В комментах к нашим постам периодически разгорается дискуссия, которая заслуживает отдельного поста. Честно говоря, можно даже поблагодарить скептика «Sperry UNIVAC», постоянно комментирующего наши публикации, за то, что он так ярко подсветил проблему. Возник классический конфликт двух мировоззрений: институционального и свободного (или, если хотите, хакерского). Суть претензии проста и стара как мир: «Где ваша справка с печатью? Где публикация в рецензируемом журнале? Если нет статьи – значит нет науки, и вы просто никто».
Давайте выдохнем и разберём это без агрессии, с точки зрения здравого смысла и свободы. Существует опасное заблуждение, мол, наука происходит только когда серьёзные дяди в белых халатах собираются в кабинете, пишут сложный текст, отправляют его другим дядям, и те ставят штамп «ОДОБРЕНО». Однако наука – это метод, способ познания мира через выдвижение и проверку гипотез. Если я смешаю два реактива у себя в гараже и получу новую молекулу, эта молекула будет существовать объективно. Ей абсолютно плевать, есть ли у меня диплом, одобрил ли это этический комитет и поставил ли лайк уважаемый профессор. Реальность не требует бюрократического подтверждения.
Апелляция к авторитету – это не аргумент! Наш оппонент пишет: «Я знаю биологов, могу спросить». Но история науки – это кладбище авторитетных мнений, разбившихся о практику энтузиастов. Братья Райт не публиковали препринтов перед полётом. Они чинили велосипеды. А «серьёзные ученые» того времени писали трактаты о невозможности летающих аппаратов тяжелее воздуха. Стив Возняк собирал первый Apple в гараже, а не в лаборатории IBM. Если бы они ждали рецензии «равных учёных», мы бы до сих пор ездили на лошадях и считали на счетах.
Мы, либертарианцы, верим в спонтанный порядок и децентрализацию. Мы считаем, что монополия на истину – самая вредная из монополий. Современная академическая наука находится в глубоком кризисе. Во-первых, это кризис воспроизводимости – огромное количество «рецензируемых» статей невозможно повторить. Во-вторых, влияние политики и грантов – учёные часто исследуют то, за что платят, а не то, что нужно. Наконец, гейткипинг – система устроена так, чтобы отсеивать «чужаков», даже если у них есть прорывные идеи.
Что касается нашего проекта, поиск препаратов для усиления механизма ингибирования насилия делается не ради строчки в резюме или индекса цитируемости, а для решения проблемы. Хоть у нас нет «тела» в виде статьи в Nature (однако проведённые нами опыты на животных по сути дела лишь повторяют опыты учёных из таких статей), у нас есть данные, эксперименты, открытость к дискуссии по существу, а не по форме, и предложение кому-угодно перепроверить то, что мы утверждаем – все инструкции лежат на нашем сайте.
Конечно, скептик прав в одном: методология важна. Нельзя просто выпить смузи и сказать «я победил старение». Нужны контроль, выборка, честность, к чему мы стремимся. Но требовать от энтузиастов полного соответствия бюрократическим ритуалам большой академии – это как требовать от инди-разработчика игр соблюдения корпоративных стандартов Ubisoft.
Мы живём в эпоху Open Source. Линус Торвальдс выложил Linux не в научный журнал, а в рассылку. И это изменило мир. Биохакеры сегодня – это компьютерные хакеры 80-х. Их могут называть фриками и маргиналами. Но именно в «гаражах» часто рождается то, что завтра станет мейнстримом. Мы уважаем академическую науку, но не делаем из неё идола. Если вам важна «шашечка» (статья, рецензия, статус) – вам в университетскую библиотеку. Если вам важно «ехать» (искать, пробовать, ошибаться и находить) – добро пожаловать к биохакерам. И лучше спорить о данных, о дозировках, о рецепторах, а не мериться дипломами и знакомствами.
P.S. Наш критик также упоминал Перельмана, однако ирония в том, что Григорий Яковлевич как раз послал к чёрту всё академическое сообщество с его правилами, премиями и ритуалами, опубликовав доказательство просто в интернете. Так что спасибо за пример, он играет за нас!
