Рубрика: Колонки

Сторонние авторы, вносящие свой вклад в контент

От легалайза до ГУЛАГа – один шаг? Разбираем главную ошибку консерваторов и лайфхаки для их переубеждения

Наверняка вам знакома ситуация, когда вы пытаетесь объяснить своему другу с консервативными взглядами, почему декриминализация – это нормально, или почему государство не должно лезть в вашу спальню, а в ответ получаете что-то наподобие следующего:

– Сегодня ты разрешишь однополые браки, а завтра они начнут жениться на собаках!
– Сегодня ты не посадишь наркомана, а завтра у нас на улицах будет зомби-апокалипсис!

Конечно же, вам такая аргументация покажется бредовой, в ней тяжело будет найти смысл. Но наука наконец-то объяснила, что происходит в голове у наших авторитарных оппонентов. И, что самое важное, она дала нам ключи к тому, как с этим работать. Недавно в Personality and Social Psychology Bulletin вышло свежее исследование, которое расставляет всё по полочкам. А значит давайте разберём, как нам использовать это во благо свободы.

Исследование подтвердило то, о чём мы догадывались и так: консерваторы гораздо больше склонны верить в аргументы типа «скользкая дорожка» («Slippery Slope»). Это когда маленькое, вроде бы безобидное действие (съел печеньку) неминуемо ведёт к катастрофе (разжирел до 300 кг и умер). Для консерватора мир – это очень хрупкая система. Выдерни один кирпичик (традицию, закон), и всё здание цивилизации рухнет. Но вот в чём дело: исследование показало, что эта склонность базируется на интуитивном мышлении. Это «чуйка», эволюционный механизм, наподобие того, как услышав шорох в кустах мы можем сразу подумать, что это тигр и лучше будет сбежать.

Самое интересное в исследовании – это эксперимент, который показал, как этот эффект выключить. Учёные заставили консерваторов ждать 10 секунд, прежде чем ответить, и попросили их «подумать хорошенько». После этого разрыв между либералами и консерваторами сократился до минимума. Как только включается «медленное мышление» (аналитика), страх перед скользкой дорожкой испаряется.

Как же тогда эффективно переубеждать консерваторов? Опираясь на эти данные, мы получим следующую стратегию для дебатов с консерваторами (да и этатистами всех мастей):

Во-первых, важно сбавить темп и убрать эмоции. Нужно переключить мозг оппонента с «системы быстрого реагирования» (интуиция) на «систему глубокого анализа». Не давите, а задавайте вопросы, которые требуют паузы и размышления. Вряд ли вы убедите кого-то, сказав, что легалайз снижает преступность, вот статистика Португалии. Лучше спросить: «А как ты думаешь, если человек выпьет пива в пятницу, он обязательно станет алкоголиком через год? Нет? А почему с травой должно быть иначе? Давай разберём цепочку!».

Во-вторых, нужно заполнять пробелы в цепочке. Исследование показало, что консерваторы верят в «скользкую дорожку», только если им непонятны промежуточные шаги. Всегда нужно аргументировать пошагово: А ведёт к Б, Б ведёт к В. Если вы пропускаете шаги, интуиция оппонента дорисовывает там монстров.

В-третьих, используйте их же оружие. Либертарианцы тоже нередко прибегают к «скользкой дорожке». Например, «налоги – это грабёж, а даже самое малейшее регулирование – прямой путь к рабству». Используйте это!

Консерваторы боятся хаоса? Покажите им, что расширение полномочий государства – это и есть самая опасная скользкая дорожка. «Если мы позволим чиновнику решать, что нам читать/смотреть/курить сегодня, то завтра он решит, где нам работать и как молиться. Ты правда хочешь дать товарищу майору такую власть?».

Консерваторы боятся терроризма? Покажите им, что развитие научно-технического прогресса в обществе, где присутствуют психопаты со слабым вариантом ингибитора насилия, неизбежно приведёт к глобальной катастрофе и самоуничтожению всего человечества, тогда как попытка снизить эти риски через усиление слежки и госрегулирование сделает обычную жизнь невозможной, превратив её в бесконечный досмотр в аэропорту, но без гарантии, что какому-то психопату всё же не удастся «проскочить ниже радара». Следовательно, от практики усиления ингибитора насилия у психопатов технологически-развитому обществу никуда не уйти!

Волюнтарист, Битарх

Лицензия на собственный рот: иллюзии о свободе слова в США пора хоронить

Тяжело не заметить, что у наших отечественных либералов есть одна неизлечимая форма карго-культа. Они до сих пор свято верят, что за океаном выстроен сияющий град на холме, где Первая поправка к Конституции США защищает любого гражданина лучше, чем танковая броня. Мол, в «цивилизованном мире» даже самый мстительный президент или зарвавшийся чиновник не посмеет заткнуть рот телеведущему, а свобода вещания на миллионную аудиторию – это незыблемая священная корова. Но похоже, им пора снять с себя розовые очки.

