Тег: насилие

Экстерналии насилия

Колонка Битарха

В дискуссиях с подписчиками периодически попадаются мнения «моральных уродов», которые считают, что никакой морали не существует, это всё «разговоры для бедных» и что только дурак откажется от такого эффективного инструмента как физическое насилие. Такие люди конечно же заслуживают жесточайшего порицания и остракизма, по примеру как это делают борцы с расизмом и гомофобией в США. Но чтобы убедить в этом широкую публику всё же придётся обозначить утилитарные аргументы относительно недопустимости агрессивного насилия в обществе. Ведь действительно, деонтологическая мораль не появляется «из воздуха», это продукт многократных взаимодействий субъектов в обществе.

Для начала отметим, что мораль неагрессии существует даже у многих видов животных. Как доказал известный биолог Конрад Лоренц, врождённая наследуемая мораль неагрессии в отношении к особям собственного вида присутствует у всех животных с «врождённой вооружённостью» (например, ёжики, дикобразы, ехидны, ядовитые змеи). Она закрепилась в их ДНК в ходе естественного отбора, когда особи, склонные к агрессии, умирали в стычках, не оставляя потомства.

Как вы думаете, когда появляется моральный запрет на определённое поведение в обществе? Предполагаю, что ответ очевиден — когда большинству членов общества данное поведение доставляет неудобства, снижает качество жизни, создаёт чрезмерные риски. Говоря экономическим языком — поведение одного субъекта создаёт огромные отрицательные экстерналии для членов всего общества, хотя конкретного для данного субъекта такое поведение может быть очень выгодным.

Мы можем найти достаточное количество примеров подобных отрицательных экстерналий если заглянем в мировую историю. Вот некоторые примеры подобных экстерналий:

1) Различные экологические вызовы (запрет этилированного бензина, инсектицида ДДТ, фреона в холодильных установках, в последние годы — двигателей внутреннего сгорания в некоторых странах).

2) Проблемы неприемлемого для общества риска (закрытие АЭС во многих странах после аварий в Чернобыле и Фукусиме, ограничение выбросов углекислого газа для снижения риска глобального потепления).

3) Плохое обращение с детьми (запрет на применение насилия к детям введён уже в большинстве стран мира). Было доказано, что это приводит к повышению случаев наркомании, алкоголизма, самоубийств, снижает их шансы на успех в жизни, а также приводит к повышению среднего уровня насилия во всём обществе.

4) Жестокое обращение с животными — приводит к повышению среднего уровня насилия во всём обществе.

Как можем заметить, во всех этих случаях наблюдается конфликт между индивидуумом, которому выгодно эгоистичное опасное поведение и всем обществом, которое будет нести издержки от его поведения. Например, для нерадивых родителей отшлёпать ребёнка намного проще, чем объяснить ему словами, почему надо себя вести определённым образом, только вот последствия от данного поступка будут размазаны на всё общество целиком. Также и с использованием дизельного автомобиля — для его владельца это дёшево и удобно, а для остальных жителей города — плохой воздух и различные заболевания. О подобных экстерналиях начинают серьёзно говорить лишь тогда, когда вред от них становится заметен существенной части общества.

Применение агрессивного насилие как инструмента достижения каких-либо целей (как правило это принуждение и наказание) несёт в себе самые большие экстерналии которые только существуют на Земле. Намного, намного большие, чем даже использование АЭС с реакторами «чернобыльского» типа или угольной ТЭЦ без каких-либо систем очистки в городе. Вот лишь некоторые утилитаристские аргументы, почему же агрессивное насилие это плохо:

1) Повышается средний уровень насилия в обществе. Если стационарный бандит (государство) применяет жестокие методы принуждения к своим «холопам», они быстро ожесточаются и уже не считают зазорным избить жену и ребёнка, отобрать у слабого деньги и телефон. Постоянные перестрелки и преследования полицией приводят к частым ранениям случайных (непричастных к делу) лиц. Повышается уровень стресса у многих людей, что приводит к увеличению числа психических заболеваний, самоубийств, употреблению наркотиков, снижению творческих способностей и замедлению экономического роста. По этим причинам в странах Скандинавии уже сейчас государство отправляет в тюрьму разве что за умышленное убийство, а сами тюрьмы больше похожи на санатории.

2) Риск рукотворной глобальной катастрофы или даже самоуничтожения человечества. С развитием технологий суммарный вред, который может нанести один человек, постоянно растёт. Если агрессивное насилие в обществе является нормой (особенно государственное, т. к. от него сложнее всего уйти), то рано или поздно доведённый до отчаяния человек решит воспользоваться какой-то опасной технологией как оружием судного дня (ОСД) — пригрозит взрывом реактора АЭС или выпустить наружу смертельный вирус. Когда стационарный бандит угрожает закрыть тебя в тюрьме навсегда, ни о какой гуманности не будет идти и речи, все средства хороши чтобы тебя оставили в покое, даже угроза устроить мировую пандемию. Для общества даже исчезающе-малая вероятность такого события неприемлема, так как потенциальный ущерб от него будет просто катастрофический и может даже привести к уничтожению человека как вида.

