Либертарианская теория войны. 3. Применение теории войны.
3.3.1. Государство против индивида
Война государства с индивидом, начатая по инициативе государства – это наиболее частый сценарий войны в современном мире, поэтому такие войны довольно сложно чётко классифицировать, и даже среди либертарианцев насчёт тех или иных примеров подобной войны возможны весьма ожесточённые споры. Споры эти ведутся в основном на тему того, было ли нападение государства на человека справедливым, но часто под справедливостью понимается скорее то, было ли это нападение выгодно спорящему.
Эта неоднозначность связана с тем, что государство узурпировало монополию на силовое восстановление справедливости, поэтому его нападение на человека может быть связано как с тем, что государство намерено отобрать у человека силой какие-то ресурсы или просто причинить ему ущерб вплоть до летального, так и с тем, что оно намерено помочь какому-то другому человеку в восстановлении справедливости по его просьбе или без оной.
Государство совершает агрессию против индивидов постоянно, на рутинной основе. Чаще всего эта агрессия облекается в форму требований, несоблюдение которых трактуется государством, как эскалация конфликта, и на каком-то этапе этой эскалации применяемое государством насилие может обрести летальную форму. Посторонний обычно может более или менее уверенно оценить лишь необычность исходного требования. Такая необычность может побудить людей задаться вопросом, предусмотрена ли возможность такого требования внутренними государственными регламентами. Если не предусмотрена, это может стать поводом для того, чтобы счесть исходное требование несправедливым. Тем не менее, дух этатизма может взыграть в любой момент в любом человеке, и он может счесть справедливым вообще любое требование любого государственного служащего в адрес какого угодно индивида. Объяснение этатиста будет сводиться к следующему: государству виднее. Сперва исполните требование одного представителя государства, а затем подавайте жалобу другому представителю государства, если считаете, что это требование было неуместным.
А теперь, с учётом всех вышеприведённых соображений, рассмотрим сценарии, когда вы не являетесь объектом нападения, и когда являетесь им.
3.3.1.1. Объект нападения – не вы
В подавляющем большинстве случаев информацию о таком нападении вы получите в форме новостей, если нападение было громким, и в форме статистических обобщений, если конкретное нападение не привлекло внимания медийных персон. Например, вы узнаете, что представитель одной из бесчисленных государственных силовых структур убил кого-то на улице. Или о том, что представители силовых структур за год убили столько-то человек. Любая такая новость может стать инфоповодом для массовых выступлений против государства. Потенциально такие выступления могут вылиться в вооружённое восстание против текущего политического режима. Либертарианец, теоретически выступая против государства как такового, на практике в подобном восстании может оказаться как на стороне восставших, так и на стороне защитников режима. Впрочем, куда более вероятно, что восстания не будет, и он ограничится либо риторическим обличением действий государства по конкретному эпизоду, либо риторической защитой. А скорее даже не обличением действий государства, а обличением действий сетевых комментаторов, отстаивающих противоположную точку зрения.
Короче говоря, для того, чтобы война государства против индивида вылилась в массовые ответные военные действия индивидов против государства, потребуется очень долгая череда злоупотреблений государственной властью. Более того, до тех пор, пока риторические баталии в информационном пространстве в ответ на действия государства не пресекаются государством, переход к военным действиям общества против государства крайне маловероятен. Вот когда в государстве уничтожена свобода слова, и даже простое ворчание становится опасным, то тут невротизация общества уже может вылиться в спонтанное восстание по более или менее случайному поводу. Ещё менее вероятным восстание становится в ситуации, когда существует свобода мирных манифестаций. Допущение мирных митингов в сочетании с достаточно строгим пресечением насильственных акций и публичным торгом с представителями митингующих – очень хорошо отработанная государством технология усмирения враждебно настроенного общества.
Что делать либертарианцу, который видит в военных действиях государства против индивида пользу для себя и своей идеологии? Во-первых, оказывать этой конкретной государственной политике риторическую поддержку. Во-вторых – и это очень важно – акцентировать внимание на корректности соблюдения установленных процедур. На том, что были сделаны все положенные предупреждения. На том, что посторонние не подвергались опасности. На том, что применение летальной силы было крайней мерой, а до этого были испробованы нелетальные средства. На том, что имели место публичные объяснения представителей власти, а в случае эксцессов были предложены конкретные изменения в процедурах, призванные эти эксцессы устранить. Если же чего-то из этого перечня не случилось, то либертарианцу стоит сопровождать своё одобрение конструктивной критикой, как можно было сделать лучше, и предупреждением, что это не пустое ворчание, и если меры не будут приняты, то в следующий раз одобрения не будет.