На днях в США развернулась показательная драма, которую уж точно не могут проигнорировать даже свидетели «свободной Америки». Популярнейшее вечернее шоу Джимми Киммела на национальном телеканале ABC взяло и вырезало из эфира полноценное интервью с кандидатом в Сенат от Демократической партии Джеймсом Таларико. Испугались не бойкота зрителей и не капризов рекламодателей. Руководство медиагиганта в панике выкинуло разговор из эфирной сетки на задворки Ютуба лишь потому, что чиновники из администрации Трампа недвусмысленно щёлкнули затвором регуляторной дубинки под названием FCC (Федеральная комиссия по связи).

Но как же Первая поправка, по которой государство не имеет права затыкать кому-либо рот? Следите за руками, ведь перед нами классический фокус государственного шулерства. Зачем Левиафану тупо запрещать слова, если можно подчинить себе инфраструктуру? Чиновники не приходят в студию с криками о введении цензуры. Нет, они просто вежливо говорят, что радиоэфир – это дефицитный общественный ресурс, что есть священное «правило равного эфирного времени» (Equal Time Rule) и доктрина служения общественным интересам. А ещё что у местных телестанций сети ABC как раз подходят сроки продления вещательных лицензий, и будет крайне досадно, если комиссия усмотрит в их вечерних шутках политический перекос и затянет проверку на пару-тройку лет.

Новый назначенец Трампа на посту главы FCC Брендан Карр демонстративно выкинул в помойку многолетние поблажки для развлекательных новостей и открыто пригрозил холдингу Disney аннулированием лицензий. И что сделала многомиллиардная корпорация? Мгновенно поджала хвост и занялась примитивной самоцензурой.

Тут самое время открыть либертарианскую классику. Ещё в 1959 году будущий нобелевский лауреат Рональд Коуз выпустил разгромную научную работу о создании FCC. Коуз буквально на пальцах доказал: радиочастотный спектр ничем фундаментально не отличается от земельных участков. Это обычный ограниченный ресурс, который должен принадлежать вещателям на правах полноценной частной собственности по принципу первого использования (гомстеда). Все накладки, шумы и споры о частотах элементарно решаются через институт частной собственности и суды – без единого министерского паразита.

Но американское государство ещё век назад намеренно национализировало радиоволны, объявив их «общественным достоянием». Зачем? Ответ очевиден: исключительно ради политического контроля. Чтобы над каждым, кто берёт в руки микрофон, висел дамоклов меч чиновничьей милости, и при этом никто не мог возмущаться, что тем самым нарушается какая-то там поправка.

Либертарианцам пора зарубить себе на носу: государственная лицензия – это абсолютный оксюморон для свободы. Что такое лицензирование по своей природе? Государство сначала силой крадёт у вас естественное право говорить, вещать, торговать или производить, а затем за деньги и клятву в покорности продаёт вам клочок гербовой бумаги: «Ладно, пока разрешаем, но будешь плохо себя вести – отберём». Право, низведённое до статуса лицензируемой подачки от чиновника, мгновенно перестаёт быть правом.

Поэтому пора наконец вытравливать из себя провинциальный карго-культ и перестать молиться на звёздно-полосатый флаг. Американский этатизм – точно такой же хищный стационарный бандит, просто научившийся прятать свои когти за сложными бюрократическими процедурами.

Волюнтарист, Битарх

Как государство отфильтровало мигрантов так, что на улицах остались одни психопаты

Сеута – крошечный испанский анклав на марокканском побережье. И недавно там развернулась настоящая драма. В сети завирусилось интервью с местной жительницей, которая вышла протестовать против засилья нелегалов. Она описала занятную динамику: когда до приплывших из Марокко парней дошло, что испанское государство давать легализацию и документы на блюдечке не намерено, из города снялось и уехало подавляющее большинство. Казалось бы, бюрократия победила? Как бы не так.

Уехали самые адекватные. Те, кто хотел честно работать, не желал проблем с законом и искал нормальной жизни. А вот кто остался? Конечно же агрессивные психопаты, гопники и отморозки. Им плевать на легальный статус, на полицию и на законы. В итоге нормальные люди уехали, а концентрированный криминал осел на улицах. Теперь испанки банально боятся выйти из дома после заката.

Получился классический, кристально чистый закон отрицательной селекции. Но давайте вернёмся немного назад, чтобы понять, как вообще Испания дошла до жизни такой.

Власти Испании годами жалуются на демографическую яму, на то, что пенсии некому зарабатывать. А значит срочно нужна массовая легализация сотен тысяч мигрантов! Но почему в тёплой, благодатной стране образовалась эта дыра? Да потому что государство задушило собственное население заботой и регулированием. Невероятный налоговый пресс, раздутый госаппарат, драконовское трудовое право (когда нанять молодого парня – это риск на всю жизнь, ведь уволить его потом себе дороже), безумные цены на жильё из-за градостроительных запретов. И сверху – тысячи абсурдных законов о «преступлениях» без жертв, превращающих обывателя в вечного невротика и потенциального правонарушителя. Человек живёт в перманентном стрессе под микроскопом чиновника. А как известно любому биологу, животные в неволе попросту не размножаются.

А теперь посмотрим, что происходит, когда государство начинает неуклюже «бороться» с иммиграцией своими привычными запретительными методами.