3) Останавливается продуктивное развитие экономики и качества жизни ибо насилие становится «целевой функцией» развития общества. Вместо разработки технологий, производства товаров и услуг, приносящих пользу большинству населения, ресурсы общества тратятся на создание инструментов насилия. Существует распространённое заблуждение, что «гонка вооружений» двигает научно-технический прогресс. Это действительно так, но только на очень коротком промежутке времени. Потенциал насилия можно рассматривать как аналог понятия «целевая функция» в математике. Она стремится к вполне конкретному и практически не изменяющемуся во времени значению (точнее, постоянно снижающемуся) — нанесению неприемлемого ущерба противнику (толерантность к насилию имеет постоянную тенденцию к убыванию, соответственно, снижается и порог неприемлемого ущерба). Это отличает насилие от всех прочих областей человеческой деятельности, в которых ставится цель улучшение жизни человека. Потребности людей постоянно растут и это даёт стимул для научно-технического прогресса, появления новых ниш в экономике, рост качества жизни. А вот общество, развивающееся через «гонку вооружений» приходит к коллапсу, как это уже случилось с СССР. Когда возможность нанести друг другу неприемлемый ущерб появилась у всех развитых государств, технологическое развитие резко затормозилось.

4) Формирование военного гегемона, иерархии доминирования, и, как следствие — обрушение рождаемости, вымирание человечества. В исследования Джека Хиршлейфера приводится доказанное утверждение, что нарушение равномерности распределение баланса потенциала насилия (БПН) в обществе приводит к появлению иерархии доминирования (государство в человеческом обществе является одним из её примеров), а если неравномерность БПН продолжает увеличиваеться — глобального «военного гегемона». Опасность длительного существования жёсткой иерархии доминирования была выявлена в различных экспериментах на животных, например «Вселенная 25». Популяция просто вымирала за счёт снижения рождаемости. Вы сейчас наверное скажете «условия не те», «человек не крыса», «аналогия не аргумент», но посмотрите правде в глаза и на статистику суммарного коэффициента рождаемости в различных странах мира: в большинстве стран он уже сейчас ниже уровня воспроизводства (в среднем 2.1 ребёнка на одну женщину). Также есть определённая зависимость между уровнем рождаемости и фактической степенью вмешательства государства в жизнь человека. В Африке и Индии формально может быть много регуляций различных сфер жизни и высокие налоги, но в реальности государство физически не способно дотянуться до каждого жителя. А вот в Сингапуре с выездными визами и поркой за инакомыслие население почему-то не спешит размножаться несмотря даже на высокий уровень дохода. Как и в Южной Корее, где уровень личных свобод, если смотреть непредвзято, не сильно выше чем в Северной.

Выводы. Как видим, мораль недопустимости агрессивного насилия это не просто чья-то «хотелка», а банальное условие выживаемости цивилизации и даже человечка как биологического вида. Отвержение этой морали по сути означает ровно одно: «я тут самый главный и мне плевать что сдохнет всё человечество». К такому человеку у всех нормальных людей должно быть соответствующее отношение — как к самому худшему подонку, новому Гитлеру или Пол-Поту.

Во всём развитом мире общество приняло недопустимость использования этилированного бензина, ДДТ, эксплуатацию АЭС, насилия над детьми по утилитаристским соображениям. Следующим на очереди стоит насилие со стороны стационарного бандита (государства).

Аргумент за БПН от теории эволюции

Колонка Битарха

Интересное исследование биолога Конрада Лоренца, которое показывает, как естественная «вооружённость» у животных приводит к появлению морали против агрессивного насилия. Точно так же и восстановление баланса потенциала насилия (БПН) в человеческом обществе приведёт к принятию принципа неагрессии (НАП).

Есть много видов, вооружение которых так сокрушительно, а приемы применения столь молниеносны, что настоящая боевая стычка между соперниками закончилась бы смертью одного из них, а то и обоих. Вспомните хотя бы ядовитых насекомых и змей. Поэтому не удивительно, что естественный отбор вырабатывает у подобных видов запрет применять оружие во внутривидовых стычках. Систему инстинктивных запретов, ограничивающих поведение животных, этологи, вслед за Лоренцем, называют естественной моралью. Она тем сильнее, чем сильнее от природы вооружено животное. При территориальной стычке ядовитые змеи преувеличивают себя, вытягиваясь, кто выше встанет, раскачиваются, толкают друг друга, но никогда не только не кусают, но даже не демонстрируют оружие. Некоторые виды даже угрожают друг другу, отвернув головы. Недаром не только обычные люди, но и многие зоологи принимали турнирные сражения змей за брачные танцы.