Если же либертарианец не видит в военных действиях государства против индивида никакой пользы, то ему желательно не только обозначить своё несогласие, но и развернуть кампанию травли как против исполнителей, так и против всех, кто спускает исполнителям именно такой порядок действий против граждан в конфликтных ситуациях. Другой важный нарратив – акцентировать внимание на случаях, когда частные вооружённые структуры или даже отдельные лица справлялись с подобными ситуациями более аккуратно. При этом полезно не отрицать важность функции, которую столь неуклюже берётся исполнять государство, а всего лишь указывать на его принципиальную некомпетентность в столь щепетильных вопросах, которые способен корректно порешать только свободный конкурентный рынок.
3.3.1.2. Объект нападения – вы
В ситуации, когда тот или иной государственный агент угрожает вам летальной силой за неповиновение, у вас вряд ли будет возможность поупражняться в публичной риторике. Скорее всего, вашей первейшей заботой будет избегание непосредственной опасности, и тут многое зависит от местных обычаев. В одних обществах (обычно это так называемые failed state) оптимальным будет отвлечь внимание и выстрелить на опережение, в других (обычно их именуют правовыми государствами) спокойно сдаться, напоминая о своей полной готовности к сотрудничеству и намерении отстаивать свои права в легальном поле. Во многих обществах с правовым плюрализмом вряд ли получится руководствоваться единым алгоритмом для подобных случаев, поскольку у разных силовых структур могут быть разные традиции работы. В одном и том же государстве одни силовики будут руководствоваться заботой о вашей безопасности, и их требования будут сводиться к тому, чтобы вы не подвергали себя ненужным угрозам, другие захотят найти предлог, чтобы добыть из вас денег, а третьи будут рассчитывать на служебное поощрение в том случае, если плотно вас закошмарят или даже убьют.
3.3.1.3. Усиление субъектности
Так или иначе, у вас есть некоторые интересы в отношении конфликтов государства с индивидами, которые государство норовит эскалировать вплоть до войны. В одиночку у вас практически нет шансов повлиять на позицию государства по этому вопросу, потому что государство в принципе не умеет видеть позицию одиночек. Для того, чтобы то или иное пожелание вообще было как-то замечено представителями государства, оно должно исходить от группы. Только организация имеет в глазах государства право заявлять о своих интересах в плане изменения государственной политики. Организация для государства – ещё не политический субъект, с которым можно договариваться, но уже легальный инструмент влияния на государственную политику. Поэтому создание организации выглядит очевидным шагом для разрозненных одиночек, желающих эскалировать свой конфликт с государством. Переход на этот уровень имеет свои плюсы и минусы, о которых мы поговорим в следующем разделе.
3.3.2. Государство против группы
Группа – это ещё не организация. Это всего лишь список людей, по какому-то критерию в него попавших. И когда речь идёт о нападении государства на группу, то вполне может оказаться, что список составляли вовсе не её участники.
3.3.2.1. Состав группы определяется государством
Обычно война государства против группы, состав которой оно определяет само, принимает форму массовых репрессий, этнических, классовых или религиозных чисток, в зависимости от того параметра, по которому формируются списки. Как правило, такая группа никак внутри себя не организована, поэтому, в сущности, имеет место просто война государства со множеством индивидов. Для либертарианца, однако, такая война этически куда однозначнее, потому что тут явный случай навязывания коллективной ответственности, и оправдывать подобное, не изменяя либертарианским принципам, весьма затруднительно.
Таким образом, если либертарианец сам не включён в список репрессируемой группы, и это включение ему не угрожает (например, он находится в юрисдикции другого государства), то он может ограничиться риторической поддержкой угнетаемого меньшинства, а может оказывать его представителям помощь в бегстве за пределы репрессивного государства, помогать репрессируемым объединиться в военизированную организацию и даже сам присоединиться к этой войне, если его духи продиктуют ему такой шаг. Если же либертарианец сам оказывается в списках на репрессии, то обычно оптимальным для него будет поскорее удрать в другую юрисдикцию или скрыть все следы своей принадлежности к репрессируемой группе – если, конечно, его духи этому не воспротивятся, и не побудят его к ответным военным действиям.
Несколько особняком стоит такая группа, как “совершающие ненасильственные, но криминализированные поступки”. Например, неплательщики налогов, торговцы наркотиками, организаторы проституции и так далее. В отношении отдельных категорий поступков у либертарианцев существует плюрализм, и некоторые могут даже считать такие поступки достойными того, чтобы против тех, кто их совершает, велась война. На момент написания книги в эту категорию чаще всего попадали так называемые педофилы, хотя точнее было бы назвать их растлителями несовершеннолетних.
