Рубрика: Ответы

Ответы на ваши вопросы

Доктрина сдерживания, попытка подытожить

Дискуссия о доктрине сдерживания, которую ведём мы с Битархом, с одной стороны, и паблик Антигосударство с другой, продолжается.

Чтобы вы не запутались, вот предыстория:
1. Доктрина сдерживания — принуждение к неагрессии. Анкап-тян, 8 мая, дополнения внесены 14 мая.
2. По поводу доктрины сдерживания. Вэд, 9 мая (ответ на первую редакцию исходной статьи).
3. Снова о «доктрине сдерживания» и принуждении к NAP-у. Вэд, 16 мая (ответ на вторую редакцию исходной статьи).
4. Доктрина сдерживания, ответ на критику. Битарх, 17 мая.
и, наконец, свежее:
5. Немного о демократии, доктрине сдерживания и политЭКЮ. Вэд, 26 мая.

1. Я описала развитие идеи о доктрине сдерживания, то есть о предотвращении войны путём обозначения неприемлемой для противника угрозы. Утверждалось, что единственной неприемлемой угрозой для тотального современного государства является угроза его лидерам, в то время как угрозы экономике, инфраструктуре, армии и простым гражданам войну не предотвращают, и даже, напротив, могут привести к тотальному конфликту до полного уничтожения одной из сторон.

2, 3. Вэд ответил, что уничтожение лидера приводит либо к его замене при сохранении прежнего курса, либо к развалу государства, либо к тому, что на смену публичной политике придёт deep state, нам же откат от демократии невыгоден. А вот привычка к тактике террора чревата тем, что к ней привыкаешь, начинаешь использовать это средство направо и налево, как Дейенерис свой дракарис, а затем оказывается, что для людей ты хуже, чем любое государство. Вот то ли дело криптоанархисты: развивают свой биткоин, совершенно ненасильственно, и ничего им не противопоставишь.

4. Битарх парировал, что для образования контрактных юрисдикций корпоративного типа, то есть скорее провайдеров госуслуг, доктрина сдерживания, пожалуй, и впрямь не очень. А вот контрактные юрисдикции политического типа, то есть скорее провайдеры образа жизни, вроде католических, либеральных или трансгуманистических ЭКЮ, отличаются большей мотивацией своих членов, а потому будут склонны к применению силы. И здесь доктрина сдерживания выступит наименьшим злом, ведь в её рамках предполагается, что сила только демонстрируется.

5. И, наконец, Вэд в своей довольно развёрнутой статье указал, что не только услуга «неприемлемый ущерб через гарантированное уничтожение лидеров» из категории роскоши, доступной лишь сверхдержавам, по мере развития технологий мигрирует в массовый сегмент, но и услуги удобного флага, офшорных юрисдикций etc также будут дешеветь и проникать всё шире в бизнес-практику, как бы ни пытались бороться с этим большие государства. Поэтому планомерная политическая деятельность по развитию альтернатив территориальным государствам даст нужный результат без всякого размахивания доктриной сдерживания.

Как обычно, если несколько умных людей корректно дискутируют, оказывается, что говорят они примерно об одном, только с немного разных позиций. Действительно, лидеры государства вряд ли смирятся с тем, что какие-то частные лица посмеют угрожать их власти. Это для них привычная террористическая угроза, и с ней они будут бороться привычными антитеррористическими методами. Поэтому важно не только то, что агрессия государств против частных лиц карается ущербом для лидеров государства-агрессора. Важно ещё и донести до агрессора мысль о том, что имеет место именно межгосударственный конфликт, конфликт между равными субъектами права, который не решается в одностороннем порядке, даже если изначально это и выглядело как простой демонтаж морской платформы.