Если человек – нормальный, вменяемый трудяга, то он уважает частную собственность и личные границы. Да, он мог нелегально переплыть пролив в поисках лучшей доли. Но если ему говорят, что здесь тебе легально работать не дадут, прав у тебя не будет, за малейший шорох тебя ждёт депортация, то что он сделает? Он уедет туда, где есть шансы, либо вернётся домой. Ему есть что терять: собственную безопасность, репутацию, перспективу стабильного заработка.

А кому терять нечего? Отбитому наглухо социопату. Ему глубоко плевать на ВНЖ, рабочий контракт и полицию. Полиция его и на родине не пугала, и здесь не напугает (особенно зная беззубость европейского правосудия). Он не собирался встраиваться в экономику. Его ремесло – грабёж и насилие.

Запрещая или максимально усложняя легальное пребывание, государство возводит барьер, который отсеивает осторожных, умеренных и созидательных. А перешагивают через него исключительно хищники. Это работает ровно так же, как и с запретом на оружие: когда власти запрещают пистолеты, они исчезают у законопослушных граждан, но никуда не деваются у бандитов. Когда государство запрещает наркотики, оно не уничтожает спрос – оно просто передаёт рынок кровавым картелям вместо цивилизованных аптек. И когда государство тупо «запрещает миграцию» вместо того, чтобы дать дорогу свободной торговле, частному найму и строгой защите частной собственности от посягательств – оно гарантированно получает на выходе улицы, захлёстнутые волной насилия.

В итоге мы получаем расплакавшуюся простую женщину из Сеуты, которая вечером не может дойти до магазина. Сначала стационарный бандит обобрал её налогами и лишил сограждан будущего, а затем создал идеальный заповедник для тех, кто не признаёт вообще никаких правил. Впрочем, ничего нового: любое вмешательство государства всегда делает только хуже. Даже там, где оно лицемерно обещает «навести порядок»!

Волюнтарист, Битарх

Иллюзия сытого демографического заката: почему в полупустом мире некому будет чинить роботов

Мы всегда говорим, что если зарегулировать каждый шаг, обложить человека миллионом запретов, лицензий и штрафов за любой чих, то люди просто перестанут рожать. Человек – существо биологическое, а звери в тесных клетках не размножаются. Но в ответ лишь прилетает, мол, ну и пусть, людей и так слишком много, а если станет меньше, то пробок не будет, природа очистится, наступит тишина и красота. Обычно мы парируем экономикой: поплывёт инфраструктура, лопнет солидарная пенсионная система, а рынки сожмутся до состояния ларька. Всё так и будет. Но за этим фасадом скрывается куда более жуткая вещь – технологический регресс и риск медленного, но верного угасания человечества как вида.
 
Любители сокращения популяций упорно видят в человеке лишь «лишний рот», «источник углеродного следа» и ходячую проблему. Но человек – это не просто рот, а ещё и мозг. Это предпринимательский дух, изобретательность и труд. Поэтому давайте разберёмся на пальцах, почему мечта о «маленьком уютном человечестве» – это опаснейшая иллюзия.
 
Во-первых, редкие таланты. Гении, способные двигать фундаментальную науку, не появляются по разнарядке Госплана. Они рождаются статистически редко – условно один на миллион. Если у вас популяция в 8 миллиардов, то у вас есть пул из восьми тысяч потенциальных Эйнштейнов, фон Нейманов и Тьюрингов. Сократите население вдвое, и вы срежете этот пул ровно на 50%. Сократите ещё, и прорывных идей станет в разы меньше. А ведь именно эти единицы создают технологии, которые потом всех кормят и лечат.
 
Во-вторых, ловушка специализации. Современный научно-технический прогресс держится на невероятно глубоком разделении труда. В XVIII веке эрудит мог разбираться и в механике, и в ботанике, и в философии. Но сегодня низко висящие плоды науки уже сорваны. Чтобы сдвинуть край познания хотя бы на миллиметр, нужны тысячи сверхузких специалистов. Один человек не может и проектировать литографический сканер для чипов, и синтезировать молекулу от редкого рака, и строить термоядерный реактор. Чем больше общество, тем больше уникальных, нишевых профессий оно может себе позволить. Маленькое общество, пусть даже поголовно с тремя высшими образованиями, физически не способно поддерживать миллионы сложных компетенций одновременно.
 
В-третьих, эффект масштаба и доступность технологий. Разработка нового процессора или лекарства стоит миллиарды долларов. На глобальном рынке из миллиардов людей эти колоссальные затраты размазываются тонким слоем – в итоге мы получаем копеечные таблетки и доступные смартфоны. Схлопните рынок – и сложнейшие проекты перестанут окупаться. Бизнес просто не будет вкладываться в то, что некому продать. Сначала исчезнут нишевые лекарства от редких болезней, затем специализированное оборудование, а потом и целые отрасли. Государство, конечно, попытается спасти положение «субсидиями», но отбирать деньги у сжимающейся экономики – это путь к ещё более быстрому краху.
 