Хорошо вооруженные животные могут долго угрожать друг другу, а когда один из них устанет, он резко меняет позу, подставляя противнику для коронного боевого удара самое незащищенное место. Моральный запрет срабатывает у победителя как удар тока: весь его гневный пыл испаряется, он отворачивается от противника и прячет оружие. Так гордый мальчишка, чувствуя, что он проиграет стычку, вдруг закладывает руки за спину, поднимает лицо к победителю и кричит: «На, бей!» В отличие от волка или змеи человек в ответ может и ударить.

Проанализировав много видов, Лоренц более 50 лет назад сделал потрясающий по простоте вывод: у сильного животного бывает сильная мораль, у слабого — слабая. Человек по своей естественной истории — очень слабо вооруженное животное, даже укусить (в отличие от обезьян) и то толком не может. Поэтому у человека изначально слабы инстинктивные запреты, слаба естественная мораль. Безоружный мужчина не может в стычке нанести существенного ущерба другому: один устанет бить, а другой всегда может убежать. Врожденные запреты у человека соответствуют этому. Но впоследствии он начал создавать и совершенствовать оружие и стал самым вооруженным видом на Земле. Мораль же почти не изменилась.

Дольник Виктор Рафаэльевич
«Этологические экскурсии по запретным садам гуманитариев»

Домашнее насилие

Искусственная изоляция граждан по квартирам уже привела к всплеску домашнего насилия. И если во всём мире это происходит неорганизованно, спонтанно — один сожитель поколотил другого сожителя — то в России организацию домашнего насилия берёт на себя государство — оно серьёзно намерено отстаивать свою монополию на насилие, как оно её понимает.

Так, недавно оно организовало вооружённое ограбление со взломом у нескольких членов организации «Ассоциация народного сопротивления», а также у Владимира Воронцова, ведущего телеграм-канала Омбудсмен полиции. Первых после ограбления и избиения отпустили. Второго похитили и до сих пор удерживают. Преступники выбрали удачное время, когда вся страна заперта по домам, и серьёзной поддержки друг другу люди оказать не могут — кроме информирования друг друга об опасности и ситуационной помощи в ликвидации последствий.

Впрочем, классическое негосударственное домашнее насилие тоже никуда не делось, и здесь у гражданского общества возможностей немного побольше, если, конечно, государство не будет вставлять палки в колёса, как оно это любит. Движение Гражданское общество объявило о запуске проекта Крепость, в рамках которого будет предоставлять временное убежище жертвам домашнего насилия (увы, не от ментов), а движение Открытая Россия объявило, что окажет Крепости организационную и юридическую помощь (вот это уже в том числе и от ментов).

Очень надеюсь, что взлетит.

(Не)эффективность насилия

Колонка Битарха
(с редакторскими правками Анкап-тян)

Когда вы хотите добиться какой-то цели, вы выбираете один из множества доступных инструментов. Допустим, в вашем доме открылся хостел, который постоянно создаёт шум и криминогенную обстановку возле дома. Что вы можете сделать? Самый простой, на первый взгляд, вариант — заставить хозяина закрыть свой бизнес, применив физическое насилие.

Но что если у него есть хотя бы перцовый баллончик? Теперь в случае вашего нападения ваши возможные издержки выросли. Насилие как инструмент уже не выглядит таким выгодным, как это казалось изначально. Так что волей-неволей приходится искать другие способы как на него воздействовать — уговаривать, объяснить ситуацию владельцу помещения, чтобы он разорвал договор аренды, поставить одну звезду хостелу на сетевых ресурсах, призвать остальных жителей дома поступить также. Короче говоря, у вас появился стимул действовать цивилизованно.

Изначально самый простой инструмент принуждения, физическое насилие, быстро теряет свою эффективность, когда потенциальная жертва способна применить контрнасилие, пускай даже в самом минимальном размере. Бывший премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю когда-то восхвалял насилие, как инструмент с крайне высокой эффективностью. Но для того, чтобы это было так, ему пришлось ввести в Сингапуре одни из самых строгих правил покупки и владения оружием, даже для самообороны — ибо даже небольшое выравнивание баланса потенциала насилия в обществе ведёт к резкому снижению эффективности насилия как инструмента принуждения.

Могу выдвинуть вполне обоснованную фактами гипотезу: издержки на агрессивное насилие экспоненциально возрастают при возрастании возможностей применения контрнасилия со стороны жертвы.

Допустим, стационарный бандит (государство) хочет с помощью насилия принудить кого-то выполнить свои требования. Если у жертвы государственной агрессии нет летального оружия, для ареста достаточно небольшой опергруппы. А что если у жертвы пистолет? Приходится отправлять полицейский спецназ. По мелкому поводу, вроде неуплаты штрафов или розничной продажи психоактивных веществ, никто отправлять спецназ не станет. В блоге Александра Розова есть пост с подтверждением этого факта на примере Швеции.