Поэтому в гипотетическом конфликте в Андаманском море контрактная юрисдикция, желающая исполнить контракт о защите от агрессии со стороны королевства Таиланд, должна чётко обозначить, что семейная пара, которая приобрела платформу — это их граждане, агрессия против них — это casus belli, конфликт можно уладить в международном суде, но если Таиланд откажется, значит, будет война. Это делается не из простого удовлетворения чувства справедливости, а для того, чтобы расширить понимание государства и государственной юрисдикции.

Без переговоров не удастся создать прецедент. Но без явной угрозы не будет никаких переговоров. Представители государства просто откажутся признавать контрактную юрисдикцию государством, а стало быть, и субъектом международного права.

Можно возразить, что ресурсы государства и частной компании несопоставимы, но это странный аргумент. Во-первых, могут быть сопоставимы. Во-вторых, здесь как с вычислительными мощностями. Если для конкретной задачи достаточно ноутбука, то наличие в распоряжении государства суперкомпьютера не даёт ему серьёзной форы. Иначе говоря, доктрина сдерживания начинает работать именно тогда, когда цена становится людям по карману. В этой ситуации отдельные государственные деятели могут немного повыпендриваться, но быстро поймут, что наиболее выгодная стратегия — быть няшками, и действительно блюсти интересы людей. Так, как будто старое доброе территориальное государство ничем не хуже новомодных ЭКЮ.

Вэд пишет о расширении практики офшорных юрисдикций, но, как мы видим, существующие офшоры довольно беспомощны перед политическим давлением со стороны больших держав. Даже Швейцария позволила выкрутить себе руки — сперва в сфере банковского регулирования, а недавно и в вопросах особых налоговых режимов для иностранных компаний (то есть во многом потеряла свою способность становиться удобной контрактной юрисдикцией). Что уж говорить о каком-нибудь Кипре? Между тем, использование доктрины сдерживания и офшору может помочь с защитой от политического давления со стороны традиционных государств.

Движение к желаемому будущему, в котором монополия территориальных государств на агрессивное насилие будет попрана, а суверенитет индивида, напротив, восторжествует, происходит по нескольким векторам сразу, и споры о том, какой из них единственно важен, а какие вообще не нужны, отдают изрядной вкусовщиной. Одни люди подрывают территориальность государств, создавая экстерриториальные аналоги. Другие подрывают возможность государств грабить людей через денежную эмиссию, и развивают криптовалютную индустрию. Третьи подрывают собственно монополию на насилие, делая оружие дешёвым, точным и скрытным, для запуска доктрины сдерживания и недопущения доктрины тотальной войны.

Относиться к этому можно по разному, но прогресс в этом направлении уже идёт, и ничего с ним не сделаешь. В наших силах лишь сформулировать доктрину применения новых средств ведения военных действий, чтобы минимизировать ущерб и максимизировать пользу. Доктрина заключается в обоснованных политических требованиях, подкреплённых угрозой уничтожения лидеров противника, каковая может быть проиллюстрирована нелетальными демонстрациями.

Доктрина танковых клиньев. Когда-то очень прогрессивная)))

Привет. Как прокомментируешь эту ситуацию и комментарии к ней:

«Биометрия не поможет безопасности. Вы просто лишитесь последнего»

анонимный вопрос

У меня уже была статья на эту тему, где я зашла в своих футурологических прогнозах существенно дальше, и дала рецепты, как жить в этой новой реальности. Там же говорилось о главной опасности, которая возможна на пути к этому будущему: информационной асимметрии. Нет совершенно ничего ужасного в том, что каждый может узнать про каждого вообще всё, и подделать любые данные о нём. Страшно, когда одни могут, а другие нет.

Поэтому-то настолько важно всячески способствовать упразднению любых монополий в области работы с информациями. Страшны не утечки из фейсбука или государственных баз данных. Страшно, если их нет. Идеально — если всё равно все всё видят, и бессмысленно что-либо скрывать.

Но в переходный период, когда государства и прочие централизованные системы ещё доминируют, а средства работы с данными и генерации deep fakes уже весьма развиты — неизбежны эксцессы, которые будут только подстёгивать прогресс в отрасли.