В-четвёртых, знания не живут в книгах. Чертежи без живой цепочки преемственности – просто мёртвые терабайты данных. Сложная технология живёт только в руках практиков: когда седой инженер передаёт неявные навыки молодому аспиранту прямо у станка или в лаборатории. Если поколение сменяется слишком малочисленным, цепочки рвутся. Человечество уже не раз теряло технологии – от рецепта римского бетона до способности быстро воспроизвести ракетные двигатели лунной программы.
 
И наконец, мы не можем просто стоять на месте. Природа не делает пауз на «уютную жизнь». Бактерии мутируют и вырабатывают устойчивость к антибиотикам. Климат преподносит сюрпризы, инфраструктура ветшает, а космические угрозы никуда не делись. Чтобы цивилизация просто сохраняла текущий уровень безопасности, ей нужно бежать изо всех сил вперёд – открывать новые источники энергии, создавать новые материалы и лекарства. Если мы замедляем НТП из-за нехватки мозгов, мы не остаёмся на месте, а начинаем медленно скатываться в новый тёмный век.

Волюнтарист, Битарх

Психопатия – зомби идея? Не тут-то было!

Недавно нашумевшей стала статья, предпринимающая попытку полного опровержения концепта психопатии и его обозначения как «зомби-идеи». Автор статьи Расмус Розенберг Ларсен подводит к тому, что никакой психопатии в принципе не существует, а имеющийся в научном обществе интерес к этой идее подогревается лишь культурной популярностью данного концепта. Но действительно ли подобные утверждения имеют место быть, или же это лишь очередная попытка похайпиться на отрицании очевидного? Давайте рассмотрим всё по порядку.

В первую очередь автор ссылается на собственный метаанализ, в котором он обнаруживает, что по данным исследований психопатичные личности в тестах на эмпатию справляются ничем не хуже обычных людей. Однако чрезвычайно важно будет отметить, что в современной науке не утверждается абсолютная неспособность психопатов к эмпатии. Речь зачастую идёт лишь о выражающемся в той или иной мере дефиците аффективной эмпатии (способности испытывать эмоции других людей при их наблюдении), и одновременно с этим нередко полной сохранности когнитивной эмпатии (просто умения читать эмоции других людей, не испытывая их). Автор статьи преимущественно пользуется эмпатией как монолитным конструктом, что в корне не верно.

Кроме того, такие результаты могут иметь довольно интересное объяснение – психопатия может состоять не в отсутствии самой эмпатии, а лишь в отсутствии её автоматической активации. Так, в одном опыте у психопатов был обнаружен такой же уровень активации зеркальных нейронов (их принято связывать с эмпатией), как и у обычных людей. Но это происходило только когда им была поставлена задача проявить её намеренно! А что касается спонтанной эмпатии, в её случае они продемонстрировали явный дефицит нейронной активности. Другой опыт аналогично доказал способность психопатов принимать перспективу других людей (понимать их состояние и мысли), но только когда это является намеренной задачей. В то же время автоматическое (рефлекторное) принятие перспективы происходит только у низкопсихопатичных личностей.

Автор также использует саму психопатию как монолитный конструкт, не уделяя особого внимания её отдельным чертам и связям между ними. Это тоже крайне неверный подход, поскольку в современных исследованиях результаты и выводы зачастую приводятся в рамках многофакторных моделей психопатии, которые вполне себе являются рабочими.

Есть и моменты, где автор вовсе явно солгал. Он утверждает, что часто приводимые исследования в пользу концепции психопатии, например, статья нейробиолога Джеймса Блэра о механизме ингибирования насилия, в норме отторгающем человека от причинения другим людям вреда, и наличии у психопатов морально-психологических нарушений, а также некоторые нейрофизиологические исследования, являются лишь единичными свидетельствами, которые ввиду этого нельзя серьёзно воспринимать. Однако основные позиции Блэра и его модели ингибитора насилия, например, сниженная способность насильственных и психопатичных личностей к восприятию сигналов бедствия (грусти, страха и других) со стороны других людей, были воспроизведены десятками исследований! Кроме того, уже есть очень много свидетельств касательно связи структурных нарушений в работе мозга с психопатией.

Наконец, автор решил вовсе не упомянуть самый сильный аргумент в пользу концепта психопатии, а именно его крайне высокую предсказательную силу в вопросе насильственной преступности, и особенно убийств. Она, например, подтверждается многочисленными исследованиями и метаанализами криминолога Мэтта Делиси. Кроме того, пока что не существует ни единого исследования, которое бы такую связь опровергало. Как отмечает судебный психолог Джон Маршалл в одной своей статье, психопатия является сильнейшим индикатором насилия, её тяжело игнорировать в вопросе предсказания данного поведения, и тот факт, что «среднестатистический» преступник, совершивший убийство, демонстрирует умеренные проявления психопатии, подчёркивает, что это не просто редкий подтип убийц, а общая тенденция для всех случаев летального насилия.

Волюнтарист, Битарх

Как государство превратило права в привилегии


Когда-то человек просто садился на повозку, а позднее – за руль автомобиля и ехал. Не потому, что государство «разрешило», а потому, что дорога была дорогой, транспорт – транспортом, а взрослый человек считался способным отвечать за свои поступки.
 