Предположим, потенциальная жертва государственной агрессии это не какой-то неплательщик налогов, а более значимая цель — например, главарь клана в Сомали. У него уже не пистолет, а тысяча бойцов с автоматами Калашникова, пускай плохо обученных. Как показала история, ущерб даже от таких «бармалеев» оказался неприемлемым для правительства США.

Представим, что последователи секты «Ветвь Давидова», укрывшиеся на ранчо Уэйко (Waco) в 1993 году, кроме дробовиков и винтовок имели бы противотанковые гранатомёты. Как мы знаем, ФБР тогда решило применить танки, чтобы протаранить стены и пустить слезоточивый газ. При наличии у обороняющихся противотанкового оружия такой вариант пришлось бы отвергнуть, как чрезмерно рискованный.

В подобной ситуации государство могло бы либо превратить штурм ранчо из полицейской операции в армейскую, с применением миномётов или иного летального неизбирательного оружия, либо взять ранчо измором, с перспективой того, что эти фанатики действительно в полном составе помрут от голода. Оба варианта чреваты в демократическом государстве значительным политическим ущербом, который для политиков даже важнее, чем экономический ущерб государству. Подробнее о подобных факторах рекомендую почитать в книге Мартина ван Кревельда Расцвет и упадок государства.

Наконец, мы уже разбирали потенциальную ситуацию, когда потенциальная жертва государственного насилия угрожает применением оружия массового поражения. Сейчас это воспринимается как нечто крайне маловероятное — но не потому, что государство эффективно противодействует созданию ОМП частными лицами, а потому что люди, имеющие достаточно навыков для создания ОМП, имеют также сильные внутренние моральные убеждения, не допускающие применения неизбирательного массового насилия, в том числе в адрес мирных людей. Если демократическое государство покажет пример, первым применив ОМП против своих граждан, этот моральный запрет будет ослаблен, а со временем и вовсе пропадёт. Такие последствия ни один чиновник в относительно цивилизованном государстве допустить не готов.

Можно сделать выводы:

1) Издержки принуждения со стороны государства или любого другого агрессора экспоненциально возрастают при усилении средств контрнасилия со стороны жертвы. Даже минимальное оружие самообороны, таким образом, резко поднимает цену атаки, а против дешёвой грязной бомбы из отходов АЭС будет неэффективен и ядерный арсенал сверхдержавы.

2) Чтобы свободное общество (территориальная или экстерриториальная контрактная юрисдикция) могло защитить себя от завоевания государством, ему выгоднее не вкладываться в одну вундервафлю, а обеспечить стимулы для приобретения клиентами личного оружия, навыков его применения и готовности применить для защиты. Также это поможет обществу защититься и от собственных координирующих органов, если им вздумается стать государством, поскольку обеспечит равномерное распределение потенциала насилия. Об этом, в частности, рассказывается в ранее переведённой нами работе Джека Хиршлейфера Анархия и её распад.

Напоследок, приведу хорошую цитату из книги Либеральный архипелаг Чандрана Кукатаса.

Возьмем игроков и владельцев казино. Нам могут быть чужды и даже противны их занятия. Однако будет ли достаточным основанием для вторжения в чужую страну то, что в ней играют в азартные игры?

Возьмем «монополистов». Они могут назначать за свою продукцию цены, которые мы считаем несправедливыми. Однако сочли бы мы достаточным основанием для объявления какой-либо стране войны тот факт, что она слишком дорого поставляет свои товары?

Но почему мы готовы в аналогичных случаях посылать вооруженных людей (милицию) к нашим согражданам, брать их в плен (тюрьму) и брать с них контрибуцию (штраф)? Вероятно, потому, что они, в отличие от соседнего государства, не могут защититься.

Оружие судного дня и NAP, дискуссия

Недавно я публиковала в колонке Битарха пост о том, что текущие тренды развития технологий легко экстраполируются на ближайшее будущее, и по ним мы видим, что возможности частных лиц по неизбирательным массовым убийствам продолжают возрастать, и вполне могут дорасти до уровня глобальной угрозы. Из этого автор делает вывод, что для устранения этой угрозы должен быть отвергнут не только институт государства, но и любые другие факторы, которые потенциально ставят людей в отчаянное положение, когда для них нет особой разницы: умереть в одиночестве, или прихватить с собой всё человечество.

Дальше Битарх развил тему у себя вконтакте, ответив на ряд возражений. Ответ сводился к тому, что угроза ближе, чем можно предположить, и вообще, надо быть ответственнее. К сожалению, эта риторика добавила мало добавила аргументов по сути — чем такой призыв к ответственности отличается от призывов Греты Тунберг — та тоже угрожает глобальными последствиями, если мы все прямо сейчас не опомнимся.