Биометрия не поможет безопасности
Вы же не хотите, как в Китае? Значит, надо тренироваться ломать эту систему.

Как капитализм работает в условиях полной или почти полной автоматизации труда?

анонимный вопрос

Разницу между предприятием с автоматизированным и неавтоматизированным трудом легко проиллюстрировать на примере кухни. Можно нанять кухарку, платить ей сущие гроши, а она будет готовить то, чего твоей душе угодно и сама ходить на базар за продуктами. А можно купить холодильник, микроволновку и самой затариваться полуфабрикатами. Такое питание может быть и дешевле, и дороже, чем с кухаркой, но при этом из уравнения выбрасывается собственно наёмный работник, со всеми тараканами у него в голове, необходимостью рассчитывать на его добросовестность и платить ему вне зависимости от того, будешь ты есть сегодня дома или в ресторане.

Автоматизация труда экономит не столько даже деньги (хотя в долгосрочной перспективе, конечно, и их). Главное — она экономит нервы. Предприниматель всегда стремится снизить свои риски. Ставить успех своей деятельности в зависимость от чьей-либо доброй воли — это всегда риск. Сегодня работник вкалывает, завтра берёт больничный, или хоронит бабушку, или бастует, или увольняется — и нужно корректировать свои планы. Поэтому вложить больше капитала для того, чтобы меньше полагаться на труд — это всегда большой соблазн, даже если выигрыш в деньгах относительно невелик.

В общем, капитализм в условиях полной или почти полной замены труда капиталом работает великолепно. А вот в условиях, когда труд почти не автоматизирован, он вечно норовит выродиться в нечто патерналистское. Вроде надо мыслить в терминах издержек и прибыли, а приходится в терминах социальной ответственности. Поэтому массовое ручное производство неизбежно порождает разные социалистические или феодальные практики, а автоматизированное может быть легко сведено к чисто рыночным отношениям.

Век бы любовалась! Всего два надсмотрщика за роботами, красотища!

Какие существуют способы реабилитации людей в глазах либертарианской общественности в случае непростого бэкграунда?

Например, если в прошлом имели место какие-либо отношения с «Единой Россией» или было продвижение нелибертарианских законов? Вообще, что посоветуете делать таким людям? Является ли нанесение ущерба власть имущим через компромат или засуживание единственным форматом? А если власть имущие не были никакими товарищами, и на руках нет никакого компромата? Может быть откат принятых плохих законов тоже сгодится? Может быть, что-то ещё?

Сергей Сушинский

Это очень сложная тема, если рассматривать её сквозь призму холистических конструкций, вроде «либертарианской общественности», но она становится гораздо проще, если не отступать от принципа методологического субъективизма. Невозможно угодить общественности в целом, невозможно запятнать свою репутацию в глазах абсолютно всех, и в равной степени. Кому-то Сталин кровавый тиран, кому-то отец народов, а кому-то тряпка, который недодавил гидру контрреволюции.

Есть очень нетерпимые либертарианцы, по крайней мере, в публичной риторике. Судя по упоминанию вами в вопросе компромата на представителей власти, вы явно имели в виду в числе прочего, «как выслужиться перед Михаилом Световым, если ты Дмитрий Гудков». Да никак. Светов точно так же предвзят, как и многие другие, и точно так же будет подгонять аргументацию под своё заранее сложившееся мнение. Это будет работать как в минус, так и в плюс, у любого условного Светова обязательно будет тусовочка, которой прощается больше, чем посторонним. Это нормально, в том смысле, что обусловлено нашей биологией.

Со стороны, конечно, действительно можно навоображать себе ужасов. Если эти ребята столь строги к человеку, папа которого голосовал за плохие законы, а тот от него не отрёкся, то что же они скажут про человека, который лично лоббировал плохие законы?

