рассмотрим пример монопольной охранной структуры типа «полиция». Если у неё возникает конкурент, желающий оказывать кому-либо охранные услуги помимо полиции, то она, разумеется, вступит с ним в физическую борьбу. Это может выглядеть скучно: заведение дела, выезд с проверкой, арест, следствие, суд, штрафы и посадки. Это может выглядеть весело: погони, перестрелки, гроб, кладбище. Так или иначе, конкурент устраняется, просто потому что граждане в большинстве своём уверены в благотворности государственной монополии на насилие, ведь сам Гоббс так изрёк, и сама Шульман подтвердила. Будет ли полиция пытать тех, кто не будет пользоваться её услугами? Хуже. Она будет пытать тех, кто оплачивает её услуги, просто потому что может, а противопоставить ей нечего. Точнее, этому беспределу предлагается противопоставлять деятельность специализированных альтернативных охранных предприятий: прокуратуры, отдела собственной безопасности и так далее. То есть даже в текущей действительности никто не готов согласиться на полную и всеобъемлющую монополию на насилие со стороны одного единственного актора. Сторожа предлагается сторожить.

Теперь рассмотрим бандитскую «крышу» наподобие тех, которые, по преданию, заполонили улицы в девяностые. Если город достаточно крупный, то конкурирующих крыш в нём может оказаться несколько. В каких случаях крыши вступают в физические разборки с конкурентами? Во-первых, разборки должны обходиться недорого (много дешёвых бойцов). Во-вторых, спорный бизнес должен быть довольно лакомым. Но если некий бизнес потенциально способен принести крыше хорошие деньги, то он может позволить себе выбирать ту крышу, которая будет работать лучше и дешевле, ведь иначе всегда можно обратиться к конкурентам. Так что конкуренция крыш неизбежно приведёт к снижению поборов, а значит, физические разборки с конкурентами будут становиться всё менее оправданными. Опять же, чем быстрее тратить бойцов, тем дороже они становятся. И вот уже кровавые разборки становятся редкостью, и вместо этого авторитеты всё разводят по понятиям.

Ну а что насчёт пыток тех, кто не является клиентом? Конечно же, крыше выгодно распускать слухи о наказаниях для строптивых. Реально же вести подобную деятельность со временем станет совершенно избыточным, тем более, что буквально пара-тройка хорошо распиаренных прецедентов — и мало кто рискнёт оказаться вовсе без крыши, а лезть к чужому клиенту — это уже не по понятиям, и чревато. Опять же, если некто без крыши, это ещё не означает, что он полностью безобиден, или что за него некому впрячься. Просто в общем случае впрягаться будут непрофессионалы, но и непрофессионалы могут быть редкими отморозками. Так что зачем рисковать?

Бойцы-то дешёвые, но уже немного потрёпанные

Почему не стоит ждать «хорошего государства»?

Рассказывает Битарх

Среди многих оппозиционеров существует мнение, что достаточно сделать в России «как в Европе» и мы будем жить чуть ли не в раю. Они обычно хвалят западные страны за разделение властей, честные суды, прозрачный бюджет, умное регулирование, справедливые налоги, свободу слова и многие другие вещи, отсутствующие в РФ. Но некоторые из этих людей потом начинают замечать, что все те достижения, ради которых они были готовы сорваться с насиженных мест, медленно, но верно, тают даже на их любимом западе, не то чтобы переноситься в Россию.

Почему так происходит, и почему бессмысленно ждать улучшения государства, так же, как и эмигрировать? Готов высказать гипотезу, основанную на мыслях из лекций известного социолога Эллы Панеях (они есть на YouTube). Не могу гарантировать абсолютную достоверность данной гипотезы, но считаю её вероятность оказаться правдивой выше 99%.

В своих лекциях Элла рассказывает теорию стационарного бандита, объясняя положительный (созидательный, прогрессивный) вектор, по которому государство направляло общество, необходимостью военного превосходства над другими стационарными бандитами. Если какой-то из них предпочитал скрепы и мракобесие, а другой прогресс и права человека, то последний рано или поздно добивался технологического превосходства над первым. В конечном же итоге — традиционалисты и сторонники «звериной» насильственной иерархии просто оказывались завоёваны более прогрессивными государствами. Так как без уважения к личности и правам человека невозможно развитие технологий, государства были вынуждены перенимать друг у друга лучшие практики обеспечения личных свобод, повышения доверия к налоговой системе через прозрачный бюджет, создавать социальные лифты для молодёжи, бороться с коррупцией, предлагать убежище перебежчикам.