После этого Битарх выпустил уже третью статью, и на сей раз предложил к рассмотрению более конкретный кейс. Представляем себе опасного мудака (в примере используется Харви Вайнштейн) или организацию (пусть это будет, например, ELF), которым присуждают серьёзное наказание, а они, вместо того, чтобы смиренно его принять, требуют немедленного помилования под угрозой распространения по принципу мёртвой руки какого-нибудь неприятного вируса. Вирус не убьёт человечество, но, как мы видим на примере текущих событий, способен очень серьёзно потрепать экономику.

Приведёт ли появление подобных угроз к тому, что государственная власть начнёт прогибаться? Да, разумеется. У нас есть отличное подопытное государство Израиль, которое от доктрины «не ведём переговоров с террористами» со временем перешло к доктрине «меняем одного нашего пленного на тысячу ваших пленных». Так что в государствах, где есть возможность привлечения лидеров к политической ответственности, они будут прогибаться под требования террористов, а когда угрозы террористов приобретут глобальный характер, то вести или не вести переговоры с террористами перестанет быть выбором конкретного диктатора, и даже Путину при подобном раскладе придётся торговаться. Я, мол, согласен пойти на такие-то уступки террористам, но вы, уважаемые западные партнёры, за такую уступчивость снимите с меня санкции, а то сами понимаете, терроризм — он такой непредсказуемый.

При анкапе эта проблема упрощается. У террориста пропадает субъект переговоров. Да, он может быть готов неизбирательно истребить несколько миллионов человек, если не будут выполнены его условия. Но какие условия? К кому он будет их обращать? Государства нет. Можно обратиться, например, к руководству какой-нибудь корпорации. Скажем, те же эльфы требуют от руководства какой-нибудь нефтяной компании прекратить добычу нефти, иначе короновирус. После этого совет директоров уходит в отставку, и субъект переговоров снова пропадает. Конечно, это не помешает эльфам запустить эпидемию, но цель террористической акции была немного в другом.

Разумеется, будут совершенствоваться и средства защиты от подобных угроз. Скажем, тотальная прозрачность транзакций может позволить быстро отыскать террористическую сеть и обезвредить угрозу мёртвой руки. Или получится поменять мотивацию террориста. Да хоть локальная остановка времени. Спор о том, чьё фантастическое предположение будет реализовано раньше, довольно-таки бесплоден. Битарх утверждает, что технологии защиты развиваются существенно медленнее, чем технологии атаки. Тем не менее, почему-то общий уровень насилия неуклонно снижается, а если исключить из статистики насилие, инициируемое государством, становится и вовсе пренебрежимо малым.

Поэтому не то чтобы я пренебрегала той угрозой, которая дискутируется. Просто я считаю её малорелевантной для анкапа, а для того, чтобы постулировать необходимость изживания государств, мне хватает и иных аргументов.

Оружие судного дня

Абсолютный NAP или смерть всего человечества. Третьего не дано.

Колонка Битарха

Есть один, в настоящий момент не слишком известный аргумент, почему человечеству рано или поздно придётся принять недопустимость инициации агрессии: простое выживание нашей цивилизации. Ведь с развитием технологий, условный суммарный вред, который может нанести один человек, постоянно растёт.

Например, сейчас даже плохо образованный фанатик на грузовике может сбить сотню человек, а если очень постарается и загрузит в него смесь удобрений с соляркой — убьёт максимум тысячу.

Теперь представим мир через 30 лет. Оборудование для генной инженерии подешевело, биохакинг стал популярным увлечением школьников. В даркнете доступны геномы такой заразы как натуральная оспа, чума, грипп A/H1N1. Психопат может устроить эпидемию, убив, допустим, 1 млн. человек.

Прошло ещё 50 лет. Появились летающие автомобили с компактными ядерными реакторами. А заодно и способы как перегрузить такой реактор, устроив новый Чернобыль в Нью-Йорке или Москве. Под угрозой психа уже 10 млн. человек.

Далёкое будущее. Начали строить космические корабли для полёта на Альфа Центавру. В качестве топлива используется антиматерия. Если кому-то не дорога жизнь, то можно вместе с собой прихватить также всё население планеты Земля, превратив его в поток нейтрино.

Как видно, количество населения, которое способен уничтожить один человек, растёт экспоненциально с развитием технологий. Прямо как новомодный коронавирус COVID-19. В таких условиях даже мысли не может быть применять насилие к человеку, потому что по сути любой из нас будет обладать не просто оружием сдерживания, а оружием судного дня (ОСД). Человечество просто не выживет если не признает универсальный НАП, даже к самым неприятным личностям вроде убийц детей.

Заранее ожидаю возгласы этатистов про полезность государства. Например, скажут: «вот ты же сам сейчас описал какой ад будет без контроля со стороны госорганов». Только вот в реальности государство лишь повышает риски неконтролируемого использования ОСД — как создавая стимулы для людей использовать его как оружие сдерживания от агрессивного насилия со стороны стационарного бандита (государства), так и подстёгивая разработку подобных опасных вещей в неподходящих условиях даже без цели использовать их как ОСД.