Потом появился стационарный бандит («государство»). Он не отнял свободу сразу – это было бы слишком заметно. Он действовал аккуратно: сначала учёт, затем регистрация, потом лицензия и, наконец, штраф за её отсутствие. И вот уже то, что вчера было правом, сегодня называется «допуском».
 
Водить транспорт без водительского удостоверения? Когда автомобили только появились, люди учились ездить примерно так же, как управлять лошадью: практикой, советами знакомых и иногда болезненными уроками. Удостоверение постепенно стало не просто подтверждением навыка, а разрешением пользоваться собственным транспортом.
 
Пересекать границу без паспорта? До эпохи тотального паспортного контроля миллионы людей ездили, переезжали и искали работу без привычного нам ритуала с визами, штампами и унизительным вопросом: «А цель вашей поездки?» Сегодня человек рождается на планете, но, чтобы пройти по ней несколько километров в другую сторону, должен доказать чиновнику, что у него есть уважительная причина.
 
Построить дом на своей земле без согласований? Казалось бы, земля твоя, деньги твои, риск твой. Но нет: принеси проект, получи разрешение, согласуй отступы, высоту, назначение, материалы, коммуникации и, возможно, оттенок забора.
 
Купить лекарство без рецепта? Когда-то человек мог сам решать, что принимать, советуясь с врачом, аптекарем или собственным здравым смыслом. Теперь многие препараты доступны только после официального благословения. И речь не о том, полезен ли врачебный совет. Речь о другом: почему совет превратился в разрешение?
 
Открыть мастерскую, производство или небольшой бизнес без лицензии? Делать мыло, печь хлеб, перевозить людей, ремонтировать дома, стричь волосы, учить детей, принимать постояльцев – государство всё чаще рассматривает это не как мирный обмен между людьми, а как подозрительную и незаконную деятельность, которую сперва нужно легализовать.
 
Покупать, носить и использовать оружие для самообороны без лицензии? Во многих странах и эпохах оружие было обычным инструментом свободного человека – опасным, требующим ответственности, но не государственным подарком. Разрешительная система переворачивает всё с ног на голову: мирный человек должен объяснить, зачем ему средство защиты, а государство решает, достаточно ли убедительно он боится за свою жизнь.
 
А что делать ребёнку, который хочет уйти от родителей-абьюзеров к другому надёжному взрослому? В естественном порядке он мог бы найти убежище у родственника, соседа, учителя или знакомой семьи. В разрешительном порядке взрослый, готовый помочь, сталкивается с фактически запретительной процедурой оформления опеки, а ребёнок тем временем остаётся внутри «правильно оформленного» насилия. Бумаги в порядке – значит, видимо, всё хорошо. У бюрократии вообще удивительная способность не замечать человека за идеально заполненной формой.
 
Заниматься медицинской практикой без государственной лицензии? Конечно же, не обманывать пациентов, не скрывать квалификацию, не причинять вред – за это должна наступать ответственность. Но сам факт добровольной помощи, консультации или лечения между людьми не всегда требовал чиновничьего допуска. Лицензирование заменило вопрос «Ты компетентен и честен?» вопросом «Тебя внесли в правильный список?».
 
Главный трюком разрешительного государства будет то, что сначала оно объявляет естественное действие опасным, затем запрещает его без разрешения, а потом выдаёт разрешение и называет это защитой свободы. Так право превращается в привилегию. Право – это то, что вы можете делать, пока не нарушаете чужих прав. Привилегия – то, что вы можете делать, только когда вам сказали «да».
 
И самый неудобный здесь вопрос звучит не так: «Почему нам это запрещают?». Он звучит иначе: «Почему мы вообще привыкли спрашивать разрешения на собственную жизнь?».

Волюнтарист, Битарх

Вас накажут за то, что вчера было легально (или почему смертельно опасно быть «законопослушным»)

Наверняка вы знаете людей, которые говорят следующее: «Я плачу все налоги, мой бизнес абсолютно белый, я политикой не интересуюсь, мне нечего скрывать». Это очень уютная позиция. И хотя таких людей в либертарианской среде часто называют «хомячками», нужно понимать, что желание просто жить, созидать, растить детей, делать свой легальный бизнес и не играть в шпионские прятки с государством – это абсолютно нормально и естественная потребность здорового человека.
 
Но есть один маленький нюанс. Пытаясь играть по правилам государства, вы играете в шахматы с голубем. А точнее – с вооружённым шулером, который научился менять правила игры после того, как партия уже сыграна.
 
Именно поэтому агоризм (та самая контрэкономика, крипта, работа за наличку, сокрытие активов и тихое исчезновение с радаров стационарного бандита) стал вопросом выживания даже для тех, кто печёт легальные тортики или пишет легальный код. Ведь Левиафан по всему миру – а в России уже просто выбивая дверь с ноги – начал массово применять законы задним числом и множить на ноль сроки давности.
 