По факту, тем не менее, люди вполне склонны уважать тех, кто действует в соответствии со своими убеждениями, а когда убеждения меняются, то честно признающих это и декларирующих свою новую повестку, с обоснованием причин её появления.

Вы полагали курение злом и лоббировали антитабачные законы. Теперь полагаете курение злом, но антитабачные законы считаете ещё большим злом. Это вполне естественное развитие мысли, и вы вполне естественно ищете аргументацию уже против лоббирования антитабачных законов. Вы сотрудничали с Единой Россией, убедились, что это не только бесперспективно, но и вредно, теперь ищете способы пошатнуть её монополию. Это куда более понятная, последовательная и достойная уважения позиция, чем не иметь позиции вовсе, или просто утверждать, что никому нельзя верить, и нечего трепыхаться.

Вот неоднократно поминаемый мной Владимир Золоторев раньше занимался публичной политикой, а сейчас не просто остыл к ней, но и считает это занятие вредным. Я полагаю, что он неправ, но, учитывая разницу в опыте, вполне допускаю, что неправа всё-таки я. Мы зафиксировали наше разногласие, и я надеюсь, что для него это не станет поводом «отписать меня от движа», как это любят делать особо нетерпимые ребята. Если вам такие попадутся, просто следует понимать, что использование простых противопоставлений здорово экономит мышление, и не заставляйте их напрягаться там, где им это не нужно. Зато они могут на полную катушку использовать мышление там, где это для них более оправдано, а разделение труда это здорово, даже если это разделение труда мозга между отдельными задачами.

Я не нейробиолог, и мне сложно сказать, чем этот мозг сейчас занят, но, во всяком случае, это его личное дело

Можно ли бить морду, если в тебя метнули говном?

анонимный вопрос

Я так понимаю, вас лишь во вторую очередь заботит, как уместно на такое реагировать правильному анкапу при анкапе же (правильный ответ: не обязательно, если видишь возможность привлечь нападающего к ответственности, сохранив большее достоинство). Скорее всего, вам хочется понять, что мог бы противопоставить конкретному нападению в конкретной путинской Казани конкретный Светов.

И здесь, конечно, важно иметь сопровождение. Поскольку подобные символические акции, по логике вещей, могут фиксироваться сообщниками нападающих на видео, важно прежде всего не дать им возможности получить кадры, выставляющие подвергшегося нападению в ещё более неприглядном свете и тем более подводящими под статью. Так что самому объекту нападения ни за кем гнаться и ни на кого нападать нельзя.

Между тем, частное лицо, совершенно случайно оказавшееся свидетелем нападения, вполне может догнать нападавшего, задержать и сфотографировать крупным планом, и дальше на него можно будет подавать в суд, поскольку фото сейчас обычно оказывается достаточно для установления личности по открытым источникам. Конечно, в России, и тем более в султанатах вроде казанского, следствие запросто может не найти подозреваемого, даже если ему принести на блюдечке его ФИО, адрес и телефон, и дело так и останется возбуждённым против неустановленных лиц. В конце концов, новостей по расследованию нападения на Светова в другом султанате — кемеровском — как-то тоже не слыхать. Но если там работали люди с полномочиями, то здесь нападающие вполне уязвимы. И (отвечаю, наконец, на прямой вопрос) после того, как окажется, что законно привлечь их к ответственности не удаётся, морду им бить можно и даже весьма желательно. Но делать это нужно не Светову, а неким неустановленным лицам, никак не связанным с инцидентом, а просто узнавшим о нём из открытых источников. Ну, что поделаешь, кому-то не нравятся политактивисты, а кому-то бандиты.

без жилетки(((

Что с водоснабжением и ЖКХ на свободном рынке?

анонимный вопрос

Давайте я поговорю только о водоснабжении, чтобы не размывать, пардон за каламбур, тему.