Правительство США, конечно же, может ограничить эксперименты биохакеров, но их с радостью примут в каком-то Мумбо-Юмбо, где они будут работать намного более скрыто от общественного контроля и возможно намеренно помогать в создании ОСД для правительства Мумбо-Юмбо. Чего стоит запрет на эксперименты со стволовыми клетками в США, который просто выдавил разработки в Китай и другие страны, где они осуществлялись уже без никакого информирования общественности.

Также очень удивляет позиция некоторых либертарианцев, которые на полном серьёзе рассматривают возможность исполнения решения судов через физическое насилие. В реальности же, не только насилие, но даже жёсткий остракизм, ставящий нарушителя за грань физического выживания (например, отказ продавать продукты в магазине) может спровоцировать его на использование ОСД (умереть от голода ничем не лучше чем умереть от пули, поэтому полный остракизм может расцениваться нарушителем как физическое насилие). Не зря же Ким Чен Ыну не блокируют продажу жизненно-важных вещей, а запрещают поставлять лишь предметы роскоши вроде Феррари и швейцарских часов. А ведь у него в наличии даже не ОСД, а довольно слабенькое оружие сдерживания.

Так что задумайтесь, что для вас лучше?:
1) Мир с исполнением решений судов через репутацию и мягкие формы остракизма, которых оказывается достаточно в большинстве случаев.
2) Мир с чуть более высокой вероятностью исполнения решений судов через физическое принуждение, но в «нагрузку» вполне осязаемый шанс стать одним из героев научно-фантастического романа Джорджа Стюарта «Земля без людей».

Комментарий Анкап-тян

Нравы складываются больше из практики, чем из теоретических построений. Пытаться ограничивать себя сейчас в своих легитимных средствах ради возможных последствий через полвека — это примерно такое же паникёрство, как стремление отказаться от эмиссии углекислого газа, чтобы не допустить глобального потепления.

Люди действительно регулярно встают перед вопросом конфликта тактических и стратегических целей. Чем дольше горизонт планирования, тем больше вероятность, что вопрос решится в пользу стратегии. Но влиять на чужое временное предпочтение увещеваниями нереально. Так что либо у нас постепенно появится стабильный анкап, с привычкой отстаивать свои права и не допускать системного насилия, и тогда горизонт планирования у людей будет достаточно далёким — либо мы продолжим прозябать при государстве, в плену сугубо краткосрочных задач, и с ужасом наблюдать увеличение потенциала для террора — как частного, так и государственного, вплоть до коллапса человечества.

Возможно, Анкапистан лучше строить всё-таки в странах четвёртого мира?

Ну, скажем, в Сомали, Микронезии и прочих failed states, поскольку там легче достичь более-менее равномерного баланса потенциала насилия при сравнительно небольших затратах ресурсов (условно говоря, купить калаш) ввиду отсутствия сверхсильного всеподавляющего агента, энфорсящего монополию на насилие на данной территории, а также сложившейся вокруг него культуры раболепия и структуры экономики?

L29Ah (вопрос сопровождается донатом в размере 0.00013567btc)

Напомню читателям, что баланс потенциала насилия — это один из критериев стабильности безгосударственного сообщества по Хиршлейферу. Другие критерии — это стабильный состав сообщества и отсутствие значимого числа людей, поставленных на грань выживания. Действительно, какой-нибудь уединённый тропический рай, где кокосы падают прямо под ноги, и в котором живут мирные улыбчивые туземцы с калашами, легко построит у себя анархическое общество. Но мало иметь анархию, хочется-то именно анархо-капитализм.

А для анархо-капитализма требуется чуточку больше, чем отсутствие государства. Нужен капитализм, что означает товарно-денежные отношения. Так что нашему воображаемому тропическому раю потребуется полноценная товарная экономика, встроенная в мировую торговлю. Но международная торговля требует международного признания, и это серьёзное ограничение.

Сочиняя свой Меганезийский цикл, Александр Розов особо подчёркивал, что безгосударственное сообщество в Тихом океане у него строят не настоящие туземцы, а ихтамнеты. На самом же деле это полноценные белые люди с приличествующим белым людям представлением о собственности, свободе и праве — только отрицающие государство. Туземцами же они притворяются лишь для того, чтобы легитимизировать свои притязания в глазах международного сообщества и не становиться изгоями, влачащими жалкое существование под экономическими санкциями.

В реальной жизни подобный проект анархо-колониализма пытался провернуть институт систединга, но наткнулся на множество законодательных и технологических ограничений, и сейчас, судя по сайту, из либертарианского проекта выродился в нечто пропахшее экоактивизмом.

Так что сложно сказать, что проще: обеспечить переход к анархии в капиталистическом государстве, обеспечить переход к капитализму в failed state, или же организовать десант свободы в какое-нибудь игрушечное государство в Океании. Одно можно сказать точно: только лишь балансом потенциала насилия дело не ограничивается.