Давайте для начала заглянем в историю права. Зачем вообще человечество придумало сроки давности? Ещё в Древнем Риме юристы поняли простую вещь: обществу как воздух нужна правовая определённость. Если вы честно купили наковальню, вы не должны до конца своих дней просыпаться в холодном поту от мысли, что через 20 лет к вам придёт внук прошлого владельца и отберёт её из-за ошибки на пергаменте. Улики истлевают, свидетели всё забывают, да и люди умирают. Срок давности – это гарантия того, что общество не погрузится в пучину вечной паранойи, бесконечных вендетт и пересмотра старых дел. Именно на этом фундаменте строится доверие к будущему.
 
А теперь вернёмся в нашу реальность. Что сейчас делает Генпрокуратура РФ? Она пачками штампует иски об изъятии заводов (вроде «Соликамского магниевого» или «Макфы»), земель и компаний, приватизированных в 90-х. То есть 30 лет назад! Бизнесмены вкладывали деньги, платили налоги, были кристально «белыми». Но суды с невозмутимым лицом заявляют: «На требования государства сроки давности не распространяются».
 
Или берём законы об «иноагентах», «нежелательных» и «экстремистских» организациях. Вы перевели 500 рублей фонду пять лет назад, когда это было не просто законно, а уважаемо и поощряемо? Значит сегодня к вам могут прийти с обыском и впаять финансирование экстремизма. Вы были абсолютно легальны вчера, но вас сделали преступником сегодня – за ваше вчерашнее действие.
 
Можно подумать, что так только у нас. Но эрозия права – мировой тренд. В США и Европе всё чаще звучат идеи ретроспективных налогов («вы заработали слишком много в прошлом году, давайте-ка доплатите по новым ставкам»). В Канаде власти по щелчку пальцев замораживали банковские счета дальнобойщиков-протестующих и тех, кто просто скинул им 20 баксов на кофе. В США и Великобритании происходит ретроспективное натягивание современных норм морали на дела минувших дней по «сексуальным домогательствам». Если государству нужно вас раскулачить или заткнуть, оно найдёт повод, проигнорировав любые старые гарантии.
 
И вот тут мы возвращаемся к агоризму. «Уход в тень», использование криптовалют, работа вне правового поля, отказ от регистрации собственности на своё имя – это больше не романтика киберпанков и не удел контрабандистов с даркнета, а базовая страховка. Даже если вы сегодня продаёте плюшевых медведей и свято чтите Уголовный Кодекс, завтра могут выпустить закон, объявляющий плюш токсичным материалом, а всех продавцов за последние 10 лет – врагами народа с конфискацией имущества.
 
Исчезновение из «правового поля» – это самый рациональный выбор человека, который понял суть: невозможно быть «законопослушным» там, где закон сегодня один, завтра – другой, а накажут тебя по нему за послезавтра. Поэтому необходимо изучать контрэкономику, прятать активы, использовать наличку и крипту, а главное – строить горизонтальные связи с теми, кому вы доверяете!

Волюнтарист, Битарх

Его не спас ни Tor, ни VPN: что такое GDID в Windows и почему он опасен для каждого из нас

Некоторое время назад мир облетела история 19-летнего хакера Питера Стокса из группировки Scattered Spider. Парень взломал сеть ювелирных магазинов и потребовал 8 миллионов долларов за неразглашение данных. Он не был идиотом: использовал VPN, сидел через RDP, скрывал следы. Но ФБР всё равно постучалось в его дверь. Знаете, на чём он погорел? Не на утечке IP и не на сливе подельников. Его сдал собственный компьютер с помощью технологии GDID.
 
GDID (Global Device Identifier) – это уникальный идентификатор, который Microsoft намертво привязывает к каждой установке Windows. Это не привязка к железу или учётке, а цифровой паспорт вашей системы. И эта система маниакально собирает телеметрию: какие программы вы открываете, на какие сайты ходите, когда выключаете компьютер.
 
Как работает ловушка с VPN? Многие думают, что после его включения становятся анонимными. Метафорически, VPN – это накладные усы и темные очки. Вы надеваете их (меняете IP), заходите в Telegram или Tor почитать оппозиционные каналы, делаете свои дела. Windows записывает: «Пользователь с GDID №12345 открыл Tor.exe в 14:00». Потом вы снимаете свои «накладные усы» (выключаете VPN), чтобы зайти в банковское приложение и сделать заказ на Озоне со своего реального домашнего IP (как вы, наверное, уже знаете на многие российские сервисы невозможно зайти с включённым VPN). Чуть позже Windows снова делает запись: «Пользователь с GDID №12345 зашёл поиграть в Доту с IP-адреса г. Сызрань». Дальше всё это аккуратным пакетиком улетает на серверы Корпорации Добра в Редмонд.
 
Но я же в России, Microsoft ушла, до нас ФБР не дотянется?! Да, товарищ майор не может просто отправить факс Биллу Гейтсу с просьбой выдать логи оппозиционера. Но:
 
1) Данные брокеров и телеметрия регулярно утекают. Спецслужбы прекрасно умеют покупать нужные базы провайдеров и корпораций на черном рынке.
2) Государственные трояны и шпионские программы (которые могут попасть к вам под видом чего угодно) умеют считывать ваш GDID локально. А дальше дело техники – сопоставить его с логами провайдера, который по «закону Яровой» и так пишет весь ваш трафик.
3) Если вас захотят достать, могут сфабриковать дело о «кибермошенничестве» и отправить запрос по линии Интерпола. А такие запросы корпорации часто удовлетворяют без лишних вопросов.
 