После Второй Мировой Войны, в результате появления доктрины сдерживания через угрозу взаимного гарантированного уничтожения, войны между более-менее развитыми странами полностью прекратились. Ведь никто из политиков не решится начинать войну, если знает, что сам может быть уничтожен. В результате исчез стимул развиваться и создавать лучшие условия для собственных граждан. Ведь тебе всё равно никто не угрожает, а своё население можно задавить даже обычными дубинками и слезоточивым газом.

Отсутствие стимула развиваться вовсе не означает остановку конкуренции государственных практик, только теперь государства перенимают друг у друга методы угнетения собственных граждан — скрытые налоги, цензура в Интернете, борьба с протестами и митингами, социальный рейтинг, слежка и т. п. Вы наверняка замечали, что некоторые из них появились сначала у нас, а потом на западе, другие наоборот. Но в целом как у нас, так и на западе, объём прав и свобод постепенно, и всё более быстрыми темпами, уменьшается. Эмиграция становится бессмысленной, так как через определённое время все те недостатки, из-за которых вы уехали, окажутся также и на вашем новом месте.

Как мы можем вернуть конкуренцию положительных практик? Избавившись от территориальной монополии государства и перейдя на систему экстерриториальных контрактных юрисдикций (ЭКЮ), мы создадим стимул для отдельных ЭКЮ конкурировать за граждан. Ведь перейти в другую ЭКЮ будет также просто, как и поменять мобильного оператора. Следовательно, руководства этих компаний будут заинтересованы предлагать наилучшие условия для граждан.

Приложение для выбора юрисдикции

Разве не является Microsoft монополистом в сфере операционных систем?

Разумеется, существуют и другие ОС, но Windows намного популярнее какого-нибудь Debian. При этом, насколько мне известно, такое монопольное состояние не поддерживается государством (даже наоборот), а возникло именно на свободном рынке ПО.

анонимный вопрос

Насколько я понимаю, вы предлагаете обсудить Microsoft в качестве примера монополии, возникшей и сохраняющей устойчивость на свободном рынке.

Действительно, Microsoft некогда создала очень удачное решение, сильно снизившее порог вхождения пользователя в тему персональных компьютеров, как за счёт простоты использования, так и за счёт того, что MS DOS была очень нетребовательна к ресурсам, в сравнении с монструозным юниксом. Далее поверх системы была создана неплохая графическая оболочка. Затем, когда компактность софта для большинства пользователей стала некритичной, продукты компании вовремя на это среагировали и стали развиваться в направлении расширения функциональности и улучшения дизайна. В общем, грамотное следование рыночным стимулам позволило компании получить хорошую долю рынка настольных операционок. Накопленный сетевой эффект таков, что отдельные неудачные продукты, вроде Windows Vista, уже не способны убить компанию, для этого потребуется долгая череда плохих решений. Тем не менее, подобное вполне реально. Так, браузер от компании Google расправился с Internet Explorer, несмотря на его глубокую укоренённость в системе и изначально практически монопольное положение.

Конечно, можно спорить о том, что поддержку Microsoft оказывало государство, преследуя пиратов. Если бы вопросы монетизации софта были полностью отданы на откуп его производителю, искажений было бы меньше. Но это не выглядит фактором, который помогает только Microsoft и не помогает её конкурентам. Так что, в общем-то, мы можем в первом приближении считать, что рынок тут свободный.

Ну и каково приходится этой крупной компании в свободных рыночных условиях? Тяжело ей приходится. На сжимающемся рынке операционок для ПК её доля стабильно велика, хотя и далека от 100%. На рынок операционок для телефонов толком втиснуться не вышло, там резвятся два других производителя. Игровые приставки, очки дополненной реальности, множество других продуктов — тоже как-то не слишком мощно выстрелили.

То есть мы видим, что все те ужасы, которыми нас пугают учебники политэкономии насчёт монополий, к компании Microsoft неприменимы: расслабиться, задрать цены и получать монопольную ренту она не может, приходится точно так же, как и всем остальным, старательно совершенствовать свои продукты, вести гибкую ценовую политику, чтобы даже небогатые клиенты предпочитали покупать винду, а не пиратить — и всё равно одна за другой айтишные компании обходят её по капитализации.

компания как компания…