Белый человек с автоматом в тропическом раю

Общественный договор — это фикция

или
молчание не значит согласие

Колонка Битарха

Представление о том, что государство является продуктом общественного договора — это важный фактор легитимации государства, поэтому этатисты изо всех сил цепляются за эту теорию, несмотря на то, что, скажем, теория стационарного бандита объясняет действительность куда точнее. Бандит действительно ведёт себя, как бандит, а общественного договора никто никогда в глаза не видел и предъявить его текста не может.

Возможно, вы слышали про недавно принятые в нескольких странах Европы законы против сексуального насилия, известные как «Нет значит нет». Их смысл в том, что сексуальным абъюзом (насилием) теперь считается не только совершение «развратных действий» при активном физическом сопротивлении жертвы (когда она прилагает все возможные силы чтобы отбиться), но при любом сопротивлении, когда она недвусмысленно даёт понять что хочет уйти. В среде российских пользователей соцсетей эти законы были приняты неоднозначно, и в основном использовались как повод лишний раз позубоскалить над Гейропой, растерявшей все традиционные ценности. Тем не менее, здравый смысл в этих законах есть. Всю критику стоит отнести к государствам в этих странах, которые, как всегда, извратят суть и будут использовать эти законы предвзято.

Вернёмся к государству. Думаю, значимая часть людей, скорее всего больше половины, точно так же хотела бы сказать государству «нет». Только вот чиновники во власти тоже не дураки, они интуитивно понимают теорию игр и делают всё возможное, чтобы для отдельного человека любое высказывание недовольства несло как можно большие издержки, тогда как выгода от такой просьбы должна быть равна нулю! Посмотрите, даже такая пустяковая для государства просьба, как строительство мусороперерабатывающих заводов вместо тупого сваливания мусора на полигоны, остаётся без ответа. Власть понимает — уступишь такую мелочь, через пару лет потребуют признание права на создание своих суверенных юрисдикций. Быдло должно чётко знать, что не получит ничего, а вот издержки будут огромные (в мороз спать в палатках возле Шиеса и постоянно получать по голове дубинками — это всё-таки не на пикет разок выйти).

С «общественным договором» точно так же — каждый человек прекрасно понимает, что он один мало что может сделать для изменения статус-кво (лишения государства территориальной монополии на управление), а вот проблем отгребёт по уши, если начнёт возмущаться. Вот он и поддакивает стационарному бандиту, как хрупкая девушка насильнику, хотя в душе его люто ненавидит!

Поэтому предлагаю любителям «общественного договора» не стесняться уже в выражениях и говорить прямо: «Насилуют, и ты не сопротивляешься? Так какое это тогда насилие, всё же полностью добровольно!»

ЛПР и силовики

Многие оптимистично выразились относительно свежей серии обысков у членов ЛПР, что это, дескать, знак качества и признак того, что партия идёт верной дорогой. Я бы сказала, что сегодня репрессии в адрес политактивистов это не признак страха власть имущих, а деловитое копошение, выполняемое с холодным сердцем и без особых размышлений. Трава выросла — пора косить. Трава при этом может утешать себя мыслью о том, что чем больше её косят, тем она гуще.

У меня, честно говоря, была смутная надежда на то, что раз ЛПР отличается от других партий своей радикальной риторикой свободы, то это скажется и на поведении перед лицом репрессий. Не сказалось. Протест в исполнении ЛПР такой же легалистский, как и в исполнении Навального. Когда силовики врываются в дом к либертарианцу, они уходят оттуда такие же целые и с добычей, как если бы это был обычный волонтёр Навального или сотрудник Открытой России.

Так что, если кто-то полагает, что российские либертарианцы это суровые вооружённые анархисты, которые не дадут на себя наступить, или что попытка вломиться к одному из них немедленно повлечёт стихийный митинг у него под окнами — ему придётся расстаться с этими вредными иллюзиями. Либертарианские идеи не настолько укоренены в либертарианском сообществе, чтобы риторика в отношении государства перешла в практические действия в отношении него же.

После всего этого мне даже как-то неловко рассуждать о том, какова либертарианская доктрина действий на случай той или иной агрессии: очень уж нерелевантно начинают выглядеть подобные рассуждения.

Так что в этом посте я не даю рецептов, потому что я их не знаю. Я не знаю, как бы я себя повела, будь я членом либертарианской партии, против избранного лидера которой предпринята неприкрытая государственная агрессия. Для меня это серьёзный довод, чтобы и далее воздерживаться от вступления в партию. Боюсь, что если я начну декларировать свои взгляды открыто, то когда государство до меня дотянется — а это случится быстро — то я окажусь перед его функционерами в одиночестве, и максимум получу в свою поддержку несколько пикетов.