Как же тогда себя защитить?
 
Радикальное решение – переход на Linux.  Если вы ведёте оппозиционную деятельность, админите каналы или работаете с чувствительной информацией – удалите Windows. Перестаньте добровольно пускать к себе в дом корпоративного надзирателя. В 2026 году Linux – это не чёрный экран для гиков. Условный Linux Mint или Ubuntu ставятся в пару кликов и выглядят понятнее Винды. Система с открытым исходным кодом никому не стучит с коробки.
 
Компромиссное решение – затыкаем рот Винде. Ведь иногда без Windows никуда: специфика работы, корпоративный софт, любимые игры. И если вы вынуждены жить в одной комнате со стукачом, нужно хотя бы заклеить ему рот скотчем. Для этого энтузиасты сделали отличные бесплатные утилиты: wpd.app (Windows Privacy Dashboard) и O&O ShutUp10++.
 
Скачиваете, запускаете и в пару кликов вырезаете всю телеметрию. Они отключают сбор данных, блокируют отправку отчётов в Microsoft, вырубают Кортану и запрещают приложениям читать вашу локацию. Но важный нюанс: Windows – создание упрямое. После каждого крупного обновления система постарается втихаря сбросить ваши настройки и снова начать шпионить. Так что проверяйте эти утилиты после апдейтов.
 
И помните главное правило цифровой гигиены: разделяйте личности! Устройство, с которого вы пишете посты о свободе, не должно знать, как вас зовут, где вы живёте и какой у вас любимый сорт кофе при заказе в доставке.

Волюнтарист, Битарх

«Таков закон джунглей»: как запереть волков в клетке и случайно придумать оправдание авторитаризму

Каждый раз, когда заходит разговор о свободе, самоорганизации и отказе от государственного сапога на шее, в комментариях обязательно объявляется скептик. Он считает, что такие идеи – всего лишь идеализм, ведь в природе всегда правит сильнейший самец. Альфач держит стаю в страхе, а убери вожака – волки перегрызут друг друга. И человек человеку ведь тоже волк!
 
Но давайте пока отложим политико-экономические трактаты и поговорим на языке биологов. Потому что главный биологический козырь сторонников «крепкой руки» – это не просто заблуждение, а грандиозный научный миф, в который люди слепо верят уже полвека.
 
Откуда вообще взялся этот миф про злобного альфа-самца, который рычит на сородичей, доминирует и держит власть насилием? В 1970 году американский биолог Дэвид Мич выпустил книгу «Волк», где на пальцах расписал жестокую иерархию хищников. Книга мгновенно стала бестселлером, а образ «альфы» растащили по учебникам менеджмента, фильмам и речам политиков. Звучит ведь как идеальное оправдание авторитаризма: самцы дерутся за статус, сильный подчиняет слабого, порядок держится на страхе.
 
Впрочем, был один крошечный, но чрезвычайно важный нюанс. Мич проводил наблюдения в тесном вольере зоопарка. Туда согнали не знавших друг друга взрослых волков из разных мест и заперли за решёткой. Учёные фактически создали тюремный барак, посмотрели на возникшую в замкнутом пространстве лагерную дедовщину с местными «смотрящими» и с умным видом заявили, что это и есть естественный порядок вещей.
 
Когда тот же самый исследователь спустя годы выбрался в дикую природу наблюдать за настоящими, свободными волками, он схватился за голову. Никаких кровавых тиранов там не оказалось. Волчья стая на свободе – это просто дружная семья. «Альфы» – это обычные мама и папа. Они не прессуют сородичей ради самоутверждения, а учат молодняк охотиться, заботятся о раненых, делятся добычей и координируют стаю через заботу и авторитет.
 
Мич потом тридцать лет безуспешно умолял издателей прекратить печатать его старую книгу. Но авторитаристам так полюбилась сказка про «право сильного», что миф альфа-самца до сих пор живее всех живых.
 
Конечно, любитель диктатуры может признать, что с волками всё обстоит так. Однако мы ведь приматы, а значит у нас-то точно должен править самый злобный. Но и это не так.
 
Выдающийся приматолог Франс де Вааль десятилетиями изучал шимпанзе и доказал: вожак у приматов – это далеко не самый накачанный и агрессивный самец. Тупые тираны на вершине иерархии долго не живут. Если альфа начинает вести себя как банановый диктатор, избивая слабых и отбирая еду, сородичи быстро объединяются в коалицию, подкарауливают наглеца и устраивают ему досрочный импичмент (с возможным летальным исходом).
 
Настоящий лидер у шимпанзе – это тонкий политик и дипломат. Он регулярно делится вкусной едой, вычёсывает шерсть союзникам, защищает самок с детёнышами и, главное, разнимает драки. Его статус держится не на животном ужасе окружающих, а на доверии, уважении и взаимной выгоде. Это добровольное признание лидерства, а не подчинение из-под палки.
 