Чтобы снабдить городского жителя водой, нужно:

  • найти источник воды
  • добыть воду
  • доставить воду потребителю

Для того, чтобы всё это работало на свободном рынке, нужно, чтобы каждый из этапов мог осуществляться без принуждения и приносил прибыль тому, кто его осуществляет. Теперь поехали по пунктам.

Найти источник воды

При наличии водоёмов это сравнительно несложная задача, поэтому рассмотрим более трудный случай: поиск артезианского бассейна. Для проведения этих работ требуется нанять специализированную организацию, которая будет раскладывать по земле своё регистрирующее оборудование, получать с его помощью данные с глубины, обрабатывать и делать выводы о том, где проходит граница бассейна и, стало быть, каковы там запасы воды. То есть нужно договориться с владельцами земли, на которой будет проводиться съёмка, оплатить им оговоренные компенсации — и провести разведку. Эта задача не является нерешаемой.

В России, где все недра принадлежат государству, а земля может принадлежать частным лицам, геологоразведчики платят владельцам земли за потраву, а прибыль в конечном итоге будет получать тот, кто приобрёл у государства лицензию на добычу. На свободном же рынке скорее будет, как в США, где права на недра принадлежат владельцам земли, то есть они даже в ещё большей степени заинтересованы в разведке находящихся под ними недр. Также, насколько я смогла разобраться, получаемые при разведке данные обладают определённой избыточностью, а потому несогласие некоторых землевладельцев или невозможность съёмки из-за расположения на земле построек не слишком помешают получению результата. Иначе говоря, на этом этапе особых трудностей для рынка нет — есть обычные предпринимательские риски, когда деньги за разведку уплачены, а бассейна не нашлось.

Добыть воду

Здесь, опять же, наибольшую теоретическую сложность представляет ситуация, когда речь идёт об артезианском бассейне. Дело в том, что он обычно достаточно велик, чтобы водозаборные скважины, эксплуатирующие его, могли находиться на земле разных собственников. Если потребителей много, а воды мало, важно не допустить трагедии общин, иначе источник не будет успевать пополняться естественным путём вследствие избыточного отбора.

Несколько подобных кейсов подробно разобраны у Элинор Остром в книге «Управляя общим», где она приводит основные принципы, которых должны придерживаться добывающие организации, чтобы не допустить деградации ресурса. Тут им потребуется зафиксированное соглашение по нормам отбора воды, контролирующий орган, возможность пресекать злоупотребления, причём с градуированной системой штрафов. Причём, что интересно, очень важно, чтобы была возможность энфорсмента договора, но не менее важно, чтобы никакое государство не пыталось вмешиваться в сам процесс его заключения. То есть для уверенного разрешения такого рода имущественных коллизий наличие развитого свободного рынка не просто желательно, а прямо-таки жизненно необходимо.

Доставить воду потребителю

Вопрос о том, кто будет прокладывать и ремонтировать водопровод, сродни вопросу о том, кто будет строить дороги. Дороги строят те, кому они нужны, то есть владельцы объектов недвижимости, к которым ведёт дорога, потому что это увеличивает их стоимость. Точно так же стоимость участка земли увеличивает проходящий по нему водопровод, ведь это означает, что на земле можно построить водопотребляющий объект, а затем быстро и просто подключить его к водоснабжению.

Так что здесь картинка будет примерно той же, что и на этапе разведки. Либо владельцы земли сами оплачивают трубы по своей земле, либо, по крайней мере, предоставляют разрешение водоснабжающей организации на прокладку труб, за деньги или безвозмездно — тут уж как договорятся.

Резюме

Примерно тот же подход можно применить для других инфраструктурных объектов и других сфер ЖКХ. Процесс поставки услуги разбивается на этапы, каждый из которых должен приносить прибыль. На каждом этапе могут возникнуть имущественные коллизии, которые приходится решать заключением договоров, и эти договоры будут давать либо непосредственную взаимную выгоду, как договор аренды земли под прокладку коммуникаций, либо являться результатом компромисса, как договор о квотах по отбору воды. И все эти сложности, конечно, не идут ни в какое сравнение со сложностями организации того же самого через механизмы центрального планирования — вот там задача действительно решается абы как: жрёт налоговые деньги, а потребителя оставляет недовольным.