Пожалуйста, отвечайте за свои слова, в мире и так многовато пустопорожней болтовни. Если не чувствуете за собой решимости укусить топчущий вас сапог, то не поднимайте знамя с девизом Dont Tread On Me. Лучше скрывать своё либертарианство, чем открыто дискредитировать его.

Либертарианство ex machina

Битарх, Анкап-тян

Во многих пьесах, ставившихся в античном театре, часто применялся необычный приём разрешения конфликтов персонажей — «Deus ex machina» («Бог из машины»). Он заключался во внезапном появлении нового богоподобного персонажа на сцене в конце произведения, который не упоминался ранее в представлении и имел возможность быстро разрешить проблемы героев. Проще говоря, внешние силы решали проблемы героев, не вдаваясь в суть конфликта. Этот приём годится не только для художественных произведений, но может быть также полезен для политических преобразований, направленных на деэтатизацию общества.

Посмотрим на любой либертарианский паблик в соцсети, чат, сайт, стрим, подкаст, канал. Что мы увидим? Скорее всего, бесконечное обсуждение одних и тех же тем — как работают либертарианские суды, кто будет строить дороги при анкапе, контрактное рабство, аборты, субъектность детей, ядерное оружие, наркотики, австрийская школа экономики против кейнсианства и госплана, минархизм против анкапа, анкап против панархии, территориальные общины против ЭКЮ. Часто это выливается в бесконечный холивар, когда люди много дней подряд отстаивают свою точку зрения.

Только вот если бесконечно спорить между собой и убивать на это все свои ресурсы, многого не добьёшься! Да и надо ли? Возможно, существует какой-то один универсальный рецепт, как можно разом разрешить все эти проблемы, и тратить имеющиеся у нас скудные ресурсы с пользой для движения?!

Да, он существует и находится в самой природе государства — стационарный бандит может завоевать общество лишь при нарушении баланса потенциала насилия (БПН), в то время как при соблюдении этого баланса безгосударственное общество вполне стабильно существует, что доказано в рамках методологии неоинституционализма. Об этом коротко и внятно можно послушать в первой части лекции Александра Аузана «Эволюция осёдлого бандита». После образования централизованных структур принуждения (государства) движение в обратную сторону к децентрализованному обществу становится невозможным без приложения к системе внешнего усилия (эта закономерность аналогична второму закону термодинамики: тепло не будет самопроизвольно передаваться от более холодного тела к более тёплому).

Если мы возвращаем БПН, издержки инициации насилия становятся выше издержек защиты, и территориальная монополия государства просто исчезает. Далее всё остальное просто не имеет значения! Конечно, лучше заранее знать ответ, кто будет строить дороги или как определять субъектность детей, но и без этого людям волей-неволей придётся это решать без государства. Оно просто не сможет существовать при соблюдении БПН. Если вы программист или просто знаете булеву логику, то хорошо понимаете: рассчитав значение первого операнда в конъюнкции (&&), можно не рассчитывать все остальные операнды, если он FALSE, так как результат конъюнкции всё равно будет FALSE. Или для дизъюнкции (||) можно не рассчитывать все остальные операнды, если первый TRUE, ибо результат всё равно будет TRUE.

Из этого выходит, что достаточным условием перехода к либертарианству является всего лишь приведение потенциала насилия в обществе к более равномерному распределению. Как вы наверное уже догадываетесь, этого можно добиться созданием и распространением инструментов для доктрины сдерживания (ДС).

Достоинство данного подхода в том, что разработкой инструментов ДС, их производством и внедрением в широкий обиход может заниматься гораздо более широкий круг людей, чем сегодня вовлечён в политическую агитацию и протестные акции. Кооптация для борьбы с режимом технарей, могущих собрать из свободно продающихся деталей дрон, ослепляющий лазер или иные интересные инструменты — это куда перспективнее в плане расширения базы протеста, чем ограничиваться вербовкой гуманитариев и экономистов, хорошо разбирающихся в тонкостях идеологии. Ещё полезнее — привлечение инженеров и менеджеров, способных организовать массовое производство подобных предметов, а это тоже весьма многочисленная категория. Отметим также, что полукустарное производство или написание программного продукта легко скрывается от государства, а потому безопаснее выхода на митинги, и это также является дополнительным стимулирующим фактором.

Когда надёжные, массовые и недорогие инструменты сдерживания агрессоров будут доступны даже бабульке, то ждать, когда рыночек порешает государство, останется совсем недолго. После того, как deus ex machina сделает своё дело, все сегодняшние теоретические споры о том, как обустраиваться при анкапе, резко перейдут в практическую плоскость. Нечто подобное мы наблюдали сравнительно недавно, когда экономисты спорили о том, можно ли в эпоху фиатных денег вернуться к золотому стандарту, а потом пришёл Сатоши, и теперь вместо золотого стандарта у нас биткоиновый. Всё, предмет для спора пропал, на повестке дня повсеместное практическое внедрение частных твёрдых денег.