Видите иронию? Вся псевдонаучная концепция «естественной тирании» родилась из наблюдений за животными, которых насильно посадили в клетку. Этатисты всех мастей обожают этот трюк: сначала запереть людей в искусственной клетке из запретов, поборов, регуляций и перераспределения благ, потом дождаться, когда на почве искусственного дефицита и несвободы начнётся озлобленная грызня за ресурсы и статус, после чего выйти на трибуну в белом фраке и торжественно объявить о порочной и дикой природе человека, которого от взаимного уничтожения спасёт только надзиратель с дубинкой.
 
Рыночные отношения, горизонтальные связи, взаимопомощь и добровольные сообщества – вот что по-настоящему вшито в нашу природу. А насилие, культ вождя и принуждение – это системный сбой, возникающий там, где людей лишают свободы и загоняют в вольер. Так что хватит путать законы природы с распорядком тюремного карцера!

Волюнтарист, Битарх

Как легально взломать государство и не присесть за экстремизм

Наверняка вы знаете это мерзкое чувство бессилия, когда государство придумывает очередной абсурдный закон, а вы понимаете, что сделать ничего нельзя. Выйдешь с плакатом – присядешь за экстремизм. На Западе, конечно, попроще: можно смело ругать налоги с друзьями в пабе, не боясь, что бармен стукнет куда надо. Но попробуй пробиться в парламент или поймать депутата у дома, чтобы высказать, что ты думаешь о новых эко-стандартах – в лучшем случае тебя проигнорируют, а в худшем – пришьют харассмент или угрозу нацбезопасности.
 
Большинство из либертарианцев вообще брезгуют лезть в политику. Это грязная игра, где правила пишут шулеры. Но если сидеть сложа руки тошно, а становиться политзаключённым не входит в ваши планы на жизнь, есть один изящный путь. Назовём его «судебное джиу-джитсу». Идея очень проста, но гениальна. Мы берём их же систему и заставляем её работать против них самих, доводя ситуацию до полнейшего абсурда.
 
Представьте такую ситуацию в качестве примера: вы считаете лимиты скорости несправедливыми. Вы едете чуть быстрее, вас щёлкает камера, приходит штраф. Что делает обычный человек? Тихо матерится и платит со скидкой. Что делает хитрый человек? Придумывает отмазку в духе «за рулём был брат свата, а кто именно — забыл». А теперь смотрите. Вместо этого вы запускаете многолетнюю, публичную судебную кампанию по дискредитации скоростных лимитов как таковых. Вы идёте в районный суд, потом в областной, кассационный, Верховный, Конституционный. И на каждом круге выкатываете новые, зубодробительные аргументы, чтобы они не имели права отказать в приеме дела (а ещё ИИ нам сейчас в помощь – он генерирует иски пачками).
 
Вы заявляете: «Толерантность приборов слишком мала, чтобы физически ехать, не превышая ни на километр!», «Соблюдение этого режима создаёт у меня постоянный стресс и наносит вред здоровью», «Постоянный контроль спидометра отвлекает от дороги! Государство буквально заставляет меня рисковать жизнью и увеличивает число ДТП!» и наконец: «Скоростные лимиты на пустой трассе – это незаконное вмешательство в мою частную жизнь и свободу перемещения!».
 
Почему это может сработать и почему это безопасно? В первую очередь, вы вне политики. Де-юре вы не оппозиционер, не революционер и не шатаете режим. Вы – просто очень дотошный гражданин, который борется за свои права автолюбителя. Даже самая махровая автократия хочет казаться легитимной в глазах обывателей. А для этого им нужна иллюзия работающей судебной системы. Власть не станет включать репрессивную машину из-за штрафа с камеры – это дискредитирует саму систему и выглядит комично. Вы бьёте их в слепую зону.
 
Также вы взрываете информационную бомбу. Вы привлекаете к себе в разы больше внимания, чем унылые политики с их скучными речами. СМИ обожают такие истории! «Безумец дошёл до Верховного суда, доказывая, что спидометр вызывает панические атаки!» Люди начинают читать ваши аргументы и внезапно понимают: «А ведь он прав…». Вы формируете либертарианскую повестку элегантно и с юмором.
 
Кроме того, возникает возможность донатов и краудфандинга. Пока вы бодаетесь с системой, публика с удовольствием донатит на попкорн и судебные издержки. Вы становитесь народным героем.
 
А знаете, что ещё? Капля камень точит. Даже если вы проиграете первые 10 судов, общественное давление начнет расти. А на 11-й раз суд может встать на вашу сторону. Или чиновники, уставшие от этого цирка и резонанса, втихаря поменяют закон, просто чтобы вы от них отстали.
 
Этот хак, разумеется, применим ко всему! Запрет на установку кондиционеров? Налоговые ставки? Абсурдные нормативы строительства? Идите в суд, шансы есть – история знает множество успешных примеров такого легального троллинга. Так что, если вы не можете пробить стену лбом – станьте водой, которая разрушит её фундамент. Судитесь, тролльте и защищайте свою свободу с улыбкой!

Волюнтарист, Битарх