Может, отбирать деньги у людей и не хорошо, но зато общество от этого выигрывает

Да, средний класс и богатые имеют больше расходов, но зато бедные получают возможность, например, получить недорогое образование. Например, в тех же США, что образование в хороших колледжах и университетах, что медицина, всё очень дорого. Не вижу причин, почему нельзя помочь человеку сейчас, а потом он будет со своих налогов помогать других. Да, недобровольно. Да, будет бурчать про грабёж. Но зато жить сейчас гораздо лучше, чем если бы налогов не было.

Моя подруга

Увы, достоверно узнать мнение умозрительных субъектов о том, что составляет их выигрыш, невозможно, поскольку умозрительные субъекты существуют только в конкретном человеческом сознании. Один скажет, что общество выигрывает от налогов, другой — что бог выигрывает от запрета абортов, третий — что его воображаемый друг выиграет от теракта в школе, и это будут равно достоверные утверждения.

Поэтому лучше исходить из того, какие блага получит, скажем, конкретный ребёнок из бедной семьи от того, что образование финансируется из налогов, в сравнении с ситуацией, когда образование финансируется добровольно.

Раз деньги на образование тратятся централизованно, то и программа определяется централизованно. Итак, ребёнок идёт учиться по программе, предписанной сверху, получает на выходе диплом, а дальше как повезёт. Либо полученные знания востребованы бизнесом, либо нет. Если нет, то он имеет вполне обоснованные претензии к государству: ты приказало мне изучать вещи, за знание которых мне никто не готов платить, так что давай-ка, плати само. И послушное государство предоставляет человеку бюджетное рабочее место, платя ему зарплату из денег, которые, опять-таки, собраны с частного бизнеса в виде налогов.

Если государство оказывается успешным предпринимателем, и удачно угадывает, какие знания в каком объёме будут востребованы бизнесом в будущем, то централизованное образование действительно помогает покрыть потребности бизнеса в квалифицированной рабочей силе. Если же государство не угадывает, то деньги оказываются потрачены впустую, рабочая сила так и оказывается низкоквалифицированной, несмотря на затраты, но при этом, имея образование, эти люди уже не готовы занимать низкоквалифицированные рабочие места, а претендуют на хорошо оплачиваемую работу, хоть бы даже и бесполезную, например, финансируемую из налогов.

Чем статичнее общество, тем более оправдано в нём образование, финансируемого из налогов. Чем быстрее общество меняется, тем менее оправдано. Если внедрить социализм во всём мире, прогресс замедлится, и такое образование станет относительно эффективно, но это ли имеют в виду социалисты, когда говорят, что от общественного образования общество выиграет? Вроде бы они скорее зовут себя прогрессистами, а не консерваторами.

Теперь пусть образование частное, и ребёнок из бедной семьи сам выбирает, какое ему по карману. Он может взять кредит, получить дорогое образование, а потом, устроившись на высококвалифицированную работу, за несколько лет этот кредит вернуть. Он может сразу устроиться на низкоквалифицированную работу, а на досуге получать образование на основе бесплатных курсов, которых полно в интернете. Он может не получать образования вовсе, а просто увеличивать квалификацию прямо на рабочем месте, что даст карьерный рост. Ну и, наконец, он может продемонстрировать свои большие задатки в том или ином конкурсе, и получить частный образовательный грант. Через некоторое время, придя к успеху, он и сам охотно вложится в эндаумент-фонд вуза, который дал ему такую замечательную возможность.

В результате мы будем иметь систему, где каждый член общества обустраивается именно так, как ему самому кажется наиболее удобным. Разве не логично будет сделать вывод, что именно от такого подхода общество в целом выигрывает, раз уж выигрывает каждый из его членов?