Как правило, однако, война государства против нарушителей государственных законов носит характер конфликта низкой интенсивности, в котором представители государства, хотя и готовы убивать, однако имеют инструкции не слишком эскалировать насилие, поскольку в случае с нарушением законов в государстве обычно заранее известно, какое именно наказание предписывается за каждое конкретное нарушение. Тем не менее, порой государственным чиновникам свойственна кампанейщина, и тогда маховик репрессий может начать работать куда менее избирательно, что, собственно, и даёт основания считать такие кампании массовыми репрессиями. Более того, во время подобных кампаний государство часто считает уместным привлечь к войне и мирных граждан, ведь когда в погромах массово участвует народ, погромы приобретают легитимность.
История знает случаи, когда системные государственные репрессии против выделенной самим государством группы приводили к тому, что члены этой группы и впрямь начинали ощущать родство между собой, объединялись в организации и приобретали политическую субъектность, в том числе создавая свои нации. Подобные процессы возможны и в настоящем, а либертарианцы вполне могут в них участвовать.
3.3.2.2. Состав группы определяется ею самой
Когда государство нападает на организацию, обычно оно называет это чем-то вроде антитеррористической операции, хотя, если военный потенциал группы низок, то более вероятно, что всё сведётся просто к кампании массовых арестов.
Если вы не входите в состав атакуемой группы, то можете спокойно анализировать, насколько антилибертарианской была её деятельность, и если у вас есть основания полагать, что была, то сосредоточить своё внимание на том, чтобы государство не вылезало за рамки обозначенных целей операции и не принималось репрессировать всех, кто попался под горячую руку. Ну а если вы уверены, что группа не нарушала грубо либертарианских принципов, то за вами остаётся право помогать репрессируемой группе любыми доступными вам средствами, от риторической поддержки до присоединения к войне на стороне группы.
Конечно, всё гораздо интереснее, если государство начинает войну против организованной группы, в которой вы состоите.
Обычно для такого нападения государству требуется некоторая пропагандистская подготовка: оно должно определиться, в каких именно грехах вас обвинять, и желательно не совсем голословно. Ваша же первоочередная задача – представить государство бесчеловечным монстром, попирающим все права граждан и собственные законы ради корыстных целей отдельных алчных политиков. Иначе говоря, основные составляющие военного потенциала государства, которые подвергшаяся нападению организация должна пытаться подорвать – это готовность к применению военной силы и толерантность окружающих к применению государством военной силы.
В условиях, когда духами этатизма одержимо подавляющее большинство, вооружённая борьба против государства, даже в ответ на прямое государственное насилие, может сделать сопротивляющуюся группу изгоями в глазах общественного мнения, поэтому считается уместным использовать комплексную тактику. Группа, отвечающая непосредственно за боевые действия, делается максимально компактной и зашифрованной, а группа влияния, занимающаяся ненасильственным сопротивлением, напротив, должна охватывать по возможности более широкие слои. Между этими группами обычно существует обширная серая зона, которая тем шире, чем менее сплочёнными в своих насильственных действиях выглядят группы, руководящие государственным насилием и непосредственно его осуществляющие.
Итак, ваша сопротивляющаяся государству группа, как уже указывалось, выделяет в аморфном объекте “государство” конкретную группу, против которой будет воевать. После этого боевая группа начинает боевые действия против тех, кто включён в группу врагов, а группа влияния сопровождает это производством нарративов. Тут пойдёт в ход всё: и вброс версий о том, что это агенты государства что-то не поделили между собой, и рассказ о зверствах государственных служб, и требования к мировому сообществу остановить развязанное государством насилие, и, конечно, полное расчеловечивание врагов. Разумеется, всё это означает огромный риск выхода за рамки либертарианских принципов, ведь они часто будут входить в противоречие с утилитарными соображениями. Увы, риск неизбежен, но принципы имеют приоритет над голым утилитаризмом, поскольку война ведётся в первую очередь на духовном уровне, и ваша победа должна стать триумфом именно либертарианского духа, а не просто одной вооружённой группировки над другой.
Чем ваша война должна отличаться от привычных левых бунтов или, наоборот, каких-нибудь правых антимигрантских погромов? Прежде всего уважением к частной собственности, в отличие от государственной. Очень хороший пиар можно сделать на массовом краудфандинге для выплат компенсаций тем частным лицам, кто пострадал как от действий государства, так и от действий протестующих – последнее особенно важно.
Чем ваша война должна быть похожа на привычные левые бунты? Прежде всего настойчивым требованием местной автономии и самоуправления, начиная с передачи как можно ближе к земле функций охраны порядка – ведь борцам с государством очень пригодятся собственные вооружённые силы, которые будут легитимны в глазах мировой общественности.
Ключевой момент состоит в том, что если государство само первым напало на вашу группу, оно, конечно, имеет фактор внезапности, но зато сделало вам бесценный подарок, ибо теперь сопротивление ему будет гораздо легче легитимизировать. Не упустите этот шанс, и тогда вероятность победы резко возрастёт. На выходе вы должны получить как минимум существенные шаги в сторону децентрализации государственной власти, а как максимум – зону полного самоуправления.