Днём работаешь руками, а вечером на курсеру — осваивать корпоративное управление

Как ты относишься к критике Е. Шульман А. Илларионовым?

Он её называет сислибом и фактически обвиняет в оправдании режима. Что вообще думаешь о сислибах?

анонимный вопрос

Речь идёт о прошлогодних постах (первый и второй) в блоге Илларионова, о которых бы никто и не вспомнил, если бы он сам на них не сослался недавно.

Я нахожу чрезвычайно полезной илларионовскую въедливость, когда речь идёт о скрупулёзном сопоставлении множества свидетельских показаний о масштабном событии, на основе которых строится непротиворечивая картинка произошедшего. Так, на меня произвело большое впечатление его расследование по Российско-Грузинской войне 2008 года. Однако когда он обращает свой талант на анализ нюансов словоупотребления одного человека в прямом эфире, это уже производит впечатление некоторой предвзятости, примерно как вульгарный фрейдизм, в котором не остаётся места для огурцов и сигар, потому что есть только фаллосы.

Илларионов, если я правильно понимаю, является создателем термина «сислиб», и определяет он его как человека, который использует либеральную риторику для укрепления нелиберального политического режима и оправдания нелиберальных политических практик. Ну, вроде чубайсовского «поклонитесь в ножки олигархам, они страну из нищеты вытащили».

Что он инкриминирует Екатерине?

  • Казаки на разгоне митинга в Москве, выглядят не столь органично, как они бы выглядели в Краснодаре. Ага, значит, в Краснодаре разгонять можно. Сислиб.
  • Армия в Турции перестаёт быть модернизационным институтом. Ага, а Эрдоган, значит, становится модернизационным институтом. Сислиб.
  • Много ещё мелких придирок, и, наконец, самое важное. Существует зависимость: чем менее кровавым вышло смещение авторитарного режима, тем больше вероятность демократизации. Ага, значит, люди на Майдане сами виноваты в том, что их расстреливали. Сислиб.

У меня такое ощущение, что Илларионов путает подход политолога-исследователя и публициста, и каждый раз, когда видит утверждение о неких закономерностях, тут же домысливает, что должен был бы подразумевать этой фразой человек, будь он пропагандистом правящего режима.

Вот если Екатерина прямо заявит, например, что суверенитет личности невозможен или нежелателен, а возможен или желателен только суверенитет некой групповой сущности, вроде нации, то тут я и сама решу, что эта Шульман испортилась, несите новую. Но пока она лишь констатирует, что без хорошо устроенного государства людям как-то неуютно, а значит, государство необходимо. Но по возможности либеральное, признающее тот самый суверенитет личности. А то, что это внутренне противоречивая конструкция — ну, что поделаешь, мир сложен, нужно как-то согласовывать интересы, вот и давайте отстраивать институты, которые позволяют это делать.

В общем, я бы советовала избегать излишнего пуризма. Это пусть Ленин решительно размежёвывается перед тем, как насильно всех объединить, а умным людям действительно лучше тренироваться согласовывать свои интересы и соотносить их со своими ценностями. Екатерина же Михайловна ценна прежде всего как неиссякаемый источник политологических мемов. Мне вот больше всего нравится у неё «вся власть — никому!»

Сислиб смотрит на вас, как на систему

Как в отсутствие государства будет работать финансирование детских домов и содержание неработоспособных инвалидов? Разве бросать их этично?

Lar4eeck

В отсутствие государства довольно маловероятно само существование детских домов — трудно себе представить человека, которому нужно настолько много детей. Редкая семья решается завести их себе больше десятка. Нужда в том, чтобы массово пристроить огромное количество беспризорных детей возникает только после больших войн, но анкап гарантирует, что уж чего-чего, а больших войн точно не будет — нет возможностей для такой концентрации сил, это экономически бессмысленно. В обычных же условиях спрос на детей превышает предложение — и если государство не ставит палки в колёса, то дети, которые не нужны одним взрослым, быстро попадают к другим взрослым, готовым о них позаботиться.

С инвалидами при анкапе тоже в целом дела должны обстоять лучше, чем при государстве. Судите сами. Нет обязательных к использованию фиатных денег, значит, человек вполне в состоянии, не обладая специфическими навыками инвестирования, накопить себе на старость, просто откладывая деньги, желательно дефляционные, вроде биткоинов. Затем случается инвалидность, и даже если он почему-то не был застрахован, ему остаётся лишь распечатать кубышку.

Конечно, бывают дети-инвалиды, и далеко не каждый из них настолько талантлив, как Саня из Дагестана. Но, как легко видеть, государство о них и так не намерено заботиться. Что касается общества, то у него, в отсутствие централизованного грабежа, появляется куда больше возможностей для того, чтобы обеспечить сносную жизнь даже дорогостоящим детям-инвалидам. Их слишком мало, чтобы это могло по настоящему напрячь людей, склонных к спонтанным добрым поступкам.

В конце концов, у вас нет никакой гарантии, что за псевдонимом Анкап-тян не скрывается точно такой же инвалид. Вы присылаете мне деньги не за то, чего у меня нет, а за то, что я вам даю: интересные размышления, изложенные неплохим стилем. Благодаря тому, что с ваших донатов мне не приходится платить налогов, они все целиком расходуются на добрые дела. Спасибо, что не бросаете.

Как известно, на свободном рынке монополий не бывает

Но как тогда относиться к Google, Facebook и Youtube, которые являются монополистами в своих сферах: поисковики, соцсети и видео-площадка? Да, есть те же русские аналоги, типа ВК или Яндекса, но это все локально, и всё равно в мире в целом все пользуются именно этими тремя монополистами, и их скорого заката пока не ожидается.

Говард Рорк

Действительно, есть инструменты, имеющие огромный сетевой эффект, иначе говоря, чем больше людей их использует, тем выгоднее им их использовать. Это относится к деньгам, к языку, а равно и к прочим инструментам коммуникации, таким как соцсети.

Множество предпринимателей пытаются угадать, какое именно предложение окажется востребованным пользователями настолько, что они будут готовы за это платить. Некоторые угадывают лучше других. Создатели фейсбука угадали, что одни люди готовы платить за то, чтобы показать куче народу именно свой контент, а другие охотно оплатят информацию о пользовательских предпочтениях. Создатели ютуба угадали, что одни люди готовы платить за показ рекламных роликов в чужих видео, а другие — за то, чтобы смотреть видео без рекламы. Создатели гугла угадали, что люди охотнее купят таргетированную рекламу, а не ту, которая лупит по площадям без разбору.

Мы не знаем, удовлетворение каких потребностей потребитель будет готов оплачивать завтра. Не знают этого и владельцы интернет-гигантов. Сегодня администрация ютуба предполагает, что блокировать аккаунты с неприятной рекламодателям информацией — это удачная идея, а завтра может оказаться, что люди охотнее оплачивают свободу самовыражения. Сегодня фейсбук развивает торговлю бигдатой, а завтра обнаружит, что люди больше платят за прайвеси. Сегодня гугль удовлетворён своими алгоритмами таргетирования рекламы, а завтра окажется, что аутсайдер придумал лучше, и этот стартап почему-то не желает быть купленным на корню.

На свободном рынке бывает доминирование каких-то определённых стандартов, и нам, потребителям, это очень удобно. А когда нам начинает где-то жать, непременно появляется какой-нибудь Дуров и шепчет: на кой тебе эти соцсети, пересядь с иглы публичности на анонимный мессенджер. Да ладно, — отвечаешь ты Дурову, — как можно без вконтактика? А через год оказывается, что ты даже зубы чистишь через телеграм. Вот так оно и работает, это созидательное разрушение.

Пользовательские предпочтения